Глава 1: Сгорающие звёзды
Сгорающие звёзды
133
0
— Я уже в пути! Один рывок, и буду дома!
Голос Нэнси вызвал у Сухёка нескончаемую радость и далеко не потому, что он ужасно соскучился. Просто он любил ее голос не меньше, чем ее саму.
— Ты уже в самолёте? — уточнил он, немного подзабыв, когда конкретно у нее посадка на рейс.
— Нет, все ещё еду в аэропорт. Телефон сел, так что напишу, когда буду в Инчхоне.
— Зачем писать, если я тебя встречу… — почти обиженно протянул он, вызывая ее лёгкий смех.
— И то верно. Боже мой, Сухёк, я так скучаю по тебе, а лететь ещё придется двенадцать часов, у меня нет слов, может стоит написать жалобу на этот несправедливый мир?
— Двенадцать часов, а не лет же, — вздохнул он, и она снова засмеялась.
— Ну да, не лет… до встречи, люблю тебя!
— И я тебя…
До встречи с Нэнси, наверное, единственной женщиной, которую он смело мог назвать не только своей возлюбленной, но и самым лучшим и, возможно, даже единственным другом, Сухёк не то что не верил в судьбу, случайность и родственные души, но и активно отрицал все, что не доказано наукой. Хотя, по правде говоря, он не был близок к науке в целом, да и в частности тоже, хоть и мечтал стать учёным, когда ходил в начальную школу. Если бы кто-то спросил его, как он выбрал свой путь и стал переводчиком, Сухёк вряд ли бы смог найти ответ. Просто так вышло. Однажды он просто решил, что это нужная ему дорога.
Кофеварка на кухне привычно запищала, а, значит, было уже семь вечера. Сухёк зевнул и отправился в обитель сотни сортов чая. Ну, никак его язык не поворачивался назвать это место иначе. С тех пор как Нэнси переехала к нему, почти все полки на кухне занимал чай. И это несмотря на то, что из-за своих постоянных отъездов она была в этой квартире так редко, что большая часть чая ни разу не была распакована. Сначала Сухёк считал такое количество странных чайных смесей глупым, но уже через полгода его самого стало забавлять перечисление гостям неожиданных чайных сочетаний, вроде пуэра с еловыми шишками. Глаза у гостей всякий раз на лоб лезли. Хотя, по факту, это довольно забавное занятием было просто способом занять пять или чуть больше минут пришедших в его дом людей.
Когда телефон зазвонил, Сухёк подпрыгнул, на мгновение забыв, что пару месяцев назад установил в гостиной что-то похожее на стационарный телефон. По правде говоря, это была только видимость, потому что внутри него была вполне обычная СИМ-карта. Поставив кружку, в которую он только что налил кофе, Сухёк отправился в гостиницу, стараясь как можно быстрее ответить на звонок. .
— Это рабочий номер господина Ли Сухёка? — донёсся из трубки малознакомый голос.
— Да, а кто это? — поинтересовался Сухёк.
— Это Ким Сонхо, из университета Ёнсей. Скажите, вы все ещё отказываетесь ехать на конференцию в Мельбурн? — голос собеседника был немного зажат, словно он был расстроен или зол.
— Господин Ким, я уже говорил профессору Ю, что у меня в сентябре свадьба и весь октябрь я буду не в Корее, так что все, что связано с вопросами работы на этот период, закрыто.
— Правда? Тогда от всего сердца поздравляю вас и вашу невесту. Простите, мне никто не сказал об этом. Дело в том, что мы все ещё не нашли хорошего переводчика для профессора Ю, а она очень вас рекомендовала, как лучшего в своем деле.
— Спасибо за комплимент, но, к сожалению, поучаствовать в её конференции на сей раз я все же не смогу. Если хотите, могу поискать хорошего переводчика.
— Правда? Как здорово, спасибо большое, вы мне буквально жизнь спасете, — голос господина Кима заметно повеселел.
— Да бросьте, это же пустяк.
Когда звонок был завершён, Сухёк открыл ежедневник и сделал пометку: найти переводчика моего уровня для профессора Ю.
Работа работой, а кофе по расписанию. Именно с такими мыслями он обычно шел на кухню за новой порцией любимого напитка.
В голове сами собой всплыли прошлогодние слова Нэнси:
— Эта черная жижа — точно нефть! Она убьет тебя раньше, чем я.
На сердце потеплело, не от согревающего кофе, а от мысли, что остался всего один месяц и они с Нэнси поженятся.
Отношения, что ворвались в его жизнь, словно ураган, наконец получат официальное подтверждение, а его любимая — возможность жить в Корее. Потому что любить друг друга на расстоянии оказалось сложнее, чем они оба предполагали. А уж с постоянными поездками Нэнси по работе словосочетание «совместная жизнь» превратилось в утопическую идею, которой пока так и не удавалось достичь.
Осталось разобраться с тем, как сделать предложение. Нэнси ещё год назад согласилась на свадьбу, примерно в то же время они назначили дату и спланировали медовый месяц, купили эту квартиру, обставили ее, и все это общими усилиями. Однако в прошлом месяце она потребовала удивить ее предложением руки и сердца, ссылаясь на то, что все нужно делать по уму.
Кольца Сухёк уже купил, а вот как удивить ту, кто совершает различные открытия в астрономии и кажется человеком, которого мало что удивит, — это был вопрос века, если, конечно, так можно назвать поиски идеального предложения.
Сухёк отхлебнул кофе, который почему-то уже успел остыть, и открыл ноутбук. В браузере было порядка сотни вкладок, потому и число уже не отображалось. Стоило закрыть сначала те варианты, которые он никак не успеет реализовать за двенадцать часов до встречи с возлюбленной.
— Дирижабль? — Сухёк, сам удивился тому, чего умудрился насохранять перед сном. — Что? Церковный хор, поющий «выходи за меня», и на кой чёрт? Ковер с её именем? Обувь, которая оставляет на земле следы с признанием?
Он несколько минут закрывал самое глупое, что нашел, и, как оказалось, после этого осталось чуть больше шестнадцати вариантов, среди которых самым забавным было сообщение от участников популярной корейской группы с просьбой выйти за кого-то определенного. Фейк естественно, но идея тут же была взята в оборот. Насколько он помнил, Нэнси часто напевала что-то из песен BTS, а вот сам Сухёк, несмотря на то, что жил в Корее, корейскую музыку не особо любил.
Через десять минут его заказ был принят, как и доставка цветов и торта.
План был простым: она выходит из самолёта, к ней подбегает мужчина и дарит цветы, следом девушка с тортом ее поздравляет, затем Нэнси приходит сообщение на телефон от Чонгука из BTS с текстом: «Выходи за Ли Сухёка ради меня». Ну и естественно он сам, с кольцом перед ней. Вуаля!
Осталось все это дело не испортить, хотя такое испортить было довольно сложно.
Теперь нужно было подождать целых тринадцать часов, потому что посадка на рейс у Нэнси, судя по тому, что она только направлялась в аэропорт была примерно через час.
Потому отличной идеей было немного вздремнуть, чтобы не выглядеть так, будто он отсчитывал секундной стрелкой весь ее полет. А уж Нэнси бы наверняка так и подумала, как минимум потому, что очень хорошо его знала. Да и когда она наконец окажется здесь, то спать точно не даст, сто процентов будет рассказывать все эти полгода разлуки поминутно.
Сухёк зевнул и, дойдя до кровати, прилёг, удобно устраиваясь на подушке. Вот только сон, зараза такая, никак не шёл, и дело было далеко не в только что выпитой кружке кофе. Провалявшись так от силы минут пятнадцать Сухёк все же встал и отправился обратно на кухню за очередной порцией кофе, раз уж не спится.
Он присел за стол и облокотился на него, подпирая лицо ладонями. Левое запястье отчего-то сильно зачесалось. Сухёк подул на него, но оно от этого только защипало, будто бы и правда от его действий. Взгляд невольно упал на узор, который до этого дня Сухёк принимал за парную татуировку, которую сделал в Америке вместе с Нэнси в день их первой встречи, хотя она всегда утверждала, что это метка родственных душ.
Одна из звёзд этого созвездия внезапно засветилась. Комнату напомнил холодный синий свет, а узор на руке начало сильно жечь. Так сильно, что хотелось засунуть руку в холодильник или в воду. Сухёк подскочил из-за стола, когда воспоминание яркой вспышкой сверкнуло в его сознании.
★······★······★
— А вот эта звезда — Ригель, она почти в восемьдесят раз крупнее солнца и в сто двадцать тысяч раз его ярче, — сказала Нэнси, тыкая пальцем в точку на его руке и ярко улыбаясь. — Ригель — это моя любовь к тебе.
— Такая же яркая? — шутливо уточнил Сухёк, развалившись на диване.
— Да и ещё… — протянула Нэнси, явно ожидая продолжения.
— Такая же большая, — подытожил Сухёк.
— И такая же бесконечная. Если Ригель погибнет, на его месте останется огромная черная дыра. Такая же, как если ты перестаешь любить меня! — ответила Нэнси и прилегла рядом.
— Ты же раньше говорила, что на его месте может появиться сверхновая, — хохотнул Сухёк.
— Это если я полюблю другого, — передразнила его Нэнси.
— Это же несправедливо, тебе не кажется? — Сухёк шутливо толкнул ее в бок и успел подхватить за талию, когда Нэнси чуть было не рухнула с дивана.
— Если ты перестанешь меня любить, мое сердце погибнет как Ригель, оставляя после себя только черную дыру, — проворчала она и уткнулась носом в плечо.
— Я никогда не перестану тебя любить, — ответил он.
— Так же как и я тебя…
★······★······★
Яркая вспышка ударила по глазам, а запястье зажгло с такой силой, что зубы скрипнули от боли. Сухёк взглянул на руку. На мгновение показалось, что на его татуировке будто не хватает чего-то, пока он не заметил небольшой ожог на месте одной из звёзд созвездия Орион, название которой почему-то никак не вспоминалось, хотя он был уверен, что знал его.
Противное гнетущее чувство застыло в груди, как вопрос, повисший в воздухе, чтобы остаться без ответа. Это было единственное сравнение, приходящее в голову. Сухёк взял кружку с кофе, который уже успел приготовиться, правда вот пить его уже не хотелось. Тем временем маленький ожог медленно расползался по созвездию, становясь больше, а когда его края коснулись следующей звезды, резкая боль пронзила запястье вновь, озаряя все вокруг синей вспышкой.
★······★······★
— Ты правда любишь меня? — спросила Нэнси, надувая щеки, словно маленький ребенок.
— Боже мой, иногда задаешь такие вопросы, что я сомневаюсь в том, что ты настолько умна, чтобы быть астрономом, — передразнил ее Сухёк, хотя знал, что у неё уже давно вошло в привычку спрашивать об этом чуть ли не каждый день.
— Эй, вообще-то женщины любят, когда им говорят о любви или хвалят. Разве ты не можешь уступить мне, а не определять, кто из нас умнее, господин переводчик! — почти что прорычала она в ответ.
— Это ты сейчас сказала, что я глупее тебя? — удивился Сухёк и наигранно вскинул руки.
Она же высунула язык в ответ, значит, наверняка просто балуется.
— Ну все, никаких капитуляций, я немедленно откушу тебе язык! — громко сказал Сухёк, сокращая расстояние между ними.
— Попробуй! — громко ответила Нэнси и, закрыв рот руками, побежала в другую комнату.
— А ну-ка иди сюда!
— Просто скажи уже, что любишь меня, и я перестану над тобой шутить! — выкрикнула она сквозь пальцы.
— Но я же не перестану быть глупым! — наигранно возмутился Сухёк.
Нэнси резко остановилась и, развернувшись, схватила его за лицо, помещая его между двумя своими ладонями.
— Я никогда не считала тебя глупым, потому что ты самый умный и чуткий мужчина, которого я когда-либо встречала, — тихо сказала она. — Я люблю тебя, Сухёк.
— И я тебя…
— Но я тебя все равно больше, — хохотнула она и, отбежав от него, снова высунула язык, дразнясь.
— Я же сказал, что откушу…
★······★······★
— Да что происходит, как такое возможно? — пробурчал Сухёк себе под нос.
Рука сама потянулась к лежащему на столе смартфону, но всё, что было слышно по ту сторону, это только: «Аппарат вызываемого абонента выключен». Он испугался на мгновение, но тут же вспомнил, что Нэнси меньше часа назад говорила о том, что батарея её телефона почти разряжена.
Сухёк вздохнул и, сунув гаджет в карман, отправился в гостиную. Противное чувство всё ещё не покидало его, наоборот, расползалось ровно так же, как след от ожога на запястье.
Терпеть боль было уже почти невозможно. Казалось, что она усиливается с каждой секундой, что ещё немного и этот жар прожжет в его руке дыру.
Сухёк пытался вспомнить, где именно в этой квартире лежит аптечка, но, по правде говоря, получалось не очень хорошо. Он был не из тех кто калечился, поэтому ему и лекарства были ни к чему. В отличие от Нэнси, которая постоянно обо что-то ударялась, резалась и все в этом духе. Поэтому единственным человеком, который на сто процентов знал, где в этом доме лежит аптечка, была именно она.
Сухёк открыл тумбу под телевизором, но там ничего не оказалось. В шкафу в спальне тоже было пусто, как и в коридоре. Он осмотрел шесть мест, куда мог положить аптечку, но ее нигде не было. Стоило ему только подумать о том, что аптечка скорее всего на кухне под раковиной, как резкая боль, сменившайся яркой вспышкой, вновь ворвалась в его сознание.
★······★······★
— Милый, с годовщиной! — крикнула Нэнси, заглядывая в дом.
Сухёк стоял за дверью с букетом цветов, очень надеясь на то, что сейчас она не распахнет дверь ещё сильнее, потому что тогда как минимум помнется прекрасный букет и как максимум он сам превратится в лепешку.
— Вот это да… — вздохнула Нэнси. — Я пришла, а он не дома. Вот же блин, а я так старалась… Ну ладно устрою ему другой сюрприз, прямо на кухне.
Она зашла и хлопнула за собой дверью, даже не посмотрев в угол, в котором стоял Сухёк. Когда Нэнси направилась на кухню, он сделал несколько шагов и кашлянул. Нэнси, резко развернувшись, кинула в него сумку.
— Ай!
— Боже, Сухёк, ты же меня так до инфаркта доведешь, и придётся тебе искать другую родственную душу, предназначенную тебе судьбой, — проскулила Нэнси, присаживаясь на корточки.
— Будто бывает две родственные души, предназначенные судьбой одному человеку… — ответил Сухёк, приближаясь и протягивая букет.
— В том-то и дело, что нет, — вздохнула она, осматривая розовые пионы.
— Ты моя единственная! — уверенно сказал Сухёк.
— Пока что… — протянула Нэнси.
— Пока что? — уточнил он, не совсем понимая, что она имеет в виду.
— Потом, нас будет минимум двое, — хохотнула Нэнси и забрала букет.
— Что?
— Вот же дурак…
★······★······★
Чувство одиночества и какой-то неоднозначной пустоты накрыли его с головой. Тогда Сухёк заметил, что уже три из семи звёзд, отпечатанных на его запястье, исчезли, а на их месте был неприглядный крупный ожог, который ужасно чесался и щипал. Но самое страшное было в том, что он продолжал расползаться. Сухёк рванул на кухню, стараясь как можно скорее найти средство от ожогов, но и там аптечки не оказалось. Он точно знал, что в ней был спрей от ожогов, потому что стоило только пустить Нэнси на кухню, как у нее на руках появлялись ожоги. Даже перевернуть мясо на сковороде или просто пожарить одно яйцо. Это чудо в перьях обжигалось даже о чашу рисоварки.
И тут Сухёка осенило, так что он поспешил в ванную комнату и оказался прав. Спрей стоял на полочке за зеркалом, хотя самой аптечки там не оказалось. Однако он совсем не помогал, а, казалось, делал только хуже.
Ожог расползался ещё быстрее, цепляя маленькие точки, похожие на звёзды, и стремительно приближаясь к оставшимся четырем.
На сей раз жгучая боль врезалась не только в запястье, но будто бы и в сердце. Яркая синяя вспышка вновь ослепила его, возвращая в день встречи.
★······★······★
Сухёк стоял посреди холла отеля, крепко держа Нэнси за рукав, но та вместо воплей и сопротивлений очень глупо улыбалась.
— После встречи с тобой на моей руке появилась эта странная татуировка! — прорычал он, практически поднося свое запястье к её лицу. — Признавайся, ты утащила меня к тату-салон после того, как напоила вчера?
— Во-первых, напился ты сам, а во-вторых, это судьба! — парировала она.
— Ты же знаешь, что похищение — это подсудное дело? — почти скрипя зубами от злости, громко спросил Сухёк.
— Да ты посмотри, — вздохнула Нэнси, поднося к его запястью свое. — Они абсолютно зеркальные! Ни один мастер не сделает настолько одинаковые зеркальные татуировки.
— Я почем знаю, сделает или нет, меня такие вещи не интересуют, — все ещё не унимался он.
— Разве когда ты смотришь на меня, твоё сердце не бьётся быстрее? — спросила Нэнси перехватывая его запястье.
Сердце действительно билось быстрее обычного, но это никак не объясняло дурацкую татуировку на руке.
— Это тут при чем? — уточнил Сухёк, чуть смягчившись.
— Это значит, что ты чувствуешь связь наших душ! — уверенно ответила она.
— Я чувствую только то, что тебе стоит обследоваться у психиатра…
— Тогда и тебе, потому что ты наверняка чувствуешь то же, что и я…
★······★······★
Сухёк с трудом открыл глаза, боль в запястье казалась невыносимой. Мысли спутались в клубок полного непонимания. Сколько бы он ни пытался понять, что происходит, боль сносила все попытки думать и анализировать. Все попытки и мысли о том, как можно облегчить боль. Казалось, жжение отдавало во все внутренние органы, даже глаза и язык ужасно жгло. Ещё одна синяя вспышка ослепила его, и Сухёк молился, чтобы она оказалась последней.
★······★······★
— Почему ты называешь это так, разве не говорила, что это то, что связывает наши судьбы? — удивился он, смотря на сидящую за столом Нэнси.
— Да, — вздохнула она, — но я нашла кое-что, что пугает меня. Говорят, что это созвездие угаснет, если мы разлюбим друг друга, и сгорит, если кто-то из нас умрёт.
— Я тебя сегодня совсем не понимаю…
— Если кто-то из нас умрёт, то созвездие сгорит, оставив после себя шрам, и у того, кто остался жив сотрет все воспоминания, связанные с другим, выжигая самые яркие из них такие как эти звёзды… — она по очереди указала на несколько отметок на запястье. — Вот семь самых крупных, каждая из этих звёзд — самые важные воспоминания о нас. Когда сгорит последняя звезда, мы уже не будем помнить друг о друге абсолютно ничего, будто бы мы никогда не знали о существовании друг друга.
— Это и правда звучит ужасно, — вздохнул Сухёк.
— Да, но мне кажется, что это даже хорошо. Разве ты бы хотел, чтобы после твоей смерти до конца своих дней я мучилась жалея о том, что не могла тебя спасти?
Нэнси посмотрела на него такими грустными глазами, что единственный ответ, который он смог из себя выдавить, сухое:
— Не хотел бы…
Сухёк все ещё не верил в судьбу, тем более эти родственные души и прочую ерунду. Но чувствовал необходимость поддержать ту, которую уже успел полюбить всем сердцем.
— Ну и вот, если бы я умерла, а все, что связывало нас, включая память обо мне, исчезло из твоей жизни, я была бы счастлива, потому что это бы значило, что ты легко можешь начать новую жизнь. Например, встретить кого-то другого и не оборачиваться на прошлое. Не искать способов вернуться туда, куда уже невозможно.
— Ты так говоришь, будто собираешься умереть…
— Ну ты и дурак, кинула бы в тебя подушкой, если бы сидела на диване, — Нэнси показательно надула губы, но почти мгновенно выдохнула и продолжила: — Конечно же, я не собираюсь умирать, просто говорю тебе о том, как это романтично.
— Это не романтично, это грустно… — ответил Сухёк и сглотнул скопившуюся слюну. — У тебя никого, кроме меня, не осталось. Если я умру, а ты меня забудешь, то останешься совсем одна.
— Ну а ты зато никогда не останешься один и будешь свободен от чувств, — будто бы со знанием дела ответила она.
— Ну и кто из нас ещё дурак? — спросил Сухёк. — Если ты умрёшь, и я тебя не вспомню, у тебя не будет никого, кто бы вспоминал о тебе с теплотой и любовью до скончания веков.
— Давай, наверное, закроем эту тему, — вздохнула Нэнси. — В любом случае, никто из нас не умрет, и мы будем очень счастливы всю свою жизнь,
да?
★······★······★
Сухёк открыл глаза, сидя на полу в гостиной.
— Неужели уснул прямо здесь? — спросил он, будто ожидая от кого-то ответа. — В последнее время я, похоже, слишком сильно устаю, наверное, стоит лечь в постель…
Телефон зазвонил, и Сухёк отправился на звук. У голове гудело, как после бурной пьянки, которых он избегал после поездки в Вашингтон несколько лет назад, вот правда причин его отказа от спиртного не мог вспомнить.
— Алло, — прохрипел он, сам удивившись собственному голосу.
— Здравствуйте, мы нашли ваш номер в мобильном как контакт на экстренный случай, — ответила ему незнакомка. — Не могли бы вы приехать на опознание. К сожалению, из-за взрыва бензовоза тело довольно сильно обгорело, особенно руки.
— Прошу прощения, на опознание кого? — спросил Сухёк, совсем не понимая о чем речь.
— Судя по куску паспорта, погибшая Нэнси Эштон…
— Впервые слышу это имя, — проворчал он. — Позвоните родственникам покойной, мало ли кто там мой контакт себе сохранил, тем более я сейчас в Южной Корее.
Он положил трубку и направился в спальню, где его спутником было лишь одно чувство. Чувство, что он забыл что-то очень важное…
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!