Глава 1: Часть 1

Инквизиция во все времена работала с огоньком ©.

***

Ута свою работу любил.

Во-первых, та была благородной и обеспечивала ему достойное существование. Во-вторых, всегда попадались интересные случаи.

Плюющий ядом ведьмак — раз. Говорящая змея, подручная какой-нибудь незаурядной ведьмы, — два. Встречи — интересные и захватывающие, — три. Пытки — кровавые и жестокие, — это четыре.

Именно в такой последовательности.

А да, крики — пять.

Кто, как не охваченные тьмой, кричат громче всех?

Мужчина вдыхает свежий морозный воздух и цепляет на очередную «находку» ручные железные кандалы.

Будто малявка сбежать далеко сможет… с разбитыми-то ногами.

— Покайся в грехах своих! — кричит Священнослужитель, поливая девицу святой водой.

Та, что должна покаяться, отфыркивается и морщится, но кожа ее не горит, не пылает. Остается такой же белой и чистой, как прежде. Как минуту назад.

На удивление.

— Да, ведьма, — согласно кивает рыжая, улыбаясь. — Определенно, ведьма. И нет, я не собираюсь отрекаться от Дьявола. Знаете, он дал мне в разы больше, нежели Бог.

Она лжет.

Ута слышит это. Не может не слышать — правду он за версту чует. У той горьковатый привкус с оттенком неспелого яблока — кислый, что губы сводит. Отвратное сочетание двух крайностей. Стороны одной монеты.

Священник только отрицательно качает головой, будто сожалеет о еще одной заблудшей овечке:
— Посадите это отродье в темницу. Пусть дожидается своей смерти.

Девчонка только глаза закатывает и смеется, ступая искореженными ступнями по сырой каменистой земле. Под ногами рыжей трескается льдистая корочка, покрывшая небольшие лужицы и ямки от лошадиных копыт.

— Проследи за ней, сын мой, — обреченно говорит Посланник Божий, поправляя свою черную рясу. — Бесы на любые хитрости способны. Каждого вокруг пальца обведут.

Ута кивает безразлично:
— Да, святой отец.

Инквизиторы по рангу выше обычных священников: у них больше власти, полномочий и «добро» на любое дело, связанное с нечистой силой.

Мужчина не толкает девчонку в спину, поторапливая, не называет ее «тварью» и не наносит никаких увечий.

Он — не отрицательный герой этой сказки.
Не мучитель*.

Ута — Охотник, цепной пес Церкви. Ему нравится выслеживать, догонять и настигать жертву. Но никак не запугивать обреченных на смерть девиц.

Красивое белоснежное платье с порванным подолом привлекает к себе слишком много внимания. Как и сама девушка.

Красивая.
Будто бы благородных кровей.
С длинными вьющимися волосами цвета огня.

— Ведьма!

— Тварь!

— Сука!

Раздаются низкие рычащие голоса жителей деревни, когда брюнет ведет девчонку вдоль улицы. К повозке. Подальше от чужих глаз.

— А когда-то, — хмыкает рыжая, — они называли меня Спасительницей.

— Все меняется, — жмет плечами Безликий.

— Только не инквизиторы.

Возможно, она права.
Возможно, такие, как он, остаются неизменными. Верными Божьему слову.

***

— Ведьму сожгут на рассвете, — говорит старик, разглядывая бумаги. Сидит за столом в своей черной рясе, пьет вино.

Делает вид, что занят.

А на самом деле надирается в хлам.

— На улице ливень, Священник, — брюнет смотрит в окно. Небо плачет, расходится глухими рыданиями и опаляет небосвод яркими вспышками молний. — Сухие ветви горят дольше. Ведьма будет мучиться.

— С болью очистится ее душа.

Или душу наполнит ненависть, и родится на свет большее зло.

Но Ута не спорит — зачем?
Это не имеет смысла.

***

— Мой добрый католик, иди помолись костру, на котором сгорела твоя сестра, — поет девчонка, вытянув ноги вперед. Царапины болят и ноют, требуют к себе внимания. Но помощи ждать не от кого. — Иди помолись той виселице по утру, на котором был вздернут твой брат! *

Тонкие запястья, пригвожденные к стене тяжелыми наручами, лишены возможности двинуться.

Она — скованная жертва Божьего суда.
Та, кто падет во славу Церкви.

Ута качает головой:
— Ты не умеешь петь. Замолчи.

— К досаде твоей нераскаянной я умру, у ангелов выменяв Рай на твой огненный Ад… Да, инквизитор? — улыбается она. — Ты готов гореть, друг мой?

— Я не твой друг, — пожимает плечами мужчина, раскачиваясь на стуле. — А ты готова провести свою последнюю ночь в жизни со мной?

Девчонка краснеет, явно не о том думая:
— О чем ты?

— Я готов выслушать тебя, — тянет брюнет, поднимаясь с насиженного места и подходя к клетке. — Это единичное предложение, ведьма.

— Мне раскаяться стоит, так ведь? — насмешливо тянет она. — Но знаешь что?

Ута усаживается на корточки, разглядывая девушку, клонит голову на бок. Он не собирается задавать наводящих вопросов.

— Я не сделала ничего плохого, — печаль сквозит в ее голосе. — Ничего плохого ни одному жителю той деревушки. Не убивала, не травила скот, не ела младенцев. Я всего лишь… хотела помочь им.

Она не лжет.
Говорит правду с лицом настоящей мученицы.

— Я отогнала хищников от их стад, лечила хвори и варила травяные настои. Спасала их жалкие жизни. Они называли меня Спасительницей, а сейчас кличут ведьмой. Подлый народ. Трусы и лгуны.

Рыжая растягивает искусанные губы:
— На моих руках нет и капли чужой крови, инквизитор.

— Откуда же взялся твой дар?

— Я родилась с ним.

***

— Вода и хлеб?

— Если ты не голодна, можешь не есть. Крысы будут рады твоей подачке, — Ута укладывает деревянный поднос прямо на пол.

— Ха-ха, шут, — девушка смотрит на него, не моргнув ни разу. — И как мне отведать этот сказочный последний ужин?

— Мм?

Та закатывает глаза и бренчит кандалами:
— Ты явно не самый сообразительный инквизитор, правда же?

— Ты явно самая храбрая ведьма на моей памяти.

— Если бы не обстоятельства, — улыбается она, — мы бы поладили. Возможно, я бы сказала «да» на твое предложение о женитьбе.

— Возможно? — усмехается он. — Ты бы точно сказала «да».

— Очень самонадеянно.

— Как твое имя, ведьма? — Ута усаживается рядом, опирается спиной на каменную кладь.

— Какая разница, инквизитор? Этим утром оно не будет иметь значения, — девушка сжимает пальцы в кулаки.

— Пусть так.

***

— Ты знаешь, что такое судьба? — спрашивает рыжая, когда под ее ногами складывают поленья. Она не боится, не трясется от ужаса. Будто уверена: с ней ничего не будет.

— Знаю.

— Ты веришь, что я твоя судьба?

— Быть может, — он хмурым взглядом обводит площадь. — Я не отрицаю этого.

— Тогда найди меня еще раз, ладно? — просит она. — Меня зовут Лив. И я буду ждать тебя на том краю света.

Небо снова заслоняют тучи. И ведьма тает на глазах, пока Священник кричит молитву.

Ута улыбается уголками губ.

Мужчина всегда настигает свою добычу. Охота ему по душе.