Глава 1: Часть 1

Разноцветные шарики крутятся и сталкиваются в воздухе, рассыпая снопы разноцветных искр вокруг. Игра бликов завораживает… И расстраивает лишь одно — нет ни одной улыбки. Люди и галакты куда-то спешат, глядя в землю или по сторонам. Но на одинокого клоуна у фонтана никто не обращает внимания.

Джа-Джа еле слышно вздохнул, но рук не опустил. И шарики все так же продолжали танцевать в воздухе, в надежде, что найдется хоть один зритель, хоть кто-то…

Кто может сказать, что клоуны чувствуют, занимаясь своим ремеслом? Кто-то просто зарабатывает на жизнь, не вкладывая душу в свое дело. А кто-то и живет только им. Джа-Джа Бинкс любил свое дело. Но самое главное — он хотел видеть улыбки на лицах окружающих и делал ради этого все. Даже в молодости, когда он и не думал о подобной карьере, он вел себя нарочито неуклюже и смешно. И видел, как люди и не-люди, тайком или в открытую, улыбаются. И чувствовал ослепительно-чистое счастье.

Но когда Палпатин стал Императором, Джа-Джа выгнали из Сената. И гунган, оказавшись на улице, без друзей и связей, долго приходил в себя. Вернулся к своему народу, на Набу, хотел начать жизнь сначала… Но ему снова не повезло — при коронации нового водного короля, он оступился и упал на любимый цветок государя. Как результат — изгнание на сушу.

Он не любил вспоминать то время, что было после. Долгие попытки устроиться на работу, бродяжничество, пробовал просить милостыню — неудачно. Но в один солнечный день удача снова повернулась к нему — его взяли в маленький бродячий цирк уборщиком.

… Шарики сверкнули на солнце последний раз и опустились в подставленные ладони. Гунган привычным движением собрал их в небольшой мешочек, который засунул в карман. И направился по знакомой аллее прочь от площади. Завтра он придет туда снова.

***

— Прошу меня извинить, — Бинкс размашисто поклонился швабре, отчего большие уши разлетелись в разные стороны. Это движение он придумал давно — после ухода из Сената. Почему-то это казалось многим очень смешным. Жаль, что никто не видит…

Веселый смех застал его врасплох. Джа-Джа быстро завертел головой, пытаясь понять, кто это. И сразу увидел ее. Джослин — дочка хозяина цирка. Он видел ее иногда, когда она приходила к отцу. Они никогда не говорили друг с другом.

Джа-Джа немного растеряно замер. Но ее смех… он был таким заразительным, что он улыбнулся и шагнул вперед. Чтобы сразу же упасть, маша руками для равновесия.

— Какой смешной! — в голосе девочки звучал восторг. Она захлопала в ладоши. И тут послышался новый голос.

— Джослин, что такое? — Бинкс сразу узнал его. Хозяин цирка, господин Мэтьюз. Гунган встал, опираясь на швабру и опустив глаза. Теперь его накажут за безделье?

— Папа, он такой смешной! — в детском голосе звенело искреннее восхищение. Джа-Джа невольно улыбнулся. Давно он не видел искренних улыбок окружающих…

— Смешной? — мужчина с новым интересом посмотрел на гунгана. Он помнил его — жалкий бродяжка, которого они подобрали больше из жалости на окраине Тида. Неужели, он еще на что-то способен?

— Да! — девочка с интересом смотрела на гунгана, который неловко ежился под изучающим взглядом хозяина. — Как тебя зовут?

— Джа-Джа Бинкс, юная госпожа, — он поклонился, чуть ойкнув, когда швабра неожиданно вывернулась из рук и упала сверху. Джослин снова рассмеялась.

— Ты забавный. Ты мне нравишься!

— Давай-ка поговорим, приятель, — хозяин цирка решительно кивнул на дверь в свой кабинет. Гунган вздохнул и кивнул. Кто же знал, чем все закончится?..

Джа-Джа открыл глаза. Странный сон — кажется, он вспомнил, что произошло с ним много лет назад. Если бы не случай, кто знает, где бы он был сейчас?

Старый клоун сел на кровати, опираясь руками. Тело слушалось с некоторым трудом. Гунган с грустью подумал, что его время подходит к концу. Нет, он не боялся смерти. Да и пожил он хорошо — был и сенатором от Набу и знаменитым клоуном во времена Империи… хорошая была жизнь.

И он хочет закончить ее на родной планете. Джа-Джа привычно собрался для выхода и решительно кивнул своему отражению. Сегодня он увидит хотя бы одну улыбку!

***

Яркие воздушные шарики блестят на солнце мишурой, отбрасывая блики на асфальт и проходящих людей. Сегодня был выходной день — а значит, много детей, восторженно смотрящих на мелькание цирковых кеглей в руках пестро наряженного гунгана. И детские улыбки.

Джа-Джа старается, выдавая лучшие трюки. Он падает и неуклюже поднимается, говорит странным голосом. Он наслаждается звонким смехом детей. И видит улыбки взрослых, тоже останавливающихся рядом с ним. Он счастлив.

— Держи, это счастливый шарик, — он протянул последний шарик темноволосому мальчику, подошедшему очень близко. Это была его личная примета: раздавать шарики детям и последний шарик приносил удачу. Как одинокая звезда из древней легенды.

— Спасибо, — мальчик искренне улыбнулся, сжимая в маленьком кулачке веревочку от шара. Джа-Джа по мгновение показалось, что он его где-то видел. — А вы всегда выступаете здесь? Мне понравилось…

— Бен, иди сюда! — мальчик виновато оглянулся, смотря на молодую женщину в красивом синем платье. Бинкс шагнул вперед, чуть спотыкаясь. Большие уши разлетелись в стороны.

— Простите, мадам. Это я задержал вашего сына.

— О… простите. Нам нужно идти, поэтому я накричала, — она невольно улыбнулась, ловя сына за свободную руку. Маленький Бен широко улыбался, смотря на мать.

— Спасибо, — он проводил их взглядом. Дышалось легко, как в молодости. Именно тогда он решил стать таким — смешным гунганом, дарящим другим улыбку. Чтобы жизнь хоть на мгновение становилась легче. Чтобы в этой галактике стало больше света…

В глазах потемнело. Он вдруг увидел маленький шарик, который отдал Бену. Он блестел и будто говорил: загадай желание. Джа-Джа слабо улыбнулся. «Пусть эти люди почаще улыбаются. Как сегодня». А потом старый клоун просто осел на землю. Его время пришло.

… Лея Органа-Соло шла по улицам Тида, сжимая в руке ладошку Бена и улыбалась, сама не зная почему. Сегодня был хороший день, впервые за долгое время. И совсем не хотелось хмуриться или ссориться с Ханом…

— «Надо почаще гулять с Беном», — решила она, смотря на счастливое лицо сына. И покрепче сжала его ладонь.