Глава 2: Глава 2. Вязание, фраппучино и культурный шок

Гермиона проснулась в пять утра.

Не потому, что хотела. Потому что её внутренний будильник, заведенный за годы учебы в Хогвартсе и последующей работы в Министерстве, не признавал выходных, праздников и даже легких сотрясений мозга.

Она полежала пять минут, глядя в потолок, прокручивая в голове план на день. В десять утра — визит к Драко для проверки жилья. В двенадцать — обед. В два — начать обзванивать потенциальных работодателей.

Всё по плану.

Она встала, приняла душ, выпила кофе (правильно заваренный, без всяких девяноста градусов), покормила кота Круто и в девять пятнадцать уже аппарировала в Лондон, к магловскому району, где, согласно документам, снимал квартиру Драко Малфой.

Район был… скромным.

Гермиона оглядела серые панельные дома, облупившуюся краску на подъездах, припаркованные во дворе дешевые малолитражки. Она ожидала чего угодно — может быть, скромной, но опрятной квартиры в старом Лондоне, может быть, даже комнаты в пансионе. Но этот спальный район на окраине, где по утрам пахло дешевым фастфудом и выхлопными газами, был последним местом, где она могла представить Драко Малфоя.

Она сверилась с адресом в бумагах. Дом 47, квартира 12.

Подъезд пах мочой и капустой. Гермиона поморщилась, поднялась на третий этаж (лифта не было) и постучала в дверь с облупившейся краской.

Тишина.

Она постучала еще раз.

За дверью послышалось что-то похожее на глухое проклятие, потом шарканье тапок, и дверь открылась.

Гермиона моргнула.

Драко Малфой стоял на пороге в темно-синем халате из махровой ткани, который, судя по всему, был куплен в ближайшем супермаркете за десять фунтов. Волосы, обычно идеально зачесанные, торчали во все стороны. На лице застыло выражение человека, который только что проснулся и ещё не решил, убьет ли того, кто его разбудил, или просто проклянет.

— Грейнджер, — сказал он хриплым голосом. — Вы ранняя пташка.

— Уже десять утра, мистер Малфой.

— Для меня это раннее утро. — Он зевнул, не прикрывая рта, и Гермиона заметила, что он не носит контактные линзы. Без них его глаза казались больше и… уязвимее. — Вы пришли проверять, не сбежал ли я в Албанию искать Темного Лорда?

— Я пришла проверить условия вашего проживания, — ровно ответила Гермиона. — Это предусмотрено программой.

— Программой, — повторил он с таким видом, будто это слово было оскорблением. — Ну заходите. Только не судите слишком строго. Домовики здесь не убираются.

Он посторонился, пропуская её внутрь.

Квартира была маленькой. Очень маленькой. Гермиона огляделась: крошечная прихожая, совмещенная с кухней, одна комната, где помещались только кровать, шкаф и стол, и дверь, ведущая, видимо, в ванную. На столе стояла кружка с остатками чая, на плите — кастрюля с чем-то, что когда-то было супом. Занавески на окне были дешевыми, полинявшими, пол — старый ламинат, вздувшийся в углах.

Но было чисто.

Гермиона не заметила ни пыли, ни грязной посуды, ни разбросанных вещей. Кровать была заправлена — пусть и не идеально, но ровно. Одежда аккуратно висела в шкафу, который был приоткрыт, и Гермиона успела заметить, что у Драко было от силы три рубашки и два свитера.

— Уютно, — сказала она, не зная, что еще сказать.

Драко усмехнулся, прислонившись к косяку.

— Врите лучше, Грейнджер. Это самая дешевая квартира, которую я смог найти за те деньги, что у меня были. Отец отказался от меня после суда. Мать… — Он запнулся. — Мать умерла через год после битвы. Сердце не выдержало.

Гермиона опустила глаза.

— Мне жаль.

— Не надо, — резко сказал Драко. — Я не нуждаюсь в вашей жалости. Проверяйте, что там положено, и идите. Я еще не завтракал.

Она кивнула и прошла в комнату, делая вид, что осматривает шкафы и проверяет наличие магических артефактов (их не было). На столе лежала стопка книг — магловские детективы, дешевые издания в мягких обложках. Гермиона удивилась.

— Вы читаете магловские детективы?

— Я читаю всё, что можно найти в библиотеке за углом, — ответил Драко. — У меня нет денег на магические книги. И да, я знаю, что это иронично. Малфой, который не может позволить себе купить книгу.

Он сказал это с такой горечью, что Гермиона не нашлась, что ответить.

Вместо этого она достала блокнот и сделала пометку: *«Жилье: удовлетворительное. Нуждается в базовых удобствах (рекомендовать социальные программы)»*.

— Всё в порядке, — сказала она. — Жилье соответствует условиям.

— Каким условиям? — Драко поднял бровь. — Что я не живу в картонке под мостом? И то, Грейнджер, я бы предпочел картонку. Там хотя бы крысы были бы более приятными соседями, чем мои нынешние.

— Ваши соседи?

— Слева — бывший аврор, который вышел на пенсию и теперь каждое утро слушает магловское радио на полную громкость. Справа — семья с тремя детьми, которые, кажется, никогда не спят. А сверху… — Он поморщился. — Сверху живет женщина, которая, судя по звукам, разводит лошадей.

Гермиона подавила улыбку.

— Я отмечу в отчете, что вы нуждаетесь в улучшении жилищных условий.

— Отмечайте что хотите, — Драко зевнул и потянулся. Халат приоткрылся, и Гермиона заметила край Темной метки на его предплечье. Она быстро отвела взгляд. — Я еще не завтракал. Если вы закончили…

— Я закончила. — Она сложила блокнот в сумку. — Но у меня есть для вас новость.

— О, я люблю новости, — саркастично протянул Драко. — Это та, где вы говорите, что я должен явиться в Министерство и станцевать перед Визенгамотом?

— Лучше, — сказала Гермиона. — Я нашла для вас собеседование. В кондитерской «Сладкое Королевство».

Драко уставился на нее с выражением, которое сложно было описать. Это была смесь ужаса, презрения и искреннего недоумения.

— Кондитерская, — повторил он. — Вы хотите, чтобы я, Драко Малфой, продавал пирожные?

— Я хочу, чтобы вы получили работу, — ответила Гермиона. — Кондитерская находится в Косом переулке, владелец — чистокровный, но не связанный с Пожирателями. Он согласился рассмотреть вашу кандидатуру.

— Рассмотреть мою кандидатуру, — Драко фыркнул. — Грейнджер, я скорее пойду работать к маглу, чем буду стоять за прилавком и улыбаться покупателям.

— Вы и так не улыбаетесь, — парировала она. — Собеседование завтра в десять утра. Я зайду за вами.

— Я не пойду.

— Пойдете, — сказала Гермиона тоном, не терпящим возражений. — Или я отмечу в отчете, что вы отказываетесь от сотрудничества. А это, мистер Малфой, означает возвращение в зал суда.

Драко сжал челюсти. Несколько секунд он смотрел на нее так, будто пытался испепелить взглядом. Потом медленно выдохнул.

— Вы дьявол, Грейнджер.

— Я начальник отдела социальной адаптации, — ответила она. — До завтра, мистер Малфой.

Она вышла из квартиры, закрыла за собой дверь и только тогда позволила себе выдохнуть.

Кондитерская. Он будет ненавидеть меня.

Но это хотя бы работа.

Она спустилась по лестнице, вышла во двор и только собралась аппарировать, когда её телефон завибрировал.

Незнакомый номер.

«Вы забыли отметить, что чайник у меня сломан. Можете принести новый. Завтра. К собеседованию. Малфой».

Гермиона уставилась на экран, не веря своим глазам.

Он каким-то образом раздобыл её магловский номер. И теперь писал сообщения о сломанном чайнике.

Она убрала телефон в карман, решив, что ответит позже. Или никогда.

***

Собеседование в кондитерской «Сладкое Королевство» было назначено на десять утра. Гермиона пришла к Драко в половине десятого.

На этот раз он был готов. И выглядел так, будто собрался не на собеседование в кондитерскую, а на аудиенцию к королеве.

Темно-серый костюм, белая рубашка, начищенные туфли. Волосы уложены с идеальной небрежностью, которая, как знала Гермиона, требовала не меньше получаса перед зеркалом.

— Вы похожи на адвоката, — сказала она, когда он вышел из подъезда.

— Я похож на Малфоя, — поправил он. — Это единственное, что у меня осталось. Пойдемте уже. Хочу посмотреть на вашу кондитерскую.

Они аппарировали в Косой переулок. Драко поморщился при трансгрессии — Гермиона заметила, как он побледнел, но ничего не сказал.

«Сладкое Королевство» находилось в конце переулка, рядом с горшками для растений, которые продавал Невилл. Вывеска была ярко-розовой, с золотыми буквами. В витрине стояли пирожные в виде драконов, единорогов и, почему-то, снитчей.

Драко остановился перед витриной и смотрел на пирожные с таким выражением, будто они лично оскорбили его.

— Грейнджер, — сказал он медленно. — Вы действительно хотите, чтобы я работал в этом… розовом аду?

— Я хочу, чтобы вы зашли внутрь и поговорили с владельцем, — ответила она, толкая дверь. — Всё остальное — ваше дело.

Внутри пахло ванилью и шоколадом. Владелец, толстый добродушный волшебник по имени мистер Флоренс, встретил их улыбкой.

— Мисс Грейнджер! Рад видеть! А это, значит, ваш… э… кандидат?

— Мистер Малфой, — представила Гермиона.

Драко кивнул с достоинством короля, который согласился посетить хижину крестьянина.

— Приятно познакомиться, — сказал он тоном, который означал ровно противоположное.

— Что ж, — мистер Флоренс потер руки. — Пройдемте в мой кабинет. Мисс Грейнджер, вы можете подождать здесь.

Гермиона села на стул в зале и открыла книгу, которую взяла с собой. Собеседование, по её расчетам, должно было занять минут пятнадцать.

Оно заняло три.

Дверь кабинета распахнулась, и мистер Флоренс вылетел оттуда красный, как его пирожные с вишней.

— Этот молодой человек! — закричал он, размахивая руками. — Он сказал, что может организовать поставки сахара из-за границы без налогов! А потом спросил, не нужно ли нам протестировать продукцию на биологическую угрозу!

Из кабинета неторопливо вышел Драко. В руке он держал пирожное в виде снитча и с видом знатока откусывал от него маленькими кусочками.

— Слишком сладко, — сказал он, обращаясь к Гермионе. — И крема мало. Я им отказал.

Мистер Флоренс побагровел еще сильнее.

— Вы не можете мне отказать! Я вас не взял!

— Это взаимно, — пожал плечами Драко. — Пойдемте, Грейнджер. Здесь нечем дышать. Ваниль, знаете ли, вызывает у меня мигрень.

Он вышел на улицу, не оглядываясь.

Гермиона, извинившись перед мистером Флоренсом (который уже набирал номер авроров, чтобы пожаловаться), выскочила следом.

— Малфой! — окликнула она. — Что это было?

Драко остановился, доел пирожное и облизнул пальцы. Жест был таким непривычным для него — всегда такого выдержанного, такого контролирующего себя, — что Гермиона на секунду замерла.

— Это было собеседование, — сказал он. — Я его провалил. Сознательно. Я не буду работать на человека, который носит розовый галстук и считает, что пирожные в форме снитча — это хорошая идея.

— Вам нужна работа, — сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Мне нужна работа, которая соответствует моему статусу, — парировал Драко. — Я не буду продавать пирожные. Я не буду работать в книжной лавке. Я не буду мыть полы в Министерстве. Я — Малфой.

— Ваш статус сейчас — условно осужденный безработный, живущий в квартире с соседями, которые разводят лошадей! — выпалила Гермиона. — Вы не можете выбирать!

Драко посмотрел на неё сверху вниз (он был выше на полголовы) и усмехнулся той самой усмешкой, которая когда-то сводила её с ума в Хогвартсе.

— А я всё равно буду выбирать, Грейнджер. Это единственное, что у меня осталось. Возможность выбирать.

Он развернулся и пошел в сторону аптеки.

Гермиона осталась стоять посреди Косого переулка, сжимая в руках блокнот, в котором не было ни одной пометки о трудоустройстве.

Она хотела закричать.

***

— Он специально, — сказала она в телефон два часа спустя. — Он специально провалил собеседование. Он специально оскорбил владельца. Он сказал про биологическую угрозу, Гарри. Кто говорит про биологическую угрозу на собеседовании в кондитерскую?

Гарри на том конце провода вздохнул.

— Малфой.

— Именно! — Гермиона ходила по своей квартире кругами, игнорируя кота, который пытался запрыгнуть ей на руки. — Он не хочет работать. Он хочет сидеть на пособии и бесить меня. Это его новая цель в жизни.

— Может, он просто боится, — предположил Гарри.

— Боится? — Гермиона остановилась. — Чего?

— Работы. Людей. Того, что его отвергнут. Он же Малфой. Всю жизнь ему всё давалось на блюдечке, а теперь он должен просить, уговаривать, доказывать, что он хороший. Это страшно.

Гермиона молчала.

— Ты когда-нибудь боялась после войны? — спросил Гарри. — Выйти на улицу, заговорить с незнакомым человеком, сделать что-то обычное?

— Это другое, — тихо сказала она.

— А вдруг нет?

Она не нашлась, что ответить.

— Дай ему время, — сказал Гарри. — И не дави слишком сильно. Он, конечно, козел, но он не дурак. Он поймет, что без работы ему не выжить. Просто… может, не в кондитерскую.

— Куда тогда? — спросила Гермиона. — Кто возьмет на работу бывшего Пожирателя смерти?

— Не знаю, — честно ответил Гарри. — Но ты умная. Придумаешь.

Она попрощалась, бросила телефон на диван и уставилась в потолок.

Кот, наконец, запрыгнул к ней на колени и требовательно мяукнул.

— Я знаю, — вздохнула Гермиона, почесывая его за ухом. — Я тоже хочу его убить.

***

На следующее утро она нашла в телефоне новое сообщение.

«Грейнджер, я записался на курсы вязания. Завтра в 11. Ваше присутствие обязательно. Это часть программы реабилитации. Малфой».

Гермиона прочитала сообщение три раза, думая, что у неё галлюцинации.

Курсы вязания.

Драко Малфой записался на курсы вязания.

Она набрала ответ:

«Это шутка?»

Ответ пришел через три секунды:

«Я никогда не шучу, когда дело касается развития мелкой моторики. После Азкабана у меня трясутся руки. Это терапевтическая необходимость. Завтра в 11. Не опаздывайте».

Гермиона выключила телефон и очень долго смотрела в одну точку.

***

Курсы вязания проходили в маленькой комнате на втором этаже книжного магазина в Косом переулке. Гермиона пришла в четверть одиннадцатого, чтобы найти преподавателя и объяснить ситуацию.

Преподавателем оказалась пожилая ведьма по имени миссис Хаббл, которая вязала уже шестьдесят лет и, судя по всему, видела в своей жизни всё.

— Мисс Грейнджер, — сказала она, пожимая ей руку. — Вы та самая куратор? Ваш подопечный записался вчера. Сказал, что нуждается в восстановлении мелкой моторики после длительного заключения.

— Да, — выдавила Гермиона. — Это… так.

— Он произвел на меня впечатление, — задумчиво сказала миссис Хаббл. — Очень вежливый молодой человек. Сказал, что его мать тоже вязала. Вы знаете, вязание очень помогает при тревожных расстройствах. Я сразу это чувствую. У него есть тревожность?

— Я… не знаю, — честно ответила Гермиона. — Он не очень разговорчивый.

— М-да, — миссис Хаббл покачала головой. — Ну что ж, посмотрим.

Ровно в одиннадцать в комнату вошел Драко.

На нем был простой серый свитер и черные брюки. Волосы снова были уложены, но на этот раз — более небрежно, будто он специально хотел выглядеть менее официально. В руках он держал… вязальные спицы.

Гермиона уставилась на спицы.

— Вы купили спицы?

— Я подготовился, — ответил Драко. — В отличие от некоторых, я отношусь к терапии серьезно.

Он сел на стул рядом с ней и с самым серьезным видом повернулся к миссис Хаббл.

— Я готов, мадам. С чего начнем?

Миссис Хаббл, явно польщенная обращением «мадам», начала объяснять основы. Гермиона взяла свои спицы и моток шерсти, который ей выдали, и попыталась повторить движения.

У неё ничего не получалось.

Шерсть путалась, спицы скользили, петли получались неровными и какими-то… больными. Гермиона, которая всегда была лучшей во всём, что требовало усердия и внимания к деталям, чувствовала себя полной идиоткой.

Драко, тем временем, с первого раза вывязал ровный, аккуратный ряд.

— Молодой человек, — миссис Хаббл всплеснула руками. — У вас золотые руки! Вы уверены, что никогда не вязали?

— Моя мать пыталась научить меня, когда я был ребенком, — сказал Драко, не поднимая глаз от спиц. — Я не проявлял интереса тогда. Теперь жалею.

Он бросил быстрый взгляд на Гермиону, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удовольствие.

— У вас, Грейнджер, кажется, не очень получается.

— У меня всё получается, — процедила она, путая петли. — Просто нужно время.

— Конечно, — согласился Драко с такой фальшивой добротой, что у Гермионы засвербило в пальцах. — Время и, возможно, чудо. Или заклинание. Вы не пробовали заколдовать спицы?

— Вязание заколдованными спицами не считается реабилитацией, — отрезала она.

— А жаль. Ваше творение могло бы войти в историю как первый в мире шарф, похожий на протез.

Гермиона посмотрела на то, что у неё получилось. Это действительно напоминало нечто, что можно было бы использовать разве что для перевязки раненого дракона.

— Вы невыносимы, — сказала она.

— Я знаю, — Драко улыбнулся, и на этот раз в его улыбке не было злости. Только легкая, почти дружеская насмешка. — Но я вяжу лучше вас. Отметьте это в своем отчете. «Подопечный демонстрирует выдающиеся успехи в терапии мелкой моторики».

Миссис Хаббл, ничего не понимающая в их перепалке, умиленно смотрела на Драко.

— Какой чудесный молодой человек, — прошептала она Гермионе. — Вы с ним работаете? Вы коллеги?

— Я его куратор, — ответила Гермиона. — По программе реабилитации.

— Ах, — миссис Хаббл понимающе кивнула. — Значит, вы помогаете ему вернуться к нормальной жизни. Это так благородно. И, кажется, вы хорошо ладите.

— Мы ненавидим друг друга, — сказала Гермиона.

— Это в молодости часто путают с симпатией, — философски заметила миссис Хаббл и отошла к другим ученицам.

Гермиона уставилась на её спину, пытаясь придумать ответ, который был бы достаточно вежливым, но в то же время ясно давал понять, что между ней и Драко Малфоем нет и не может быть ничего, кроме профессиональной необходимости.

Драко, который всё слышал, усмехнулся, но ничего не сказал.

***

После курсов, когда они вышли на улицу, Гермиона ожидала, что Драко попрощается и уйдет. Вместо этого он остановился и сказал:

— Мне нужно в магловский магазин. Вы обязаны меня сопровождать.

— Какой еще магазин?

— Мне нужны… предметы быта, — Драко поморщился, будто эти слова были для него ядом. — Постельное белье. Посуда. У меня почти ничего нет.

Гермиона хотела сказать, что это не входит в её обязанности, что она уже потратила на него полдня, что у неё есть другие дела. Но потом она посмотрела на его лицо — бледное, с тенями под глазами, с выражением упрямства, которое, как она начинала понимать, было маской — и вздохнула.

— Хорошо. Я отведу вас в торговый центр.

— В торговый… что?

— Центр. Магловское место, где продается всё. Вы там никогда не были?

— Я был в Лондоне, — сказал Драко. — В нормальном Лондоне. С бутиками. Где продают нормальные вещи.

— У вас нет денег на бутики, мистер Малфой, — напомнила Гермиона. — У вас есть деньги на торговый центр.

Она аппарировала его в ближайший магловский район и повела в сторону огромного здания из стекла и бетона, которое высилось в конце улицы.

Драко остановился.

— Это… это место?

— Это торговый центр, — сказала Гермиона. — Идемте.

Она вошла внутрь и услышала, как Драко ахнул у неё за спиной.

Торговый центр гудел. Эскалаторы поднимались и опускались, по кафельным полам стучали тележки, из динамиков лилась безликая поп-музыка. Люди сновали туда-сюда с пакетами, дети орали, продавцы зазывали покупателей.

Гермиона обернулась.

Драко стоял на входе с лицом человека, который только что понял, что попал в другое измерение. Его глаза были широко раскрыты, рот слегка приоткрыт. В одной руке он всё еще сжимал вязальные спицы.

— Это… — начал он.

— Торговый центр, — повторила Гермиона. — Здесь есть всё. От постельного белья до еды. Пойдемте.

Она взяла его за рукав (потому что он явно был не в состоянии двигаться самостоятельно) и повела в отдел с текстилем.

Первые десять минут Драко просто оглядывался, как новорожденный теленок. Потом, когда шок прошел, его лицо приняло привычное высокомерное выражение.

— Это постельное белье, — сказал он, глядя на стопку упаковок. — Из… как это называется?

— Полиэстер, — прочитала Гермиона на этикетке.

— Полиэстер, — повторил Драко, как будто пробуя слово на вкус. — Малфои не спят на полиэстере. У нас был хлопок из Египта, заколдованный на мягкость.

— У вас больше нет заколдованного хлопка из Египта, — сказала Гермиона. — У вас есть полиэстер за двенадцать фунтов. Или хлопок за двадцать. Выбирайте.

Драко взял упаковку с хлопком, покрутил в руках и с отвращением положил обратно.

— Он жесткий.

— Он будет мягче после стирки.

— Вы в этом уверены?

— Нет, — призналась Гермиона. — Но это лучшее, что вы можете себе позволить.

Он взял хлопок. И подушку. И полотенца. Гермиона наблюдала, как он выбирает каждую вещь с тщательностью, которая была бы смешной, если бы не была такой печальной. Он проверял швы, нюхал ткань, щипал её, чтобы проверить плотность. Продавщица смотрела на него с подозрением.

— Ваш друг… эксцентричный? — спросила она у Гермионы.

— Он художник, — соврала Гермиона. — У него особое отношение к текстурам.

Драко услышал и бросил на неё благодарный взгляд.

Когда они закончили с текстилем, Драко сказал:

— Я хочу кофе.

— Вон там, — Гермиона кивнула в сторону «Старбакса» в углу.

Они зашли внутрь. Драко оглядел меню с таким же выражением, с каким полчаса назад рассматривал полотенца.

— Что такое… фраппучино?

— Кофейный напиток со льдом.

— Лед в кофе, — Драко покачал головой. — Маглы — странные существа.

— Вы сами магл сейчас, — напомнила Гермиона. — Или забыли?

Он не ответил, подошел к стойке и уставился на бариста — девушку в зеленом фартуке, которая смотрела на него с явным интересом.

— Мне нужен кофе, — сказал Драко.

— Какой? — спросила бариста.

— Черный.

— У нас есть эспрессо, американо, латте, капучино…

— Черный кофе, — повторил Драко, начиная раздражаться. — В чашке. Горячий. Без добавок.

Бариста вздохнула.

— Для заказа нужно назвать имя. Как вас записать?

— Драко, — сказал он.

— Как?

— Драко. Д-р-а-к-о.

— Драк? — переспросила бариста, записывая на стаканчике.

— ДРАКО. С ударением на первую гласную.

— Драйк? — Бариста уже писала.

— ЛЮЦИУС, — выпалил Драко. — Меня зовут Люциус. Люциус Малфой.

Бариста замерла.

— Люк? — спросила она.

— НЕТ.

— Я напишу Люк, — решила бариста и повернулась к кофемашине.

Драко стоял, сжимая кулаки, и, казалось, был готов аппарировать прямо отсюда, даже если бы это означало нарушение всех условий его условно-досрочного.

Гермиона, стоявшая за его спиной, чувствовала, как у неё дрожат губы.

— Люк, — прошептала она.

— Не начинайте, Грейнджер, — прошипел Драко.

— Вам идет. Люк Малфой.

— Я убью вас.

— Это будет нарушением условий.

Она отвернулась, чтобы он не видел, как она улыбается.

Когда бариста протянула ему стаканчик с надписью «Люк», Драко схватил его так, будто это была улика с места преступления, и направился к выходу.

— Подождите, — окликнула его бариста. — Вы забыли заплатить.

Драко замер.

— У меня нет магловских денег, — сказал он, обернувшись к Гермионе.

Гермиона, всё еще пытаясь скрыть улыбку, расплатилась картой.

— Теперь вы должны мне три фунта пятьдесят, — сказала она, когда они вышли.

— Я верну, — буркнул Драко, отхлебывая кофе. — Как только вы найдете мне работу, которая не требует продажи пирожных.

Они шли через торговый центр. Драко нёс пакеты с постельным бельем, полотенцами и новой кружкой, которую он выбрал сам — белую, с надписью «World's Best Dad».

— Зачем вам эта кружка? — спросила Гермиона. — У вас нет детей.

Драко посмотрел на кружку, и его лицо на мгновение стало… Гермиона не знала, какое слово подобрать. Уязвимым? Грустным?

— Эта кружка будет напоминать мне, что я мог бы быть хорошим отцом, — сказал он. — Если бы не всё… это.

Он махнул рукой, и Гермиона поняла, что «это» означало всё. Войну. Его выбор. Отца. Метку на руке. Всё, что сделало его тем, кем он был.

Она не нашлась, что сказать. Впервые за всё время у неё не было остроумного ответа или колкости.

Они вышли из торгового центра. На улице начал накрапывать дождь.

— Грейнджер, — сказал Драко, останавливаясь.

— Да?

— Спасибо. За сегодня.

Он сказал это так тихо, что она едва расслышала. И так быстро, что она не успела ответить.

— Но не думайте, что я стану хорошим, — добавил он, снова надевая маску высокомерия. — Я всё еще ненавижу вашу программу. И вас. Особенно ваше вязание.

— Мое вязание прекрасно, — сказала Гермиона.

— Ваше вязание — преступление против человечества, — парировал Драко. — Если вы подарите кому-то этот шарф, это будет считаться оружием массового поражения.

Она рассмеялась.

Это было неожиданно — короткий, вырвавшийся наружу смех, который она не успела подавить. Драко посмотрел на неё с удивлением.

— Вы смеетесь?

— Вы невыносимы, — сказала она, всё еще улыбаясь.

— Я знаю. — И в его голосе не было злорадства. Только что-то другое. Что-то, похожее на… облегчение.

Они стояли под дождем, посреди магловского района, и Гермиона вдруг поняла, что впервые за долгое время чувствует себя… нормально. Не героиней войны. Не начальником отдела. Не той, кто должен всех спасать.

Просто Гермионой, которая стоит под дождем с Драко Малфоем и его дурацкой кружкой «World's Best Dad».

— До завтра, Грейнджер, — сказал Драко.

— До завтра, мистер Малфой.

Он кивнул и аппарировал, оставив её стоять под дождём с пакетом полиэтиленовых пакетов и странным чувством в груди.

Когда Гермиона вернулась домой, кот Круто требовательно мяукал, требуя ужина. Она покормила его, села на диван и достала телефон.

На экране высветилось новое сообщение.

«Завтра в 7 вечера. Собрание анонимных алкоголиков. Адрес пришлю. Ваше присутствие обязательно. Малфой».

Гермиона уставилась в экран.

— Собрание анонимных алкоголиков, — повторила она вслух.

Кот посмотрел на неё с выражением глубокого сочувствия.

Она набрала ответ:

«Вы не пьете».

«Это групповая терапия. Для тех, кто потерял контроль над своей жизнью. Вы тоже подходите, Грейнджер. Вы же работаете со мной».

Она выключила телефон и отложила его в сторону.

Завтра будет третий день.

Завтра она пойдет с Драко Малфоем на собрание анонимных алкоголиков.

Гермиона Грейнджер, героиня войны, начальник отдела социальной адаптации, будет сидеть в кругу незнакомых людей и говорить о том, что она потеряла контроль над своей жизнью.

Потому что, кажется, это была чистая правда.