Глава 4: Глава 4

Глава 4

310

0

Mот Molwe
Поделиться

— Тебе лучше начать говорить, Грейнджер.

Драко расхаживал взад-вперёд, и ярость исходила от него ощутимыми волнами. В голове у неё спутались все оправдания, а разум, казалось, так и остался за обеденным столом вместе с Лиамом.

Теребя пальцы, она пыталась сложить хоть несколько слов в связное предложение. Она сотни раз репетировала этот разговор. У неё были доводы, были вещи, которые она собиралась объяснить. Но теперь, когда этот момент настал, всё, на чём она могла сосредоточиться, — грохот в груди и жар стыда, заливавший щёки.

— Драко, я…

Слова повисли и умерли между ними, когда он резко рассёк рукой воздух, а его губы растянулись в оскале.

— Я передумал. Давай лучше начну я. Во имя грёбаной Морганы, скажи мне, что это не мой сын. Пожалуйста. — Он сложил ладони вместе и на мгновение закрыл глаза. — Пожалуйста, скажи, что ты не могла оказаться настолько, блядь, глупой, чтобы скрыть от меня, что у меня есть ребёнок.

Гермиона медленно выдохнула, лишь сейчас осознав, что всё это время задерживала дыхание. Каждая клеточка её тела словно была натянута до предела от тревоги.

— Он твой.

Слова сорвались с её губ и повисли между ними, как петля.

Словно получив удар под дых, Малфой резко согнулся, упёрся руками в бёдра и принялся жадно хватать ртом воздух.

Выпрямившись, он поднял лицо к ночному небу и застонал, проведя ладонями по лицу.

— Как ты могла?

Её взгляд метнулся к линии деревьев за его спиной: она оказалась не в силах наблюдать за этим. Между ней и Малфоем никогда не было никакой любви. Они никогда не были близки — даже приятелями не были, — однако все годы после их мимолётной связи она с теплотой вспоминала тот вечер. Он не только оказался рядом, когда был ей нужен… та ночь подарила ей Лиама.

Тяжёлое чувство вины, лежавшее у неё на сердце, не раз едва не поглощало её целиком. С этой виной она справлялась рационально — игнорировала её. Всякий раз, когда та грозила захлестнуть её, Гермиона поспешно подавляла чувство, аккуратно связывала и прятала в дальних уголках сознания.

Теперь настало время столкнуться с последствиями.

— Всё просто вышло из-под контроля. — Крепко зажмурившись, она попыталась ухватиться за правду. — Разумеется, я всегда собиралась тебе рассказать. Просто… — Тихо зарычав, она повернулась к нему, бессильно опустив плечи. — Я сотни раз садилась, брала в руку перо и… не могла. Я пыталась, клянусь.

— Просто охуенно. Восхитительно, Грейнджер. Как же я рад, что ты пыталась.

Покачав головой, она уставилась на булыжники под ногами.

— Я пыталась, Драко. Правда пыталась. Я так хотела всё исправить, но всякий раз, когда собиралась это сделать, думала о том, что разрушу твою жизнь.

— Что? — прошипел Драко, угрожающе шагнув к ней.

Волоски у неё на руках встали дыбом, а глаза защипало от подступивших слёз.

— Я только хотела сказать…

— Разрушишь мою жизнь? Разрушишь? Проклятье, Грейнджер. — Он провёл языком по зубам и невесело усмехнулся. — Знаешь, я всегда считал тебя заносчивой маленькой всезнайкой, но никогда не думал, что ты можешь быть настолько, блядь, глупой.

Ярость вскипела в ней, и она решительно шагнула к нему, резко взмахнув рукой.

— Отступи, Малфой. Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти за все эти годы, ясно? Уверена, тебе кажется, будто ты многое упустил…

— Упустил?! — Драко возмущённо фыркнул и ударил ладонью себя по груди. — Грейнджер, ты только что перевернула весь мой мир вверх тормашками — и у тебя хватает наглости преуменьшать случившееся? У нас есть сын. Сын, который любит читать и временами ведёт себя как маленький засранец, если уж совсем честно. Как ты можешь относиться к этому с таким безразличием?

— Я не отношусь к этому безразлично! — возмущённо выдохнула она, резко развернувшись на каблуках. — Я семь лет меняла каждый подгузник, готовила каждый обед и целовала каждую ободранную коленку. И ни разу не пожаловалась! Так что, может быть, ты немного сбавишь напор.

— Ну да! — Он наставил на неё обвиняющий палец. — Потому что ты сама приняла это решение! Не изображай мученицу: ты прекрасно знала, что, чёрт возьми, делаешь.

В висках зарождалась головная боль. Гермиона сжала переносицу и опустилась на скамью на заднем дворе.

Это было не просто трудно.

Это было невозможно.

— Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя обязанным.

— Обязанным?

— Признать его или сделать ещё какую-нибудь подобную глупость, — небрежно ответила она, махнув рукой. — Я знаю, моё происхождение всё усложняет, и я не знала…

Её заставил замолчать его пренебрежительный смешок.

— Во-первых, ты ни хрена не знала! Не знала, потому что, блядь, не спросила. Во-вторых, до чего же самонадеянно с твоей стороны считать, будто мне есть хоть какое-то грёбаное дело до того, что ты маглорождённая. Мне плевать, кем были твои родители, — да хоть чёртовыми троллями. У меня есть сын, а ты несёшь всю эту проклятую чушь.

— Твой сын? Очень смешно! Что-то я не припоминаю, чтобы это ты выталкивал его из своей вагины.

С уничтожающей усмешкой Драко невозмутимо произнёс:

— Я знаю, ты всегда была самовлюблённой и самодовольной ведьмой, но позволь напомнить: женщины пока ещё не способны размножаться самостоятельно. Даже всемогущая, блядь, Гермиона Грейнджер.

— Ты невыносим.

Гермиона вскочила и зашагала к дому, пытаясь положить конец этому разговору-катастрофе. Рука Драко метнулась вперёд, крепко схватив её за локоть.

— Ты ему расскажешь.

Впервые — возможно, за всю жизнь — ей стало по-настоящему страшно рядом с ним.

— Всё не так просто… — начала она.

— Ты правда думаешь, будто мне не насрать, насколько это упростит твою жизнь? Никаких «но», никаких новых оправданий. — Он выпрямился и сердито посмотрел на неё сверху вниз. — Если тебе так больше нравится, я могу нанять адвоката, и тогда мы решим всё через суд.

Она вырвала руку из его хватки, и даже её саму удивил низкий рык, зародившийся в груди.

Драко, в свою очередь, удивил её тем, что отказался от воинственной позы; его лицо исказилось от боли.

— И снова решение за тобой, Грейнджер. Тебе выбирать, как мы поступим дальше. Я хочу познакомиться с ним по-настоящему, дать ему понять, что я не какой-то никчёмный отец, который просто от него отказался. Но если в твоём холодном сердце не найдётся на это места, я вполне готов завалить проблему галлеонами, чтобы добиться своего. Решать тебе.

Она встретилась с ним взглядом и почувствовала, как сердце в груди споткнулось и замерло.

— Подумай об этом, Грейнджер. Завтра пришли мне ответ с совой.

Развернувшись, Драко стремительно миновал границу защитных чар и с громким хлопком трансгрессировал.

Все ужасные решения, которые она когда-либо принимала, разом обрушились на неё.

Она должна была быть храброй. Должна была быть умной. Но ничто из того, что она делала последние шесть лет, не свидетельствовало ни об одном из этих качеств.

Она всегда знала, что это неизбежно: Лиам был слишком чудесным, чтобы она могла оставить его лишь себе. Но все эти годы существовали только они двое. Порой жизнь казалась совершенно невыносимой, и не раз она была готова продать левую руку за партнёра. Чёрт, она отдала бы её даже за один час наедине с собой, — но этот мальчик был всем, что у неё имелось.

Лиам был её жизнью.

И она не знала, как освободить в этой жизни место для кого-то ещё.

Сделав один долгий, отрезвляющий вдох, она поднялась и посмотрела на место, где исчез Драко.

Время у неё закончилось.

Тяжело ступая, она направилась к дому. Внутри стол уже был убран, дети ушли, а Гарри и Джинни сидели с выжидающими улыбками. Мерлин, они едва не дрожали от любопытства.

Тяжело вздохнув, Гермиона тихо усмехнулась и отодвинула стул от стола.

— Здравствуйте, Поттеры.

— Гермиона! — ахнула Джинни, подавшись вперёд и возбуждённо перегнувшись через стол. — Я не думала, что ты действительно переспала с Малфоем в ту ночь! Я считала, ты просто издевалась над Роном!

— Ну да… — Гермиона поморщилась. — Таков был первоначальный замысел. Однако его воплощение закончилось несколько иначе.

Проведя сухими ладонями по лицу, она издала протяжный стон.

— Где Лиам?

— В гостиной, — ответил Гарри, торопливо выпаливая слова. — Но что там сейчас произошло? Что сказал Малфой? Он в ярости?

— Поттеры, это был адский день. Я не могу сейчас снова всё пересказывать.

Гермиона склонила голову набок и потёрла висок, пытаясь прогнать надвигающуюся головную боль.

— Я скоро с вами обоими поговорю, хорошо?

Она поднялась на дрожащие ноги и повернулась к гостиной.

— Гермиона! — окликнул Гарри, заставив её замереть на полушаге.

Она обернулась и увидела, что её друг выглядит совершенно пристыженным.

— Прости. Я знаю, ты не ожидала, что это случится сегодня. Если бы я знал…

— Я знаю. — Губы Гермионы тронула едва заметная улыбка, и она помахала друзьям. — Спокойной ночи.

Лиам чинно сидел в кресле с высокой спинкой, которое ранее занимал Гарри.

Перегнувшись через спинку дивана, она улыбнулась сыну, чьи волосы снова приобрели привычный платиновый оттенок.

— Привет.

— У меня будут неприятности? — тихо спросил он, осторожно выглядывая поверх книги.

— Конечно нет. Пойдём спать, хорошо?

Его лицо озарила широкая улыбка, и он кивнул.

— Хорошо.

xXx

На следующее утро Гермиона прижимала к груди дымящуюся кружку чая, облокотившись на перила балкона своего новенького роскошного номера. Утренний воздух был чуть более влажным, чем ей хотелось бы, отчего кончики волос пушились и топорщились вокруг головы.

Когда поздно ночью она прибыла в отель, ей сообщили, что забронированный ею стандартный номер заменили на люкс. Она попыталась возразить, что в этом совершенно нет необходимости, но администратор почти насильно настоял, чтобы она согласилась, заявив, что номер уже полностью оплачен и гораздо лучше того, который она бронировала.

Одарив его презрительной улыбочкой, Гермиона вырвала ключ-карту из руки этого идиота и поднялась на лифте на самый верхний этаж.

Теперь её разум без конца прокручивал события минувшего вечера. Она знала, что вернуться в Лондон после стольких лет будет нелегко… но такое? Это было почти выше её сил.

Услышав за спиной шарканье маленьких ног, Гермиона обернулась, улыбнулась и присела на корточки.

— Доброе утро, родной. Как спалось?

— Нормально. — Он зевнул, потирая глаза маленькими сжатыми кулачками. — Этот номер очень роскошный. Роскошнее, чем мы.

Его прямота рассмешила её.

— Да, это так. Чем хочешь сегодня заняться? Мне нужно сделать несколько звонков, но это, наверное, может подождать до вечера.

Сонные глаза просияли, брови поползли к светлым волосам.

— Я хочу увидеть Хогвартс!

Мягко поморщившись, она погладила его по щеке.

— А что-нибудь ещё?

— Косой переулок? — предложил он, широко улыбнувшись.

— Думаю, это я смогу устроить.

Она наклонилась, поцеловала его в щёку и убрала ладонь.

— Но сначала мне нужно кое о чём с тобой поговорить. Помнишь, мы говорили о твоём отце?

— Немного.

Он переминался с ноги на ногу, босыми пальцами ковыряя несуществующую точку на полу.

Гермиона почувствовала себя так, будто пыталась проглотить жабу.

— Что ж… — начала она, опустившись перед ним на колени, — я надеялась, что вы познакомитесь несколько иначе, но мужчина, которого ты встретил вчера вечером, был… то есть он и есть твой отец.

— Мужчина с такими же волосами, как у меня, — констатировал он.

— Да. Его зовут Драко Малфой. Мы вместе учились в Хогвартсе, а теперь он живёт и работает здесь, в Лондоне.

— Странное имя.

Она сглотнула, слабо улыбнувшись.

— Наверное. У тебя… — Мерлин, она каждый день своей жизни произносила тысячи слов; почему же эти так трудно складывались? — У тебя есть ко мне вопросы?

— Мне называть его папой?

Этот простой вопрос выбил воздух из её лёгких, и Гермиона закрыла глаза. В темноте перед ней промелькнуло множество сцен, и в каждой были они с Лиамом — вдвоём. Всё, что она сделала, всё, чем пожертвовала…

Разумом она понимала, что это нелепо. В их жизни найдётся место и для Драко.

Но вопреки разуму мысли уводили её в опасную сторону. Была ли она вообще достаточно хорошей матерью для Лиама? Она делала всё, что могла, преодолевая бесконечное одиночество и сокрушительную послеродовую депрессию. Она справлялась со всеми ночными кормлениями, со всеми подгузниками, со всеми истериками. И всё же, похоже, в глазах Лиама этого оказалось недостаточно.

В конце концов, у него по-прежнему не было отца.

Может, именно поэтому он не любил спорт, не любил разговаривать с другими людьми и вечно сидел, уткнувшись в книгу.

Возможно, она подвела собственного сына.

Проглотив комок, застрявший в горле, Гермиона заставила губы приподняться.

— Это тебе придётся обсудить с ним, но, уверена, вы сумеете вместе что-нибудь решить.

— Я не очень люблю разговаривать с людьми, — признался он, скривив рот набок.

— Я знаю, и думаю, он это поймёт.

Гермиона попыталась призвать на помощь всю свою смелость, вспомнить тот огонь, который не покидал её все эти годы, пусть теперь он и притих, превратившись в едва тлеющий уголёк.

— Лиам, мне нужно сказать тебе кое-что ещё.

Невозможно, чтобы сердце так громко колотилось о рёбра, а грохот пульса сотрясал барабанные перепонки.

— Твой отец…

— Драко, — поправил он, и Гермиона закатила глаза.

— Да, Драко. Так вот… — Она замолчала; грудь болезненно сдавило, пока она заставляла себя продолжить: — Драко о тебе не знал. Я ему не рассказала.

Поджав губы, она всматривалась в непроницаемое лицо Лиама.

— Когда я узнала, что беременна тобой, то очень обрадовалась. Правда. Но… мне было ещё и очень страшно. Я поспешно уехала из Лондона, прежде чем кто-нибудь обо всём узнал, и перебралась в Америку.

— Что?!

Лиам отшатнулся от её прикосновения, а его лицо исказилось в презрительной гримасе, показавшейся ей слишком знакомой.

— Это была ужасная ошибка, Лиам. Теперь я это понимаю. Просто… я хотела, чтобы ты стал старше, или чтобы он был лучше к этому подготовлен. Я не…

— Ты солгала! — закричал он, топнув ногой; воздух пронзило покалывание стихийной магии. — Ты говорила, что лгать нельзя! Ты всегда мне это говоришь!

— Лиам, я никогда не хотела тебя обманывать. Мне просто требовалось больше времени.

— Это нечестно! Он хотел меня?

Его магия сдавила пространство вокруг неё, и Гермиона протянула руку, чтобы обхватить его маленькие пальцы.

Она не знала, как ответить на этот вопрос.

— Я отправлю ему сову, мы выберем время, когда он сможет прийти, и вы познакомитесь как следует. Тогда всё будет хорошо?

— Нет! Не будет! — Он умолк, плотно сжал губы, собираясь с мыслями. — Мне нужно побыть одному.

Разочарованно покачав головой, Лиам развернулся и спокойно ушёл в её спальню, тихо закрыв за собой дверь.

— Просто охуенно, — прошипела она себе под нос.

Ещё несколько минут Гермиона смотрела на лондонские крыши, а затем повернулась, чтобы отправить сову, которой страшилась больше всего.

xXx

Лиам так и не вышел из спальни. Когда Гермиона пошла проверить, как он, тот лишь попросил уважать его личное пространство. Она закатила глаза, но просьбу выполнила. Мерлин, временами этот ребёнок был просто невыносим.

Пока она ждала прибытия Драко, напряжение вокруг неё нарастало, пульсируя в воздухе подобно биению сердца. Как ни посмотри, злодейкой была она. Это она разлучила их, солгала, лишила отношений и времени, которое уже никогда не вернуть.

Она была отвратительна.

В дверь резко постучали, и сердце Гермионы с почти слышимым стуком ухнуло вниз.

Она была не готова.

Не могла пошевелиться.

Стук повторился, на этот раз гораздо более раздражённый — если стук вообще мог быть раздражённым, — и Гермиона на дрожащих ногах пересекла комнату. Сделав последний укрепляющий дух вдох, она открыла дверь.

— Грейнджер, — официально поздоровался он.

Его челюсти словно скрепили проволокой, и слово с трудом протиснулось сквозь сжатые зубы.

— Малфой. Входи.

Она жестом указала на изысканную гостиную и внимательно осмотрела его, когда он прошёл мимо. Он по-прежнему излучал аристократизм и уверенность, с которыми, как она была убеждена, можно лишь родиться; никакое воспитание не позволило бы ей достичь подобного состояния. Его мантия была безупречной — куда наряднее, чем требовалось в субботу днём, — а сам он всё ещё оставался мучительно красивым.

— Кстати, спасибо за люкс. В этом не было необходимости, но я благодарна.

— Необходимость была, — бросил он, презрительно её оглядев. — Я не собираюсь позволять Лиаму спать на полу в каморке для прислуги, куда ты наверняка его заселила бы.

Она фыркнула и закатила глаза, закрывая дверь.

— Это вовсе не…

— Ты ему рассказала? — резко оборвал он.

С шумом втянув воздух, Гермиона почувствовала, как тревога болезненно распирает грудь.

— Рассказала.

Она гордо вскинула подбородок, но руки дрожали, и ей пришлось нервно переплести пальцы.

— Всё?

— Ну, точные подробности его зачатия я опустила.

Глаза Драко сузились до щёлочек, и Гермиона поморщилась от собственной неудачной попытки разрядить обстановку.

— Да. Всё остальное рассказала. В том числе и то, что ты о нём не знал.

— И? — Глаза Драко едва не вылезли из орбит; он нетерпеливо взмахнул руками, явно раздражённый её нежеланием объяснить подробнее.

— Что «и»? — огрызнулась она. — Он в ярости на меня. Именно это ты хотел услышать?

— Несомненно, мне от этого легче.

На губах у него заиграла снисходительная усмешка, и Гермиона ощутила, как её магия рванулась вперёд, умоляя выплеснуть её на него.

— Послушай, прежде чем переходить ко всему… — Она замолчала, махнув рукой в сторону двери спальни, и продолжила уже смирившимся тоном: — Ко всему этому нам нужно поговорить. Мы не обсудили, как всё теперь будет устроено. Я не знаю, насколько активно ты вообще хочешь участвовать в его жизни — если хочешь.

Гермиона принялась расхаживать по комнате, теребя выбившиеся кудри и старательно не глядя в его сторону.

— Ради всего святого, он спросил, можно ли называть тебя папой, а я понятия не имею, что ему отвечать. Я даже не знаю, чего хочешь ты. Для меня всё это совершенно ново.

Малфой фыркнул; его гнев, казалось, прокатывался по воздуху.

— Для тебя? Ты, должно быть, издеваешься. Ты лгала последние шесть лет, скрывала ребёнка от его отца, а теперь хочешь моего сочувствия? Спустись с небес на землю, Грейнджер.

Он протиснулся мимо неё и подошёл к двери спальни. Поднял сжатый кулак, но тот на мгновение завис над деревом; Драко опустил подбородок и лишь затем тихонько постучал.

В узкой щели показалась копна светлых кудрей Лиама, тут же исчезла, но спустя мгновение он всё-таки вышел, высоко вскинув подбородок. Гермиона никогда не могла определить, от кого из родителей ему досталась эта черта: у обоих она проявлялась совершенно естественно. Лиам был одет в брюки цвета хаки и маленькую белую рубашку с красным галстуком на застёжке, очаровательно сбившимся набок.

— Добрый день, — произнёс Лиам так, словно обращался к королю Англии.

Гермиона не смогла сдержать смешок и тут же получила от сына острый взгляд.

— Ну и нарядный же ты, — улыбнулся Драко.

— Мама говорит, что важно произвести правильное первое впечатление. Я… я знаю, мы встретились вчера, но тогда я не… — Он замолчал и опустил взгляд на свои туфли. — Тогда я не знал.

Драко опустился на одно колено, наклонившись к её сыну. Первым порывом Гермионы было вмешаться в этот момент, разделить его с ними или хоть как-то помочь. Но она осталась на месте, проглатывая рвущиеся из горла слова.

— Давай начнём сначала, хорошо? — ласково улыбнулся Драко.

Гермиона вспомнила, насколько чудесным он мог быть, когда старался, — что, впрочем, ничуть не отменяло того, каким ужасным он умел быть, когда хотел.

— Хорошо.

Лиам пошаркал ногой по полу.

— Я Драко Малфой. Но тебе необязательно так меня называть, если ты предпочитаешь что-нибудь другое.

— Я Лиам. — Он ненадолго задумался. — И мне бы хотелось, чтобы ты меня так и называл.

Драко и Гермиона одновременно рассмеялись. Щёки Лиама потемнели, а губы сжались в строгую линию.

По щекам Гермионы скатилось несколько крупных слезинок. Она так долго избегала даже мысли об их встрече, что не позволяла себе никаких ожиданий.

Но это?

Это было хорошо.

— Я кое-что тебе принёс.

Малфой полез во внутренний карман мантии, и Гермиона, не успев подумать, вторглась в их личный момент.

— О, не стоило!

Она почти выкрикнула это. Оба повернулись и уставились на неё с одинаковым презрением, мгновенно заставив замолчать. Шумно вздохнув, Гермиона примирительно подняла ладони и беззвучно произнесла губами: «Простите».

Драко достал из кармана маленькую чёрную коробочку и тут же её открыл. Лиам долго смотрел на лежащий внутри небольшой предмет — безмолвно и с явным недоумением.

— Я понятия не имею, что это такое, — отчётливо и без всякого восторга сообщил он.

Рассмеявшись, Малфой вынул маленькую вещицу из футляра.

— Это герб. Точнее, значок, но на нём изображён мой семейный герб… наш семейный герб. Ты Малфой.

Драко просиял от гордости, а сердце Гермионы пронзила горячая боль.

— Малфой?

— Разумеется, это моя фамилия. Очень уважаемый волшебный род. Стоит сказать, что тебя зовут Малфой, и к тебе будут относиться с почтением. — Гермиона фыркнула, но, очевидно, теперь все её игнорировали. — Мы входим в Священные двадцать восемь, если в кругах, где ты вращаешься, подобное имеет значение.

— Но… моя фамилия Грейнджер, — невозмутимо объявил он.

— Да, об этом мне известно.

Драко бросил через плечо прищуренный взгляд.

— А ещё он сын маглорождённой, и, думаю, это несколько пошатнёт высокий статус твоей семьи в этом архаичном перечне нелепых…

Драко оборвал её, ещё сильнее нахмурившись в её сторону, после чего вновь сосредоточился на Лиаме.

— Теперь ты ещё и часть моей семьи, а мы — Малфои. Тебе необязательно его носить. Просто… я получил такой же, когда родился. И ты бы тоже получил, если бы… если бы обстоятельства сложились иначе.

Несколько мгновений Лиам изучал своего новообретённого отца, а затем кивнул и взял безделушку.

— Хорошо, буду носить. Мне нравятся змеи. Ты знал, что у некоторых змей больше двухсот зубов? Но они ими не кусают: зубы направлены назад, чтобы добыча не могла вырваться из пасти.

— Мерлин, — побледнел Драко. — Нет, я этого не знал. Но рад слышать, что тебе нравятся змеи. Возможно, у нас ещё есть время сделать из тебя слизеринца. Это лучший факультет, и точка.

— Я не могу учиться на Слизерине. Слизерин есть только в Хогвартсе.

Фыркнув, Драко улыбнулся маленькому блондину.

— А куда ещё ты можешь отправиться? Только не говори, что мама собирается сослать тебя в Шармбатон. Хотя я бы не удивился.

Лиам подошёл к Гермионе и протянул ей богато украшенный значок, гордо выпятив грудь, чтобы она прикрепила его к рубашке.

— Разумеется, он будет учиться в Ильверморни.

— В Америке?!

— Мы живём в Америке. У нас там квартира и кот. У меня работа…

К её стыду, перечень всего, что удерживало их в Нью-Йорке, быстро иссякал.

— Мамочка иногда разрешает ходить с ней на работу. В её университете самая большая библиотека из всех, что я видел! А ты тоже любишь читать? — Глаза Лиама заблестели от восторга.

— Люблю. И уверен, библиотека в моём доме посрамит библиотеку твоей матери.

Губы Драко скривились в усмешке, обращённой через плечо, и Гермиона раздражённо вскинула руки.

— Твоё обучение мы обсудим позже, но у меня есть стойкое предчувствие, что проходить оно будет не в Америке.

Драко старался говорить с Лиамом ласково, но Гермиона прекрасно услышала предназначенное ей предостережение.

— У тебя есть мама и папа? — спросил Лиам.

— Да. Они живут во Франции, поэтому я редко с ними вижусь.

— Они обо мне знают? У меня никогда не было бабушки и дедушки.

Грудь Гермионы болезненно сжалась.

— Нет, о тебе они не знают — я и сам узнал совсем недавно. Но, боюсь, как родители они оставляли желать лучшего, поэтому не уверен, насколько хорошо справятся с ролью бабушки и дедушки.

— Хорошо, — равнодушно ответил Лиам.

— Я хотел спросить, не желаешь ли ты провести со мной немного времени. Не знаю, свободен ли ты.

— Мамочка, я свободен?

— Конечно, родной. — Гермиона улыбнулась ему. — Но я тоже хотела бы пойти, если вы не против.

— Пожалуй… — одинаково сухо и с пугающе похожими выражениями лиц одновременно ответили оба.

— Лиам говорил, что хочет увидеть Косой переулок. Как насчёт этого, Драко?

— Знаешь, Лиам, кажется, у меня в кармане завалялось несколько лишних галлеонов, на которых написано твоё имя, — заговорщически улыбнулся Драко. — Значит, идём в Косой переулок.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

4 из 15