Глава 1: Знакомство

За фронтальным панорамным окном мостика висела чернота. Звезды в ней слегка мерцали, словно пылинки на стекле, мелкие, бесконечно далекие. Марк поймал себя на том, что уже минуту смотрел на одну из них и не моргал.

«Велес» неспешно полз на маршевых двигателях и уже взял курс на выход из Солнечной системы, здесь вероятность найти Нить оказалась выше. Марк посмотрел на экран, на котором мигала карта гравитационного поля Солнца – оно искажало сигнал, делая пустые сектора космоса похожими на рябь от брошенного камня. Скользнул взглядом по дополнительному монитору: сканеры работали в штатном режиме.

Сменил позу в кресле и посмотрел вперед на простирающуюся темноту за толстым стеклом, где проплывал пояс астероидов. «Велес» скорректировал курс плавно, без рывка, обходя наиболее крупные из них. В очередной раз оценил работу системы корабля, отмечая высокую чувствительность сканеров и анализ полученных данных, напряг слух.

Марк уже знал, что тишина на «Велесе» никогда не была абсолютной. Всегда слышался едва уловимый гул систем жизнеобеспечения и далекое, басовое «дыхание» двигателя «Нить Ариадны». Именно таким Марк услышал этот корабль в первый раз, когда его позвали на испытания. И теперь всякий раз прислушивался к этому звуку.

На мгновение замер, прикрыл глаза и улыбнулся, снова устремив взгляд на чернеющую пустоту впереди. Марк дал себе слово, что никогда не ступит на борт этого корабля, а теперь сидел здесь и слушал его «дыхание» как родное.

«Велес» – не военный крейсер и не колониальный транспорт. Скорее глубокая исследовательская лаборатория. Капитан тщательно изучил чертежи «Велеса» вдоль и поперек еще до того, как ступить на борт. Сегментированный корпус, похожий на панцирь доисторического существа, должен гасить крутящие моменты при переходе между слоями бран, где гравитация могла менять направление или вовсе отсутствовать.

Марк вспомнил, как изучал архивы... историю первых экспедиций, длинные списки пропавших без вести, которые неустанно росли, он понимал, что путешествие по струнам само по себе не являлось безопасным. Тяжело вздохнул. С тех пор прошли десятки лет. Перевел взгляд на панели перед ним, что помигивали огоньками. Оборудование изменилось, люди стали более осторожными, но то и дело экспедиции все же не возвращались.

И ведь сначала Марк отказался. Сразу же после объяснений профессора. Ушел под недовольное фырканье его молодой помощницы, не обратил внимание на загадочную улыбку Хартмана. Все-таки одно дело летать в ближайший космос и исследовать самые близкие планеты родной изученной Галактики, до которых благодаря базовой резонансной тяге можно добраться за два-три месяца вместо двух-трех десятков лет, что на порядки превышало скорость света. И совсем другое путешествие по струнам бран с помощью новейшего и еще толком не испытанного двигателя, который приводил корабль в движение с помощью электромагнитного резонанса.

Глубоко вдохнул.

А по началу все это вообще звучало как безумие. Хотя… почему звучало? В итоге это и оказалось безумием. Вспомнил разговор с Хартманом, когда ему предложили «Велес» и объяснили миссию. И его таинственную улыбку, будто бы профессор уже тогда знал, что все будет именно так.

– Объясню вам максимально просто и понятно, капитан, – заговорил профессор Хартман, которого пригласили для знакомства. – Двигатель «Велеса» – это мощный камертон, который запрограммирован на определенную частоту, частоту вселенной, как только он синхронизируется с исходной частотой, он вступает в резонанс, и мы как бы видим струну… – профессор усмехнулся. – Не мы, конечно, визуально это невозможно сделать. Для этого у нас есть «Око Велеса», оно настроено на то, чтобы увидеть струну и ее направление. Ваша задача, следуя его указаниям и бортового искусственного интеллекта «Велеса» направить корабль строго по направлению браны, не прекращая резонировать корабль в нужной частоте.

– Камертон? – скептически переспросил Марк.

– Да… – кивнул Хартман. – Каждая струна звучит на своей частоте.

– Откуда вы знаете, куда вы попадете? Откуда знаете нужный звук, на который нужно настроить ваш камертон?

– А вы не так просты, капитан, – сощурился профессор. – Правильные вопросы задаете. – Уголки губ Хартмана дрогнули, но он тут же спрятал улыбку. – Нам известны около десятка струн, по ним уже ведутся исследования, добыча ископаемых, которых нет в нашей вселенной.

– Мы еще не исследовали свою вселенную, профессор, – чуть вздернул бровь Марк, – а вы уже стремитесь в новые. Звучит довольно самонадеянно.

– Человечество стремится во всех направлениях. – спокойно заговорил Хартман.

– Только вот мы не знаем, что нас ждет за порогом собственной галактики, а вы стремитесь в совершенно неизведанные просторы мультивселенной. Может все же есть смысл изучать сначала то, что… рядом?

– Вы мелко мыслите, – скривилась молодая помощница профессора, которую представили, как Элизу Вейн. Марк перевел на нее полный скепсиса взгляд и усмехнулся.

– А вы… видимо, настолько масштабно, что он на вас давит! – Хартман едва сдержал рвущийся смех, а девушка чуть нахмурила брови и уже открыла рот, но не успела вставить свою реплику, ее перебил Хартман:

– Поэтому вы нам и нужны… для испытаний нового двигателя нам необходим скептик, который будет думать не только о научной стороне.

– Вам нужен тормоз, чтобы не застрять в вашем вымышленном мирке?

– В вымышленном? – возмутилась девушка. Марк вздернул бровь.

– А вы-то знаете, что ждет… там за мембраной? – спесь помощницы спала.

– Я…

– Вы не знаете, но несетесь туда со скоростью ракеты «Пегас-М»... – сложил руки на груди. – статистику путешествий знаете?

– И что? – фыркнула Элиза. – Первые корабли, что переплывали океан, тоже тонули. Вы бы и Колумба тормозили, капитан?

Марк на секунду задержал на ней удивленный взгляд, но потом холодно продолжил:

– Успешными признаны только пятнадцать процентов… а остальные восемьдесят пять… скорее всего, мертвы. – Хартман нахмурил брови, но тут же взял себя в руки и наклеил улыбку на лицо.

– Это бесполезный спор.

– Соглашусь… бесполезный, – кивнул Марк и поднялся. – Поэтому… успехов в вашей миссии. – и ушел.

Ушел, хлопнув дверью. А через три недели позвонил сам – когда узнал, что очередная экспедиция отправилась по струне и пропала. А пилотом был его старый друг. Дурак. Романтик. Трус, который не смог смириться с неизвестностью.

Сканер «Ока» подал голос, вырывая Марка из воспоминаний.

Вздохнул глубже… тряхнул головой. Перед ним мигал экран с картой. «Велес» постепенно приближался к краю влияния гравитационного поля.

Марк посмотрел на экран перед собой. Гравитационное поле Юпитера значительно качнуло показатели, но в пределах нормы. Эти газовые гиганты всегда влияли на оборудование и сканеры, искажали сигналы. Сколько трагедий произошло из-за них. Не сосчитать.

Проводил взглядом кусочек поверхности Юпитера и вгляделся вперед. Нет. Сатурн сегодня он не увидит, слишком далеко тот отдалился по своей траектории.

Мечтал о полетах с детства. Поэтому следил за здоровьем и занимался спортом, поступил в университет Гагарина, который в народе называли Космической академией. Усмехнулся и встретил удивленный взгляд Арии Новак, которая покинула свою лабораторию ради первого испытания.

На мостике оказалось многолюдно. Ария Новак, Сэмюэль Восс, Элиза Вэй, а в кресле за ней сидел Хартман, который поставил Марка перед фактом своего присутствия уже перед самым вылетом.

Арию ему представили, как специалиста по квантовой сенсорике и резонансному картированию. Она «Голос Ока».

– У нее синестезия, – пояснил Сэмюэль, врач команды «Велеса», в день знакомства Марка с экипажем.

– Что это?

– Она видит звук и слышит цвет, – Марк посмотрел на Сэма, как на сумасшедшего.

– Что? – нахмурился, а врач с пониманием улыбнулся, от этого вокруг глаз появились лучики морщинок.

– Это особенность восприятия и обработки полученной информации мозгом. Она видит цвет, но обрабатывает информацию часть мозга, которая отвечает за слуховое восприятие.

– А то, что она здесь…

– Никак не повлияет на нашу миссию, наоборот, – Сэм положил мощную руку на плечо Марка. – Она увидит брану в отличие от нас.

Посмотрел вперед на Элизу Вэйн, которая внимательно всматривалась в квантовые спектры, что высвечивались на ее экране. Марк нахмурил брови. Казалась молоденькой, это неудивительно с учетом того, что ученые уже давно замедлили старение людей, но еще и неуравновешенной студенткой профессора. Но на деле… оказалась видным ученым теории струн. Хотя студенткой Хартмана она все же была… десять лет назад. Оказалось, ей чуть за тридцать, но очень бойкая, живая и… уже официально стала руководителем всей экспедиции.

Марк со вздохом положил подбородок на ладонь, буравя глазами затылок начальницы. В ней все было слишком: слишком много амбиций, стремлений, а еще глупого авантюризма и непомерной гордости исследователя, который вместе с командой других ученых и конструкторов спроектировал новый двигатель «Нить Ариадны». Теперь этой разработке предстояло стать прорывом в изучении Д-бран и мультивселенной.

Пока что они осуществляли полеты по тем нитям, которые уже были известны и относительно изучены. И Марк оказался не совсем готов к новым мирам, где привычные законы физики могли просто не работать или инверсировались. Как там работали, он не понимал. Но…

Новый сигнал сканера, заставил вынырнуть из мыслей и перевести взгляд на экран. «Велес» прошел очередной рубеж гравитационного поля, остался еще один, и они, наконец, смогут переключиться на Ариадну.

Поднял глаза и столкнулся с насмешливым взглядом Элизы.

– Готовы окунуться в неизвестность, капитан?

– Я не Колумб, – слегка улыбнулся.

– Но станете им, сегодня, – в одно мгновение стала серьезной. – Хотите знать, что именно я ищу за мембраной?

– Не очень-то?

– Нет… вы спрашивали меня тогда, разве нет?

– А… вы об этом? – чуть усмехнулся. – Было такое.

– Так вот… я вам отвечу сейчас.

– Может, не стоит, – сказал тихо, но она все же услышала, скривились в подобии улыбки.

Ария тяжело вздохнула. Сэм лишь покачал головой. Они уже начали привыкать к этим перепалкам, потому что едва только эти двое оказывались в одной плоскости пространства, случалось, что-то подобное.

– Так вот… – заговорила Элиза. – Я ищу нечто, что нельзя потрогать руками, увидеть глазами или вывести с помощью уравнения.

– Даже теряюсь в предположениях, – фыркнул Марк.

– Я ищу Бога.

Марк удивленно вздернул бровь. Вот это поворот.

– Серьезно? – посмотрел на Хартмана, который прикрыл глаза и сложил пальцы домиком перед лицом, разместив локти на подлокотниках. Перевел взгляд на Элизу. – Бога? Это же иррационально… Элиза, вы ученый!

На мгновение она застыла, он впервые назвал ее по имени. Внутренне улыбнулся эффекту.

– Создатель такого чуда как «Нить Ариадны»... – покачал головой. – И вдруг – Бога! – опустил руку и сжал подлокотник. – Здесь не нашелся ваш Бог?

– Поэтому я и лечу. – сказала вдруг тихо. – Там за мембраной, может быть ответ на вопрос, который я задаю уравнениям каждую ночь. – повернулась к окну и посмотрела в бесконечность темного пространства за ним. – Здесь, в этой реальности, его нет. – провела пальцем по панели. – А если я ошибаюсь? Если его нет нигде? Тогда я хотя бы буду знать, что искать больше нечего.

Марк положил ладонь на пульт управления. Они приближались к краю Солнечной системы.

– Готовлю «Нить Ариадны», – сказал строго, отрезая дальнейшие споры.

– Подключаю основные сенсоры, – включилась в ту же секунду Элиза. – Ария твой выход.

На мостике стало тихо. Только далекое дыхание «Велеса» и постепенно нарастающая вибрация. Двигатель настраивался на нужную частоту постепенно, будто где-то глубоко под переборками корабля медленно пробуждался вулкан.

Марк отчетливо чувствовал эту вибрацию. Словно сам тоже стал камертоном Хартмана, потому что дрожь постепенно нарастала от самых костей, текла по крови, заставляя даже сменить тональность дыхания.

«Нить Ариадны» тихо запела. Послышался не вой турбин и не гул плазмы – низкий, растекающийся по перегородкам, похожий на удар в самый большой колокол на Земле. Тело отзывалось на этот звук собственной настройкой, давление на перепонки нарастало.

– Мы вышли за пределы системы, – странным дрожанием заговорила Элиза, – включаю «Нить» на полную мощность.

Марк посмотрел на голографическую проекцию Д–браны, что появилась на экране.

– Нужно взять правее на пять градусов, капитан, – скорректировала движение Ария.

Марк внес корректировки в маршрут и сжал подлокотники.

Неожиданно наступила тишина. Абсолютная. Будто бы выключили все звуки. Осталась только вибрация, которая все нарастала.

Брана, согласно данным «Ока», находилась прямо под корпусом «Велеса». Оставалось только дождаться полной синхронизации и «нырнуть». Там, где «Велес» касался мембраны своим резонансным полем, возникала едва заметная рябь. Пространство будто начинало течь, как масло вокруг корабля, открывая проход туда, где не действуют привычные законы физики.

– Держитесь, – звук голоса Элизы воспринимался по-другому, будто не слышался, а чувствовался кожей. – Мы начинаем петь на частоте вселенной.

Перед глазами возникло пустое пространство.

Совершенно пустая чернеющая пропасть. Лишь едва заметные размытые силуэты членов команды, мостика.

И тишина.

Марк с трудом оторвал руку от подлокотника и медленно повернул едва различимую ладонь. Казалось, что движение происходило рывками, а сама конечность будто бы размывалась. Как в замедленной съемке поднял глаза. Хартман медленно тянулся к своей сумке, что всегда висела на его поясе. Элиза поворачивалась к Марке, на лице угадывалась смесь непонятных эмоций. Ария застыла на месте и пустым взглядом смотрела на пространство перед ними.

Хотел сказать, что инвертор физических констант нужно подкрутить до более высоких значений, чтобы стабилизировать пространство внутри корабля, но ни звука не произнес. Попытался еще раз, губы шевелились, связки напрягались, но звуков не было.

Молча потянулся к панели. Долгие, мучительные мгновения ушли на то, чтобы преодолеть небольшое расстояние. Практически вслепую нажал на нужную иконку на экране и…

– Какого черта не включили ИФК заранее? – вдруг громко возмутилась Элиза, что как раз повернулась к нему.

– Я включил…

– Процентов на десять? – Марк цокнул языком.

– На пятнадцать.

– А если в одной из вселенных у вас не будет рук? – от ее строгого взгляда стало неуютно. – Что вы будете делать?

– Я понял, – шумно выдохнул Марк.

– Нет… – встала руководитель экспедиции. – Марк, – она, судя по довольной улыбке, с удовольствием вернула ему свое замешательство. – Если вы нарушите протокол в следующий раз, то мы, вероятно, вернуться не сможем. – повернулась к Хартману. – Профессор, предлагаю отправиться в малую лабораторию и начать изучение. – бросила на Марка скептический взгляд через плечо. – Надеюсь, сканеры вы не забыли включить… до начала прыжка?

– Не забыл, – процедил сквозь зубы Марк, понимая, что она права.

Элиза вышла, следом последовал молчаливый Хартман. Марк поднялся и подошел к окну. Ни одного огонька. Он не ощущал движения, будто они застыли в пространстве. И привычных звуков двигателя не слышал, больше ощущал внутренне. Протянул руку к стеклу и коснулся поверхности, но… не ощутил ничего. Ни тепла, ни прохлады, ни тактильного касания к предмету.

Повернулся к Арии, которая все еще неподвижно сидела и смотрела вперед.

– Ты как? – но девушка молчала. Подошел ближе. В этом пространстве даже с ИФК движения давались с трудом, будто бы гравитация была сильнее Земной. – Ария.

Девушка моргнула и медленно подняла на него расфокусированный взгляд.

– Ты не представляешь, что…

– Ты как? – повторил вопрос.

– Отлично, – ответила медленно, – если не считать, что я впервые вижу мир так.

– Как? – чуть нахмурился.

– Ярко, – улыбнулась девушка и снова провалилась в созерцание.

Марк со вздохом покачал головой и направился в медицинский отсек. Пошел непривычным пружинящим шагом, приходилось прикладывать чуть больше усилий для движения, потому что даже стабилизаторы реальности не справлялись полностью.

Открыл дверь в медицинский отсек. Сэмюэль стоял спиной к двери и смотрел на экраны перед собой.

– Как наши дела, док?

– Команда в норме, только Ария в раздрае и…

– С гравитацией что-то? – предположил Марк.

– Думаешь? – Сэм нахмурился. – Подожди. – Марк некоторое время наблюдал за его манипуляциями. – Да… даже ИФК не выровнял его. Странно.

– Влияние на организм?

– Не известно, – пожал плечами. – Данных самых первых переходов в меня нет, их просто не собирали. Последние были не из этой вселенной. Так что я буду собирать наши показатели постоянно, анализировать их, сравнивать с исходными.

– Что произошло после прыжка?

– Сенсорная депривация, – Сэм не отрываясь смотрел на данные Арии.

– Чего?

– Полное отключение всех сенсорных стимулов…

– А простым языком, – выдохнул Марк, потерев внезапно затекшую шею.

– Все органы чувств отключились, – он повернулся к столу и подошел к своему столу. Взял медицинский чемоданчик и повернулся к Марку. – Арии нужна помощь.

И направился к выходу. Марк последовал за ним.

Вернулись вдвоем на мостик и обнаружили Арию на полу, она билась в припадке.

– Приступ, – Сэм присел и положил чемоданчик рядом. – Подержи ее ноги, чтобы она не причиняла себе вред.

Присел рядом и прижал ноги к гладкому, отполированному до блеска деревянному полу мостика. Док тем временем достал инъекционный пистолет.

– Держи крепче, – голос его стал твердым.

Едва пистолет ввел инъекцию, девушка постепенно стихла. Еще через минуту открыла глаза и посмотрела на них.

– Ты как?

– Голова болит, – ответила слабо и снова прикрыла веки.

– Поможешь перенести в медотсек? – Сэм посмотрел на Марка, и тот кивнул.

Марк подхватил пациентку, Сэм сложил инструменты в чемоданчик и последовал за ним, на ходу включил коммуникатор на запястье.

– Профессор, Ария без сознания, мы несем ее в медицинский отсек. – пересекли один из коридоров.

– Эм… конечно, доктор, – отозвался Хартман.

– Как думаешь, что с ней? – просил Марк, следуя за врачом по коридору, выполненному из деревянных панелей, отполированных до блеска.

– Сенсорная перегрузка…

– Погоди… ты же сказал только что…

– Да, – кивнул Сэм. – Но то, что для нас стало полным отключением чувств, в силу особенности для Арии стало взрывом. Ее мозг оказался неспособен воспринять происходящее в этом диапазоне. 

Марк положил девушку на парящую над полом койку и скривился, когда Сэмюэль начал подключать к ней провода и трубки.

– Я, пожалуй, пойду, – попятился к выходу.

Но Сэм не обращал на него внимание, полностью погруженный в процесс.

Марк вернулся на мостик и сел в кресло. Перед ним за окном чернел космос, а на экранах слегка мерцало едва видимыми линиями пространство, в котором они парили. Изображение составил искусственный интеллект Велеса после подключения «Ока».

Тонкие линии сходились и расходились, будто бы паутинки, но без четкого порядка, хаотично. Одни слегка мерцали, другие, наоборот, тускнели. Ни скоплений звезд, ни туманностей – ничего, пустота. Будто бы в этой вселенной тишина и темнота абсолютны.

Элиза внимательно читала поступающие данные, но не могла все это сопоставить с имеющимися у нее знаниями. Физика в этой вселенной не работала в понятной форме. Следовало перестроиться на совершенно иное понимание, но пока что она не могла уловить сути, которая ускользала каждый раз, едва она уже думала, будто нащупала решение.

В раздражении оперлась ну ладонь подбородком и тяжело вздохнула.

Все исследованные вселенные миры струн преподносили такие сюрпризы. Элиза читала доклады, что приходили в центр исследования бран. Однако такого… не припоминала.

– Профессор, давайте немного поговорим, – оттолкнулась от стола и отодвинула кресло, в котором сидела. – Мне нужно говорить вслух, иначе я упускаю мысль.

– Что же, – Хартман отложил планшет с данными, которые изучал и посмотрел на нее с отеческим участием. – Я вас слушаю.

– Смотрите, – Элиза поднялась и начала медленно расхаживать по кабинету. – Первое, что произошло после появления здесь, полная сенсорная депривация. В этот момент вынуждена сказать спасибо нашему капитану за то, что он не включил стабилизаторы реальности на полную мощность, иначе мы бы так и не узнали о последствиях перехода в эту реальность. Правильно?

– Совершенно верно, – кивнул профессор, откидываясь на спинку кресла, он положил на подлокотники кресла руки и расслабился. – Продолжайте.

– Так вот… полное отсутствие сенсорного восприятия говорит нам о чем?

– О чем же?

– Отсутствие фотонов, – Хартман вздернул бровь. – Что? Свет, тепло все это электромагнетизм, их нет, значит, нет того, с помощью чего наш привычный мир существует. – профессор с сомнением скривился. – Смотрите, мы включили ИФК, и вроде бы пространство внутри корабля должно существовать вне местных законов, но вы заметили, что гравитация больше земной, несмотря на стабилизаторы.

– И?

– Вы чувствуете тепло, профессор? – сложила руки на груди и скривилась в усмешке. Хартман покачал головой. – Я подняла температуру в пределах комнаты на двадцать градусов, здесь, должно быть, очень жарко, но…

– Я не чувствую ничего такого, – закончил вместо нее и подвинулся ближе к столу, чтобы взять планшет и проверить температуру в комнате. – Сорок три!

– Да! – опустила руки и подошла к его столу. – Нас лишили возможности ощущать физически окружение, но… – прикоснулась к руке профессора. – Чувствуете?

– При прямом контакте тепло передается, – слегка улыбнулся. – Ваша рука горячая, думаю, эксперимент удался, и нужно вернуть значение температуры в норму, Элиза.

– Конечно, – спохватилась та и подошла к своему столу. пару раз нажала на экран своего планшета и снова повернулась к Хартману, который внимательно наблюдал за ней. – Так вот… свет – видимое излучение, тепло – инфракрасное, звук – волновое. Для них нужны частицы, так? – Хартман кивнул. – Получается, они полностью отключены, и мы видим и слышим только благодаря ИФК. 

– И к какому же выводу вы пришли?

– Мы в до- или постквантовой вселенной, – выдохнула Элиза и остановилась. Этот вывод казался настолько пугающе простым и понятным.

– То есть?

– Это вселенная до большого взрыва или после ее полного исчезновения.

– То есть… мы попали во вселенную, которая еще не возникла или уже исчезла?

– Да-а-а, – Элиза улыбнулась, но ее взгляд казался направлен в никуда. – Тогда это многое объясняло бы. – прошептала и повернулась к своему столу. Посмотрела на экран и данные, что все еще приходили от сканеров. – Полное ничто и нигде.

– Но ведь ничего не возникает из ниоткуда и не исчезает в никуда? – резонно напомнил Хартман.

– Мы смотрим на пустоту и ничего не видим, но… что если пустота ею является, только пока за ней не начнут наблюдать? – Элиза подошла к столу и взяла планшет, пробегая глазами по экрану. – И из нее теперь за нами наблюдает кто-то из этой вселенной.

В это время на мостике Марк все еще смотрел на пустоту за окном и удивлялся тому, насколько непроходимой она казалась. Будто бы кто-то погрузил корабль в емкость с чернилами.

Снова прикоснулся к стеклу.

Он почувствовал прохладную поверхность, но не как обычно, будто бы касался чего-то холодного через перчатку космокостюма, приглушенное ощущение, вроде бы и оно есть тактильно и нет.

Что-то странное почувствовал в этом месте. Пустота, что их окружала, не казалась таковой, словно у нее в этой вселенной просто было иное наполнение, просто они не могли его воспринимать на нужном уровне.

Волосы на затылке зашевелились, будто бы за спиной кто-то стоял. Обернулся, но не резко, а медленно, чувствуя, как мелкие бисеринки пота стекали по позвоночнику под плотной тканью серого костюма. За спиной никого не оказалось, но ощущение никуда не делось, скорее наоборот, стало более отчетливым.

Внимательно осмотрел пустой мостик, но ничего не увидел. Сглотнул слюну, которая словно вязкая смесь не желала продвигаться по пищеводу, опускалась медленно и вызывала чувство тошноты.

Верить глазам просто отказывался, потому что кожей чувствовал некое странное давление, которое не мог никак объяснить, но…

Перед глазами медленно поплыло пространство, будто бы кто-то включил “Нить”, и они готовились к прохождению вдоль браны. Но двигатель молчал, а воздух перед Марком стекал словно тягучая слизь.

Сделал шаг назад, но уперся спиной в поверхность стекла. Давление нарастало, будто бы на него надвигалось нечто большое. Сделать вдох становилось все сложнее, с каждой попыткой объем вдыхаемого воздуха становился все меньше.

Сердце на миг остановилось, но тут же забилось сильнее, разгоняя ужас по венам.

Хотел издать хоть звук, но вокруг словно сформировался вакуум, никакого звука исторгнуть не получилось. Искажение пространства все приближалось, усиливая давление, теперь не мог сделать вдох вообще, в ужасе всматриваясь в пустоту перед собой.

И вдруг… все исчезло. Перед глазами стояла чернота, непроглядная, словно тягучий деготь, воздуха не осталось, он не мог произнести ни звука, но был уверен, что, даже если б смог, не услышал бы ничего.

И в это самое мгновение почувствовал кожей шепот:

– Вы здесь чужие… уходите… или останетесь навсегда. – Странно, но Марк почувствовал, что говорил он. Двигались его губы, напрягались его связки, но звук чувствовался всем телом… изнутри.

После этого давление и тьма исчезли. Марк сделал вдох и ощутил, как сердце бешено забилось о ребра, пытаясь вырваться наружу. Он оттолкнулся от окна и посмотрел за спину. С полной уверенностью мог сказать, только одно… из чернеющей пустоты на него смотрело нечто и ждало его решения.

Сделал шаг в сторону выхода, еще один и еще. Если бы не гравитация этого места сорвался бы на бег.

Дверь в лабораторию открылась, заставив всех вздрогнуть. Элиза оторвала взгляд от экрана на вошедшего и удивленно опустила планшет. Перед ней стоял Марк, бледный, как полотно, с мелкими капельками пота, стекающими по вискам, глазами безумца. Он хватал ртом воздух, будто пробежал кросс.

Хартман посмотрел на капитана полным участия и понимания взглядом и спокойно поднялся.

– Что случилось? – спросила Элиза.

– Мы… – прохрипел Марк. Откашлялся. – Мы… – голос все никак не хотел слушаться. – Мы уходим.

– Что? – удивилась собеседница. – Куда?

– Куда угодно… но отсюда… и подальше.

Развернулся и снова открыл, только захлопнувшуюся дверь.

– Стойте, – повелительно заговорила Элиза и последовала за ним. – Куда вы собрались?

– Я… только что… – Марк запнулся. – Я… – сделал вдох. – В общем нам нужно покинуть эту вселенную… как можно скорее. – он целенаправленно шел в сторону мостика.

– Но наши исследования, мы еще не провели полное сканирование.

– Обойдемся, – прорычал Марк.

– Вы не понимаете, – Элиза схватила его за рукав. 

Когда Марк повернулся к ней и навис, словно изваяние, сделала шаг назад, настолько его взгляд оказался пугающим.

– Это вы не понимаете, – его голос сошел на нет. – Я только что контактировал с… чем-то… и… – по его телу прошла дрожь. – Нам здесь не рады.

Сдернул ее руку и снова зашагал по коридору, стуча ботинками по деревянным панелям пола.

– Он заглянул в глаза этой вселенной, – в проеме дверей медицинского отсека стояла Ария. Марк остановился и посмотрел на бледную девушку. – Как и я.

– В глаза вселенной? – нахмурилась Элиза, переводя взгляд с одного на другую. – Что за бред вы несете?

– Бред? – вдруг Марк улыбнулся, но от его улыбки Элиза снова попятилась. – Я только что пропустил через себя вашу чертову вселенную, мисс Вейн. – сделал шаг навстречу. – В прямом смысле. – наклонился ниже, чтобы стать с ней одного роста. – И поверьте мне, эта вселенная не рада нашему вторжению. Поэтому… мисс Новак, – посмотрел на Арию, – вы в состоянии провести нас по струне?

– Да, капитан, – для верности кивнула девушка.

– Отлично, – Марк выпрямился. Он больше не выглядел так бледно, краска постепенно возвращалась. Пальцы сжаты, губы вытянулись в тонкую нить, он явно пытался держать себя в руках. – Мы отправляемся куда угодно, но… подальше отсюда.

– Но…

– Никаких возражений, мисс Вейн, я сейчас думаю не о результате вашей миссии, а о безопасности экипажа… и вашей тоже.

Он развернулся и пошел в сторону мостика, Ария последовала за ним. Из проема двери на всю эту сцену смотрел Сэм, но, заметив замешательство Элизы, пошел за капитаном.

Хартман положил на плечо своей студентки руку. Вздрогнув всем телом, Элиза посмотрела на него.

– Я ничего не понимаю, – покачала она головой.

– Вероятно, коллапсирование волновой функции наблюдателем, – ответил Хартман и слегка подтолкнул ее идти за всеми.

– Но это же бред. – возмутилась Элиза.

– Возможно, – пожал плечами Хартман, – но они в него верят.

– А наши исследования? – нахмурилась она, уже начиная движение к мостику.

– Мы собрали данных на многие годы вперед, Лиз, – заметил с улыбкой ученый и тоже зашагал по коридору. – Пока будем довольствоваться тем, что имеем.

На мостике уже кипела работа.

Марк сидел в своем кресле и внимательно смотрел на экран. Элиза вошла и хмуро посмотрела на него. Медленно направилась к своему креслу.

– Я вам объясню, – понял ее скепсис Марк. – Теперь смогу это сделать. – сделал вдох. – Я стоял возле окна, – нажала на экране пару раз и кивнул Арии, которая внимательно следила за его действиями. Она повернулась к окну и со страхом надела спектральный шлем, опустив на лицо забрало. – Сначала я почувствовал чей-то взгляд… знаете, такое бывает от пристального взгляда, будто под кожей копошится сотня другая муравьев. Потом грудь словно сдавило кольцами, я не мог сделать вдох.

– Капитан, вижу брану… она впереди на два часа.

– Понял, – потянулся к экрану и скорректировал маршрут.

– Мы слишком медленно продвигаемся, – заметила Ария.

– Идем на предельных мощностях, мисс Новак, но эта гостеприимная вселенная нас тормозит, – оскалился Марк.

– Вы рассказывали о контакте, – напомнил Хартман, спокойно встретив хмурый взгляд Элизы.

– Да… спасибо, профессор, – кивнул Марк. – Передо мной поплыло пространство, будто растаявшая нуга, оно тянулось, искажалось, вскоре я вообще не смог вдохнуть и свет померк.

– Вы потеряли сознание? – удивилась Элиза.

– Нет, – покачал головой Марк, – просто все померкло. Я чувствовал, как это нечто прижало меня к стеклу, как легкие горели от нехватки воздуха, чувствовал, как оно говорило моим голосом.

– Оно? – Элиза скептически вздернула бровь.

– На два градуса правее, – сказала Ария.

– Вы хоть знаете, куда направляетесь? – спросила руководитель экспедиции.

– Ария?

– Я направляю нас через одну из известных бран, я помню цвета ее вибрации.

– Так кто же вместо вас говорил, капитан?

– Я… не… знаю, – по словам произнес Марк. – И не очень хочу узнать.

– Брана, капитан, – крикнула Ария и сняла шлем.

– Значит, отправляемся.

Двигатель тихо загудел. Вибрация «Нити Ариадны» постепенно нарастала. Медленнее, чем обычно, что заставило Марка нахмуриться. Время тянулось, двигатели вибрировали на полной мощности, но казалось они не двигались.

– Мы же хотим уйти, – крикнул он в пустоту впереди. – Ты же видишь, не держи нас.

Двигатель оглушающе взвыл. Вибрация заставила всех вжаться в кресла и обхватить посильнее подлокотники. Дрожание росло так быстро, что зубы застучали, отбивая неровный ритм. Давление росло, словно они погружались на большую глубину.

– Убирайтесь, – произнесла тишина через вибрацию корабля, и Марк тут же нажал экран.

Элиза удивленно озиралась по сторонам в поисках говорившего.

Мембрана перед ними, наконец, дрогнула и медленно начал искажаться. Корабль давил на нее с невероятной силой, но она словно сопротивлялась, выгибаясь все сильнее.

– Ну… же, – процедил Марк, вжатый в спинку кресла. – Дава-а-ай.

Резкий толчок заставил всех сжаться.
Мембрана поддалась, рассыпалась, и «Велес» вырвался в пространство браны, оставив за спиной вселенную, которой потом дали обозначение Е-0 или нулевая вселенная.