Глава 1: ***

Ты славить его не проси меня: 

Днём от свечи не станет светлей…

Отзвук песни коснулся холодного мрачного убежища Локи. Как сон о мире, где он когда-то был. Или память о сне. Там, в прошлом и в светлые годы, вдаль цвели золотые цветы на древних холмах и дикие эльфы пели свои печальные песни. Там он был юн и почти безгрешен. Там он был, наверное, счастлив.

Голос, донесенный космическим ветром, то терялся в пустоте, то обретал силу, и Локи не мог не прислушиваться. Быть может, где-то там был и он сам. Он продолжил медитацию, стараясь восстановить силы, но теперь знал, что он не один в этом покинутом Норнами городе, на заброшенной станции, подвластной сквознякам и полной шороха крысы. По крайней мере, здесь было что-то. Не Пустота. Не Читаури. Мерный шорох крошечных когтей и далёкая песнь никак не сочетались, но утешали вместе так, как не могли по отдельности.

О том, как он слово умел держать,

О том, как за грех он чужой платил…

(О том, какой он был преданный брат.

О том, как братом он пре-дан был)

Локи знал эту песню, и сейчас было проще подставить слова там, где он их не слышал, чем вспоминать что-либо иное.

Боль

Пустота

Эльфы. Эльфы, холмы.

Танос.

Эльфы. Боль. Холмы.

Как изорванный шелк наших гордых знамен…

Песня о чужих, далёких потерях звучала как колыбельная, и он слушал её, и сон одолевал его разум и тело. И больше не было боли, и не было смерти, и не было ничего.

Ты славить его меня не про-си…

_____

Утро было липким сонным, Как бывает только после предельного напряжения тела и духа. Невозможно было даже осмыслить движение: мышцы и кости казались оторванными от разума. Не новое чувства. Но Норны, как Локи не хотел снова встречаться с ним. Норны молчали.

Как был, он лежал на щебнистом полу, глядя на трещины в дальней стене. Минута покоя, момент признания слабости. Потом Локи сделал глубокий вдох и мерно выдохнул, подтянул руки и, едва извиваясь, сел. Спутанные волосы, пыльные и масляные, лезли в лицо. Всё тело неприятно чесалось.

Он поднял взгляд в потолок, сквозь дыры в котором лился солнечный свет. Как же давно не доводилось ему просто видеть его и чувствовать на своей коже. Как же давно… Мелкие растения пробивались в полу, тянулись вверх, и он чувствовал себя одним из них. От солнца слезились глаза, но он не смел закрыть их, снова остаться в темноте. Раны, нанесённые Халком, медленно заживали. Слои защиты, выставленные накануне, держались прочно и уверенно. Но сознание путалось. Солнце…

Несмотря на опустошённость и боль, лицо Локи озарилось призрачной улыбкой, нежной и чистой. Она выражалась в одних только крошечных изменениях: в уголках губ и глаз, тончайшем изменении на кожи. Но эта малость меняла картину так, как не могли ни бравада, ни самодовольство. Локи смотрел на лучи солнца блестящими от влаги глазами, и не мог насытиться. Свобода. И тишина в собственном разуме.

(Он знал, что это ненадолго, никогда не на долго, но сейчас… Сейчас.)

Горечь поражения придёт позже. Ярость непреднамеренного предательства, очередного пренебрежения от псевдо-брата. Тревога и неуверенность о завтрашнем дне. Но сегодня утром была только свобода, и она была прекрасна, как никогда.

Локи, переполнившись сердцем, пролил слезу.