Глава 1: Часть 1

Часть 1

109

0

КМот Кристина Маленкова
Поделиться

Розе Уизли было десять лет, и в этот вечер она сидела одна в гостиной, обложившись подушками и укрывшись тёплым пледом. На коленях у неё лежал старый фотоальбом, знакомый до каждого пятнышка. Её пальцы осторожно переворачивали страницы — пожелтевшие снимки шевелились, махали руками, смеялись, жили. Особенно долго она задерживалась на тех, где был Рон Уизли — её папа.
Она его не помнила. Он погиб в бою вскоре после её рождения, и весь его образ Роза собрала по кусочкам: с рассказов, взглядов мамы, интонаций дяди Джорджа, и, конечно, с этих фотографий. На них он всегда казался добрым и чуть-чуть нелепым, с рыжими вихрами, неуклюже обнимал Гермиону или сидел рядом с Гарри Поттером — вечным лучшим другом.
Роза считала себя

папиной дочкой

. Даже если не могла вспомнить, как он держал её на руках или читал сказки, — она верила, что он бы именно так и делал. Она гордилась им — он был храбрым, он был с Гарри с самого начала, он защищал маму. Он умер героем. Он был её папа.
Из раздумий её вывел шелест ткани. В дверях появилась Гермиона — волосы аккуратно собраны, на ней платье, в котором Роза раньше видела её только по праздникам. Улыбка у мамы была натянутая, но голос — мягкий:
— Роза, уже поздно. Ложись, милая. Завтра школа.
Роза бросила взгляд на часы. Да, действительно, за полночь. Но она уловила кое-что в выражении маминого лица — знакомую скрытность. И поняла: мама ждёт Гарри.
Глупо было бы делать вид, что она ничего не знает. Гарри Поттер часто бывал у них дома, особенно по вечерам. Он не оставался до утра, если Роза бодрствовала. Но однажды, когда она проснулась слишком рано, увидела в прихожей его ботинки. Она уже тогда всё поняла. Мама думала, что Роза слишком маленькая. Но Роза не была глупой.
Она поднялась, поцеловала маму и пошла в комнату. Легла в постель, но сон не шёл. Через какое-то время услышала тихий щелчок двери — пришёл. Всё как всегда. И всё же — что-то было не так.
Жажда выдалась удобным поводом. Тихо, на цыпочках, она спустилась вниз — из кухни можно было слышать всё, что происходило в гостиной. И вот — голоса.
— Мне всё труднее, — говорил Гарри, и в его голосе Роза вдруг впервые услышала боль. — Я каждый раз смотрю на неё — и думаю, как это неправильно. Что я не могу ей сказать. Что она растёт, верит, что её отец — Рон, а это…
— Гарри… — Гермиона вздохнула. — Я знаю. Но она слишком любит Рона...
— Но я же её отец, Мион. Мне больно лгать.
Тишина. Сердце Розы застучало громко, как барабан. Она отпрянула, не в силах дышать. Мир стал каким-то чужим, холодным, перевёрнутым.
Гарри… её отец? Не Рон?
Она не стала слушать дальше. Она не хотела. Медленно поднялась по лестнице, словно ноги налились свинцом. Дверь в её комнату захлопнулась мягко. Роза легла под одеяло и уткнулась лицом в подушку.
Плакала долго. Плакала тихо.
Все эти годы — фотографии, рассказы, гордость, слёзы по погибшему папе… Всё это оказалось сказкой. Нет, не сказкой — обманом. Рон был героем. Но не её папой. А настоящий — был здесь, внизу, и молчал все эти годы.
А мама… мама знала.
Роза сжала кулаки под подушкой. Она ещё не понимала, что делать дальше. Только одно она знала точно — её жизнь уже никогда не будет прежней.



Утро было какое-то странное. Не такое, как обычно. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, касаясь покрывала и щек Розы, но они не приносили привычного уюта. Они будто обжигали. Она проснулась позже обычного — в голове всё еще гудело от вчерашнего.

Она не спешила вставать. Притворялась спящей, пока не услышала звук сковородки и запах жареных яиц. Живот предательски заурчал. Хотелось спрятаться под одеяло, исчезнуть, но она встала.

Спустившись по лестнице, она увидела Гарри Поттера — её… отца? — стоящего у плиты. Он был в тёмной футболке и джинсах, волосы растрёпаны, как всегда. Он заметил её и улыбнулся, но в его глазах читалась тревога.

— Доброе утро, — сказал он. — Пора завтракать.

Роза молча села за стол. Он переложил яичницу на её тарелку, поставил рядом стакан с тыквенным соком, сел напротив. И просто смотрел. Молча. Словно боялся дышать.

Она ела медленно, не поднимая глаз. Мысли путались, воспоминания всплывали кусками: фото с папой, мамины рассказы, добрый взгляд Рона со старых снимков… и слова Гарри — "я её отец"

Когда она доела, Гарри негромко сказал:

— Прости. Я… не хотел, чтобы ты узнала так.

Роза подняла на него глаза. Он смотрел серьёзно, без привычной мягкости. В его взгляде было столько вины и боли, что у неё на миг пересохло во рту.

— Ты знал, что я слышала?

Он кивнул.

— Я заметил, как ты ушла.

Она опустила взгляд. Потом тихо, почти шёпотом, спросила:

— Меня… Кричер поэтому называет "молодой хозяйкой"?

Гарри растерялся. Он моргнул, потом медленно кивнул:

— Да. Он… он чувствовал. Для него ты — моя дочь. А я — его хозяин.

Повисла пауза. Очень длинная.

Роза прошептала:

— Значит, я всё это время жила… в сказке?

— Нет, — твёрдо сказал Гарри. — Ты жила в любви. Рон любил бы тебя. Он был лучшим человеком, которого я знал. И ты имеешь право любить его. Но… ты также имеешь право знать правду.

Она кивнула. Очень медленно.

— Ты всё ещё можешь звать меня Гарри, если хочешь, — добавил он. — Или… как хочешь. Только не молчи. Пожалуйста.

Роза долго смотрела на него. Потом встала, обошла стол… и крепко его обняла. Он замер — а потом осторожно прижал её к себе.

— Не думай, что всё стало легко, — сказала она. — Я всё ещё злюсь.

— Имеешь право, — прошептал он.

— Но я не хочу терять тебя тоже.

Он обнял крепче. И в тот момент Роза вдруг почувствовала — может быть, мир ещё не совсем рухнул. Может быть, в нём просто появилось больше правды. И тепла.

Они сидели вдвоём на диване в гостиной. В камине потрескивал огонь, и Роза, поджав под себя ноги, прислонилась плечом к Гарри. Ей было десять, но сейчас она чувствовала себя старше. Не потому что выросла — а потому что вдруг поняла, как много в мире скрыто, как тяжело бывает даже взрослым.

Гарри молчал какое-то время, словно подбирал слова, потом заговорил:

— У меня и твоей мамы… был период, когда мы думали, что будем вместе. Это было после войны. Мы оба были сломаны, потеряли друзей, дом… Она заботилась обо мне, я — о ней. Нам казалось, что так и будет.

Роза слушала, не перебивая.

— Но потом, — продолжил он, — она решила вернуться к Рону. И я не осуждал её. Он любил её, знал её с юности. Я… я тоже его любил, по-своему. Он был моим братом. Мы решили всё сохранить в секрете, чтобы никому не сделать больно.

Гарри потер переносицу, как будто пытался согнать воспоминания.

— А потом родилась ты. И в первый же день… Рон увидел твои глаза. Зелёные. Такие же, как у меня. Он ничего не сказал. Просто ушёл. Мы… больше его не видели.

Роза замерла.

— Через сутки… стрелка часов бабушки Молли на его значке перешла на "Смерть". Мы не знаем как. Не знаем где. Ни тела, ни следов. Только исчезновение.

Роза прошептала:

— А почему вы с мамой… до сих пор не вместе? Открыто?

Гарри тяжело вздохнул:

— Потому что, официально, Рон не считается мёртвым. Нет тела — нет подтверждения. А значит, твоя мама, с точки зрения закона, замужем. А она работает в Министерстве, в Отделе магического правопорядка. Если мы будем жить вместе, это даст повод для пересудов, осложнит ей карьеру. Магический мир… консервативен.

Он замолчал, словно чего-то ждал. И Роза не подвела:

— И вы думали, что я буду против?

Гарри опустил глаза:

— Да. Мы боялись. Ты так любила Рона. А мы…

— Я всё ещё его люблю, — твёрдо сказала Роза. — Но и тебя — тоже. И я не против. Я не хочу, чтобы вы прятались. Это неправильно.

Он посмотрел на неё с удивлением, словно впервые увидел не маленькую девочку, а взрослого человека.

— А насчёт закона, — добавила Роза, — ты же Гарри Поттер. Ты можешь пойти к министру и попросить поменять закон. Ты мне рассказывал про Джеймса, своего отца. Думаешь, его бы это остановило?

Гарри рассмеялся — не громко, но искренне. В его глазах мелькнуло что-то, что Роза раньше не видела — облегчение и гордость.

— Ты права, — сказал он. — Сегодня же поговорю с Кингсли. А пока…

Он поднялся с дивана и усмехнувшись, произнёс:

— Кричер! Пожалуйста, собери мои вещи в доме на Гриммо и перенеси их сюда.

Где-то из-за стены донёсся глухой хлопок, и старческий голос пробормотал:

— Как прикажет хозяин.

Роза улыбнулась. Её мир снова стал цельным. Не прежним, но настоящим

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1