Глава 6: Глава 6

Глава 6

310

0

Mот Molwe
Поделиться

На следующее утро около десяти часов Гермиона вышла из камина в доме номер двенадцать на площади Гриммо.

На её уши тут же обрушился громкий вой. Лиам застыл, сощурил глаза до узких щёлочек и сердито посмотрел на неё снизу вверх.

— Ты меня здесь не оставишь, — безапелляционно заявил он.

— Здесь будет весело!

— Лгать нельзя…

Состроив недовольную гримасу, он прижал к себе книгу и сел на диван, игнорируя доносившиеся из кухни вопли.

— Гарри? — позвала Гермиона, направляясь на этот ужасный звук.

— Помогите!

На пару мгновений сердце Гермионы перестало биться, а затем пустилось в бешеный галоп. Даже спустя столько лет её инстинкт «бей или беги» оставался наготове. Она выхватила палочку и стиснула её так крепко, что костяшки побелели.

Гермиона ворвалась на кухню, готовая применить «Остолбеней» — или что-нибудь похуже, — но обнаружила лишь Джеймса, который прижал Альбуса к полу и навис над его лицом, свесив изо рта каплю слюны.

— Джеймс Сириус Поттер!

Джеймс вздрогнул, и слюна сорвалась с его губ, угодив прямо в широко раскрытый, вопящий рот Альбуса.

В комнате разразился настоящий хаос. Гермиону передёрнуло, а Альбус принялся давиться и кашлять, отчаянно извиваясь в попытках сбросить Джеймса. Тот, осознав, что попался, сам поспешно отскочил.

По щекам Альбуса потоком катились слёзы, когда он с громким плачем выбежал из кухни.

— Что, во имя всего святого, здесь происходит? Зачем ты плюнул брату в рот?

— А ты случайно не поверишь, если я скажу, что он совершенно точно это заслужил?

В этот момент перед ней словно стоял маленький, дерзкий Гарри Поттер, притворявшийся пристыженным.

— Где твой отец? — вздохнула она, убирая палочку.

— Ему пришлось ненадолго заглянуть на работу. Скоро должен вернуться.

У Гермионы отвисла челюсть, и она лишь ошеломлённо уставилась на мальчика.

— А кто тогда за главного?

— Эм… Ну, я.

— И поэтому ты плюёшь брату в рот? Джеймс Поттер! Серьёзно!

Гермиона протопала в гостиную. Лиам всё так же сидел на диване с книгой на коленях, зажав ладонями уши.

— О, хорошо, мам. Ты не могла бы наложить заглушающие чары? Этот маленький Поттер никак не перестанет плакать. Кажется, у меня начинается мигрень.

— Ты вообще знаешь, что такое мигрень?

Лиам плотно сжал губы и несколько раз задумчиво наклонил голову из стороны в сторону.

— Я пришёл к выводу, что это сильная головная боль.

— Прекрасно. Кажется, у меня она тоже начинается.

Гермиона круговыми движениями потёрла виски.

— Дяди Гарри нет, так что, видимо, тебе придётся ехать со мной в Лондон.

Она лихорадочно пыталась найти другое решение, но нет — придётся взять его с собой. У него ведь есть книга.

В этот момент камин с рёвом ожил. Гермиона радостно обернулась, ожидая увидеть Гарри, но тут же разочаровалась: из зелёного пламени широким шагом вышел Драко Малфой.

— Лиам?

На его лице удивление мгновенно сменилось восторгом.

— Я не знал, что ты будешь здесь.

— Мистер Драко, вы знаете заглушающие чары?

— Разумеется, — рассмеялся тот.

— Вы могли бы наложить их на маленького мальчика со смешным именем? Из-за него у нас начинается мигрень.

Лиам преувеличенно ткнул пальцем в сторону лестницы.

Драко снова рассмеялся.

— Конечно, дружище.

Проходя мимо, он взъерошил Лиаму волосы — точно так же, как пару дней назад Джеймсу, — и мальчик застыл.

Лиам был до омерзения тщеславен в отношении собственной причёски, и всю вину за это Гермиона решительно возлагала на Драко Малфоя. В ней самой не было ни капли самодовольства.

— Силенцио.

Драко взмахнул палочкой в сторону потолка, и шум внезапно прекратился.

— Кто-нибудь проверил, всё ли в порядке с маленьким мальчиком со смешным именем? — с усмешкой спросил он у Гермионы.

Она поморщилась.

— Джеймс плюнул ему в рот. Ты здесь, чтобы разбираться с этим бедствием?

— Да. Я был в Министерстве, работал над одним делом, когда авроров внезапно куда-то вызвали. Гарри примчался и попросил меня заглянуть сюда, пока Джинни не вернётся с тренировки. А вы двое что здесь делаете?

— У Гарри сегодня должен был быть выходной. У меня несколько встреч в магловском Лондоне, и он собирался присмотреть за Лиамом. Но, разумеется, случилось это. Ничего, как-нибудь справимся. Нам с тобой, кстати, нужно поговорить. Я позже пришлю сову. Лиам, ты готов? Придётся добираться камином, а потом брать такси.

Она рассчитывала трансгрессировать, а эта небольшая заминка отнимет у неё драгоценное время.

Лицо Лиама вытянулось, и он захлопнул книгу.

— Мам, я нахожусь здесь четыре минуты. Я даже с места не сдвинулся. Как я могу быть не готов?

Простонав, Гермиона жестом велела ему подняться.

— Разумеется. Идём.

Лиам уже собирался встать, но вдруг сжал челюсти и покачал головой.

— Нет, я не хочу! Почему я не могу остаться?

— Что? Всего четыре минуты назад — как ты сам так метко выразился — ты жаловался, что не хочешь здесь оставаться и предпочитаешь пойти со мной. К тому же дядя Гарри на работе. Мы вернёмся позже, хорошо? Тогда поиграешь с Альбусом.

— Я не хочу играть с Альбусом! — возмущённо воскликнул Лиам одновременно с Драко, который вмешался:

— Эм, ты никого не забыла, Грейнджер?

Брови Гермионы взлетели вверх, и она резко повернулась к нему.

— Что?
— Разумеется, я могу за ним присмотреть.

— Ох, не знаю, родной. Может быть, в другой раз? Кажется, ещё немного… рано.

За её спиной раздался возмущённый вопль сына, но она не обратила на него внимания.

Драко фыркнул, неверяще запрокинул голову, а затем сердито уставился на неё.

— С Гарри он знаком ещё меньше. Вчера мы провели вместе весь день, а с Поттером он познакомился всего на час раньше, чем со мной, ради всего святого.

— Да, но Гарри я очень хорошо знаю. И у него есть дети.

— У меня тоже есть дети! — возразил он, и оба поморщились от столь вопиющего преувеличения. — Ну… ребёнок. Послушай, ты можешь мне доверять! Джинни вернётся часа через три. Лиам будет сидеть и читать, а я сяду рядом и прослежу, чтобы Поттеры не плевали ему в рот или ещё что-нибудь в таком духе.

— Не знаю, Малфой… Разве мы не договорились сначала научиться ходить, прежде чем переходить на бег?

— Вообще-то, мам, это ты так сказала.

Гермиона закрыла глаза и отсчитала ровно три вдоха, прежде чем заставить себя натянуто улыбнуться. Она оставляла сына с девятнадцатилетней девчонкой, которая даже не умела нормально говорить по-английски. Значит, справится и сейчас.

— Хорошо. Ясно? Хорошо. Теперь вы довольны?

— Да, — хором ответили они.

Гермиона зарычала, вскинув руки.

— Прекрасно! Злая ведьма согласилась! Я вернусь после обеда. Веди себя хорошо и слушайся отца.

Слово сорвалось с её губ само собой, и все трое замерли. Гермиона сглотнула.

— Мистера Драко. Слушайся мистера Драко.

— Да, мам.

Она с тоской посмотрела на сына, слабо улыбнулась, поцеловала его в макушку и направилась к двери. Но на пороге остановилась и обернулась. Драко уже сидел рядом с Лиамом и нервно улыбался.

Всё будет хорошо.

Всё обязательно будет хорошо.

xXx

Всё было вовсе не хорошо.

День Гермионы превратился в сущий ад. Риелтор хотел, чтобы к показам дом был в безупречном состоянии и желательно совершенно пустым. Для неё это означало ещё больше работы, и какая-то её часть задавалась вопросом, не стоит ли просто оставить старый дом себе, раз она собиралась жить в Лондоне.

Но в том доме обитали призраки. Не такие, как в коридорах Хогвартса, но от этого не менее настоящие. В какой-то момент хорошие воспоминания о доме стали причинять боль, и Гермионе оказалось проще разделить свою жизнь на две части: Д.О. и П.О. — до Обливиации и после неё.

К тому времени, когда она трансгрессировала к ступеням дома на площади Гриммо, сил не осталось совсем. Ноги ныли, волосы из-за мелкого лондонского дождя вновь превратились в ту детскую лохматую копну, а на щеке, кажется, размазалась тушь.

При первой же, чёрт возьми, возможности она залезет в огромную ванну с большим бокалом вина.

Приклеив к лицу улыбку, Гермиона глубоко вдохнула и открыла дверь. Лиам сидел ровно там же, где она его оставила, только теперь у него на коленях лежала новая книга.

— Привет, родной.

Лиам резко повернулся к двери, затем неожиданно подбежал к ней и обхватил руками за ноги.

— Лиам? Всё хорошо?

Когда он немного ослабил хватку, она опустилась на колени и взяла в ладони его всё ещё круглые щёки.

— Мы можем уйти? Сейчас? — тихо спросил он, не в силах посмотреть на мать.

— Конечно. Только поговорю с Драко. Или тётя Джинни уже вернулась?

Он покачал головой, и светлые кудри упали на глаза.

— Можно мы просто уйдём? Пожалуйста?

Его маленький подбородок слегка задрожал, и Гермиону захлестнула взрывоопасная смесь горя и ярости.

Стиснув челюсти, она поцеловала его в лоб и поднялась.

— Обещаю, всего одна минута. Можешь подождать здесь.

— Я не хочу его видеть…

— Конечно.

Сердце Гермионы грохотало о грудину.

Она, блядь, живьём сдерёт кожу с Драко Малфоя.

Продвигаясь по пустому дому, она наконец услышала голоса, доносившиеся с заднего двора. Ярость неслась по её венам, и Гермиона изо всех сил пыталась держать себя в руках. С помощью чар двор расширили далеко за пределы, доступные обычному городскому дому, и со всех сторон его скрывали от посторонних взглядов. Джинни и Драко стояли рядом, наблюдая за мальчиками Поттеров, игравшими на лужайке.

— Просто прекрасно. Вы оба здесь, а мой расстроенный сын сидит в доме один.

Вот и все попытки не позволить гневу взять верх.

— Хотела лишь сообщить, что забираю его домой. Спасибо ни за что, Малфой.

Услышав её голос, они обернулись, но Гермиона смотрела только на Драко. На его лице отражалось какое-то чувство — возможно, раскаяние, — однако ей было плевать.

Она ведь знала, что этим закончится.

Он был не готов и, возможно, никогда не будет готов. Именно поэтому она и поступила так, как поступила.

Развернувшись, Гермиона промаршировала через дом, игнорируя негромкие просьбы подождать. Подойдя к Лиаму, она наклонилась и подняла его на руки. Мгновение спустя они уже исчезли в камине.

xXx

Когда они вышли из камина в своём гостиничном номере, Гермиона не стала опускать Лиама на пол. Ей было легче чувствовать его рядом и знать: пока они вместе, он в безопасности. Она прямиком направилась в спальню, сбросила туфли и легла вместе с ним на кровать, устроив сына в изгибе собственного тела.

Гермиона Грейнджер по природе была склонна защищать близких, но после рождения Лиама эта черта достигла нового — опасного — уровня. Чёрт, с того самого мгновения, когда она впервые почувствовала его толчок, Гермиона знала: теперь они вдвоём против целого мира. Забота о его безопасности и благополучии удерживала её вдали от Лондона, друзей и того мира, защищая который она едва не погибла.

Расстроить Лиама Грейнджера было непросто: осторожность была у него врождённой. Инстинкт самосохранения в этом ребёнке не имел себе равных. У него не было друзей, при любых вынужденных попытках общаться он держался рядом со взрослыми и никогда не попадал в ситуации, где ему могли причинить боль. И всё же Гермиона видела сына в подобном состоянии не впервые, поэтому, как большинство матерей, знала, что ему сейчас нужнее всего.

Тишина.

Он заговорит, когда захочет. Когда сможет. А пока ему достаточно безопасности её объятий, чтобы немного поплакать и привести мысли в порядок. Как ей удалось родить ребёнка, который появился на свет эмоционально зрелым взрослым, Гермиона понятия не имела.

Его маленькое тело содрогнулось от нескольких прерывистых вдохов. Затем он шмыгнул носом и всхлипнул. Гермиона гладила его кудри, целовала в лоб и выводила круги на спине, пока он пытался справиться с чувствами.

И наконец — наконец — возведённая им плотина рухнула, выпуская поток слов.

— О-он не хочет меня, мам. Не хочет. Я думал, что хочет, но он…

Очередное рыдание оборвало его слова, и Гермионе стало так же больно, как ему. Больше всего на свете она хотела взвалить на себя эту и любую другую боль своего сына.

— Родной, нет. С чего ты это взял?

Шмыгнув носом, он ещё глубже зарылся лицом в её грудь.

— У него есть Поттеры…

Гермиона помедлила, понимая, что в такие моменты его легко спугнуть и заставить перейти в оборону.

— Хочешь об этом поговорить?

Он покачал головой и крепче за неё ухватился.

— Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? — тихо и осторожно спросила она.

— Я тоже тебя люблю, мамочка. Просто я думал… думал, может быть, мы научимся любить и его.

К Гермионе вернулась та мучительная боль, скручивающая внутренности. Поморщившись, она потянула за одну из его упругих кудряшек.

— Думаю, Дра… думаю, твой папа старается разобраться во всём этом как умеет. Думаю, он хотел тебя ещё до того, как узнал о твоём существовании, и именно поэтому так сблизился с Поттерами. Сделаешь мне одолжение?

Лиам кивнул.

— Не ставь на нём крест. По крайней мере, пока. Это… это по моей вине всё для него настолько непривычно. Давай дадим ему шанс. Хорошо?

— Я подумаю.

Она ещё некоторое время лежала рядом, пока его дыхание не выровнялось, а объятия не ослабли. Осторожно отстранившись, Гермиона убедилась, что он заснул у неё на руках. С лёгкой улыбкой она выбралась из постели, положив на своё место подушку, которую он мог обнять.

Стараясь не шуметь, Гермиона сняла влажную одежду.

Годрик, какой же отвратительный выдался день.

Она всё ещё мечтала о ванне и бокале вина, поэтому накинула халат, висевший на двери, и направилась в гостиную.

Краем глаза Гермиона заметила тень, резко взмахнула руками, завизжала и потянулась за палочкой, которой поблизости, разумеется, не оказалось. Когда сердце и мысли немного успокоились, она разглядела Малфоя, мрачно сидевшего в углу.

— Малфой! Во имя Годрика, что ты здесь делаешь?

Он на мгновение прикрыл рот ладонью, а затем вскинул обе руки к потолку.

— Что я сделал, Гермиона? Я думал, всё идёт хорошо, а потом просто… Я даже не понимаю, что, чёрт возьми, произошло.

Жалкая обиженная гримаса на его лице почему-то сгладила острые края её гнева, и Гермиона вздохнула.

— Выпьешь?

— Сейчас два часа дня.

Она молча приподняла бровь, и он отмахнулся.

— Да, конечно. Что угодно.

Гермиона молча открыла бутылку пино-нуар и наполнила два бокала. Без палочки разожгла камин и протянула один Малфою. Устроившись с ногами в кресле, прикрыла обнажённые ноги полами халата.

— Муффлиато.

Она сделала большой глоток и тихо удовлетворённо выдохнула, почувствовав, как вино согревает живот. Затем с мучительным вздохом повернулась к Малфою.

— Он толком не рассказал, что случилось. Хочешь рассказать ты?

Его серые глаза почти комично расширились, и он принялся запинаться:

— Как, во имя всего святого, я могу рассказать тебе, что случилось? Я, блядь, не знаю! Иначе уже всё исправил бы. Сначала всё было нормально. Я пошёл проверить мальчиков, Лиам незаметно подошёл и увидел, как я разговариваю с Альбусом, а потом всё полетело к чертям. Несколько часов он даже смотреть на меня не хотел. Мне пришлось сидеть в этой богомерзкой тишине, пока он читал и пока не вернулась Джинни. Я вышел к ней всего на несколько минут, чтобы попытаться понять, что произошло, и тут появилась ты.

Гермиона поморщилась и несколько раз задумчиво наклонила голову из стороны в сторону.

— Кажется, я знаю, что случилось. Ты был… близок с Альбусом?

— Что ты имеешь в виду?

— Вёл себя с ним по-отцовски?

Малфой выглядел так, будто она снова его ударила. Губы начали принимать странные формы, пока он пытался сложить настоящие слова.

— Он болезненно относится к вопросу о том, нужен ли кому-нибудь. И, к сожалению… эта тема поднимается не впервые.

— Какая тема?

Гермиона прикусила губу почти до боли, обдумывая, как лучше это сформулировать.

— Грейнджер? Ты там?

— Наверное, страх быть брошенным? Пожалуй, так будет точнее всего…

— Ты, блядь, издеваешься?

— Можешь просто успокоиться? Твоя воинственность ничего не упростит, ясно? Что сделано, то сделано, и мне жаль, что я тоже сыграла в этом свою роль.

Её дыхание прервалось, и впервые Гермиона осознала, насколько искренне это говорит. Единственная слеза сорвалась с ресниц, и она тут же смахнула её.

— В прошлом году в детском саду его толкнули. Лиам всегда был таким чудесно, поразительно непохожим на остальных. — Она печально улыбнулась своему бокалу, не в силах посмотреть на Малфоя. — Но дети не думают подобным образом.

— Что произошло?

— Некоторое время он ничего мне не рассказывал. Он такой. Но у него был синяк на скуле, а воспитатели сказали, что его толкнули. Оказывается, он солгал, что у него есть отец, а другие дети узнали правду. У него случился выброс стихийной магии. Они назвали его уродом и столкнули с детской площадки.

— Зачем ему было лгать?

— Не знаю, — призналась она. — Мы всегда были только вдвоём, и раньше он почти не спрашивал о тебе. Мы просто… жили. Тогда я и сказала ему, что сейчас ты не можешь присутствовать в его жизни, но, возможно, когда-нибудь сможешь. Я знаю, это было ошибкой. Мне следовало немедленно перенестись сюда порталом, но ты должен понять: с того дня, когда я узнала о беременности, вся моя жизнь сводилась к тому, чтобы обеспечить его безопасность.

Наконец набравшись смелости поднять глаза, она сразу пожалела об этом. Челюсть Драко напряглась, а глаза покраснели от невыплаканных слёз.

— И что мне делать? Игнорировать Джеймса и Ала? Я знаю их всю жизнь.

— Нет, конечно нет.

Она печально покачала головой и на мгновение поджала губы, задумавшись.

— Я не знаю, что делать тебе. Что делать нам.

Между ними растянулось молчание. Драко выглядел так, будто вот-вот сломается.

— У тебя есть планы на ужин?

Его влажный взгляд метнулся к ней, и он покачал головой.

— Он любит чизбургеры и ванильные молочные коктейли, политые шоколадным сиропом. Именно ванильные с сиропом, не шоколадные. Почему бы тебе не вернуться около пяти и не принести всё это? Для начала будет неплохо.

Драко слабо улыбнулся и покачал головой.

— Я ему никогда не понравлюсь.

В памяти Гермионы вспыхнуло воспоминание, усиливая давление за глазами.

— Лиам родился раньше срока. На пять недель.

Она умолкла, чтобы сделать большой глоток вина.

— Мне было так страшно. Начались схватки, я была дома одна, и мне некому было позвонить. Я знала, что ещё слишком рано, но к тому моменту, когда добралась до больницы, врачи уже ничего не могли сделать. Я до сих пор помню, как медсестра взяла меня за руку, посмотрела прямо в глаза и сказала, что пришло время познакомиться с моим сыном.

Драко молча сидел напротив. Дав себе мгновение, Гермиона продолжила:

— Роды были ужасными, хотя он был совсем маленьким. Я звала маму, которая даже не помнит о моём существовании. Проклинала тебя, — со смешком добавила она. — Много, очень много раз. Врачи сказали, что, скорее всего, его придётся поместить в отделение интенсивной терапии новорождённых — это часть немагической больницы для недоношенных или больных младенцев. Они перечисляли возможные осложнения: лёгкие могут не заработать, он не сможет есть… Ожидание его первого крика было самым страшным мгновением в моей жизни.

Утопая в воспоминаниях, Гермиона продолжила:

— Я представляла, каким маленьким и посиневшим он окажется. А если он вообще не закричит? Я не могла…

Слова застряли в горле, но на губах появилась улыбка.

— Он был идеальным. Маленьким, но таким сильным, с яркими серо-голубыми глазами, которые словно сразу меня узнали. У него были тончайшие белые, как сахар, волосы — ни единой кудряшки. Он выглядел точь-в-точь как ты, даже нос был таким же острым. Как только мне передали его, он сразу взял грудь, а затем несколько месяцев ел почти без остановки, пока не стал размером с небольшой шар для боулинга. Через два дня нас отпустили домой.

Сидевший напротив мужчина ошеломлённо молчал, впитывая каждое слово.

Смахнув слезу со щеки, Гермиона собралась с мыслями.

— Я лишь хочу сказать… С самого дня своего рождения Лиам не перестаёт меня удивлять. Мы с тобой — два ужасно несовершенных человека, но этому мальчику досталось от нас всё самое лучшее. Он находчивый и острый на язык, язвительный и блестяще умный, но очень добрый, если ты ему небезразличен. Всегда защищает слабых. Он умнее, чем я была даже вдвое старше его. Тебе ещё многое предстоит узнать о Лиаме, и я не против, чтобы ты узнавал всё сам. Но одну вещь скажу бесплатно: никогда не делай о нём поспешных выводов. Чаще всего он тебя удивит.

Мышцы на горле Драко медленно двинулись, когда он сглотнул и один раз кивнул.

— Мне жаль, что меня тогда не было рядом, Гермиона.

— Мне тоже жаль — если это хоть что-нибудь для тебя значит. Я должна была дать тебе возможность быть рядом. После войны я пообещала себе больше не подвергаться неоправданному риску. А тебя я считала именно таким риском.

Она помолчала.

— Я ошибалась.

Глаза Драко были прикованы к полу между его ногами, но по лицу промелькнуло какое-то чувство, и Гермиона заметила, как его губы тронула улыбка.

— Знаешь, я пытался связаться с тобой. После той ночи.

— После?

— После того, как мы… ну, ты понимаешь. Не сразу. Не хотел выглядеть отчаявшимся. Но всего через несколько недель я начал работать в Министерстве. Искал тебя повсюду, но так и не нашёл. В конце концов спросил Поттера, куда можно отправить тебе сову. Он сказал, что ты только что переехала. Он и сам не мог в это поверить. Поттер был уверен, что ты вернёшься, а я решил, что тогда найду тебя и как-нибудь окажусь у тебя на пути.

Гермиона звонко рассмеялась и покачала головой.

— Я как раз узнала о беременности и через два дня уехала. Не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, но главным образом не хотела, чтобы Рон решил, будто ребёнок его.

Она закатила глаза.

— Меня приводит в полнейшее отвращение сама мысль о том, что Уизел мог счесть Лиама своим ребёнком. Он вообще знает о его существовании?

Резко втянув воздух, Гермиона энергично покачала головой.

— Мерлин, конечно нет. Вот уж будет интересный денёк. Я не видела его с того самого приёма.

— Ясно. Что ж… спасибо за… — Драко замолчал, состроил гримасу и неопределённо махнул рукой в пространство между ними. — За всё это. Вернусь с едой в пять. Увидимся.

Прижимая бокал вина к груди, Гермиона кивнула и проводила его взглядом.

— Увидимся, — прошептала она уже после того, как зелёное пламя унесло его прочь.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

6 из 15