Глава 9: Глава 9

Услышав весёлый стук в дверь своей квартиры, Гермиона вскочила, и ей стоило немалых усилий не схватиться за палочку. По выходным к ней почти никто не заходил, а старые инстинкты подсказывали: должно быть, случилась беда.

Но за дверью стоял Невилл.

Как и Гермиона, перед окончательным поражением Волдеморта Невилл катастрофически похудел. Они даже вместе прошли длительный курс лечения в больнице Святого Мунго. Оба от природы были склонны к полноте, и годы всё более тяжёлых лишений и постоянного стресса, пришедшиеся на решающий период физического развития, оставили неизгладимый след. У Гермионы последствия в основном сказались на росте: она была ниже среднего для женщины и ниже обоих родителей. Кроме того, из-за пониженной плотности костей ей раз в год приходилось принимать специальное зелье.

У Невилла всё, что в юности было мягким и округлым, вытянулось и сделалось нескладным, словно переросший садовый куст. Щёки ввалились, а былую почти девичью мягкость черт вытеснила такая измождённая угловатость, что он выглядел как минимум на пять лет старше своего возраста. И всё же Невилл был бесспорно красив — какой-то обжитой, богемной красотой: обаятельные сияющие улыбки, уморительные гримасы, ещё более выразительные из-за резкости его черт.

— Ты чем-нибудь занята? У меня чрезвычайно срочный вопрос, профессор Грейнджер.

Он так сильно наклонился в дверной проём, что Гермиона невольно склонила голову в ту же сторону, зеркально повторив его позу. Невилл не стал дожидаться ответа — либо принял её растерянную улыбку за согласие, — а вместо этого вытащил из-за спины бутылку маггловского вина и гордо предъявил её.

— Не поможешь мне выпить это австралийское вино, которое Уилкинсы всё время мне присылают?

Гермиона удивлённо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

— Ох, Невилл, я не… То есть я проверяю сочинения… — неуверенно попыталась возразить она.

— Отлично, я помогу! — Невилл выпрямился и всего мгновение подождал приглашения.

Гермиона махнула рукой, пропуская его, и он вошёл.

— Хотя, если подумать, вино наверняка поможет больше, чем я. Ты же знаешь, я совершенно безнадёжен в трансфигурации, — весело тараторил он, с любопытством осматриваясь и призывая пару бокалов из крошечной кухни. — Кстати, мы с тобой не разговаривали уже месяц, а ещё кто-то сказал, что ты завела второго кота. Так что я пришёл не только потому, что бутылка путалась под ногами, если ты понимаешь, о чём я. Я здесь ещё и затем, чтобы всемерно поддержать твоё решение стать безумной кошатницей-ведьмой.

— Мы не разговаривали целый месяц? — Гермиона уставилась на него, заливаясь краской от чувства вины. — Я… Просто… То есть я не… Клянусь, я совершенно потеряла счёт времени. Я всё собиралась с тобой поговорить!

— Ничего страшного, — легко отозвался Невилл. — Уверен, если бы ты не работала до изнеможения, то сама иногда проверяла бы, как я там.

Он сверкнул улыбкой.

— Ты во всём доходишь до крайностей.

— Я… — Гермиона взяла протянутый им бокал.

Вино было цвета сливочного масла и сладко пахло фруктами и лимонами. Если уже достаточно поздно для незапланированных визитов с вином, значит, и поужинать давно пора.

А она забыла.

— Я никогда так о себе не думала.

— Ну что ж. Не могу же я быть прав всегда, — невозмутимо сказал Невилл.

Тут внутренний нагрудный карман его мантии вдруг запрыгал, и Гермиона уставилась на него.

— Это… Тревор? — недоверчиво спросила она.

— Нет. Тревор был уже довольно старым. Для жабы, я имею в виду. В прошлом году он умер, но только не расстраивайся, что не знала. Мне всегда казалось немного странным, что в конце концов он не оказался ни замаскированным тёмным волшебником, ни философским камнем, ни полукниззлом, ни чем-нибудь ещё. Очень разочаровывает.

Невилл принялся шарить в кармане и наконец с торжествующим видом продемонстрировал ей…

— Это айфон, — услужливо пояснил он.

На ярком экране блокировки красовался цветочный горшок в форме ламы, из которого торчала мандрагора в крошечной ковбойской шляпе.

— Он… То есть он вообще работает в Хогвартсе? — с сомнением спросила Гермиона.

— Да! Ну, нет. То есть в основном я играю на нём в «Три в ряд», — признался Невилл. — А ещё у меня есть приложение, которое превращает его в… как это называется… рацию? Вот она работает прекрасно.

— Это… странно.

Гермиона снова устроилась на диване, отодвигая стопку пергаментов, чтобы Невилл мог сесть рядом. Диван был маленьким — скорее, кушеткой для двоих, — поэтому Невиллу пришлось положить руку на спинку позади её плеч, чтобы не теснить Гермиону.

От него пахло землёй, горькими травами и едва уловимым мужским мускусом — не совсем потом, но чем-то не слишком от него отличавшимся.

— Погоди, — внезапно сообразила она. — А с кем ты разговариваешь по рации?

— Знаешь нового профессора защиты от Тёмных искусств? — заговорщически прошептал Невилл, наклонившись к ней. — Он вроде как магглорождённый. Так вот, мы с ним…

Он чрезвычайно красноречиво задвигал бровями, состроил похотливую гримасу и подмигнул.

— О! Боже мой! Невилл, это… это же замечательно! — с энтузиазмом воскликнула Гермиона. — Он что… ну, совсем гей? Потому что это… То есть забавно: иногда мне казалось, что он со мной флиртует!

Она поспешно рассмеялась, словно эта мысль ничего не значила.

— Так и было, — спокойно подтвердил Невилл. — Он не гей. Вообще-то и я тоже.

Почему-то от этих слов Гермиона покраснела.

— Мы просто… хорошие друзья. Хорошие друзья, которые делают друг другу минет.

— Невилл! — ахнула Гермиона и сделала большой глоток вина.

Невилл хитро улыбнулся, нисколько не удивлённый её реакцией.

— Я не хочу ставить тебя в неловкое положение, — сказал он, небрежно отводя взгляд. — Если тебе неприятно, я больше не буду об этом говорить…

— Мне не неприятно, — поспешно ответила Гермиона, а затем пересмотрела свои слова. — Ладно, немного неприятно. Просто… Знаешь, когда мы были с Роном, мне постоянно казалось, что я всё делаю неправильно, а окружающие вечно меня разбирали по косточкам — Рон, Гарри, Молли… Даже Джинни не могла толком понять, почему я… Неважно.

Она слишком громко и смущённо рассмеялась.

— Иногда мне просто хочется знать, каково это — быть с кем-нибудь… хорошими… э-э… друзьями, которые делают друг другу минет.

Скрывать стыд на лице было легко: Невилл глядел куда-то вдаль и внимательно слушал, не смотря прямо на неё.

Гермиона собиралась допить вино, но он мягко забрал бокал из её пальцев.

— Я рад, что не заставил тебя чувствовать себя неловко, — серьёзно произнёс он, ставя оба бокала на стол. — Потому что на самом деле я хотел поговорить о сексе без обязательств. Но только если сама мысль тебя не пугает.

— О сексе без обязательств? — непонимающе переспросила Гермиона.

Здесь определённо что-то происходило. Она чувствовала это везде, где его тело соприкасалось с её. Чувствовала даже в том странно-притягательном, намеренном спокойствии, с которым он избегал смотреть прямо на неё, словно давал время осознать происходящее и наконец понять…

— Сейчас я не состою в моногамных отношениях, — мягко сказал Невилл. — И, насколько мне известно, ты тоже. Поэтому я подумал: возможно, ты согласилась бы… ну, знаешь, стать хорошими друзьями, которые ещё и трахаются.

— Надо же, как быстро мы перешли от «минета» к «трахаются», — слабым голосом заметила Гермиона.

— Ну нет, ничего «перешедшего прямо» здесь не было! — радостно воскликнул Невилл. — А употреблять рядом со мной слово «прямо» вообще-то крайне оскорбительно.

— И как… подобные вещи обычно происходят? — озадаченно спросила Гермиона. — Просто берёшь и спрашиваешь?

— Я подумывал подготовить серию изощрённых загадок и ужасающих ловушек, чтобы испытать все пределы твоей выносливости, — сказал Невилл. — Но потом решил, что стоит приберечь хоть что-нибудь к годовщине.

— Я просто пытаюсь всё осмыслить, — призналась ошеломлённая Гермиона.

— Эй, ничего страшного. Спасибо, — ответил Невилл. — За то, что хотя бы рассматриваешь предложение. Или обдумываешь, как отказать мне помягче.

Теперь он посмотрел на неё, внимательно вглядываясь в лицо, и осторожно взял за руку.

— Ты один из моих самых любимых людей на свете, Гермиона. Мне очень дорога наша дружба. Я не хотел делать это двусмысленно или ставить тебя перед фактом. И не хотел, чтобы ты боялась потерять меня как друга, если ответишь честно. А если серьёзно, своим распутным, распутным привычкам я научился у растений в теплицах. Мне огромных усилий стоит изображать из себя почтенного профессора, потому что у растений всё вертится вокруг секса.

Гермиона хихикнула, а Невилл шутливо стряхнул что-то со своей мантии рукой, по-прежнему державшей её ладонь.

— Чувствуешь? Повсюду пыльца! Они никого не спрашивают, прежде чем всё вокруг оплодотворять, и это чистая правда.

Пыльцы Гермиона не почувствовала.

Зато ощутила под мантией его грудь, и то, какое воздействие это оказало на неё, было совершенно нелепо.

Внезапно она представила, как он выглядит без одежды, хотя никогда прежде об этом не задумывалась. Следом удивительно легко вообразила, как утыкается лицом в его кожу и вдыхает тёплый землистый запах. Как окружена им — самим Невиллом. Как он оказывается вокруг неё, над ней и под её пальцами.

Он по-прежнему непринуждённо обнимал её, и кожа Гермионы трепетала в местах соприкосновения. Живот стянуло тугим, покалывающим напряжением, а между ног, под трусиками, разливалось тепло.

Неужели они действительно не разговаривали целый месяц?

Неужели она так давно не оказывалась настолько близко к мужчине, который не был выше неё на два метра?

Судя по реакции тела — да.

Это было странно. С Роном она ни в чём не сомневалась: они были влюблёнными молодыми людьми, а значит, интерес к сексу считался естественным и здоровым. Но Гермиона никогда по-настоящему не теряла голову от физического влечения к нему. Их близость чаще всего была немного неудобной и слегка дурно пахнущей вознёй в несуразных местах, где их не могла застать Молли. А однажды, когда сонный Рон во время невнятных постельных ласк назвал её грудь «сиськами», Гермионе захотелось его ударить — чувство, не вполне соответствующее возбуждению.

Теперь же она, несомненно, испытывала к Невиллу чрезвычайно сильное физическое влечение, однако разум упорно пытался отыскать в этой затее недостатки.

Разве это не против Правил?

Зачем она ему?

Способна ли она вообще заниматься сексом вне моногамных отношений?

Не станет ли это отвлекать от работы — или, напротив, удовлетворение здоровой физической потребности повысит её продуктивность?

Не будет ли им неловко встречаться в коридорах?

Что произойдёт, если узнает Гарри?

Или Рон?

— Может, проверим вместе несколько сочинений? — бодро предложил Невилл.

Он постоянно давал ей возможность подумать.

Собраться.

Взять себя в руки.

Каждый раз оставлял ей путь к отступлению.

И в конце концов именно поэтому согласиться оказалось так легко.