Глава 5: Глава 5

Глава 5

310

0

Mот Molwe
Поделиться

Они с хлопком появились в Косом переулке!

Лиам крепко зажмурился, пытаясь удержать равновесие. Когда он открыл глаза, те были широко распахнуты и сияли восторгом и изумлением, несмотря на неизбежную тошноту.

— Мам! Мы здесь! Мы правда здесь! Мистер… Драко, — запнулся Лиам, и Драко нахмурился. — Вы знали, что моя мама освободила дракона из «Гринготтса»? Это правда. Она бы не стала лгать, она никогда не лжёт. Ну, кроме того, что не рассказывала вам обо мне, а мне — о вас.

— Лиам!

— Знаешь, кажется, я действительно слышал, что твоя мать совершила несколько довольно безрассудных поступков. Так что освобождённый дракон меня не особенно удивляет. В конце концов, у неё очень глупые друзья.

За это Драко получил резкий шлепок по плечу, но даже не отреагировал.

— Мам, у тебя ещё есть счёт в «Гринготтсе»? — Лиам тут же снова переключил внимание на отца. — Мистер Драко, я всё читал об этих хранилищах и удивительных вещах внутри. Там можно спуститься к своему хранилищу в вагонетке, и ещё там работают гоблины!

Оглянувшись через плечо, Драко кивнул в сторону Гермионы.

— А у вас там что, нет волшебных магазинов?

— Конечно есть. Но это другое. Он одержим волшебным Лондоном. Мы в некотором роде ассимилировались в жизнь не-магов, поэтому целый тайный мир для маленького мальчика — это очень увлекательно.

— Не-магов?

— Маглов.

— Так почему же просто не сказать «маглы»?

— Потому что, невыносимый ты придурок, я живу в Америке, где их называют не-магами.

С губ Драко сорвался тихий рык.

— Что ж, Лиам, даже если у твоей матери и есть хранилище в «Гринготтсе», могу гарантировать, что моё лучше. Давай заглянем туда, хорошо?

— Правда? Мам, можно? — Сын уставился на неё сияющими глазами, молитвенно сложив ладони.

Что-то внутри Гермионы увяло и умерло, и она сдалась, пожав плечами.

— Ну хорошо. Но, может быть, нам всё-таки стоит изменить цвет твоих волос чарами? На нас и так многие смотрят.

— Мам… — Лиам всем телом изобразил капризное недовольство. — Мне нравятся мои волосы. Я не хочу, чтобы ты их заколдовывала.

— Я понимаю, родной. Но мы с Драко, разгуливающие вместе по Косому переулку, и без того привлечём достаточно внимания. А уж если ещё и…

— Я его не стыжусь, — ровно произнёс Драко, и лицо Лиама просияло. — Идём, Лиам.

— Я не говорила, что ты… О Мерлин. Вы двое теперь весь день будете объединяться против меня?

— Скорее всего, — хором ответили они.

Драко украдкой посмотрел на маленького человечка, который как раз глядел на него. Их одинаковые ухмылки заставили Гермиону закатить глаза. Воспитывать Лиама в одиночку все эти шесть лет, несомненно, было непросто. Но видеть бесконечное сходство между ним и мальчишкой, которого она знала в Хогвартсе, было в лучшем случае невыносимо.

Они направились к «Гринготтсу» — оба мальчика шли всего на шаг впереди, — и к Гермионе вернулось гнетущее чувство. Будто она стала чужой в собственной семье, и одна эта мысль оставляла на языке привкус уксуса.

Стоило показаться возвышающимся впереди колоннам, как Лиам заметно задрожал от переполнявшего его восторга, едва ступив на первую ступень.

Как только они вошли, их немедленно поприветствовали и проводили в отдельный кабинет. Разумеется, Драко Малфой не стал бы стоять в очереди к кассиру; вероятно, он был богатейшим клиентом банка. Таким людям наверняка предоставляли особые удобства, недоступные простым смертным, посещавшим «Гринготтс».

— Мистер Малфой, как вы сегодня, сэр?

Маленький гоблин с глазами-бусинками и морщинистой лиловой кожей повернулся к ним в кресле и жестом предложил садиться. Стульев было два. Гермиона заняла первый, а Лиам забрался к ней на колени. Она не упустила из виду задержавшийся на секунду дольше взгляд Драко.

— Прекрасно, благодарю.

Драко расстегнул пуговицу пиджака и изящно опустился на стул; мышцы на его челюсти напряглись.

— Это… — Он умолк, скосив глаза вправо. — Это мой сын Лиам и его мать, Гермиона Грейнджер.

На лице гоблина отразилось потрясение. На одно мгновение его челюсть отвисла, но затем он вспомнил о приличиях.

— О, я не знал…

— Можете начать оформление наследственного счёта? Мы также хотели бы посетить хранилище.

— Сэр? Вы уверены? Возможно, нам следует связаться с вашими…

— Уверен. Всё подготовьте. Немедленно.

Драко говорил с такой властностью, что даже Гермиона невольно притихла. В юности его уверенность казалась обычным высокомерием, но теперь за ней ощущался вес и сила.

— Разумеется. Одну минуту.

Гоблин склонил голову так низко, что нос почти коснулся безукоризненно чистой столешницы, и вышел из кабинета.

— Мамочка, ты его видела? — выдохнул Лиам.

Гермиона крепче его обняла, подавляя улыбку, и приложила палец к губам.

Драко тоже, похоже, забавляло его поведение: одна бровь приподнялась, а губы изогнулись в усмешке.

— Полагаю, в Америке нет гоблинов?

Гермиона хихикнула.

— Уверена, есть, но волшебный мир там совсем другой, особенно в Нью-Йорке.

— Мам, они не-маги?

— Нет, родной, они обладают удивительной магией.

Она поцеловала его в макушку.

— Они замечательные. У нас есть книги о гоблинах?

— Наверное, дома. Но чуть дальше по улице есть книжный…

Драко фыркнул.

— Не беспокойся, Лиам. Приедешь в мэнор — и у тебя будет больше книг, чем ты успеешь прочитать.

По краям зрения Гермионы вспыхнул багровый цвет. Её рука непроизвольно сжалась в кулак, удерживая магию, рвавшуюся обрушиться на этого придурка.

— Это не соревнование, Драко.

— Слава Салазару, потому что ты бы с треском проиграла.

В этот момент в кабинет вернулся гоблин и передал Драко длинный пергамент. Тот прочитал его, несколько раз кивнул и поставил подпись внизу. Не говоря ни слова, он вернул документ гоблину.

— Идём?

Он поднялся, снова застегнул пиджак и указал на дверь в глубине кабинета. Когда та открылась, за ней обнаружилась узкая каменная платформа и вагонетка, ожидавшая на рельсах довольно ненадёжного вида.

Зашипев, Гермиона прижала Лиама к боку и вцепилась в ткань рукава Драко. Прошло немало времени с тех пор, как она в последний раз садилась в одну из этих вагонеток, да и тогда её вынудили это сделать.

— Боишься, Грейнджер?

Подняв на него взгляд, она увидела, как его губы искривляет эта проклятая усмешка — и, Мерлин, как же она ему шла.

Часть напряжения между ними рассеялась. Драко протянул Гермионе руку и помог забраться в вагонетку. Следом уселся Лиам; страх и восторг сотрясали его маленькое тело, пока он прижимался к матери. Гермиона предполагала, что Драко сядет впереди, рядом с сопровождавшим их гоблином, но он удивил её, устроившись возле Лиама и положив руку на спинку сиденья.

Когда вагонетка тронулась, Гермиона заметила, что Драко то и дело посматривает на Лиама, словно ждёт яркой реакции. Лиам его не разочаровал: глаза мальчика сияли, когда вагонетка устремилась вниз по крутому спуску. Гермиона не смогла сдержать визга и вцепилась в сына так, словно тот в любой момент мог вылететь с сиденья.

Перекрывая грохот колёс о рельсы, Лиам принялся без умолку перечислять прочитанные им факты о «Гринготтсе» и забрасывать их сопровождающего бесконечными вопросами, пока мимо проносилась дверь за дверью.

Наконец они остановились перед массивными двустворчатыми дверями, в центре которых был выгравирован герб Малфоев, и Гермиона почувствовала, что снова может дышать. Драко помог ей и Лиаму выбраться из вагонетки, а затем прижал ладонь к центру герба. Двери отозвались, медленно распахнувшись.

Лица Лиама и Гермионы одновременно вытянулись от изумления при виде бесчисленных штабелей сверкающих монет, заполнявших каждый дюйм помещения. В самом центре стояли сундуки с бесценными драгоценностями, из которых высыпались украшения с изумрудами и бриллиантами.

— Это всё ваше, мистер Драко?

Лиам несколько раз обернулся вокруг себя, совершенно потерявшись в окружавшем его великолепии.

Драко расправил плечи и улыбнулся.

— Вообще-то…

Не сводя глаз с их сына, он протянул руку гоблину, и тот вложил в неё единственный ключ и свиток пергамента.

— Это твоё.

Воздух вышибло из лёгких Гермионы, словно Драко исподтишка ударил её в грудь.

— Драко!

— Это наследственное хранилище Малфоев. У нас несколько хранилищ в «Гринготтсе», а это передали мне, когда мне было около восьми лет. По сути, это твой трастовый фонд, который пополняется из остальных хранилищ. Когда-нибудь, когда у тебя появится ребёнок, оно перейдёт к нему.

Гордость, исходившая от Драко, была почти осязаема, а Гермиона не могла вдохнуть.

— Всё здесь принадлежит тебе. До конца жизни ты ни в чём не будешь нуждаться.

Лиам несколько раз моргнул, разинув рот и неотрывно глядя на Драко.

— Это… это всё моё?

— До последнего галлеона.

У Гермионы заломило виски. Она впилась пальцами в пульсирующие точки и зажмурилась, когда Лиам завизжал от восторга, явно готовый нырнуть ласточкой в груду галлеонов.

— Драко, — процедила она. — Мне нужно с тобой поговорить.

Он проигнорировал её, засунув руки в карманы брюк и покачиваясь с пятки на носок.

— Драко! — Её пронзительный крик эхом разнёсся по огромному помещению, и все трое резко обернулись к ней. — Сейчас, пожалуйста.

Развернувшись на каблуках, она протопала к дверям хранилища и остановилась там. Обвинение сорвалось с её губ ещё до того, как он успел подойти:

— Ты совсем рехнулся?

Плотно сжав губы, он закатил глаза и несколько раз покачал головой, словно проверяя, на месте ли она.

— Кажется, пока ещё на плечах.

— У тебя нет совершенно никакого права…

— Осторожнее, Грейнджер.

— Нельзя просто взять и отдать шестилетнему ребёнку целое состояние!

— Уверяю тебя, состояние вовсе не маленькое, — снисходительно произнёс он. — Тебе следовало бы радоваться: ты только что стала весьма состоятельной ведьмой.

Кислота растеклась по венам Гермионы, охлаждая ярость и превращая её в нечто куда более опасное.

— Давай я предельно ясно объясню, Малфой. Ты не смеешь ничего дарить моему сыну без моего разрешения, и уж тем более — целое чёртово хранилище!

Драко провёл языком по зубам и тихо рассмеялся.

— Что-то смешное, Малфой?

— Закончила?

Вот как. Она ожидала спора.

— Эм… да.

— Теперь моя очередь. — Его серые глаза стали стальными и слегка сузились, заставив дрожь пробежать по её коже. — Он больше не только твой сын. Вообще-то, никогда им и не был — ты просто лишила меня родительских прав на шесть лет. Если я захочу отдать сыну малую долю своих денег, как поступали поколения Малфоев до меня, то отдам. Если захочу подарить ему грёбаного единорога — подарю. У тебя было шесть дней рождения, шесть Рождеств, шесть раз всего на свете. Больше ты не будешь принимать решения единолично.

— Прошу прощения?

Драко провёл рукой по волосам, и часть его ярости рассеялась.

— Он мой сын, Грейнджер. Теперь необходимо будет соблюсти определённые формальности. В моей семье так принято.

Желудок у неё перевернулся.

— Какие именно формальности?

— Его официально объявят наследником рода Малфоев и представят высшему обществу. Его нужно будет вплести в родословное древо Блэков и оформить трастовые фонды с той стороны семьи. Он получит недвижимость и…

— Малфой… — Гермиона надеялась, что он услышит искренность в её голосе. — Ему шесть. Осенью он идёт в начальную школу и любит пончики с шоколадной посыпкой. Для него это слишком.

Из-за их спин донеслись восторженные возгласы Лиама, отвлекая её. Обернувшись, Гермиона увидела, что он пересчитывает стопку блестящих галлеонов. Она сжала переносицу и бессильно опустила плечи.

— Лиам мечтал об этом с тех пор, как себя помнит. Я не хочу портить ему этот день нашими ссорами. Хранилище… пусть будет. Но всё остальное придётся отложить.

— Хорошо.

— Хорошо.

— Мамочка! Смотри, это тиара для тебя!

Лиам высоко поднял над головой роскошную тиару, усыпанную изумрудами и украшенную змеёй из чёрных драгоценных камней.

Гермиона застонала, а Малфой подавил смех, после чего они вернулись к Лиаму и продолжили вместе исследовать его новое состояние.

xXx

После нескольких часов прогулки по Косому переулку, когда Лиам убедился, что осмотрел каждый доступный уголок, он окончательно выбился из сил. Лиам далеко не возглавлял таблицы детского роста, однако за последние несколько лет заметно прибавил в весе, и нести его на бедре оказалось гораздо утомительнее, чем помнилось Гермионе.

Когда руки уже были готовы сдаться и она собиралась разбудить его, чтобы остаток пути он прошёл сам, Драко забрал мальчика у неё. Лиам, кажется, даже не проснулся: обвил отца руками за шею и уткнулся лицом ему в плечо.

Даже Гермионе пришлось признать, что каким-то образом Драко Малфой прекрасно ладил с детьми. Он выслушал все скучные факты, внимательно изучил каждую полку во «Флориш и Блоттс» и купил Лиаму каждую книгу, к которой тот проявил хотя бы малейший интерес. Он был терпелив — по крайней мере, с Лиамом — и, похоже, искренне хотел узнать его получше.

Пока они шли к общественному камину в конце улицы, Гермиона размышляла, был бы он хорошим отцом с самого начала или же сейчас всё объяснялось новизной происходящего.

Разумеется, было бы приятно, если бы рядом с самого начала находился кто-нибудь ещё. Кто-нибудь, кто мог бы менять подгузники или подменять её по ночам, когда у Лиама резались коренные зубы.

После отъезда из Англии её жизнь изменилась во всех возможных отношениях. Не только в очевидных и важных — например, она стала матерью, — но и в том, что теперь вела крайне уединённую жизнь. У неё почти не было друзей — вообще ни одного, если не считать коллег. А об отношениях и говорить не стоило. Мерлин, все свидания за последние шесть лет можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Но у неё был Лиам, и вместе они создали такую жизнь, которую она не променяла бы ни на что другое.

Теперь её сын и вся их жизнь покоились в руках Драко Малфоя — бывшего противника, ставшего любовником, а затем… Мерлин, кто вообще знает, кем они были теперь? Назвать их друзьями язык не поворачивался, врагами — казалось уже слишком. Но им предстояло во всём разобраться, потому что, как бы чудовищно Гермиона ни испортила всю эту ситуацию, в её центре оставался Лиам.

Только он имел значение.

Драко уже стоял в камине и смотрел на неё широко распахнутыми, недоумевающими глазами, пока Гермиона наконец не поняла, что он её ждёт. Шагнув к нему, она закатила глаза и ухватилась за его руку. Вспышка зелёного пламени — и они оказались в квартире Драко.

Она выглядела совсем не так, как представляла Гермиона. Во-первых, была меньше. Но обстановка была современной, с изящными деталями в интерьере.

— Я уложу его в гостевой, пусть немного отдохнёт, — прошептал Драко.

Гермиона согласно промычала и, рассматривая хрустального единорога на книжной полке, махнула ему рукой. Затем её взгляд упал на огромную груду пакетов возле окна, и она поперхнулась как раз в тот момент, когда Драко вернулся в комнату.

— Серьёзно, Малфой, какой смысл делать его миллионером, если ты всё равно покупаешь ему абсолютно всё? Сегодня он не потратил ни единого кната из тех денег, которые взял из хранилища!

— Привилегии Малфоя.

Эта проклятая ухмылка вернулась на его губы, когда он направился к небольшому бару, встроенному в стену.

— Выпьешь?

— Белого вина, если есть, пожалуйста.

Гермиона молча пересчитала пакеты — двенадцать. Вздохнув, она смирилась с тем, что придётся уменьшить их чарами, чтобы уместить в багаже по дороге в Нью-Йорк.

Малфой подошёл к ней без пиджака и с ослабленным узлом галстука, держа в одной руке большой бокал охлаждённого вина, а в другой — огневиски. Забирая вино, Гермиона подавила улыбку и покосилась на его стакан.

— Кажется, я не пила огневиски с той самой ночи, когда ты просветил меня насчёт того, каким он должен быть.

Она видела, как в его голове вращаются шестерёнки, и наконец вздохнула:

— Приём в честь ордена Мерлина? Помнишь, ты сказал…

— А-а… Разве такое забудешь?

Спрятав улыбку за краем стакана, он подмигнул и сделал большой глоток.

— Должен сказать, Грейнджер, ты всегда была — и, вероятно, всегда останешься — занозой в моей заднице. Но, чёрт возьми, какое же великолепное потомство у нас получилось.

Они сели на противоположных концах дивана, и губы Гермионы дрогнули в улыбке.

— Это правда, Малфой. Кто бы мог подумать?

— Как ни неприятно мне это признавать, ты хорошо его воспитала.

— Спасибо, — тихо ответила она, улыбнувшись самой себе. — Большая часть досталась ему от природы, хотя некоторые из наиболее отвратительных твоих качеств пришлось вытравить ещё в раннем возрасте.

Малфой расхохотался — глубоким, искренним смехом, который она слышала от него лишь считаные разы, обычно за свой счёт.

Когда его хохот стих, они оба неловко заёрзали на своих местах.

— Полагаю, нам следует поговорить? — наконец спросила она, пристально глядя на бокал с вином.

Краем глаза Гермиона заметила, как Малфой допил виски и поставил стакан на столик.

— Я уже поговорил с поверенным Малфоев. Он готовит брачный договор, а также изменения в порядке наследования. Слава Мерлину. Я бы в гробу перевернулся, если бы мои деньги достались моему проклятому троюродному брату Эзре. Он редкостный придурок.

Брови Гермионы сошлись, а во рту мгновенно пересохло. Она отпила вина, но едва не поперхнулась, когда он продолжил:

— Завтра я поговорю с родителями, а затем мы устроим официальный приём. Я представлю его обществу как своего сына, и тогда же мы сможем объявить о нашей помолвке…

— Что? Малфой… Ты ведь несерьёзно? Мне это снится?

Драко рассмеялся и щёлкнул пальцами. Бутылка виски подлетела прямо ему в руку, и он налил себе очередную щедрую порцию.

— Ничуть не удивлён, что ты мечтала стать миссис Малфой, — многие разделяли это стремление. Но разумеется, я на тебе женюсь. Ты мать моего ребёнка. Неужели ты думала, что я оставлю тебя в стороне, словно какую-то простолюдинку? Условия брачного договора вполне разумны: не изменяй мне и не пытайся меня убить — и будешь обеспечена до конца жизни. Ты хочешь фамильное кольцо Малфоев или предпочтёшь выбрать что-нибудь на свой вкус? Мне, в общем-то, безразлично…

Малфой продолжал говорить так, словно обсуждал деловую сделку, которую заключал каждый день.

Гермиона побледнела, боясь даже озвучить следующую мысль:

— Ты делаешь мне предложение?

— Ну, я бы не сказал, что всё это достаточно романтично, чтобы считаться предложением… но пусть будет так, если тебе хочется.

— Ну да, — фыркнула она. — Кому вообще нужна такая глупость, как романтическое предложение? Ты совершенно спятил, Малфой. Правда.

Драко неловко огляделся, на мгновение поднял ладони, скорчил гримасу и опустился на одно колено.

— Э-э, Грейнджер…

— Встань, идиот! Разумеется, я не стану за тебя выходить. Я тебя даже не знаю. Я вообще не уверена, что ты мне нравишься.

Его красивое лицо исказилось в уничижительной гримасе. Драко вернулся на диван и принялся снимать запонки, бросая их на столик, после чего раздражённо закатал рукава.

— Мои родители друг друга едва выносят, а прожили вместе больше тридцати лет. Всё будет нормально.

— Это ненормально. У меня есть жизнь, работа, дом, кот! Я не перееду сюда и уж точно не выйду за тебя. Сам факт, что ты вообще рассматриваешь подобную нелепость, показывает, насколько превратно ты воспринимаешь происходящее.

— И что тогда? Мы просто будем жить вместе, ведя совершенно раздельные жизни?

— Почему ты вообще хоть на мгновение решил, что я стану с тобой жить? Я уже сказала: я возвращаюсь в Нью-Йорк! Мы приехали сюда лишь на несколько недель. Если ты закончил, можем обсудить встречи с Лиамом.

— Грейнджер. — Его голос мгновенно стал ядовитым. — Ты не увезёшь его обратно в Америку. Этого. Черт возьми. Не будет. Ты украла у меня шесть лет, и, видит Мерлин, я найму всех адвокатов, до которых сумею дотянуться, и подкуплю каждого судью отсюда до Китая, но ты не вывезешь его из этой страны.

Гермиона отшатнулась, её лицо исказилось от ярости.

— Ты… Ты мне угрожаешь?

— Я ставлю тебя в известность. Я хочу, чтобы мой сын был частью моей жизни. И точка.

Воздух между ними был наэлектризован; оба сделали дрожащий вдох. Когда Драко заговорил снова, его голос звучал мягче:

— Пожалуйста, Грейнджер. Ты даже не пытаешься взглянуть на всё с моей стороны. Представь хотя бы на секунду, что впервые встретила Лиама, а я сразу после этого попытался увезти его прочь. Мне нужно, чтобы ты рассуждала здраво.

Одна эта мысль скрутила сердце Гермионы во что-то настолько уродливое, что его едва ли можно было узнать. Отчасти он, разумеется, был прав.

Но Лондон?

— Почему бы тебе не приехать в Нью-Йорк? — предложила она и тут же поморщилась, потому что даже сама понимала, насколько это бессмысленно.

— Будь серьёзна, Гермиона. Я знаю, что у тебя там кот, но что ещё есть в Нью-Йорке такого, чего нет в Лондоне? Твоё место здесь.

Гермиона помассировала виски.

— Мне нужно время, чтобы всё это обдумать.

Поднявшись, она поставила бокал и лишь затем махнула рукой в его сторону.

— Чтобы не было недопонимания: я не о браке. Это просто нелепость. Я вообще не ожидала встретить тебя во время этой поездки. Я всего лишь пыталась продать чёртов дом, а теперь, сутки спустя, от меня требуют вернуться в Англию.

— Тогда ещё один вопрос, прежде чем ты уйдёшь.

Гермиона настороженно посмотрела на него.

— Я хочу, чтобы вы с Лиамом остановились в поместье. Места там более чем достаточно, а мои родители больше в нём не живут. У вас будет собственная часть дома, и я не стану вторгаться в ваше личное пространство. Я хочу видеться с ним. Хочу, чтобы всё получилось — для всех нас.

— Если ты сам не живёшь в Малфой-мэноре, с чего бы там жить нам?

— Разумеется, я тоже поселюсь там, пока мы не найдём более постоянное решение. Я лишь хочу иметь возможность общаться с ним, чтобы мы могли узнать друг друга.

В сущности, он не просил ничего неразумного. Это почти не отличалось бы от двух недель в гостиничном люксе. Лиам обрадуется, а она сможет держать его рядом, одновременно позволяя им с Драко сблизиться. Дом её родителей был непригоден для проживания, да и вскоре его начнут показывать потенциальным покупателям.

Это был небольшой, но явный способ показать её готовность к компромиссу.

Она вздохнула.

— Хорошо, здесь я уступлю. Пока мы в Лондоне, поживём с тобой. Но я хочу, чтобы наши с Лиамом комнаты находились рядом. Мы наверняка заблудимся в этом дворце. И, может быть, никаких гостей на ночь, пока мы там?

Криво улыбнувшись, он тоже поднялся и шагнул к ней.

— Ревнуешь, Грейнджер?

— Ой, пожалуйста, Малфой. В его жизни никогда не было отца, никогда не было мужчины, на которого он мог бы равняться. Он уже начал тебя боготворить, и я не хочу, чтобы он решил, будто случайный секс с распущенными ведьмами — это то, к чему следует стремиться. Я не пытаюсь осуждать твой образ жизни, но старалась воспитать Лиама так, чтобы он ценил не только деньги, власть и секс. Я хочу, чтобы, узнавая его ближе, ты это уважал.

На лице Драко промелькнуло нечто нечитаемое.

— Ты считаешь, что знаешь всё на свете, правда, Грейнджер? Самая умная ведьма своего поколения и всё такое? Ты описываешь человека, который совсем на меня не похож и никогда не был похож. Не знаю, откуда ты берёшь сведения, но на этих выходных у меня действительно назначено свидание. На этом свидании я буду играть в квиддич у Поттеров, а затем ужинать вместе с ними. Не смей думать, будто хоть что-то обо мне знаешь.

Чёрт.

Гермионе оставалось лишь кивнуть. На дрожащих ногах она обошла его и направилась в гостевую комнату, где отдыхал Лиам.

Её сын лежал, свернувшись на боку, чуть приоткрыв губы; кудри растрепались по подушке. Весь смысл её существования на протяжении большей части последнего десятилетия.

Она перебрала все причины вернуться в Нью-Йорк, но каждая из них меркла в сравнении с причинами остаться.

И одна звучала громче всех прочих.

Она больше не будет одна.

Поэтому Гермиона приняла решение единственным известным ей способом.

Логически.

Пришло время вернуться домой.

Пришло время вернуться в Лондон.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

5 из 15