Глава 7: Мак.

Когда Шелдона бросает Эми, тот просто отключает свои эмоции, подражая любимому Споку. Он всё чаще молчит, игнорирует окружающий мир и просто замыкается в себе. Не сыпет заумными фразами, завуалированными намёками и оскорблениями-остротами (якобы советами).

Мир содрогается.
Земля уходит из-под ног.

Во второй раз это происходит, когда Теория Струн заходит в тупик, и Шелдон не знает — впервые в жизни чего-то не знает, — что ему делать.

Бежать — не бежать.

С каждым днём Купер напоминает неживое, думающее существо, по венам которого бежит машинное масло.

Робот — ни больше, ни меньше.

Леонард пытается вытащить друга из депрессии. Получается… никак. Хофстедтер только усугубляет ситуацию, и Шелдон впервые ночует вне дома.

— Я волнуюсь за него, — говорит Пенни и в сотый раз набирает номер Шелдона.

Наверное, с его уходом всем становится… тихо. Пугающе тихо и одиноко.

Всего сутки нет этого «тук-тук, тук-тук, тук-тук», «а вы знали!..», «о, Пенни», а они уже тоскуют.

Даже смешно.

— Просто расслабься и получай наслаждение. Считай отпуск! — веселится Говард, ёрзая задницей по месту «пино калады-девственницы». Он делает это на показ, не желая терять лицо и признавать, что тоже волнуется за друга.

— А когда ты потерялся в Диснейленде, мы просили полицейских тебя найти, пока ты, забившись в угол кафе-мороженого, пожирал пломбир вёдрами, — укоризненно говорит Радж, поправляя забавный розовый передник, которого в этом доме точно не было.

— А потом разревелся в ванной, как пятилетняя девочка, — брякает блондинка. — Что? Мне Бернадетт всё рассказала. По секрету…

— Моя мать убьёт меня за то, что я потерял Шелдона, — Леонард бьётся лбом о поверхность стола. — И его мать убьёт меня за то, что я потерял Шелдона. Этого грязного двухматочного сосуна…

— Ему почти тридцать, — вставляет Прия, попивая горячий кофе, — а не пятнадцать. И то, что он читает эти ваши книжки с картинками, ещё ни о чем не говорит.

— Мне иногда кажется, что мы не родственники, — качает головой Кутраппали. — Комиксы, сестра.

Прия фыркает.

Пенни закатывает глаза и снова набирает номер «Зубрилки».

***

Купер появляется на пороге своей квартиры поздней ночью. От него пахнет крепким алкоголем и броским, но приятным мужским парфюмом. Чёрный костюм сидит на мужчине идеально, словно вторая кожа.

Нет цветастых футболок, кислотных водолазок и прочей супергеройской чуши.

Шелдон становится сам на себя непохожим: слишком вызывающий, уверенный и… будто бы, это и не он вовсе. Кто-то другой, посторонний.

У него взгляд… абсолютно чужой.

«Сексуальный», — проносится в мыслях Пенни, когда та сломя голову летит в соседнюю квартиру.

— Ты где был?! — вопит блондинка, заезжая кулаком мужчине в плечо. Она вкладывает в удар море негодования, обиды и злости.

Шелдон ойкает от неожиданности и отшатывается назад. Бутылка из-под виски падает рядом.

— Мне нужно было подумать, — отвечает мужчина, — о многом.

— А о нас ты подумал?! Мы волновались!

«Я волновалась», — читается между строк.

Учёный только пожимает плечами. Пенни понимает, что она ненавидит, когда кто-то пожимает плечами.

***

Шелдон обаятельно улыбается, опираясь о барную стойку, и внимательно слушает симпатичную фигуристую девушку. Он дарит незнакомке внимание и пошлые комплименты.

— Шелдон только что подкатил к красотке?.. — спрашивает шокированный Леонард, отодвигая от себя молочный коктейль.

— И та не убежала от него с громким визгом, — подтверждает Говард.

— Ущипните меня кто-нибудь… Ой!.. — индус строит оскорблённое лицо, хватаясь за поврежденную руку.

— Пожалуйста, — мямлит Воловитц.

А симпатичная брюнетка пишет на салфетке номер своего сотового телефона.

«Позвони мне, Шелдон!»

Купер не позвонит.

***

— Воу, ты головой ударился? — Пенни вскидывает брови кверху, когда «человек с двумя докторскими» вручает ей букет красных маков*.

— Наверное, — пожимает плечами Купер и уходит, не сказав больше и слова.

А девушка, прижимая к себе огромный букет, провожает взглядом нового Шелдона. Его усовершенствованную версию.

***

— Это из-за меня он?.. — содрогается Эми, рассматривая задорного Купера, вокруг которого столпились люди.

— Нет, — Пенни облизывает пересохшие губы.

***

— Я твоя самая большая утрата? — спрашивает Шелдона Пенни.

— Да.