Глава 1: Глава 1

Глава 1

310

0

Mот Molwe
Поделиться

Гермиона стояла на крыльце дома номер двенадцать по площади Гриммо, запрокинув лицо к мелкому дождю, моросившему сверху. Прошли годы с тех пор, как она в последний раз стояла на этих ступенях; тогда она была полна надежд на будущее, тогда она была сильной.

А теперь?

Теперь в ней появилась жёсткость. Горечь, которую оставили после себя прожитые годы и которая так и не ушла.

Всплески нервной энергии пробегали вниз по рукам, выдавая себя бесконечным подрагиванием пальцев. Две недели. Всего две недели — и она вернётся в Нью-Йорк, снова оставив Лондон позади.

— Мамочка… — нетерпеливо протянул тоненький голосок рядом с ней; его обладатель всё ещё держал её за руку и переминался с ноги на ногу.

Гермиона посмотрела на сына и тихо рассмеялась при виде копны каштановых кудрей у него на голове, провела ладонью по волосам. Ей нужно было, чтобы заклинание выдержало. Нужно было, чтобы в ближайшие несколько часов он сумел держать свою магию под контролем.

Вознеся к небесам последнюю безмолвную молитву, Гермиона натянуто улыбнулась сыну и кивнула.

— Прости, милый. Пойдём.

Она ещё не успела убрать палец с дверного звонка, как входная дверь распахнулась.

— Я уже гадал, сколько ещё ты будешь торчать у меня на пороге.

Его широкая, обезоруживающая улыбка всегда обладала странной способностью пробиваться сквозь её тревогу, и впервые за очень долгое время Гермиона почувствовала себя дома.

За шесть лет, что она не была в Лондоне, он повзрослел. Волосы по-прежнему торчали во все стороны, но теперь это выглядело скорее намеренно; очки всё так же вечно были заляпаны и сидели криво, зато сам он раздался в плечах, а челюсть покрывала густая борода.

Она ответила ему кривоватой улыбкой.

— И откуда же ты знал, что я там?

— Я аврор, Гермиона, — невозмутимо сказал он. — И с каких это пор ты взяла за привычку стоять под дождём перед чужими домами?

— Мне нужна была минутка. — Она слабо улыбнулась, переводя взгляд на стены и многочисленные безделушки и украшения. — Я очень давно не была на площади Гриммо.

Гермиона покачала головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания, и повернулась к сыну.

— Гарри Поттер, познакомься: Лиам Грейнджер.

— Здравствуй, мистер Грейнджер. Я о тебе очень много слышал!

— А я о вас — очень мало, — с лёгкостью ответил Лиам.

— А, ну… — Из Гарри вырвался странный нервный смешок, щёки слегка порозовели. — Ну, это впервые!

Он хлопнул в ладоши и неловко вскинул брови, глядя на них обоих.

— И должен сказать, я совершенно не против.

К величайшему ужасу Гермионы, Лиам тихо фыркнул. Она нагнулась и слегка ущипнула его за руку, бросив выразительный взгляд. Его бесцеремонная манера общаться с людьми слишком часто заставляла её проваливаться сквозь землю, и уж точно не от неё он это унаследовал.

— Можно я пойду почитаю? — Лиам уже утратил всякий интерес к Гарри и скучающе посмотрел на мать.

Гермиона вздохнула и махнула рукой.

— Да, ладно. Только ненадолго.

Она снова повернулась к другу, беззвучно извинилась одними губами и крепко его обняла.

— Я рада тебя видеть, Гарри.

— Ага. Может, в следующий раз не станешь тянуть четыре года, а? — ухмыльнулся Гарри и кивнул в сторону гостиной, где Лиам уже устроился с раскрытой книгой на коленях. — Ну конечно, сын Гермионы Грейнджер в шесть лет читает книги с несколькими главами. Альбус и дослушать шутку до конца не способен — на месте не усидит.

Гермиона шутливо ткнула его локтем под рёбра.

— А где мальчики?

— Наверху. Я же понятия не имел, сколько ещё ты собираешься мрачно стоять под дождём.

Гарри слегка толкнул её плечом и крикнул в сторону лестницы:

— МАЛЬЧИКИ! Спускайтесь! Тётя Гермиона приехала!

Оглянувшись через плечо, Гермиона не смогла сдержать улыбку.

Её сын сидел на площади Гриммо.

Столько раз Гермиона думала, что этот день никогда не наступит, а теперь, когда он всё-таки наступил, всё казалось почти… разочаровывающе будничным.

Во многом Лиам был точь-в-точь как она: всегда серьёзен, до жестокости прямолинеен. Он вырос у неё на коленях, с книгой у них обоих в руках и с очень твёрдым представлением о том, что правильно, а что нет.

Воспитывать его по большей части было легко. Он был тихим ребёнком, никогда не устраивал неприятностей просто ради озорства, хотя его сухое остроумие нередко доводило Гермиону до головной боли.

— Ты в доме остановилась? — спросил Гарри, вырвав её из задумчивости.

— Нет.

Она покачала головой, стараясь улыбнуться. Всё, что касалось её родителей, даже спустя столько лет оставалось болезненным.

— Нет, мы остановились в отеле в Лондоне.

Её мысли прервал оглушительный грохот: двое мальчишек вихрем слетели по лестнице и резко остановились перед ней.

— Джеймс Поттер! Это правда ты?! — выпалила Гермиона, широко раскрыв глаза.

— Привет, тётя Гермиона.

Джеймс покраснел. Он был вылитым Гарри: растрёпанные чёрные волосы, зелёные глаза. Только очки у него были квадратные, более современные, и ростом он пока немного не дотягивал до отца. И всё же у Гермионы перехватило дыхание при виде стоявшего перед ней юноши. Словно она заново встретила своего дорогого друга.

— Привет! — пискнула из-за спины брата ещё более миниатюрная копия Гарри, только с огненно-рыжими волосами. — Я Альбус! Мама сказала, ты привезёшь мне друга.

— Здравствуй, Альбус, очень приятно познакомиться. — Гермиона улыбнулась обоим. — Лиам, иди поздоровайся!

— Ма-а-а-ам!

Гермиона резко захлопнула рот, стиснула зубы и округлила глаза.

— Лиам!

Громкий страдальческий вздох, а следом нарочито шаркающие по полу ноги возвестили о неохотном появлении её сына.

— Здравствуйте.

Лиам задрал подбородок, поджал губы и посмотрел на окружающих буквально сверху вниз, хотя был самым маленьким человеком в комнате. Высокомерие и аристократическая спесь прочно сидели у него в крови.

— Теперь можно вернуться к книге?

— Нет.

Она просила его сегодня вести себя как можно лучше, и с каждой минутой Гермиону всё сильнее пугала мысль, что, возможно, это и есть максимум, на который он способен.

— Разве ты не хочешь поиграть с Альбусом?

— Поиграть?

Он отшатнулся от самого слова, словно оно было заразным. Гермиона широко раскрыла глаза в безмолвном предупреждении. Лиам что-то проворчал себе под нос и сунул книгу под мышку.

— Хочешь посмотреть мою новую метлу? Она не совсем для взрослых. Мама сказала нет, а папа — да. Может, на Рождество… — Альбус с надеждой посмотрел на него, покачиваясь на носках.

Лиам вздохнул и закатил глаза.

— Если я скажу нет, меня будут ругать.

— Лиам! — снова прошипела Гермиона, чувствуя, как щёки заливает жаркий румянец.

Его имя уже само по себе превратилось в постоянный выговор.

Изобразив полнейшее раскаяние, сын поднял на неё огромные глаза и сложил губы в маленькое удивлённое «о». Он всегда делал такое лицо, когда его отчитывали, будто мог убедить её, что нагрубил совершенно случайно. Оскорблённо он беззвучно произнёс одними губами:

Что?

Гермиона предупреждающе вскинула бровь.

Простонав, её сын поплёлся за Альбусом, который буквально вприпрыжку взбегал по лестнице. Лиам двигался так, словно его ботинки залили бетоном, и напоследок обернулся, бросив на мать исполненный страдания взгляд.

Гермиона тихо рассмеялась и махнула ему вслед, с некоторым удовольствием наблюдая за мучениями сына, которого заставили общаться с другими детьми.

— Присмотри за ними, ладно? — Гарри хлопнул Джеймса по плечу и подмигнул.

Старший из Поттеров кивнул и побежал вверх по лестнице.
— Выпьешь что-нибудь, Гермиона? Джинни должна быть с минуты на минуту.

— Вина, пожалуйста, — рассеянно ответила она, медленно обходя гостиную.

Со времён войны комнату полностью переделали, и теперь она выглядела прекрасно: обивка глубоких, насыщенных оттенков драгоценных камней, мебель из тёмного дерева. Гермиона лишь смутно помнила, где прежде висели враждебные портреты и в каком углу стояло пианино.

Гарри вернулся с двумя бокалами и жестом предложил ей устроиться на большом диване у камина, сам опустившись в кресло напротив.

— Дом выглядит замечательно, Гарри. Честно говоря, я его почти не узнаю.

— В этом и был смысл. — Гарри усмехнулся. — Хотел бы я приписать себе хоть какую-то заслугу, но это всё Джин. Я рад, что оставил дом себе. Думаю, Сириус гордился бы тем, каким он стал.

На несколько мгновений повисла тишина. При мысли о доме своего детства и о причине, вообще заставившей её вернуться в Лондон, Гермиону скрутило чувство вины. Она принялась пить вино слишком быстро — нервная привычка, просто чтобы чем-то занять руки, — и почти физически слышала, как в голове Гарри с громким скрежетом крутятся шестерёнки. Вкупе с бесконечным постукиванием его пальца по кожаному подлокотнику это действовало ей на нервы.

Гарри шумно вздохнул, и Гермиона внутренне приготовилась.

— Я знаю, ты говорила, что не хочешь это обсуждать…

— Гарри…

— Гермиона, ты просто взяла и уехала — ни с того ни с сего. А почти год спустя прилетает сова с известием, что у тебя родился сын. — Вопросы посыпались из него так быстро, что он почти запыхался. — Я должен знать, что случилось. Почему ты уехала? Кто его отец? Кто-то из Лондона? Из Штатов?

— Гарри… ты не должен этого знать. Ты хочешь знать. Это совсем не одно и то же.

Некоторые вещи должны были остаться только её. Её бегство из Лондона и Лиам входили в их число.

Гарри фыркнул — коротко и по-детски недовольно, как всегда, когда не получал желаемого, — и Гермиона сменила тему.

— От Рона что-нибудь слышал в последнее время?

— Почти ничего. Большая шишка теперь слишком занят, чтобы даже с собственной семьёй видеться. Придурок.

— Он твой лучший друг, Гарри, — укоризненно заметила она.

— Правда? Он изменил другой моей лучшей подруге, продал все наши истории ради денег, а теперь колесит по Европе, зависает в каждом пабе, вспоминает славные денёчки и торгует книгами, которые, по сути, за него написала Рита Скитер. С такими друзьями…

Он цокнул языком и сделал большой глоток огневиски.

— Знаешь, — задумчиво начала Гермиона, глядя на капли конденсата на бокале, — после всего, что случилось, я всё равно не думаю, что он плохой человек. Он просто такой… такой потерянный. Может быть, таким был всегда.

Она снова посмотрела на Гарри; глаза защипало от подступающих слёз.

— За тобой трудно угнаться, мистер Поттер. Даже я могу это подтвердить.

Она отсалютовала ему бокалом и вслед за ним сделала слишком долгий глоток.

Камин вспыхнул зелёным пламенем, и из него стремительно вышла Джинни — в квиддичной форме, одновременно пытаясь справиться с большой спортивной сумкой и метлой.

— Чёрт, простите-простите-простите! Знаю, я опоздала!

Она бросила вещи у двери и наклонилась, чтобы поцеловать Гарри в щёку.

— Гермиона! Мерлин, как же я рада тебя видеть. Мы так по тебе скучали!

Гермиона поднялась, и они крепко обнялись.

— Я тоже по тебе скучала, Джинни! Мальчики просто чудо. Не могу поверить, что после всего ты так и осталась одна в доме, полном мужчин!

— А я всё ещё надеюсь на девочку. Осталось только уговорить этого старого ворчуна. — Джинни большим пальцем указала на Гарри. — Дай мне переодеться из этой мерзкой формы, и я разогрею ужин.

Быстро поцеловав Гермиону в щёку, она поспешила наверх.

Гарри проводил жену взглядом, а затем снова повернулся к Гермионе.

— Так какие у тебя планы на ближайшие пару недель? Что-нибудь грандиозное?

Она печально пожала плечами.

— Просто разобрать дом и выставить его на продажу. Я уже связалась с агентом по недвижимости. Рынок сейчас хороший, надеюсь, долго это не займёт.

— Ты с этим справляешься?

Гермиона резко вдохнула и на мгновение задумалась.

Нет. Не справлялась.

Какая-то часть её всегда надеялась, что воспоминания родителей вернутся. Но год за годом, один разочаровавший целитель за другим, надежда постепенно угасала, пока Гермиона наконец не поняла: пришло время попрощаться.

— Это нужно сделать. Последние несколько лет было тяжело содержать недвижимость и платить налоги, и… — она замолчала, устало выдохнув, — мои родители не вернутся.

— Ты могла бы вернуться. Думаю, Лиаму здесь понравилось бы. И ты знаешь, мы были бы счастливы, если бы вы жили рядом.

Слёзы обожгли глаза, рёбра будто сдавили лёгкие, и Гермиона не могла дышать.

— Я не могу.

В её голосе не было ни тени сомнения. Всё должно было быть именно так.

— Я собираюсь пробыть здесь максимум две недели. МУНЙ нужен мне обратно как можно скорее, без меня весь факультет наверняка уже разваливается…

— Напомни, ради всего святого, как расшифровывается эта ваша МУНЯ? А то у меня уже ужасные флэшбеки к ГАВНЭ.

— Во-первых, Г.А.В.Н.Э., — Гермиона смерила его предупреждающим взглядом. — А во-вторых, Магический университет Нью-Йорка. Я работаю на кафедре истории магии.

— Точно. Я знал.

— Ну конечно.

Она закатила глаза и рассмеялась.

Через мгновение Джинни крикнула, что ей нужна помощь, и они отправились на кухню.

То, что Лиам до сих пор не сбежал от мальчиков Поттеров, было чрезвычайно хорошим знаком. Он был, мягко говоря, не самой общительной бабочкой, и чем дольше оставался в компании сверстников, тем лучше. Чувство вины за детство, которого Лиам в каком-то смысле лишился, неизменно текло под поверхностью её жизни.

Они занялись делами на кухне, и Гермиона почти не обратила внимания на рёв вспыхнувшего камина в прихожей.

— Ты кого-то ждёшь? — Джинни посмотрела на Гарри.

Тот пожал плечами и вытянул шею, заглядывая за угол.

— Поттер! Чёрт возьми, ты вообще читаешь межведомственные записки? Там написано «СРОЧНО» не для красоты.

От звука приближающегося голоса кровь застыла у Гермионы в жилах.

Холодный, аристократический. Растянутые слова и лёгкая нотка презрения.

Тарелка выпала из её рук, и керамические осколки запрыгали по плиточному полу. Гермиона застыла на месте.

Гарри поморщился и поспешил за угол.

— Малфой, сегодня не лучший вечер…

— Если я присутствую, вечер по определению хороший. Где Джин? Я умираю с голоду — пришлось пропустить обед.

Шум крови в ушах заглушил всё остальное. Гермиона смутно различала, как Джинни хлопочет вокруг неё, проверяя, не порезалась ли она и всё ли с ней в порядке.

Шаги становились всё ближе.

Гермиона упёрлась ладонями в столешницу позади себя.

Драко Малфой непринуждённо вошёл на кухню — и резко остановился, когда их взгляды встретились.

— Грейнджер?

На мгновение его брови сошлись на переносице, а Гермиону захлестнула паника.

Ей хотелось бежать. Подхватить Лиама на руки и навсегда сбежать с площади Гриммо — из Лондона — в последний раз.
Короткие, поверхностные вдохи с трудом протискивались сквозь слишком сжатое горло, а края зрения начали расплываться.

За шесть с половиной лет Драко Малфой почти не изменился. Всё такой же высокий, всё такой же светловолосый, всё такой же мучительно красивый. На лице по-прежнему играла самодовольная ухмылка, а слишком знакомые серебристые глаза сейчас буквально прожигали в ней дыру.

— Простите, — Гермиона сглотнула и несколько раз моргнула, возвращая себя в настоящий момент.

— У тебя такое лицо, будто ты привидение увидела, — нервно рассмеялась Джинни, переводя взгляд с Гермионы на Драко.

Гермиона посмотрела на подругу; губы тронула едва заметная улыбка.

— Может, и увидела. В Лондоне их всегда было полно.

Наверху скрипнули половицы, и Гермиону затопило отчаянное желание сбежать.

Малфой словно наконец вышел из оцепенения и плавно пересёк комнату.

— Привет, Джин.

Она подставила щёку, и он быстро её поцеловал.

— Прости, что вот так свалился без предупреждения.

Джинни посмотрела на него без всякого выражения.

— Нет, не простишь.

— Не-а, — ухмыльнулся он и стащил со столешницы ломтик хлеба, ловко увернувшись от её возмущённых шлепков.

Сейчас Гермиону, пожалуй, и лёгкий ветерок мог бы свалить с ног.

— Какого, мать его, чёрта здесь происходит? Меня чем-то опоили?

Она принялась судорожно ощупывать себя, пытаясь убедиться, что всё это не какой-нибудь извращённый сон. Может, обнаружит лишнюю руку, торчащую из живота, или что-нибудь ещё, что подскажет: это всего лишь особенно яркая галлюцинация.

— Эм, Гермиона. Только не психуй… ты всегда психуешь, — вздохнул Гарри. — В общем, мы с Малфоем работаем вместе. Он тот самый мой контакт, о котором я тебе рассказывал, хочешь верь, хочешь нет. Он уже сотрудничает с авроратом… сколько там, шесть лет?

— Шесть с половиной, — поправил Малфой, проглотив кусок хлеба и не сводя с Гермионы прищуренных глаз.

— И ты… ты не подумал, что об этом стоило упомянуть? — в полном неверии уставилась она на друга. — И он у тебя дома? Целует твою жену? И всё прекрасно? Совершенно ничего странного?

Голос её становился всё выше и выше, почти переходя в писк, и хотя все остальные выглядели куда спокойнее, сама Гермиона стремительно приближалась к панической атаке.

— Мы стали… чёрт, наверное, это называется друзьями? — Гарри поморщился. — Да, мы друзья. Вроде как. Я клянусь, он уже не тот придурок, которого мы ненавидели в Хогвартсе.

— Эй! — прорычал Драко с набитым украденным хлебом ртом.

— Да ладно, приятель, ты и сам знаешь, что был редкостным засранцем.

— Всё равно. Необязательно говорить это вслух. Невежливо, знаешь ли?

Малфой изобразил оскорблённый вид и для убедительности добавил презрительную гримасу.

Гарри снова повернулся к Гермионе.

— Иногда он заявляется без приглашения, ест стряпню моей жены и играет с моими детьми. Я собирался рассказать тебе, пока ты здесь, но думал, что у него сегодня свидание. Не ожидал, что он вломится на наш ужин. Очевидно, я ошибся.

Гермиона покачала головой и выдавила напряжённую улыбку.

— Я просто немного растерялась.

Сердце по-прежнему бешено колотилось, и ей почти казалось, что в глазах двоится.

— Думаю, мне всё-таки лучше уйти. Вы посидите без нас. Я совершенно вымоталась после дороги, да и с джетлагом лучше начать разбираться пораньше.

Наверху прогремела лавина детских ног, и дрожь пробежала по её конечностям.

Джинни покачала головой.

— Ты и Лиам сначала поедите. Я всё-таки дочь своей матери — никого из дома голодным не выпущу.

— Кто такой Лиам? — вполголоса спросил Драко у Гарри, сощурившись. — Парень?

— Ребёнок, — так же тихо ответил Гарри, будто Гермиона, чёрт побери, их не слышала.

Драко поперхнулся от неожиданности.

— Ребёнок? Грейнджер, у тебя есть ребёнок?

— Эм… да. Но мне правда нужно идти, хорошо? Я ещё загляну, — торопливо проговорила Гермиона.

Топот добрался до кухни.

Слишком поздно.

— Привет, Драко, — кивнул Джеймс.

Блондин взъерошил его и без того растрёпанные чёрные волосы, затем шутливо ткнул Альбуса в плечо и обнял его за шею.

Так. Меня определённо чем-то накачали. Или хуже… может, я умерла?

— К квиддичу на выходных готов? — спросил Драко.

— Ага, тренировался. Думаю, в этот раз мы наконец обыграем маму с папой. Я работал над пикированием и только недавно понял, в чём весь секрет…

В чём именно заключался великий секрет квиддичного пикирования, Гермиона так и не узнала.

Она вообще перестала что-либо слышать, когда Лиам вошёл в кухню, шаркая ногами и снова уткнув нос в книгу.

Затаив дыхание, она наблюдала, как брови Драко сходятся на переносице. Он, несомненно, заметил знакомые резкие черты лица, полные губы и серебристые глаза.

— Ты… Ли-Лиам? — запнулся Драко. — Ты похож…

Он не договорил и лишь пристально смотрел на маленького мальчика.

— Сколько тебе лет?

— Лиам Грейнджер, очень приятно, — представился тот и протянул руку. — Мама заставляет меня так говорить, но вам отвечать необязательно. Мне на самом деле всё равно.

Он пожал плечами.

— Мне шесть.

Затем повернулся к Гермионе, и она ничего не могла поделать с охватившей её дрожью.

— Мам, я умираю с голоду.

— Вот! — Джинни ткнула в них деревянной ложкой. — Он голодный! Значит, вы едите. Садитесь.

— Я бы с ней тут не спорил, Миона, — нервно поморщился Гарри и сел во главе стола.

Усаживаясь, Гермиона мысленно поклялась любому богу, который её сейчас слышит: если он поможет ей пережить этот ужин, выбраться из этого дома и уйти, она останется у него в вечном долгу.

Она притянула Лиама к себе, крепко обняла и поцеловала в кудрявую макушку. Как обычно, Лиам напрягся и вывернулся из её рук.

На столе стояло великолепное жаркое. Изящная посуда. Прекрасная компания её друзей.

Но всё меркло перед ужасной, звенящей тишиной, пульсировавшей вокруг них.

— Всё очень вкусно, миссис Поттер. Спасибо, — чинно произнёс Лиам.

— Тебя мама и это заставляет говорить? — спросил Гарри, улыбаясь своей тарелке.

— Только «спасибо». А комплимент в этот раз искренний.

— Лиам, — простонала Гермиона, уже собираясь сделать ему замечание, но вспомнила, кто сидит за столом.

— Для шестилетнего ты удивительно хорошо говоришь… — Драко с любопытством прищурился на мальчика, сидевшего на другом конце стола.

— Я ещё и читать умею. Лучше большинства, — похвастался Лиам с довольной ухмылкой.

— Ну, он всё-таки потомок Гермионы Грейнджер, — заметила Джинни.

Резкий скрежет ножа по фарфору заставил волоски на руках Гермионы встать дыбом.

— Не знал, что ты вышла замуж, Грейнджер.

— Я не выходила, — поспешно ответила она и сунула в рот большой кусок картофеля. — Джинни, расскажи про «Гарпий»! Наверняка ты там лучшая в команде!

Драко негромко хмыкнул, продолжая смотреть.

— И с каких это пор тебе хочется разговаривать о квиддиче? — рассмеялась Джинни.

— Мам, — слишком громко прошептал Лиам. — У него волосы как у меня. Ты заметила?

Гермиона резко шикнула на сына уголком рта, не отрывая глаз от куска жаркого, который гоняла по тарелке.

— Странно, правда?

— Что он там говорит про мои волосы? — крикнул Драко со своего места, вскинув бровь.

— Наверное, что ты тратишь на них слишком много времени. Всё пытаешься добиться того, как мои выглядят от природы, — поддел его Гарри.

— Ничего, — быстро вмешалась Гермиона.

Сердце било так сильно, что, казалось, уже набивало синяки изнутри на рёбрах.

Но она должна была знать: Лиама Грейнджера невозможно заставить замолчать.

— Я сказал, что у нас одинаковые волосы, — повернулся Лиам к Драко и сообщил это самым будничным тоном.

Воздух резко вырвался из лёгких Гермионы. Она положила ладони на деревянный стол, пытаясь успокоиться.

— И это странно, потому что я никогда не видел больше никого с такими волосами, как у меня.

Драко прищурился.

— У тебя каштановые кудрявые волосы, — неуверенно заметил он.

С другого конца стола Альбус и Джеймс захихикали.

Щёки Лиама вспыхнули алым, а свет замигал от всплеска стихийной магии.

— Нет! — горячо возразил он. — Это просто заклинание. Мама их заколдовала. Сказала, что пока мы в Лондоне, хочет, чтобы они были коричневыми.

Глаза Драко расширились. Он медленно сглотнул.

Достав палочку, он взмахнул ею.

— Фините Инкантатем.

К горлу Гермионы подступила тошнота, всё тело мгновенно покрылось холодным потом, а каштановый цвет волос Лиама начал исчезать от корней, уступая место мягким платиновым кудрям.

Лиам просиял.

— Видишь! Я же говорил, Альбус!

— Чёрт! — расхохотался Джеймс, пока Джинни тут же отчитывала его за ругань. — Я просто говорю! Он утверждал, что блондин, а мы буквально смеялись над ним до слёз. Думали, он спятил!

— Прости, Лиам, — покраснел Альбус.

Гермиона не обращала внимания ни на кого.

Она неотрывно смотрела на сучок в потёртой деревянной столешнице и ждала неизбежного.

— Сколько, говоришь, тебе лет, Лиам? — хрипло прошептал Драко.

— Шесть.

Последовало мгновение тишины, и оно давило на Гермиону со всех сторон, пока она наконец не заставила себя поднять глаза к другому концу стола.

Взгляд Драко был тёмным и опасным, губы чуть оттянулись, обнажая безупречные зубы.

— Грейнджер, можно тебя на пару слов?

Он отодвинул стул, и Гермиона вздрогнула от резкого звука.

Она сглотнула.

— Знаешь, мне правда кажется, сейчас не лучший момент…

Её взгляд метнулся к Поттерам. Оба сидели с одинаково ошарашенными лицами, с недожёванным жарким во рту, переводя глаза с Лиама на Драко и обратно.

Драко швырнул салфетку на тарелку.

— Я настаиваю.

— Мам?

Гермиона посмотрела на сына. Его тревога была очевидна.

— Всё хорошо, милый. Я всего на минутку.

Сегодня ложь громоздилась вокруг неё всё выше.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 15