Глава 1: Часть 1

Про таких, как она, говорят многое. И не всегда хорошее, и не всегда плохое. Разное. Ложь и правду мешают друг с другом, добавляют воображения. И в итоге получают какую-то безумную нелепую смесь. Выдумку.

Адриан тоже делает так: идеями дает жизнь очередным забавным и не очень историям про Хранителей. Людях, натянувших маски и решивших… спасти мир.

— Мы были молоды, — пожимает плечами мужчина, закидывая ногу на ногу. Кожаное кресло под ним скрипит при каждом резком движении. — Максималисты. Герои.

«Идеалисты» — читается между срок.

Вэйдт тоскует по былым временам, но тщательно прячет эмоции за маской хладнокровного бизнесмена.

Он слишком умен, чтобы ностальгировать.
Он слишком человек, чтобы не делать этого.

— Если убить убийцу, то количество убийц в мире не изменится, — тянет она, перелистывая страницу комикса. — Чья-то цитата…

— Поэтому мы делали это массово, — усмехается он. — На счету у добросердечного доктора Манхэттена больше человеческих жизней, чем ты могла бы себе представить.

— У меня хорошее воображение, Адри.

Блондин морщится, цокает языком, но, тем не менее, спокойно произносит:
— Мне не нравится, когда ты сокращаешь мое имя.

— Но так могу только я, — она пожимает плечами, переваливаясь на спину. Ковер в гостиной мягкий, словно плюшевое облако. На нем удобно отдыхать, бездельничать и не касаться дурацкого, до предела дорогого дивана.

Ей не нравится лоск, напускной пафос.

Деньги портят людей.

Весь город этому подтверждение: грязный, пошлый, мрачный, продажный. И каждый человек здесь — эгоист, оплот порока.

— Пока я тебе это позволяю.

— То есть до самой моей смерти, — она улыбается, разглядывая цветастый потолок. Жёлтый, красный, синий, розовый… Чем не безумие? Совершенно нелогичное сочетание красок. Яркие брызги жизни в серой квартире. — Не хочешь присоединиться к глупому разглядыванию… потолка?

— Я еще в своем уме, — Адриан усмехается, упираясь локтями в колени и подпирая подбородок сцепленными в замок пальцами.

Он смотрит на развалившуюся в позе морской звезды девушку. Рыжую, бледную, с россыпью веснушек на носу и щеках.

Саманта Блэк.

Сэм.
Его Сэм.

Вот она лежит в окружении придуманных им же комиксов и несет бред, бросаясь цитатами и глупыми романтичными предложениями.

— Самый умный человек на планете. Озимандия, — она словно пробует его геройское имя на вкус. Наслаждается им. — Ты не мог придумать что-нибудь… более простое?

— Не мог.

Саманта вздыхает глубоко, слегка приподнимая ноги. Будто пытается дотянуться до неба, взлететь.

Наверное, если бы Сэм дали выбор: быть самый богатым человеком в мире или летать. Та выбрала бы второе.

Только вот… Адриан оборвал бы ей крылья. Что его — то его. И оно не имеет право исчезать, испаряться, покидать владельца.

Птичка в клетке радует глаз.

— Поедем на море? Я давно там не была.

Голубое платье задирается, обнажая коленки. Сэм слишком консервативна, чтобы натягивать на себя обтягивающие латексные вещи и демонстрировать каждому второму свои прелести.

Она — не Мисс Юпитер.
Она — не олицетворение сексуальности и желания.

Просто рыжая девушка с жутко бледной кожей, веснусчатым носом и яркими зелеными глазами. По венам Блэк течет ирландская кровь.

— Не могу, — Вэйдт скользит по ней взглядом, запоминая каждую незначительную деталь. — У меня много работы и…

— План. У тебя есть план, после которого весь мир начнет тебя ненавидеть, Адри, — Сэм улыбается, скользит пяткой по глянцевому журналу, сминая страницы.

Там, в комиксах, Хранители спасают мир, сотни человеческих жизней и защищают город, свою страну. Здесь — они выживают, топчутся на месте и пытаются дышать в унисон с другими, обычными, серыми.

Адриан тоже когда-то пытался вдыхать едкий дым, вставать по утрам, чтобы успеть на скучную работу, где начальник тупее овоща. Он продержался недолго, каких-то пару недель, а потом явил миру свое настоящее лицо.

Вэйдт — Озимандия.
Хранитель.
Герой.

— Я — чудовище.

— В сказке Чудовище оказалось прекрасным принцем.

— Здесь не сказка.

— Я терпеть не могу принцев, — рыжая смеется, укладывая худые руки на грудь. — Они слишком правильные. А Чудовища… они мне по душе.

Адриан до сих пор думает, что Саманта Блэк немного не в своем уме. С их первой встречи, самой запоминающейся.

У Вэйдта есть пятнадцать минут в запасе. Всего-то.

Это — девятьсот секунд личного времени, не обремененного работой.
Это — чашка зеленого чая в кафетерии и газета, в которой нет и йоты правды.

Идеальный план. Вот только Адриан настолько привык к стабильности, что перестал обращать внимание на… Теорию Вероятности. Где никогда не стоит исключать «случайный элемент».

— Ох, простите! — неловко улыбнулась девушка, выскочившая из угла. В руках у той было поднос с шестью бумажными стаканчиками кофе, два из которых оказались на его белоснежном пиджаке. И да, грудь мигом опалило жаром.

Весьма неприятные ощущения.

— Ты… — Адриан опустил ладонь на поврежденное место, будто не верил в происходящие, и вцепился взглядом в маленькую рыжую девушку.

— Еще раз простите! — она покраснела, сливаясь с цветом своих волос, и, помедлив от силы секунду, схватила мужчину за руку. — Пойдемте со мной! Пятно нужно срочно застирать, а обоженное место смазать антисептиком и охлаждающей мазью! У меня в сумочке, кажется, что-то из этого есть! Младший брат частенько попадает в казусные ситуации!

Ее звали Сэм.
И она была стажеркой в художественном отделе. Очень наглой, нестандартной и неуклюжей новенькой.

А еще, она его не боялась.

Почему-то.

— Ты читала последний, еще невыпущенный в массы выпуск Хранителей? — интересуется Адриан.

— Где Озимандия убивает Комедианта? — Сэм знает, что ответа не последует. Слишком он ненужный сейчас, этот ответ. — Конечно. И мне понравилось. Терпеть не могу Комедианта, он — редкостный ублюдок. Хуже него только доктор Манхэттен.

— Если я скажу, что на самом деле убил его?

Он смеется над ней, поверяет, тестирует каждую минуту. Отношения, долгие и постоянные, для Мистера-Я-Все-Знаю нечто новое.

— Героев не судят, Адри, — она закрывает глаза и улыбается. Знает, что Вэйдт раздражается, когда коверкают его имя. — И мне совершенно плевать, сколько крови на твоих руках.

— Очень смелое заявление, Саманта.

Мужчина с шумом поднимается с кресла, обходя диван по кругу, и нависает сверху.

Когда он рядом, мурашки бегут по коже, а внизу живота сладко тянет, ноет, ведет. Голова идет кругом, и возбуждение накатывает с новой силой.

— Ты пришел, чтобы присоединиться ко мне? — девушка хлопает рядом с собой. — Горизонтальное положение — всегда хорошо.

Адриан цокает языком и подает Саманте руку. Он — джентльмен до мозга костей.

Идеальный.
Воспитанный и галантный.

Мужчина, за спиной которого можно спрятаться. Мужчина, который всегда защитит тебя.

У Сэм кружится голова, когда ее резко ставят на ноги. Мир темнеет на долю секунды и тут же снова приобретет краски. Ярко-белые, режущие глаза.

— Адри, ты очень вкусно пахнешь, — она обнимает его, трется носом о его грудь.

Озимандия теплый.

— Это парфюм.

— Это ты… Знаешь, я давно хотела тебе кое-что сказать.

Рыжей всегда холодно.

Она дрожит, просовывает тонкие пальчики под распахнутый пиджак, который он даже дома не снимает.

Саманта питается теплом Вэйдта, дышит с ним одним воздухом.

— Что же?

— Я так люблю тебя, что иногда мне кажется, что если ты захочешь расстрелять весь мир, я буду тихо стоять за твоей спиной и подавать патроны*…

Адриан улыбается, прижимая к себе Блэк.

Он умеет читать между строк.

Она говорит: «Я всегда буду рядом, что бы не случилось». Она произносит это другими словами, цитируя и сравнивая. По-другому ведь не умеет.

Он слишком умный, чтобы этого не замечать.
Она слишком глупая, чтобы не влюбиться в него.