Глава 4: Глава 4. Одиночество

Ремус стоял у окна и смотрел на улицу. Соседские мальчишки играли в какую-то магловскую игру. Оттуда периодически слышались взрывы смеха. Мальчик почувствовал, что завидует. Завидует их простой жизни, в которой не было серьёзных забот и всепоглощающего страха.

— Ремус, ты будешь обедать? — в комнату заглянула мама. Она внимательно посмотрела на сына, отмечая его несколько болезненный вид — сегодня полнолуние, а значит, ночь будет беспокойной.

— Да, конечно, — Ремус отошёл от окна с проследовал за мамой на кухню. Он чувствовал себя неважно — и из-за приближающегося полнолуния, и из-за ощущения одиночества, которое ощутил сегодня почему-то особенно сильно. Он ел еду, не чувствуя вкуса и даже не понял, что ел.

— Спасибо, — он отодвинул тарелку и медленно побрел обратно в комнату. Ему хотелось на улицу, ощущать на лице солнечные лучи и играть в игру с другими детьми. А вместо этого он сидит здесь — в своей комнате и смотрит на следы зубов и когтей, которые виднеются на каждой мебели.

«От всего этого можно завыть, как волк на луну» с мрачноватым юмором подумал мальчик. Он подумал и решил почитать какую-нибудь книгу, чтобы отвлечься. Что читать, он решил быстро — учебник заклинаний за первый курс Хогвартса. «Если я не пойду в школу, то хотя научусь чему-нибудь».

Хогвартс был ещё одной проблемой, которая тревожила Ремуса. Он хотел учиться, хотел дружить с другими детьми, хотел жить обычной жизнью… Но желания разбивались о реальность. Оборотень не мог учиться рядом с нормальными детьми — это было слишком опасно.

Время до вечера пролетело незаметно. Ремус изучил чисто в теории половину заклинаний за первый курс. Если повезёт, папа даст свою палочку и он может потренироваться под его присмотром.

Хлопнула входная дверь. Папа пришёл! Ремус побежал его встречать. Отец, как всегда, улыбчивый и доброжелательный, подхватил сына на руки и закружил по прихожей. Ремус счастливо смеялся. Пожалуй, только время, когда папа приходил с работы было самым лучшим временем дня. Мальчик очень любил своих родителей и знал, что они любят его. Только взрослея, он начал понимать, от чего они отказываются ради него. И он хотел бы им помочь, но не мог…

После ужина Лайелл, как обычно, отнёс Ремуса в спальню. Несмотря на то, что он был уже большим — десять лет! — мальчик любил, когда папа носил его на руках. Так он мог иногда представить себя маленьким и беззаботным.

Ремус сидел на кровати и смотрел, как отец накладывает заклинания. Заглушающие, сдерживающие… Лайелл был уже профессионалом в защите от нечисти.

— Вот и все, — Люпин улыбнулся сыну. — Завтра у меня выходной, погуляем вместе?

— Конечно, пап, — было видно, что мальчик рад, но в выражении его лица было ещё что-то. Лайелл присел на корточки, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами ребёнка.

— Что-то случилось? — Ремус отвёл глаза. — Ремус, скажи мне.

— Я думал… то есть, я вижу, — он вздохнул и попытался снова. — Вы с мамой так много делаете для меня, а я не могу ничего сделать для вас. Я обуза.

— Ремус, посмотри на меня, — Лайелл дождался, когда мальчик выполнит просьбу и продолжил. — Ты не обуза. Мы с мамой очень любим тебя и делаем все именно потому, что любим. Ты не должен так думать о себе.

— Да папа, — в глазах ребёнка блестели слезы. — Я понял.

— Вот и хорошо, — мужчина поцеловал сына в лоб и поднялся. — Тогда спокойной ночи.

— И тебе.

Дверь закрылась. Яркая вспышка подсказала Ремусу, что на неё были наложены запирающие и заглушающие заклинания.

— Надеюсь, что ночь действительно будет спокойной, — прошептал он.

***

Лайелл в эту ночь не спал. Он никогда не спал в полнолуния и к тому же сегодня его мучили неясные страхи. Он устроился в кресле в гостиной и старался читать газету, чтобы отвлечься. Неясное движение отвлекло его — Хоуп присела на диван с вязанием в руках: у неё был свой способ коротать такие ночи. Он отложил газету.

— Ремусу уже десять, — задумчиво сказал он.

— Ты все думаешь о Хогвартсе? — понимающе спросила жена. Он кивнул.

— Я думаю, мне стоит дома обучать Ремуса. Так он хотя бы что-то узнает.

— Иногда я думаю, что нашему сыну лучше вообще не сообщаться с магическим миром, — Лайелл взглянул на жену. Она сидела, неосознанно стиснув в руках неоконченное вязание.

— Это невозможно, ты же знаешь, — печально ответил он.

— Да, — в ее глазах блеснули слезы. Хоуп чувствовала себя в ловушке: Ремус не мог жить в магловском мире, потому что был опасен для обычных людей. И не мог жить в магическом — по той же причине. И выхода не было.

Внезапный звон привлёк их внимание. Лайелл вскочил и бросился к двери спальни Ремуса, крикнув жене, чтобы она шла в их спальню. Подбежав к двери, он на секунду оцепенел от страха — что-то с большой силой било в дверь. До того момента, когда дверь слетит с петель оставалось всего ничего. Люпин набросил на дверь самые мощные запирающие заклинания, какие знал, побежал на улицу. Опасения оправдались — окна тоже были разбиты. Миг — и заклинание восстановило окно и поверх них легли такие же заклинания, что и на дверь.

Лайелл оглянулся, проверяя, видел ли кто-нибудь волшебство. Но вокруг никого не было. Он облегченно вздохнул и зашёл обратно в дом. В остальном ночь прошла спокойно.

Утром Люпин распечатал комнату Ремуса. Мальчик измученно смотрел на него. Сама комната лежала в руинах. «Его сила растет», мелькнула мысль.

— Как ты? — стараясь улыбаться, спросил он сына. Ремус прошептал:

— Очень устал.

— Ложись спать, — Лайелл уложил ребёнка в кровать. Несколько взмахов палочкой — и большинство мебели приняло новый вид. — Спи.

Мальчик послушно закрыл глаза и Лайелл вышел из комнаты. Хоуп бледная и встревоженная, ждала его на кухне. Мужчина сел за стол и закрыл лицо руками. Посидел несколько минут, а потом опустил руки и посмотрел на жену.

— Его волк стал сильнее. — Тишина, казалось, повисла между ними. Люпин пообещал, даже не зная, как будет исполнять это обещание. — Я что-нибудь придумаю. Обязательно.