Глава 18: Глава 18
Глава 18
1373
0
Гермиона проснулась от мягкого покачивания Средиземного моря и обнаружила прямо перед собой левый бицепс Драко. На его бледной коже переливалась ожившая карта Таро — Маг в прямом положении. Нарисованный чародей поднял двусторонний жезл и взмахнул им, будто призывая удачу или взывая к силе.
Насколько сильно Драко верил в прорицания?
Он провёл ночь в её комнате и целовал её под воздушным пологом. Они спали лицом друг к другу, расслабленные тела словно отражали одно другое, будто их магия даровала им чувство безопасности, которого оба не испытывали с раннего детства. Ни один не поставил будильник, и теперь солнце вовсю сияло в окне, давно начав восхождение по усеянному облаками небу.
Гермиона обвела пальцем контуры Мага. Драко пошевелился, и длинные ресницы дрогнули.
Ты мой колдун, — подумала Гермиона. Ты меня похитил, и я не хочу, чтобы ты когда-нибудь меня отпускал.
— Привет, — тихо сказала она.
Он потянулся — длинный, стройный и гибкий, словно кот.
— Привет, принцесса. Как спалось?
— Потрясающе. А тебе?
— Невероятно.
Драко взглянул на часы.
— Магазины скоро откроются. Нужно позавтракать и отправляться.
Гермиона вскочила с кровати, утянув за собой верхнюю простыню.
— Мы правда едем за покупками?
Втайне Гермиона всегда любила ходить по магазинам. Конечно, в Хогвартсе она дулась, когда другие гриффиндорцы тащили её в Хогсмид, но лишь потому, что предпочитала сама составлять планы. Ничто не могло сравниться с обстоятельной прогулкой по магазинам на главной улице, за которой следовали кофе и визит во «Флориш и Блоттс». Теперь же, когда ей удавалось вытащить с собой маму, они отправлялись в «Уотерстоунс», листали кулинарные книги и обсуждали, что можно приготовить на воскресный ужин.
Внутренности сжало чувство вины.
Ей давно пора было навестить родителей.
В одних только облегающих чёрных брюках Драко направился через коридор в свои апартаменты.
— Не можешь же ты два вечера подряд появляться за ужином в одном и том же наряде.
Гермиона просияла и высунулась из дверного проёма, любуясь мускулами его спины, покрытыми татуировками в виде осколков стекла. Ей никогда не надоест видеть его таким — выспавшимся и счастливым.
Совсем не похожим на того человека, который снова появился в её жизни несколько дней назад.
— Отсюда можно трансгрессировать?
Он оглянулся через плечо и усмехнулся:
— Мы можем делать всё, что пожелаем.
Полтора часа спустя Гермиона уже прогуливалась по улице Антиб в Каннах, надёжно вложив маленькую ладонь в руку Драко.
С местными они не особенно сливались, однако Драко, похоже, не волновало, что прохожие оборачивались им вслед. Своими белоснежными волосами он всегда привлекал внимание. Даже в детстве он был чем-то вроде мелкой аристократии и воспринимал всеобщее восхищение как должное.
Здесь, среди маглов, взрослый Драко выделялся высоким ростом и татуировками, но дома всё обстояло иначе. Стоило им отправиться за покупками в Косой переулок, как их мгновенно узнали бы: Золотая Девочка и Самый Юный Пожиратель смерти — знаменитая и всеми любимая героиня рядом с печально известным изгоем.
А если бы они ещё и держались за руки?
Негодование вспыхнуло бы мгновенно и яростно. Гермиона уже представляла, какие злобные статьи с радостью напечатает «Ежедневный пророк» — хотя бы для того, чтобы поднять падающие в последнее время продажи.
Но что в действительности значило чужое мнение?
Она никогда не стремилась стать их героиней. Она была ребёнком — точно так же, как Драко был ребёнком, когда его пичкали идеологией чистокровных и принудили принять Метку.
Наверное, Драко было приятно свободно появляться на людях. После всего, что он рассказал о Винсе, Гермиона понимала: его одиночество было гораздо глубже, чем он позволял заметить.
И одобрительные взгляды людей всех гендеров наверняка тоже не вредили.
Сама Гермиона краснела всякий раз, когда какой-нибудь привлекательный незнакомец окидывал её оценивающим взглядом.
— Пусть смотрят, — прошептал Драко ей на ухо, сжав ладонь. — Трогать всё равно нельзя.
Гермиона заметила, как на него глазеет длинноногая женщина, и сердито нахмурилась в её сторону.
— К тебе это тоже относится.
Он рассмеялся и поцеловал Гермиону в макушку.
— Я знаю. Твоя магия достаточно ясно выражает твоё мнение.
— Жжётся?
— Скорее кипит. Не больно, просто… я чувствую смятение, — ответил Драко, увлекая её в одно из многочисленных роскошных ателье. — Ты ко всему относишься настолько страстно?
— Только к важному, — пробормотала Гермиона, тщетно пытаясь не покраснеть.
С тех пор как прошлой ночью она отдала ему свою магию, понимать Драко стало проще: теперь она могла ощущать его настроение через магический фон. То же самое относилось и к нему.
Сам по себе тот факт, что взаимный обмен неотъемлемыми частями собственной сущности создал между ними психическую связь, её, строго говоря, не удивлял. Однако он пробудил одно школьное воспоминание, заставившее сердце забиться быстрее.
Гермиона облизнула губы, прежде чем заговорить:
— Помнишь урок Снейпа о происхождении ингредиентов? Он говорил, что иногда — очень редко и при наличии подходящих элементов — сама магия может действовать подобно зелью. Она способна полностью смешаться с чужой.
Драко накрыл ладонью новую татуировку.
— Совместимая магия.
— Совместимая магия, — эхом повторила она. — Сначала я почувствовала твою магию, а потом смогла воспользоваться её успокаивающими свойствами. Но когда ты принял мою…
— Я тоже это почувствовал.
— Однако магически мы друг с другом не связаны, — уточнила Гермиона.
— Нет. Любой из нас в любой момент может забрать свою магию обратно.
Значит… всё по-прежнему несерьёзно.
Она постаралась не позволить ему почувствовать разочарование.
От необходимости сказать что-нибудь унизительное её спасла сдержанная продавщица с брошью в виде камелии. Драко на безупречном французском перечислил всё, что могло бы понравиться Гермионе: твидовый жакет, стёганая кожаная сумка с двойным клапаном, балетки чёрного, тёмно-синего и телесного цветов.
Глаза женщины расширились, но она кивнула.
Через несколько минут с Гермионы сняли мерки, после чего их с Драко усадили в отдельной комнате, где они пили шампанское, пока им демонстрировали всё самое лучшее.
Ошеломлённая вниманием и обилием выбора, Гермиона почти каждый раз обращалась к Драко за советом. Тот одобрял практически всё, включая шёлковое платье прямиком с парижского подиума, и не позволял ей смотреть на ценники.
— Это слишком, — настаивала она, пока гора коробок возле Драко становилась всё выше.
Гермиона влюбилась в два разных жакета, несколько пар брюк и каждую пару обуви, которую примерила, включая туфли с открытой пяткой, настолько удобные, что им не требовались даже смягчающие чары, а ещё — в миниатюрную сумочку из нежнейшей кожи ягнёнка.
Когда она никак не могла выбрать между золотой и серебряной фурнитурой для сумки с двойным клапаном, Драко велел принести обе.
— Au contraire, ma chérie. Это лишь начало. Всё это подходит для работы и деловых ужинов, но тебе ещё нужны вечерние наряды, повседневные вещи, одежда для отдыха, драгоценности…
Он встал рядом с ней перед трёхстворчатым зеркалом и провёл пальцами вверх по её руке, любуясь Гермионой со всех сторон.
— Нижнее бельё.
— В этой одежде я чувствую себя красавицей, — прошептала она, покачивая бёдрами в юбке А-силуэта.
— Ты создана для высокой моды.
— Но разве не каждый человек заслуживает одежду, в которой будет чувствовать себя так хорошо?
— Это роскошь, — сказал Драко, снова посмотрев в зеркало. — Роскошь невозможна без излишеств и исключительности.
— Я знаю, но… Не пойми меня неправильно, мне всё это нравится. Ты только посмотри на эту юбку. Это настоящее произведение искусства. Но я буду работать в поле, выступать за равноправие магических существ, одетая в вещь, доступную только баснословно богатым людям. Как это будет выглядеть? И даже не заставляй меня начинать об экологическом ущербе модной индустрии или условиях труда.
Он засунул руки в карманы.
— Значит, в этой ситуации единственный этичный путь — самостоятельно ткать и окрашивать одежду из натуральных волокон, выращенных на собственной земле с использованием непитьевой воды. А ещё самим производить еду и строить дома. Кажется, ты говорила, что этичных миллиардеров не существует, и я готов обсудить с тобой эту тему. Но в ответ замечу: при капитализме этичного потребления не бывает. Вся система построена на эксплуатации других людей — их земли, труда и даже труда их детей. Нам следует стремиться к минимизации вреда. А в данном случае, полагаю, это означает покупать меньше вещей, зато более качественных, способных прослужить всю жизнь. Как эта юбка. Кстати, твоя задница выглядит в ней просто охренительно.
Гермиона раскрыла рот.
— Прости, что?
— Думаю, ты сделала из меня ценителя задниц.
— Нет-нет, я про капитализм, — сказала она, шутливо хлопнув его по груди.
— А, это, — ухмыльнулся он. — Тебя заводит, когда я рассуждаю о философских дилеммах? После нашей поездки в Тайбэй я кое-что почитал. Тогда ты застала меня врасплох, а этого больше нельзя допускать, правда? Не чувствуй себя виноватой из-за покупок, принцесса. Носи всё, люби и наслаждайся. Это сделает меня счастливым.
— И полагаю, твоё счастье бесценно?
— Умница, — похвалил Драко, взяв её за подбородок и нежно поцеловав.
— Тогда я могу покупать только вещи без заметных логотипов или с неброскими обозначениями бренда. Составлю гардероб вне времени. И буду тщательно за всем ухаживать, чтобы одежда служила как можно дольше.
Драко обнял её.
— А я буду заботиться о тебе.
В этот момент из противоположного конца примерочных донёсся громкий плач.
Гермиона резко обернулась и увидела коляску с плачущим младенцем. Родителей поблизости не было.
— Ты видел его маму? Или папу? — спросила она Драко.
Он не последовал за ней, когда Гермиона направилась к коляске. Она ожидала, что в любую секунду её остановит встревоженный родитель или хотя бы продавщица, но, похоже, кроме них, оставленного без присмотра ребёнка никто не заметил.
— Я даже младенца не видел.
— Тише, тише. Сейчас мы найдём твоих родителей, — ласково проговорила Гермиона, склоняясь над коляской.
Капризному сероглазому малышу в синей вязаной шапочке было не больше месяца. Его плач стал ещё громче, и Гермиона поморщилась.
— Драко, пожалуйста, поищи их.
Не раздумывая, она подняла ребёнка и прижала к груди в вертикальном положении, придерживая крошечную головку и осторожно похлопывая по спине. Гермиона решила, что это мальчик.
— Всё хорошо, милый. Всё хорошо, — повторяла она самым успокаивающим голосом.
Не зная, что ещё делать, она принялась покачиваться, как видела у матерей в парке. Повернувшись по широкому кругу, Гермиона обнаружила, что Драко не сдвинулся с места.
Он стоял там, где она его оставила, спиной к зеркалу, в котором отражались три Гермионы с тремя милыми младенцами на руках. Драко неотрывно смотрел на настоящую Гермиону с непостижимым выражением лица.
— Драко, — произнесла она, весьма недвусмысленно переводя взгляд с него на дверь в надежде, что он поймёт намёк.
Он продолжал смотреть.
Гермиона вздохнула.
Мужчинам так часто требовались предельно ясные указания.
— Драко, можешь найти маму ребёнка?
— Да. Да, конечно, — запинаясь, произнёс он и стремительно вышел.
Через несколько мгновений Драко вернулся с перепуганной магловской парой. Гермиона сразу поняла, что это действительно родители ребёнка, и передала малыша одной из женщин. Та разрыдалась.
Их история была проста и понятна: каждая считала, что сын находится у другой. Обе страдали от недосыпа и устали сидеть дома, а потому впервые после рождения ребёнка втроём отправились за покупками, чтобы немного развеяться.
Драко, как истинный джентльмен, предложил оплатить их покупки. Они пытались отказаться, однако он не желал слышать возражений. Драко отнёс их вещи вместе с покупками Гермионы к кассе, пока та успокаивала молодых матерей.
Она рассказала, как её собственные родители совершили похожую ошибку, когда Гермиона была маленькой, и заверила, что со временем всё станет легче.
— Вы мать? — мягко спросили женщины по-французски. — У вас настоящий талант.
Улыбка Гермионы померкла. Она покачала головой.
— Нет. Может быть, когда-нибудь.
— Вы ещё так молоды, — успокоила её одна из матерей. — Времени предостаточно.
Гермиона вежливо кивнула.
Не могла же она объяснить этим доброжелательным магловским женщинам, что потеряла много драгоценного времени с родителями, потому что ей пришлось стереть им память и изменить личности, чтобы спасти их во время войны. Что они до сих пор страдали от последствий и поэтому Гермионе хотелось создать семью раньше, а не позже.
Это стало жестоким напоминанием: некоторые мечты ей удалось воплотить, но другие — возможно, самые важные — упорно оставались недосягаемыми.
В третий или четвёртый раз поблагодарив Драко и Гермиону, семья ушла.
Драко взял её за руку, и Гермиона потянулась к его магии, позволяя спокойствию заглушить тревожные мысли.
— Идём?
Они заглянули ещё в несколько магазинов. Драко без труда нёс все её покупки и держал её обожаемую плетёную сумочку intrecciato, пока Гермиона примеряла всевозможные наряды, ремни и шляпы. Просто нелепо, до чего у неё текли слюнки при виде того, как он с полной уверенностью носил её сумочку на одном мускулистом плече и вежливо просил принести вещи других фасонов и размеров.
Гермиона влюбилась в магазин, оформленный в конной тематике, и вышла оттуда с целой башней ярко-оранжевых коробок, полных шёлковых вещей, а также с одной очень, очень дорогой сумкой.
Когда все пункты в её списке желаний были отмечены, Драко повёл её выбирать часы. Гермиона остановилась на неброской золотой модели в виде браслета с перламутровым циферблатом. Пока она примеряла часы, чтобы определить, сколько звеньев потребуется убрать, один из ювелиров упомянул, что у них есть редкая и эксклюзивная вещь, которая могла бы заинтересовать Драко, и увёл его в подсобное помещение.
Вернувшись, Драко сиял и держал в руках маленькую красную коробочку.
Ювелир слегка поклонился.
— Поздравляю, месье. Прекрасный выбор.
— И часы тоже, пожалуйста, — сказал Драко, улыбнувшись Гермионе. — Что-нибудь ещё?
— Что ты купил? — Она указала на красную коробочку.
— Запонки. Для моей коллекции.
Гермиона усмехнулась и покачала головой. Она ещё никогда не видела, чтобы кто-нибудь так радовался запонкам.
— А как же «покупать меньше вещей», мистер «Я Провожу Собственные Исследования»?
Он рассмеялся, хотя Гермионе показалось, что смех прозвучал слегка нервно.
— Позволь мне одну слабость, хорошо?
Затем они зашли в кондитерскую за слоёными круассанами, разноцветными пастельными макаронами, похожими на палитру художника, и горячими капучино с пышной пеной. Пока они ели, городской автомобиль Драко забрал гору коробок и пакетов, после чего они смогли свободно побродить по улицам Канн.
Они прогуливались по набережной, сытые и слегка опьянённые покупками.
— Спасибо за всё, папочка.
— Всегда пожалуйста. И тебе спасибо, что позволила себя побаловать.
— Надеюсь, ты не пропустил слишком много работы, — нерешительно сказала она.
Он пожал плечами.
— Я гораздо больше хочу быть здесь.
— Так приятно просто находиться здесь. Я уже забыла, каково это — быть никому не известной.
— Поэтому я и приезжаю сюда при любой возможности. Команда не знает, кто я такой. Французские маглы считают меня каким-то модником, обожающим кинофестивали. Так проще.
— Я скучала по путешествиям. До нашего приезда даже не понимала насколько.
Он поднял их сцепленные руки и поцеловал тыльную сторону её ладони.
— Путешествовать приятнее не в одиночестве.
— Ты когда-нибудь брал друзей на яхту?
— Разумеется. Но чем больше разрастается бизнес, тем труднее становится выкроить свободное время. Вообще-то забавно, — задумчиво произнёс Драко. — Большую часть молодости мечтаешь об обязанностях, которые принесут тебе богатство и общественный вес. При этом думаешь, что окажешься не таким, как все остальные люди, осуществившие свои мечты. Что не станешь загонять себя работой до смерти. Будешь заботиться о здоровье и благополучии. Между совещаниями, благотворительными вечерами, деловыми ужинами и управлением недвижимостью встретишь любовь всей своей жизни. Все твои предшественники бездарно растратили время, но уж ты-то никогда не окажешься таким глупцом.
— А потом тебе почти тридцать, — печально сказала Гермиона.
Она знала, что тридцать — вовсе не старость, особенно для волшебников, однако годы уже начали лететь гораздо быстрее, чем она когда-либо предполагала.
— Большинство друзей устраивают личную жизнь, говорят о переезде за город и детях, а ты вспоминаешь, что всегда хотел этого — ещё до того, как захотели они. Но у тебя по-прежнему ничего такого нет.
— Ты хочешь переехать за город?
Гермиона рассмеялась.
— Не эту часть. Не знаю, подойдёт ли мне загородная жизнь. При всех недостатках Лондон ощущается домом.
— Согласен. Там все. Не представляю, чтобы кто-то из моих знакомых уехал. Кроме, пожалуй, Пэнси. Она у нас настоящая путешественница.
Гермиона сбилась с шага.
Стоило ли поделиться с Драко подозрениями насчёт Пэнси и Джинни? Он ведь никому не расскажет. Если она доверила ему свою магию, то наверняка могла доверить и эту тайну.
— Думаю, Пэнси встречается с Джинни Уизли.
Драко сначала удивился, а потом озадачился.
— Откуда ты знаешь?
— Наверняка не знаю, но моя уверенность составляет примерно девяносто девять процентов.
Свернув за угол, Гермиона принялась поочерёдно излагать все доказательства. Драко остановился у цветочной тележки и выбрал весёлый букет белых маргариток, слушая её с поджатыми губами.
Расплатившись, он спросил:
— Почему она мне не рассказала?
— Насколько я понимаю, скрывать отношения хочет Джинни. Она ещё не совершила каминг-аут.
— Женщина, которая первой полюбила Поттера, сошлась с женщиной, которая хотела его голову. Любопытно, — заметил Драко. — И ещё одни отношения между слизеринкой и гриффиндоркой.
— Наверное, есть что-то особенное в вас, слизеринцах, — поддразнила Гермиона.
— Как мотыльки, летящие на огонь, — с оттенком мрачности ответил Драко и протянул ей маргаритки.
Гермиона закрыла глаза и вдохнула их слабый аромат.
Сначала ирисы, теперь маргаритки? Ей определённо требовалась книга о цветах и их многочисленных значениях. Сразу после того, как она найдёт литературу о совместимой магии.
По счастливой случайности впереди обнаружился очаровательный книжный магазинчик, тележки с книгами из которого выкатили прямо на тротуар.
— Можно туда зайти?
Он улыбнулся, глядя на неё сверху вниз.
— А вот и место, где ты наконец нанесёшь заметный ущерб моим хранилищам.
Они вошли, и Гермиона прямиком направилась в отдел редких изданий. Она восхищённо ахала над выставленными книгами, среди которых было раннее издание «Трёх мушкетёров», однако ни одна не соблазнила её настолько, чтобы совершить покупку.
Драко листал книгу об истории современной моды.
— Раньше Пэнси рассказывала мне всё. Она знает, что я умею хранить тайны.
— Возможно, ей просто не представилось подходящего случая. Она сказала, что ты уклоняешься от приглашений.
Он захлопнул книгу.
— Как бы там ни было, она могла прислать сову.
— Не думаю, что о подобных вещах сообщают совой, — деликатно сказала Гермиона. — Я тоже считала, что Джинни мне расскажет. Так что не ты один остался не у дел.
— Она знает о… — Драко прочистил горло. — О нас?
О нас.
Эти слова отозвались в Гермионе звоном колокола.
— Нет.
Она принялась разделять пальцами один из локонов, чувствуя себя виноватой. Но у неё хотя бы имелись причины ничего не рассказывать Джинни.
Почему Джинни не рассказала ей?
Разве она не знала, что Гермиона примет любого человека, которого та полюбит?
— Но Пэнси знает. И Тео, — сказал Драко, загибая пальцы.
— Как думаешь, Блейз догадается?
— Если уже не догадался, — фыркнул он, разглядывая полку с документальной литературой. — Блейз гораздо умнее, чем принято считать. Если бы я не знал, что он помешан на Дафне, решил бы, что он тоже встречается с какой-нибудь чёртовой гриффиндоркой, о которой мы не подозреваем. Хотя, насколько мне известно, возможно, так оно и есть. Не знаю. Мне следует встретиться со всеми, просто нужно найти время для тебя и для работы — скоро предстоит миллион разных дел. Но друзьями я действительно пренебрегал.
— Раз они уже знают… — осторожно начала Гермиона. — Может быть, мы могли бы проводить с ними время. Вместе.
Драко отвернулся от полки и пронзил её серым взглядом.
Не слишком ли далеко она на сей раз зашла? Сначала «Ал-Анон», теперь его друзья. В долгосрочной перспективе и то и другое пойдёт ему на пользу.
Но бизнесмены жили и умирали кварталами, прибылями — как реальными, так и ещё не полученными. Возможно, Драко пока не был готов строить прогнозы на будущее.
А ей так хотелось, чтобы он был готов.
Легко было представить их всех вместе в доме на площади Гриммо — достаточно большом, чтобы собрать целую компанию. Они бы болтали и играли в знакомые со времён Хогвартса алкогольные игры, бесконечно раздражая Кикимера.
Но это означало, что там будет Гарри.
А Гарри, невзирая на все разговоры о прощении, едва ли благосклонно отнесётся к Гермионе рядом с Драко — особенно так скоро после её разрыва с Роном.
Она пала духом.
Возможно, им просто не суждено быть вместе.
Кем вообще следовало представить Драко друзьям?
Партнёром для секса без обязательств?
В письме Джинни говорилось, что на день рождения Гарри Гермиона может прийти с парой. Но она не представляла, как появится там с Драко, если их отношения останутся несерьёзными. Она не могла так рисковать самой долгой и прочной дружбой в своей жизни.
А если Драко не был готов принять её в круг своих друзей, то надежды выбраться из созданного им для двоих пузыря действительно не оставалось.
— У Дафны есть поместье в Хорватии, — медленно произнёс Драко. — Я давно там не бывал. Возможно, удастся уговорить её устроить встречу. Пригласить Блейза, Пэнси и Тео. Они решат, что собираются только слизеринцы.
Гермиона обвила руками его шею, по пути коснувшись новой татуировки.
— Но?
— Но я привезу тебя.
На краткий миг Гермиона ощутила, как поколебалось его спокойствие.
— Я сделаю всё, лишь бы увидеть тебя счастливой.
Ей хотелось спросить, действительно ли он сам этого желал. Сделает ли это счастливым и его. Но Гермиона опасалась, что вопрос прозвучит чрезмерно требовательно.
Вместо этого она сказала:
— Твоё счастье тоже важно, Драко.
— Не думай, будто я ничего не получу от твоего присутствия.
Он уклонился от невысказанного вопроса, озорно проведя пальцами вверх по изгибу её талии.
— Когда мы приезжаем к Дафне, то играем в ночной крокет.
— Что такое ночной крокет?
— Я и без того сказал слишком много, — уклончиво ответил Драко.
Он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо, едва касаясь губами нежного края ушной раковины:
— Не могу же я раскрыть сразу все свои тайны.
Остаток путешествия промелькнул как во сне.
После шести дней отдыха, плавания и изысканных блюд на завтрак, обед и ужин Гермиона чувствовала себя удовлетворённой как никогда прежде.
Они с Драко не могли оторвать друг от друга рук. Временами он работал и провёл ещё несколько таинственных встреч, однако всё остальное время находился рядом: дремал вместе с ней на одной из огромных кушеток, трахал её в сауне, перебирал локоны, пока Гермиона читала.
Он расспрашивал о работе, и ей было легко рассказать о предстоящей встрече с кентаврами. Гермиона объяснила, что боялась идти в Запретный лес, однако магия Драко успокоила её страхи. Кошмары прекратились, и теперь она чувствовала себя готовой обсуждать условия между владельцами земли и табуном.
— Разве кентавры не опасны? — спросил Драко.
— Иногда, — признала Гермиона. — Поэтому я и изучаю их обычаи: узнаю, что следует делать и чего нельзя. Я даже проконсультировалась с Хагридом именно по поводу этого табуна, чтобы понимать, чего ожидать. Я полностью подготовлена. Министерство даже не поймёт, что его сразило, а фирма Блейза утвердится в качестве лучшего специалиста по представительству магических существ и урегулированию связанных с ними споров.
— Но ведь Блейз мог бы взять переговоры на себя.
Она прищурилась, глядя на него через плечо.
— Я директор по взаимодействию с общественностью. Да, я немного нервничаю, но именно ради этого и согласилась на работу. Я справлюсь.
— Разумеется. Я вовсе не хотел намекать на обратное, — быстро сказал он и снова принялся играть с её волосами. — Но уверен, что было бы проще, если бы во время самого первого задания тебе не пришлось в одиночку отправляться в незнакомое и потенциально опасное место.
— Это правда. У нас пока совсем небольшая организация. Но я буду осторожна.
Гермиона тревожилась, и, возможно, Драко ощущал это через её магию, однако больше не поднимал эту тему.
Вместо этого они говорили о другом — философии, искусстве, еде, истории. Гермиона не думала о кентаврах даже во время неспешного возвращения к берегу.
— Я не хочу возвращаться к реальной жизни, — заявила она после того, как яхта пришвартовалась.
Гермиона изо всех сил старалась улыбаться, прощаясь с Батистом и его командой, но ей было почти невыносимо оставлять «Морского змея».
Драко взял её за руку и повёл по трапу, пока их вещи загружали в городской автомобиль. Мотоциклы, вымытые и прошедшие техническое обслуживание, сверкали под летним солнцем.
— Я тоже не хочу, принцесса. Но следующим летом мы вернёмся. Возможно, увидим больше достопримечательностей. Хотя и нынешние виды меня вполне устраивали.
Он подмигнул, и щёки Гермионы обожгло жаром.
Они действительно были чрезвычайно заняты — настолько, что поездка по магазинам оказалась единственным случаем, когда они выбрались на сушу.
Однако сердце у Гермионы заколотилось не из-за этого замечания.
Драко сказал, что следующим летом они вернутся.
Вряд ли он стал бы говорить такое, не имея этого в виду.
— Мы всё ещё соревнуемся на обратном пути?
— Я думал, ты никогда не спросишь, — ответил он. — Сможешь ехать в этом?
На Гермионе было короткое чёрное платье без бретелек и один из новых шарфов, повязанный под подбородком, чтобы защитить волосы от солёного воздуха. Загорелые ноги казались бесконечными благодаря туфлям на каблуке, купленным в Каннах.
Образ получился изысканным и был призван полностью обезоружить Драко, потому что больше всего на свете Гермионе хотелось победить.
Они надели экипировку: сначала шлемы, затем перчатки. Гермиона в последний момент наложила на них обоих несколько защитных заклинаний. Она доверяла их объединённой магии, которая должна была уберечь их от беды, но немного дополнительной амортизации ещё никому не вредило.
Над дорогой дрожало марево поднявшегося от асфальта жара, когда они взревели моторами. Драко крикнул что-то похожее на «Вперёд!», и они сорвались с места под визг шин и урчание двигателей.
Езда была всем.
Хлещущий ветер, дымно-сладкий запах бензина, превращавшийся в цветные пятна контрастный пейзаж. Симфония ощущений, которую могла исполнить лишь Гермиона — здесь, лавируя в потоке машин и отдавшись захватывающему равновесию между полным контролем и безудержной свободой.
Заметив Драко в зеркале, она повернула ручку газа, подавая в двигатель больше воздуха и топлива, а затем ускорилась — именно так, как учил отец.
В итоге это и определило исход гонки: Гермиона успела проскочить на светофоре буквально за долю секунды до красного сигнала.
По-настоящему шансов у Драко не было.
Но победа досталась слишком легко, и это вызвало подозрение.
Гермиона приехала к ангару на целую минуту раньше. Вместо того чтобы заехать внутрь и ждать у самолёта, она развернулась, поехала обратно и остановилась на краю скалистого обрыва над океаном.
Выругавшись, Гермиона заглушила двигатель и соскочила с мотоцикла. Быстрыми, уверенными движениями расстегнула ремешок и сняла шлем. Передние пряди волос прилипли от пота ко лбу. Она безуспешно попыталась их отлепить, но была слишком зла, чтобы приложить больше минимальных усилий.
Когда Драко выехал на обочину, Гермиона прислонилась к мотоциклу, крепко скрестив руки на груди.
Он не торопился парковаться.
Когда Драко наконец приблизился, так и не сняв шлем, словно признавая поражение, Гермиона прищурилась.
— Ты позволил мне выиграть?
— Ни хрена подобного, — прорычал он, подняв визор. — Что за грёбаные чары ты использовала?
Убедившись, что он не лгал, Гермиона улыбнулась.
— Только самые лучшие. И я умею управлять мотоциклом.
Драко шагнул вперёд, а Гермиона, дразня его, отклонилась ещё дальше и упёрлась ладонями в тёплое сиденье позади себя.
Он поднял руки и сомкнул их ожерельем вокруг её шеи.
У Гермионы сладко сжалось между ног.
— Ты выглядела бы такой красивой в ошейнике.
— Какая жалость. Придётся тебе вместо этого довести меня до оргазма, — лукаво пожала она плечами.
— Дрянная девчонка.
Драко не убрал рук. Большим пальцем он провёл по впадинке у основания её горла, стирая каплю пота.
— Хочешь прямо сейчас?
— Я даже позволю кончить и тебе.
Опьянённая победой, Гермиона не могла предложить большей уступки.
Ей хотелось, чтобы он вошёл в неё и трахал прямо на мотоцикле, на безлюдном утёсе, под шум моря.
Он отпустил её шею, и Гермиона почти пожалела, что не позволила ему победить.
Почти.
— Осторожнее, если не хочешь, чтобы я тебя отшлёпал.
Драко похлопал по сиденью.
— А теперь будь хорошей девочкой и заберись сюда.
Гермиона послушалась: уселась на мотоцикл и широко развела ноги, позволяя ему встать между ними.
— Визор опусти, — нетерпеливо напомнила она.
Он подчинился, затем провёл обеими ладонями вверх по её бёдрам, забрался под натянувшуюся ткань мини-платья и заставил трусики исчезнуть.
— Я заставлю тебя кричать.
Это было давней фантазией, в которой Гермиона не решалась признаться даже самой себе: оказаться во власти сексуального байкера, не снявшего шлем.
Попробовать опасность на вкус, как выражался Драко.
Однако, хотя он ласкал её именно так, как ей нравилось, и вжимал основание ладони в клитор тем движением, которое наверняка заставит её быстро и сильно кончить, невозможность видеть его серые глаза почему-то казалась… неправильной.
И вовсе не в приятном смысле.
Нижняя губа задрожала.
Гермионе не нужен был какой-то сексуальный байкер.
Ей вообще не нужен был никто, кроме Драко.
Её Драко — того, кого она отметила своей магией.
Из-за застёгнутой рубашки и угольно-чёрного шлема не было видно даже татуировки. На его месте мог находиться кто угодно.
Внутри поднималась паника, пока внизу живота расцветало удовольствие, и сочетание этих чувств оказалось пугающе неестественным.
Она принадлежала Драко.
Ему.
А он принадлежал ей.
Во имя Годрика, их магия была совместима.
Надо было попросить ошейник, а потом заставить его носить ключ на цепочке из белого золота.
Это был всего лишь шлем.
Гермиона знала, что перед ней Драко.
Однако даже такая небольшая преграда делала близость безличной, отстранённой и холодной. Визор отражал её собственное лицо, и от этого одиночество ощущалось ещё острее.
Меньше всего на свете Гермиона хотела быть одинокой в объятиях безликого мужчины, который её не знал и которому она была безразлична.
Не так, как Драко.
Неважно, насколько приятными были пальцы внутри неё.
Значение имел человек, которому они принадлежали.
Оргазм подкрался незаметно. Разум Гермионы оказался к нему не готов, хотя тело уже не могло сопротивляться, и даже при наличии времени она не сумела бы его остановить.
Гермиона задрожала, сломалась — и внезапно разрыдалась в голос.
— Красный! Красный, красный! — закричала она.
— Чёрт.
Одной рукой Драко сорвал шлем; пряжка оставила под подбородком широкое розовое пятно. Пальцы с буквами LOVE всё ещё находились внутри неё. Стенки продолжали подрагивать вокруг них, а по лицу Гермионы широкими ручьями текли слёзы.
— Всё хорошо, с тобой всё хорошо, — торопливо зашептал Драко.
Он погладил её по пояснице, и Гермиона почувствовала, как его пальцы осторожно выскользнули из неё. Драко поправил её платье, а затем крепко обхватил обеими руками.
Гермиона ощущала лишь тепло его тела и запах кожи и кедра. Она продолжала плакать, прижимаясь к нему настолько тесно, насколько позволяла необходимость удерживать равновесие на мотоцикле.
— Я здесь, — продолжал успокаивать он. — Я никуда не уйду. Ты в безопасности, милая девочка. Ты в безопасности.
Гермиона пыталась заговорить, умолить его пообещать, что он никогда и никуда не уйдёт, но не могла.
— Такое иногда случается. Физическая разрядка приводит к эмоциональной. Всё хорошо, просто выпусти это наружу.
Драко продолжал шептать ей на ухо нежные слова, как делал всегда; прохладным дыханием обдувал грудь, поцелуями стирал слёзы. Поначалу от этого Гермиона лишь рыдала сильнее, но постепенно слёзы иссякли, и она осталась в его объятиях, всхлипывающая и совершенно разбитая.
Гермиона прижалась носом к его груди и задышала как можно глубже, разыскивая его магию.
Его спокойствие.
Какого чёрта?
Драко сказал, что подобное иногда случалось, но с ней такого не происходило никогда.
Вообще никогда.
— С тобой это… ик… случалось? — спросила она, шмыгнув носом.
Он сжал её крепче.
— Нет. Но любой хороший дом знает, что такое возможно.
— Но это была не сцена.
Гермиона почувствовала его резкий вдох и долгую паузу перед ответом.
— Нет, не была.
— Тогда что со… ик… мной не так?
— Ничего. Ты…
Его голос звучал сдавленно.
— Ты идеальна.
— Может быть, это из-за того, что случилось раньше? — предположила она, не поднимая лица и глубже зарываясь в изгиб его плеча.
Она знала, что дело было не в этом.
Истина таилась на самом краю сознания, где выжидала уже целую неделю, а Гермиона изо всех сил пыталась снова её загнать подальше.
О боги.
Какая же она идиотка.
— Да, — согласился Драко, ещё теснее прижимая её к себе. — Возможно, из-за адреналина.
Последняя слеза сорвалась с ресниц и упала на его рубашку.
Это был не адреналин.
Нельзя было винить ни гонку, ни ветер, ни силу оргазма.
Как она должна была сказать ему, что умудрилась влюбиться?
Безоглядно, восхитительно и до безумия глупо влюбиться в него?
Я его люблю, — подумала Гермиона, прижимаясь ухом к его груди, чтобы слышать биение сердца. Я люблю Драко Малфоя.
Она так старалась этого не допустить. Заставляла себя повторять, что их отношения ни к чему не обязывают. Убеждала, что невозможно влюбиться настолько сильно и настолько быстро.
Гермиона не хотела скрывать правду.
Но ещё сильнее она не хотела его потерять.
Драко начал перед ней раскрываться. Ей хотелось, чтобы он довёл до конца примирение с друзьями. И всё ещё оставалась вероятность, что со временем он испытает к ней то же самое — ведь именно Драко показал, что она этого заслуживает.
Что она заслуживает большего.
И ведь знаки были, разве нет?
Да, баловать её было частью их динамики, но чтение литературы об этике к этому не относилось.
С другой стороны, когда он увидел её с младенцем, то запаниковал.
Но дети могли появиться позднее. Драко сказал лишь, что «Серпенти» — не место для ребёнка, а вовсе не то, что вообще не желает иметь детей.
О браке, если подумать, он тоже почти ничего не говорил.
Возможно, обстоятельства были против них. Но Гермиона согласилась бы на любые шансы, если в конце могла завоевать сердце Драко.
Вот только действовать придётся осторожно.
Не раскрывать карт.
Держать чувства при себе.
Если она хотела получить хотя бы малейший шанс, нельзя было торопить события.
Неохотно выбравшись из его объятий, Гермиона снова оседлала мотоцикл и последовала за Драко к ангару. Когда они поднялись на борт самолёта и бортпроводница предложила им традиционные бокалы шампанского, Гермиона осушила свой одним глотком.
На протяжении всей жизни Гермиона неизменно справлялась с трудностями одним способом: с головой погружалась в работу.
Но впервые в жизни даже это давалось нелегко.
Работать с Блейзом было настоящей мечтой — проблема заключалась не в нём. Остальные нанятые им ведьмы, волшебники и небинарные маги были умными, целеустремлёнными, находчивыми и добрыми.
Больше всего Гермиона ценила то, что ни один из них не обращался с ней как со знаменитостью или человеком, стоявшим выше остальных. Блейз настоял на горизонтальной организационной структуре: каждый считался специалистом в своей области и обладал равным правом участвовать в повседневном управлении.
Сама работа тоже была замечательной.
Хотя проект с кентаврами испарился за одну ночь после того, как совершенно неожиданно заключённое соглашение обеспечило землевладельцам денежную компенсацию — и вдобавок привело Министерство в ярость, что стало приятным дополнением, — Гермиона занималась планированием множества будущих выездных проектов как в стране, так и за рубежом.
Настоящая проблема заключалась в другом: Драко требовал всё больше её времени, и Гермиона обнаружила, что совершенно не способна ему отказать.
Пообедаем во Флоренции?
У меня встреча в Ванкувере. Поужинаем после неё?
Покупаю остров на Фиджи. Давай проведём там несколько дней и убедимся, что он тебе нравится.
С тех пор как Гермиона произнесла стоп-слово, Драко обращался с ней особенно бережно — почти чрезмерно осторожно.
На яхте они успели немного попробовать сибари. Гермионе особенно понравилось, когда Драко привязал запястья к её бёдрам и трахал сзади. Из-за новизны он и тогда регулярно спрашивал, всё ли в порядке, но это не шло ни в какое сравнение с тем, насколько часто Драко проверял её состояние теперь.
Порой он останавливался прямо посреди движения, и член подрагивал внутри неё, пока Гермиона не впивалась ногтями в его спину, побуждая продолжить.
— Ты не причинишь мне вреда, — сказала она однажды, прекрасно понимая, что это было правдой лишь наполовину.
Чем дольше всё продолжалось, тем чаще Гермиона гадала, как вообще сможет его пережить.
Она любила Драко всем сердцем, однако сама мысль о признании, после которого всё могло разрушиться, была совершенно невыносима.
Теперь в их близости появилось что-то более хрупкое. В глубине души Гермиона боялась, что один из них сломается.
Она подозревала, что Драко тоже этого опасался, потому что приглашения продолжали поступать одно за другим, покрывая двусторонний пергамент всё новыми строчками тёмно-зелёных чернил. Если он виделся с Гермионой настолько часто, то никак не мог полноценно заниматься «Серпенти».
Впрочем, это была его проблема, а не её.
Гермиона принимала каждое приглашение. Под прекрасные новые платья надевала самое сложное нижнее бельё, лишь бы Драко пришлось дольше к ней прикасаться, а она могла раствориться в жадной хватке его ладоней и жизненно необходимой ловкости пальцев.
Каждый раз, когда Гермиона просила Блейза разрешить уйти раньше, устроить долгий обеденный перерыв или без предупреждения взять выходной, её мучило ужасное чувство вины.
Однако тот почти не поднимал глаз от горы бумаг.
Лишь небрежно отпускал её взмахом руки.
— Никаких проблем, Гермиона.
Наконец, когда она попросила освободить её до конца дня в пятницу ради очередного свидания с Драко — который настаивал, что место назначения останется тайной до его появления вечером, — Гермиона решила потребовать объяснений.
— Разве это не создаёт ужасных неудобств?
— М-м? — отозвался Блейз.
Галстук свободно висел у него на шее. В их прекрасном новом офисе стояла невыносимая жара.
— Я спросила… — Гермиона положила ладони на его стол и наклонилась вперёд, наконец завладев вниманием. — Разве то, что я прошу столько свободного времени, не доставляет тебе неудобств?
— Сейчас август, — пожал он плечами. — В августе многие берут отпуск.
— Но не настолько же часто. Я изучила договор.
Она с силой бросила его копию на стол, раскидав стопку документов, ожидавших подписи Блейза.
— Я уже израсходовала половину положенных мне часов, хотя работаю здесь сколько — месяц?
Месяц выдался безумным. Гермиона почти не виделась с друзьями, оправдываясь новой работой. По этой же причине она больше не поднимала тему возможной встречи со слизеринцами: когда дело касалось трудоголизма, Гермиона была ничуть не лучше Драко.
Блейз перевёл взгляд с договора на неё.
— Послушай, Гермиона. Ты — особый случай. Ты необходима мне, чтобы всё это заработало. Ты действительно хочешь, чтобы я проявлял к тебе меньше снисходительности?
Она прикусила губу.
— Пожалуй, нет.
— Тогда что ты делаешь в моём кабинете? У нас скопилась огромная очередь запросов. Магические существа, которых Министерство десятилетиями игнорировало, притесняло или едва не истребило своими эгоистичными действиями, продолжают страдать, и дорога каждая минута. Разве не это ты мне говорила?
— Это.
— Вот именно, — раздражённо произнёс Блейз. — Я полагал, что в этих маленьких путешествиях мой директор по внешним связям хотя бы занимается установлением связей. Общайся с нужными людьми, используй свою известность во благо. А там, где тебя не знают, связывайся с магическими посольствами и сообществами существ. То, что проблему кентавров решила третья сторона, вовсе не означает, что каждый раз кто-нибудь будет внезапно появляться и спасать положение.
Пристыженная Гермиона опустилась на удачно стоявший рядом стул.
— Прости. Мне жаль, что я так начала. Я знаю, со стороны всё выглядит плохо, но я не собираюсь и дальше так работать.
Он вздохнул.
— Всё это в новинку. Для каждого из нас. Я стараюсь относиться с пониманием.
Гермиона с любопытством на него посмотрела.
Неужели Драко что-то рассказал ему об их отношениях? Они ведь договорились сообщить всем вместе. Правда, после отъезда с Французской Ривьеры к этому разговору больше не возвращались.
— Эта работа действительно очень важна для меня, Блейз. Я отправлюсь в эту поездку, а потом некоторое время никуда не поеду. Если не считать… Ох…
Она поморщилась.
— В конце месяца будет день рождения Гарри. На Таити. Нам уже несколько раз приходилось менять даты из-за безумных графиков каждого из нас, но там ещё планируется фотосессия для «Пророка» — что-то вроде «где они теперь». А если перенести поездку на сентябрь, она совпадёт с учебным расписанием Хогвартса, и тогда Хагрид не сможет приехать. Он очень этого ждёт, поэтому… ну…
Гермиона вздохнула, осознав, что в мельчайших подробностях рассказывает коллеге о том, чего тому совершенно не требовалось знать.
— Нельзя же допустить, чтобы кто-нибудь пропустил поездку на Таити, — насмешливо заметил Блейз.
И всё же на его губах появилась лёгкая улыбка.
Гермиона пожала плечами и улыбнулась в ответ. С поездкой на Таити действительно никто не стал бы спорить. Именно поэтому Джинни и выбрала это место — наряду с удалённостью островов и выгодным обменным курсом.
Гермиона не знала, много ли там водилось магических существ. Ей пришло в голову заранее изучать места назначения и выяснять, можно ли извлечь из её путешествий какую-нибудь пользу.
Разобравшись с отгулами, она снова задумалась о кентаврах.
Было так странно неделями готовиться, засиживаться допоздна, стараясь лучше понять их культуру, а затем увидеть, как дело чудесным образом разрешилось само — и ей даже не пришлось заходить в Запретный лес.
Нельзя сказать, что Гермионе хотелось туда отправляться, но она уже перестала его бояться. Кроме того, ей не терпелось наконец помочь кому-нибудь непосредственно на месте — за первый месяц работы такой возможности ещё ни разу не представилось.
И она солгала бы, если бы сказала, что не хотела немного насолить Робардсу, особенно после тех грубостей, которые он наговорил ей вслед за прощальной вечеринкой.
— Кто был той третьей стороной, которая вмешалась от нашего имени? — спросила Гермиона.
— Неважно. Больше это не повторится.
— Почему?
— Потому что они вышли за рамки своих полномочий. Никакого опыта в отношениях с магическими существами. Если исходить из исторических норм, то опыт у них был скорее отрицательный. Но всё обернулось к лучшему. Волшебники согласились переселиться в обмен на права на добычу полезных ископаемых на новой территории.
Он ненадолго умолк, а затем с лёгкостью опытного политика сменил тему.
У Министерства имелась не одна причина не любить Блейза Забини. Да, он угрожал самой системе угнетения, но при этом был настолько умён и располагал такими связями, что соблазн сотрудничать с ним оказывался слишком велик даже для Робардса. Однако Блейз снова и снова ему отказывал — во имя восстановительной справедливости.
— Куда ты отправляешься на этот раз?
— Не знаю. Мой… эм… спутник не сказал. Велел взять одежду для мягкой погоды и изысканной вечеринки. И всё.
— Звучит чудесно. На этих выходных у меня тоже намечается светское мероприятие. В Грожняне. Мы, итальянцы, называем его Гризиньяной. Маленькая средневековая жемчужина в Хорватии.
— В Хорватии? — Гермиона покачала головой, не доверяя собственному слуху.
— У моей давней подруги там поместье.
— Дафна Гринграсс, — выпалила она.
Блейз склонил голову набок.
— Она самая.
Лицо Гермионы озарила нелепо широкая улыбка, которую она даже не попыталась скрыть.
Наверняка именно в этом и состоял сюрприз Драко.
Он был готов представить её своим друзьям.
Хотел проводить время одновременно и с ней, и с ними.
Внутри поднялась восхитительная паника.
О боги, ей нужно вымыть голову, накрасить ногти и подобрать идеальный наряд. Дел было столько, а на часах уже полдень.
— Прости, эм… Мне нужно вернуться к своему столу. Я только сейчас поняла, что до отъезда обязательно должна закончить предложение по троллям. Не хотелось бы всё задерживать.
Блейз одобрительно кивнул.
— Благодарю. Правда, я всё равно не смогу заняться им раньше вторника, — сказал он, обмакивая перо в чернильницу.
Когда Гермиона выходила, то услышала его тихий смешок.
— Похоже, вечеринка будет что надо.
Живоглот сидел посреди гардеробной Гермионы и помахивал хвостом, пока она перебирала вещи в переполненном шкафу. Раньше ей просто хотелось переехать в другую квартиру, но с той скоростью, с какой она обрастала имуществом, вскоре это станет необходимостью.
— Что же мне надеть? — спросила она у кота. — Очевидно, что-нибудь купленное им.
Гермиона хваталась за вешалки, вытаскивала один наряд за другим и беспорядочно бросала их на круглый стёганый пуф.
Ничто не казалось подходящим.
Вздохнув, она плюхнулась рядом с Живоглотом.
— Я понятия не имею, что делаю.
Древнее рыжее чудовище мяукнуло и боднуло её руку головой, требуя ласки.
Гермионе пришла в голову безумная мысль.
— Но знаешь, кто наверняка имеет?
Через несколько минут Пэнси вышла из камина в квартире Гермионы и скинула туфли с красными подошвами. На ней была обычная пятничная униформа: короткое платье цвета бычьей крови, прозрачные чулки и свежий маникюр.
Даже не поздоровавшись, она промаршировала в гардеробную Гермионы и оценила масштабы разрушений.
— И ты утверждаешь, что это сделала ты, а не кот?
— Живоглот никогда бы так не поступил.
— Не пойми неправильно, я люблю кошек, — сказала Пэнси, наклоняясь, чтобы почесать Живоглота за ушами.
В ответ тот благодарно замурлыкал.
— Но согласись, они коварны. И их когти ужасно вредят шёлку.
Она посмотрела на ещё не разобранную груду пакетов в углу.
— Салазар, ты только посмотри на всё это. В Каннах Драко наверняка потратил на тебя тысяч сто галлеонов, не меньше.
Гермиона почувствовала, как щёки заливает румянец.
— Он ещё купил мне мотоцикл. «Дукати».
— Никогда о таком не слышала, — чопорно сказала Пэнси. — Ты точно не хочешь привязать его к себе ребёнком?
— Точно. Вообще-то, раз уж ты об этом заговорила, в одном из ателье мы нашли младенца. Это долгая история, но родителей мы отыскали. И когда Драко увидел ребёнка у меня на руках, то, по сути, запаниковал.
Гермиона вздохнула и закрыла лицо руками.
— Не «по сути». Он запаниковал. Без всяких оговорок.
Губы Пэнси разочарованно скривились.
— Мне жаль, Гермиона. Я знаю, как сильно ты хочешь детей.
— Обязательно ли это должно стать непреодолимым препятствием? — тихо спросила Гермиона. — Думаю, со временем он примет идею брака. Я ведь не прошу его жениться на мне завтра. Как уже сказала, почти уверена, что на этих выходных он представит меня всем своим друзьям. Для него это ведь очень серьёзный шаг?
— Для Драко? С таким же успехом он мог изменить предначертанную ему судьбу. Это огромный шаг.
Сердце Гермионы забилось вдвое быстрее.
— Но?
— Но ты пожалеешь, если у тебя не будет семьи, о которой ты мечтала. В тебе многое мне нравится — ох, не смотри на меня так, — и особенно я восхищаюсь тем, что ты всегда, кажется, знаешь, чего хочешь. Возможно, ты не всегда понимаешь, как именно этого добиться, а ещё ты примерно настолько же деликатна, как боггарт, поэтому все прекрасно видят твои намерения, даже когда сама ты считаешь себя невероятно хитрой. Но ты всегда идёшь к своей цели.
Пэнси ненадолго умолкла, а затем вздохнула.
— Возможно, ты думаешь, что сможешь подавить эту часть себя ради отношений с Драко. Но, подозреваю, вы оба знаете, что у тебя не получится. И в конце концов ты уйдёшь от него к тому, кто сможет предложить тебе нечто большее, чем сшитые на заказ наряды и пара островов.
Гермиона недоверчиво фыркнула.
Пэнси прочитала её как один из своих эротических романов. Она понимала Гермиону почти так же хорошо, как Джинни.
И, не пропустив мысль через отдел проверки качества в собственном мозгу, Гермиона выпалила:
— Боги, Джинни действительно на тебя влияет.
— Прости?
— Ох, чёрт.
Гермиона хлопнула ладонью по своему болтливому рту, затем убрала её и указала на Пэнси.
— Прости, но вы не особенно старались скрываться. Пока мы находились на «Морском змее», я получила письмо от Джинни, а она, как ты знаешь, пишет очень редко. Наверное, поэтому я не догадалась раньше. Но её почерк совпал с почерком во втором пресс-релизе, который ты мне дала.
— Салазар, — пробормотала Пэнси.
— Были и другие признаки, но именно тогда всё встало на свои места. Я знаю, что Джинни не хочет никому рассказывать, однако не понимаю, почему она скрывает это от меня. Я обожаю вас обеих, — с чувством сказала Гермиона. — Я безумно рада, что моя лучшая подруга нашла такую женщину, как ты. Мне просто хотелось бы узнать об этом раньше.
Пэнси сохранила непроницаемое выражение лица, расправила плечи и разгладила атласное платье.
— У тебя есть вино?
Некоторое время спустя они стояли на кухне над бутылкой мерло и импровизированной сырной тарелкой, состоявшей в основном из куска чеддера, горгонзолы и горсти маленьких корнишонов. Наконец Пэнси рассказала Гермионе всё.
Как увидела Джинни в клубе — танцующую под светом прожекторов в облегающем платье — и, прежде чем поняла, кто та такая, затащила её в постель.
Когда обе осознали, кто они и что натворили, Джинни попыталась уйти, а Пэнси её отпустила. Она убеждала себя, что ей хватит и одной ночи.
Но, должно быть, Джинни тоже ощутила эту искру, потому что не прошло и недели, как она прислала сову с вопросом, нельзя ли повторить.
— Оглядываясь назад, понимаю, что мы обе считали это просто сексом. Джинни не была уверена, нравятся ли ей женщины, а я поставила перед собой жизненную цель убедить её, что ей не обязательно должны нравиться женщины вообще — достаточно, чтобы нравилась я. Мы не задумывались, кому стоит рассказывать, а кому нет, потому что, очевидно, не состояли в отношениях. Мы просто… ну, знаешь, трахались. Очень много. Потом она начала приходить ко мне каждую субботу вечером, а после мы стали уезжать куда-нибудь на долгие выходные, и… Я думала, что со временем она будет готова сказать родным, своим и моим друзьям: «Вот кто я». Но всякий раз, когда мне казалось, что Джинни созрела и мы это обсуждали, что-нибудь мешало. Работа или вся эта история с твоим бывшим. Причины всегда были вескими, поэтому я не давила. Но теперь ты с Драко сколько — ещё даже не всё лето? А он уже везёт тебя к Дафне?
Гермиона проглотила последний кусочек сыра и посмотрела себе под ноги.
— Да. Думаю, что да.
— Теперь, когда я произношу всё это вслух, возможно, наши отношения просто не настолько серьёзны, как я думала, — фыркнула Пэнси.
Это была вялая попытка защититься от разочарования.
— То есть я сказала, что люблю её. Она ответила тем же. Казалось бы, это довольно серьёзно.
— По-моему, звучит серьёзно. Я ещё не говорила Драко, что люблю его. Хотя случайно призналась Рону, что, возможно, влюблена в Драко, ещё до того, как сама поняла, что именно говорю, но сейчас речь не об этом. Я хочу сказать, что идеального признака серьёзности отношений не существует. Ты спрашивала Джинни, чего она хочет? Видит ли она совместное будущее с тобой?
— Она говорит, что видит. Но, когда я спрашиваю о её желаниях, они всегда как-то чересчур идеально совпадают с моими, понимаешь? Если я скажу, что в будущем хочу усыновить гриндилоу, она ответит, что мечтает о том же, хотя я прекрасно знаю, что она терпеть их не может.
— Просто чтобы ты знала… — назидательно произнесла Гермиона, указав на Пэнси бокалом, — гриндилоу нельзя усыновлять. Практически везде это запрещено законом, а даже если бы было разрешено, то всё равно стало бы крайне неразумным решением. Они водяные демоны. Как и у всех остальных существ, у них есть права, и мы обязаны их уважать, но они всё-таки демоны.
— Что-нибудь ещё, профессор Зубрила?
— Нет, я закончила.
В качестве извинения Гермиона снова наполнила бокал Пэнси.
Та постучала по кухонной столешнице ногтями, заострёнными как шпильки, и вздохнула.
— Единственная причина, по которой я вообще стала рассматривать предложение Блейза об американском отделении, заключалась в желании узнать, согласится ли она переехать со мной в Нью-Йорк. Здесь меня ничто не удерживает, кроме неё. Я знаю, что Джинни не хочет уезжать от семьи, но…
— Но Уизли уже много лет погружены в бесконечный круговорот скорби, — закончила Гермиона. — Молли хорошо ко мне относилась, пока я не убедила Рона съехать из «Норы». Я хотела, чтобы мы стали отдельной семьёй. По-прежнему связанной с моими и его родителями, но самостоятельной. Вероятно, Джинни понимает: если она уедет с тобой, Молли воспримет это как величайшее предательство. Она единственная дочь. Представь, какое чувство вины на неё обрушится.
— На ней держится вся эмоциональная сторона семейной жизни, — согласилась Пэнси. — И она ещё работает в магазине приколов, хотя на самом деле хочет самостоятельно развивать свои изобретения и открыть собственное дело. Нью-Йорк для этого подходит идеально. Американцы обожают капитализм, а развлечения любят ещё больше.
— Деньги у них определённо есть. Хотела бы я лучше разбираться в привлечении финансирования. Это сильно облегчило бы мою работу. У Блейза к этому природный талант.
— Проще, когда ты с потенциальными благотворителями одного поля ягоды. Ты выросла не среди богатых чистокровных, поэтому поначалу тебе будет труднее. Могла бы попросить Драко дать несколько советов.
Гермиона неодобрительно сморщила нос.
— Я не хочу, чтобы он решил, будто я его использую. Он и без того балует меня до неприличия. Одной только одежды сколько.
— Да-да, пожалуйста, продолжай сыпать соль на рану. Ради некоторых из твоих сумочек я совершила бы ужасные вещи. У меня есть деньги, но не такие.
— Прости, прости. Я сказала ему, что после определённого момента чрезмерное богатство перестаёт быть роскошным и приятным и становится безвкусным и оскорбительно оторванным от реальности. Думаю, он начинает понимать?
Пэнси задумчиво приподняла бровь.
— Он уже доказал, что способен меняться. Но я серьёзно: попроси его задействовать связи. Знаю, ты хочешь работать непосредственно с существами, однако тебе следует задуматься, в чём заключается настоящая ценность твоего найма. Нравится тебе это или нет, но твоё имя обладает весом — даже за границей.
Гермиона обдумала её слова.
Она и пальцем не пошевелила во время переговоров с кентаврами, однако вопрос всё равно разрешился на удивление быстро.
Возможно, разумнее было влиять на влиятельных местных жителей или нанимать специалистов из числа самих магических существ.
— Это правда, — признала Гермиона.
Если всерьёз задуматься, Блейз говорил, что её имя обеспечило ему влияние, необходимое для привлечения финансирования… А если сознательно пользоваться своей известностью, возможно, ей удастся заодно восстановить репутацию Драко.
Начать можно было бы с фотографии в «Ежедневном пророке»: Драко в компании гриффиндорцев празднует день рождения единственного и неповторимого Гарри Поттера.
— Ничто не мешает тебе летать на роскошном частном самолёте Драко и собирать пожертвования на приёмах и банкетах, время от времени продолжая выезжать на задания. При Робардсе тебе и такой возможности не давали.
— Боги. Возможно, ты права.
— Возможно? — Пэнси картинно отбросила назад несколько тёмных прядей. — Значит, ты его любишь, но ничего не сказала?
— А что я должна сказать? — защищаясь, выпалила Гермиона. — Он хочет, чтобы наши отношения оставались несерьёзными.
— Ну конечно, — протянула Пэнси с неприкрытым сарказмом. — Всё происходящее буквально кричит об отношениях без обязательств. Он купил тебе новый гардероб и роскошный мотоцикл, регулярно пренебрегает многомиллиардным бизнесом, чтобы резвиться с тобой по всему миру. А теперь ещё и везёт к Дафне? Познакомиться с его друзьями — всё равно что познакомиться с семьёй.
Гермиона покрутила бокал, наблюдая, как внутри образуется крошечный винный водоворот.
— Он никогда не говорит о матери. Утверждает, что после смерти отца она сбежала.
— Вот поэтому он и боится обязательств. Если он ни к чему не обязывался, то, когда ты всё закончишь, формально не получится, что ты его бросила.
— Но я не собираюсь ничего заканчивать. Во всяком случае, не хочу, — возразила Гермиона, словно защищаясь на суде.
— Но закончишь, если он не захочет детей, — настаивала Пэнси, а затем смягчила голос. — Не думай, будто мне нравится быть в этом правой.
— Знаю.
Гермиона скрестила руки на столешнице, сгорбилась и спрятала в них лицо.
— Но разве, если я признаюсь ему в любви и дам время, он не сможет изменить своё мнение?
Пэнси утешающе положила ладонь между её лопаток.
— Ты всегда будешь гадать, согласился ли он потому, что действительно хотел того же, или просто оказался не готов тебя потерять и потому скрыл своё несчастье. С Джинни всё точно так же. Если я поставлю её перед выбором и скажу, что уеду с ней или без неё, а она согласится поехать, сомнения останутся навсегда.
— Почему бы тебе не позвать её к Дафне? Возможно, это будет не настолько серьёзным шагом.
— Не знаю, — заколебалась Пэнси.
— Можешь сказать, что я там буду.
— Разве не ты должна ей это сообщить?
— Тебе необязательно уточнять, что я приеду с Драко. Мы могли бы… не знаю, разобраться со всеми тайнами уже при встрече.
Пэнси шумно выдохнула и переступила с ноги на ногу.
— Это может сработать. Но разве она не разозлится, что ты всё скрывала? Я уже видела Джинни в гневе и не горю желанием повторять этот опыт.
Гермиона и сама раз или два попадала под горячую руку Джинни, но это было ещё в подростковые годы. Теперь она с трудом могла вспомнить, из-за чего они тогда ссорились.
— Возможно. Но думаю, Джинни обрадуется, увидев меня счастливой. Да и сердиться ей будет трудно, ведь сама она не сказала мне о тебе ни слова, — пожала плечами Гермиона. — К тому же она любит тебя и Тео, так что уговорить её познакомиться с другими исправившимися слизеринцами будет несложно. Гарри снова уехал на какое-то задание авроров, поэтому, скорее всего, его там не будет. Для меня это даже к лучшему, раз я пока не хочу рассказывать ему о нас с Драко. Хотя присутствие Гарри, наверное, помогло бы убедить Джин.
— Если ты хочешь совместного будущего с Драко, рано или поздно всё равно придётся рассказать всем, — мудро заметила Пэнси, допивая вино.
— Это относится и к вам с Джинни.
— Безусловно.
Пэнси задумчиво поджала губы.
— И всё же я считаю, что вам обеим следует поговорить напрямую.
Гермиона допила вино, забрала бокал Пэнси, поставила рядом со своим и наложила моющие чары. Затем повернулась к собеседнице.
— Мы с Джинни так не разговариваем. То есть мы обе говорили, что всегда можем обсудить друг с другом важные вещи, но обычно просто смотрим телевизор и отдыхаем от всех разговоров и эмоциональной нагрузки, которых и без того хватает в остальных сферах жизни. Именно поэтому мы лучшие подруги. Мы просто понимаем друг друга без слов.
Это было правдой, хотя Гермиона пыталась рассказать Джинни о Драко ещё на фермерском рынке, прежде чем им помешали.
Теперь казалось, что с того дня прошла целая вечность.
— Понимаю, — кивнула Пэнси. — С ней… безопасно. Я могу пережить ужасный день, а потом вместо того, чтобы вываливать на неё всё, как сделала бы с кем угодно другим, просто положить голову ей на колени — и напряжение исчезает. Не приходится произносить ни слова.
— Это прекрасно, Пэнси. Я так рада, что вы нашли друг друга. Правда. Надеюсь, однажды мне доведётся танцевать на вашей свадьбе.
Гермиона представила, как Драко кружит её по танцполу и шепчет на ухо, что следующими будут они; как он следит за летящим букетом, который она ловит, а потом Гермиона с широкой улыбкой поворачивается к нему под радостные возгласы друзей.
После обмена магией она перестала запрещать себе представлять их возможное будущее и начала всем сердцем надеяться, что оно у них будет.
Ей было безразлично, что они достигли такой близости гораздо быстрее, чем решились бы любые разумные люди.
Она любила его.
Вот и всё.
— Да, ну… Если ты когда-нибудь расскажешь кому-нибудь, что я сказала нечто настолько нежное, я всё стану отрицать. Драко научил меня окклюменции, и, вероятно, я сумею обойти даже действие сыворотки правды.
Пэнси откинула волосы и посмотрела через плечо в сторону камина.
— Послушай, ты можешь явиться в любой вещи из своего шкафа и всё равно поразишь присутствующих. Но мне нравятся босоножки на каблуке — белые. Надень их с любым льняным платьем. Возьми кашемировый кардиган на случай, если станет прохладно. И надень какие-нибудь украшения, подаренные Драко, но не больше трёх. Больше трёх — и будешь выглядеть показушно.
— Волосы? — уточнила Гермиона. — Макияж?
— Рекомендую сделать и то и другое.
— Ха.
— Не переживай так сильно, — пожурила Пэнси. — Я буду рядом на случай катастрофы.
Гермиона пристально посмотрела ей в глаза.
— А Джин?
— Посмотрим.
Они полетели на самолёте, но мотоциклы брать не стали. Гермиона была совсем не против трансгрессировать прямо из ангара — особенно в своём нежном льняном платье.
Пэнси оказалась права: льняная ткань цвета экрю прекрасно сочеталась с белыми босоножками. Драко, сам того не зная, оделся ей под стать — в полностью белый прогулочный костюм.
— Хозяйка дома настояла, чтобы до начала вечеринки я провёл для тебя полную экскурсию, — сказал Драко, когда они аккуратно приземлились перед огромными коваными воротами, покрытыми позолоченными рунами.
Мерцавшие защитные чары скрывали всё, что находилось за ними. Характерный гул магии, казалось, исходил из самой земли.
Какие бы заклинания ни охраняли это место, они были древними.
Драко произнёс пароль — кажется, по-итальянски, — и ворота распахнулись, открыв свою тайну и заставив Гермиону затаить дыхание.
Поместье Дафны Гринграсс занимало сто акров живописной хорватской сельской местности. Поздним летом ветви инжирных деревьев, обрамлявших дорожку, гнулись под тяжестью плодов, а воздух был свежим и сладким. Поднимавшийся закат заливал всё золотистым сиянием, и Гермионе казалось, будто она вошла в картину импрессиониста.
Главный дом — великолепный каменный особняк, увитый плющом, — возвышался над яблоневым садом, огромным фонтаном с водяными лилиями и лабиринтом из живой изгороди. Вдоль широкой лужайки, подготовленной для игры в крокет, стояли мраморные скульптуры.
Куда ни посмотри, всё вокруг утопало в сочной зелени.
За главным домом располагались конюшни, окружённые ухоженными пастбищами. В школе Дафну считали «помешанной на лошадях», и Гермиона улыбнулась при мысли, что после всего пережитого из-за Кэрроу та смогла сохранить и развить любовь к этим благородным животным.
Астория и Луна намекали Гермионе, что летом перед началом войны Амикус сделал Дафне предложение, которое Кастор Гринграсс решительно отверг. После этого Кэрроу мучили бедную Дафну значительно сильнее, чем остальных старшекурсников.
На восьмой курс она не вернулась.
Но, пожалуй, самым впечатляющим сооружением в поместье были три огромные теплицы. Все растения внутри выглядели крепкими и здоровыми. Судя по всему, Дафна предпочитала сочетать домашние и особенно прихотливые виды, дополняя их множеством цветов.
— Теперь я понимаю, почему Невилл пытался ухаживать за Дафной, — заговорщически прошептала Гермиона Драко.
— За Дафной хотели ухаживать все. Из нашей компании она самая благоразумная. И ещё умеет печь.
Гермиона толкнула его локтем.
— Блейз тоже благоразумный.
Драко толкнул её в ответ.
— Решила в эти выходные заняться сводничеством?
— Я… Вообще-то мы оба перед ним в долгу. Именно Блейз разрешает мне брать отгулы ради встреч с тобой, помнишь?
— Разве такое забудешь?
На обратном пути к главному дому Гермиона искоса посмотрела на Драко. Он совершенно не выглядел встревоженным. Когда Драко взял её за руку, чтобы проводить по каменным ступеням к тёмно-зелёным двойным дверям, Гермиона так ему и сказала.
— Потому что я не нервничаю. Большинство из них уже тебя обожает. Дафна — крепкий орешек, но дай ей время. Она оттает.
В этот самый момент двери распахнулись и наружу вышла пышная ведьма в тёмно-синем платье с запахом и жемчужном ожерелье.
Дафна Гринграсс была живым воплощением старинного магического богатства. Идеально прямые медово-светлые волосы — на три тона светлее, чем у сестры, — ниспадали до талии шелковистой завесой. Глаза у неё весело блестели, а широкая улыбка придавала сходство с лесным духом.
Гермиона оказалась совершенно не готова к тому, что Дафна любила обниматься.
— Гермиона Грейнджер! — взвизгнула та, прижимая Гермиону к своим мягким округлостям. — Какой неожиданный сюрприз!
Драко неловко переступил с ноги на ногу.
— Эм… Я сказал ей, что ты знаешь о её приезде.
Гермиона посмотрела на него через плечо Дафны и беззвучно произнесла:
Крепкий орешек?
Он беспомощно пожал плечами и так же беззвучно ответил:
Она меня ни разу в жизни не обняла.
Дафна недовольно фыркнула и проверила, не испачкала ли косметикой блузку Гермионы.
— Ты обязательно должен всё портить, Драко? Я собиралась спросить, что она здесь делает, напоить её и вынудить рассказать, как вы двое сошлись, — раз уж сам ты никогда ничего мне не рассказываешь.
— Не дуйся, — сказал Драко и поприветствовал её воздушными поцелуями в обе щёки. — Ты прекрасно выглядишь, Даф.
— Благодарю.
— В любом случае история не особенно интересная, — добавила Гермиона.
Разумеется, это была ложь. История была чрезвычайно интересной.
И Гермиона определённо не собиралась рассказывать её «Пророку», если решит взять Драко на день рождения Гарри.
Она мысленно собралась.
Сначала нужно пережить одну вечеринку.
— Теперь мне ещё любопытнее. Звучит как кодовое обозначение для «не предназначено для приличного общества». Знаю, в Хогвартсе мы с тобой почти не общались, Гермиона, но уверяю: несмотря на обманчивую внешность, я не принадлежу к приличному обществу. Впрочем, я была бы плохой хозяйкой, если бы не пригласила вас войти. Прошу, следуйте за мной.
Дафна провела их в прекрасный холл с чёрно-белым шахматным полом, украшенный подвесными горшками с папоротниками и парящими свечами. Воздух был наполнен тёплыми экзотическими ароматами ванили и корицы.
— Мы приехали первыми? — спросил Драко.
Она кивнула.
— Первую часть вечера мы проведём на террасе и там же поужинаем. Затем соберёмся на лужайке для ночного крокета.
Возле Гермионы появилась заколдованная тарелка с канапе, и она взяла блинчик с икрой.
— Да, Драко упоминал ночной крокет. Правда, так и не рассказал, как в него играть.
— Как в обычный, — жизнерадостно ответила Дафна. — За несколькими исключениями. Пройдя первые воротца, больше нельзя пользоваться Люмосом. Это немного уравнивает шансы. А если выбьешь мяч за границу поля, придётся выпить штрафную рюмку. Обычно всё заканчивается полнейшей катастрофой. В прошлый раз Адриан напился в стельку и целовался с Милли, а Джемма приревновала, и… Впрочем, неважно. Сегодня компания будет намного меньше. И я не позволю Пэнс смешивать напитки.
Драко усмехнулся.
— Слава богам.
Стремясь поддержать разговор, Гермиона решила поделиться собственной историей о Пэнси:
— Несколько недель назад Пэнси перепила меня так, что я оказалась под столом. Я рассказывала ей то, чего никогда не рассказала бы больше никому…
Позади них прозвучал мягкий низкий голос Пэнси:
— Справедливости ради, напитки были довольно крепкими.
Гермиона резко обернулась.
Пэнси стояла в дверном проёме с открытой бутылкой вина в правой руке. На ней было измятое чёрное платье из сетчатой ткани, а подводка с одной стороны слегка размазалась.
Она высоко держала голову и смотрела на Гермиону так, словно бросала вызов: только попробуй прокомментировать отсутствие спутницы.
Дафна даже не моргнула. Она взяла Пэнси под локоть.
— Дорогая, я говорила, что переделала дамскую комнату? Ты просто обязана её увидеть. Обои я заказала в Швеции.
Она выдержала паузу и многозначительно посмотрела на Гермиону.
— Они расписаны вручную.
Драко извиняющимся жестом отступил назад.
— Боюсь, на меня их красота будет потрачена впустую. Я подежурю у двери.
Бросив взгляд на Драко, Гермиона последовала за Дафной и Пэнси вверх по широкой лестнице. Они прошли мимо витражей и новых горшков с папоротниками.
Все трое хранили полное молчание, пока Дафна не завела их в огромную, действительно великолепно оклеенную обоями дамскую комнату и не закрыла дверь.
Опустив глаза, Пэнси сползла по стене и скомканной кучкой осела на кафельный пол.
Дафна опустилась перед ней на колени и взяла за руки.
Не понимая, какова её роль, Гермиона прислонилась к фарфоровому умывальнику и постаралась выразить нужную степень беспокойства: достаточно серьёзную, но не настолько, чтобы Пэнси замкнулась в себе.
— Мы расстались, — отрывисто сказала Пэнси.
Дафна погладила её пальцы.
— Мне так жаль, дорогая. Это ужасно.
Пэнси отвернулась и шмыгнула носом.
— Да, что ж. Я знала, что рано или поздно всё закончится.
— Что она сказала? — спросила Гермиона. — Объяснила причину?
— Она пришла ко мне, и я сказала, что хочу взять её с собой на эти выходные. Кстати, я встречалась с Джинни Уизли, — уточнила Пэнси для Дафны. — Я представила это как небольшую встречу непредубеждённых слизеринцев и сказала, что для нас это могло бы стать хорошим первым шагом к тому, чтобы перестать скрываться. Вместе. Сказала, что там будет Тео. И ты, Гермиона…
Пэнси и Дафна одновременно посмотрели на Гермиону. Под их оценивающими взглядами та неловко заёрзала.
Затем Пэнси продолжила:
— Она спросила, почему ты будешь здесь, а я не хотела лгать. Поэтому сказала, что ты приедешь с Драко.
У Гермионы подкосились ноги, и она ухватилась за умывальник.
— Что?
Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.
— Я не хотела лгать, — несчастным голосом повторила Пэнси.
— Разумеется, — успокаивающе сказала Дафна и жестом попросила Гермиону подать салфетку из позолоченной коробки.
Гермиона поспешно подчинилась.
— Какая же я дура. Такая дура.
Гермиона присела рядом с Дафной и вложила салфетку в ладонь Пэнси.
— Ты не дура.
Пэнси осторожно промокнула глаза. Годы частных уроков этикета не позволяли ей впасть в истерику.
— Поначалу она мне не поверила. Затем начала допрашивать: как давно я знаю и одобряю ли это. А я настолько опьянённая любовью идиотка, что сказала правду — призналась, что знаю уже довольно давно… Салазар, зачем я всё это пересказываю, если могу показать?
Она похлопала себя по платью в поисках палочки, приставила её к виску и вытянула серебристую нить воспоминания.
— Не двигайся, — сказала Дафна и призвала старый, но вполне исправный Омут памяти.
Пэнси опустила в него воспоминание.
Дафна и Гермиона обменялись серьёзными взглядами, молча договорившись войти вместе.
Воспоминание было совсем свежим — таким ярким, что почти резало глаза.
Джинни, всё ещё одетая в рабочую одежду, стояла в незнакомой гостиной, оформленной в оттенках лесной зелени.
Квартира Пэнси.
Её огненно-рыжие волосы потрескивали от возбуждённой магии и выбивались из-под ободка. На лице смешались ярость и неверие.
— Гермиона никогда бы так не поступила, — негодовала Джинни. — Она никогда не стала бы встречаться с Малфоем.
— Драко уже не тот, кем был раньше, любовь моя. Никто из нас не остался прежним.
— Не надо. Не надо! Я знаю, именно это она говорила, когда они с Гарри спасали его от Азкабана. И я согласна, что он не вполне заслуживал тюрьмы, но всё же!
Джинни шагнула вперёд, а Пэнси нерешительно отступила.
— Он смотрел, как её пытали. Или он тебе не рассказал? Может быть, решил скрыть эту маленькую подробность?
— Рассказал, — тихо сказала Пэнси. — И он стыдится сильнее, чем ты способна представить.
— Ты права. Не способна.
Сердце Гермионы замерло в горле, когда Пэнси во вспоминании неловко переменила позу.
— Правда не способна? Разве ты не любишь человека, у которого тоже хватает поводов для сожалений?
— Я…
Джинни запнулась.
Её волосы опали, когда часть магии ушла из воздуха.
— Он хороший человек. Ты не знаешь и половины.
Магия Джинни вспыхнула вновь, пульсируя от ярости.
— Хороший человек? Ну конечно, просто замечательный. Хороший человек, который стоял рядом, пока мой брат проигрывал всё до последнего кната. Хороший человек, который обманом заставил мою лучшую подругу провести у него ночь и неизвестно что с ней сделал. Рон говорит, что, по её словам, ничего не произошло. Но как я должна ей верить, если теперь ты утверждаешь, что она с ним встречается? Возможно, он до сих пор ею манипулирует!
— Всё не так. Клянусь.
— Как ты можешь думать…
Когда Пэнси попыталась к ней прикоснуться, Джинни резко отшатнулась.
— Не трогай меня. Не трогай! Я… Я знала, что у нас ничего не получится. Не стоило мне даже надеяться…
— Не говори так, любовь моя, пожалуйста, — взмолилась Пэнси. — То, что происходит между Гермионой и Драко, не имеет отношения к нам.
Гермиона никогда прежде не видела, чтобы Пэнси кого-нибудь умоляла.
И никогда не видела Джинни настолько расстроенной.
Наблюдать за этим было неправильно, противоестественно — словно смотреться в кривое зеркало.
Лицо Джинни выражало неприкрытую боль, хотя она и пыталась говорить спокойно:
— Гриффиндорцы — да и вообще любые порядочные, достойные маги — вычёркивают таких людей из своей жизни. Не ждут, а вырезают, как опухоль. Не позволяют им пожирать наших друзей.
— Драко…
— Малфой не какой-нибудь слизеринец, который почти не участвовал в войне, что бы там ни говорили. Мы с тобой по-своему пережили Кэрроу, и я знаю, что в битве ты просто хотела, чтобы всё закончилось. Но Малфой поднялся на Астрономическую башню, чтобы убить Дамблдора. Он впустил Пожирателей смерти в Хогвартс. Принял Метку и, насколько я знаю, до сих пор её носит. Нельзя просто отмахнуться от этого.
Джинни тяжело вдохнула.
— Чёрт возьми, ты знаешь, что Гермиона — моя лучшая подруга, но ничего мне не сказала. Мне всё равно, просила она тебя молчать или нет. Если бы ты действительно меня любила, то рассказала бы сразу, как только узнала. Потому что, если бы это действительно было чем-то хорошим и Гермиона была счастлива, она сама бы всё мне сказала. Я знаю, что сказала бы.
Она судорожно хватала ртом воздух, а по веснушчатым щекам текли слёзы.
— Я люблю тебя, Джинни. Клянусь, — заплакала Пэнси и снова к ней потянулась.
На этот раз Джинни позволила себя обнять и спрятала лицо у неё на плече.
Но прошло всего несколько секунд, прежде чем она оттолкнула Пэнси.
Та поймала её руку и с отчаянной настойчивостью провела пальцами по костяшкам.
— Я хочу только одного — быть с тобой. Хочу, чтобы весь мир знал, что я твоя. И прости, если я ещё недостаточно искупила свои грехи, чтобы тебя заслужить, или слишком тебя тороплю. Конечно, мне следовало раньше рассказать обо всём этом, но… Прошу тебя, поезжай сегодня со мной. Познакомься с моими друзьями. Поговори с Гермионой. Я велю Драко держаться от тебя подальше.
Губы Джинни сжались в твёрдую линию.
— Не думаю, что смогу.
— Джинни, пожалуйста. Поверь мне.
— Этого я тоже не могу.
Джинни высвободила руку из ладони Пэнси.
— Думаю… Думаю, между нами всё кончено.
Находясь глубоко внутри воспоминания, Гермиона ощутила, как изменилось настроение Пэнси. Ярость, смешанная с болью и чувством предательства, окрасила края мира тьмой.
— Прекрасно. Наверное, мне следовало догадаться. Я всегда была достаточно хороша, чтобы со мной трахаться, достаточно хороша, чтобы служить удобным убежищем от твоей матери и братьев, но недостаточно хороша, чтобы появляться со мной на людях. Недостаточно хороша, чтобы любить по-настоящему.
— Пэнси, не надо. Перестань, — сказала Джинни дрожащими губами.
Гермиона затаила дыхание.
Давай же, Джин, — мысленно умоляла она. Ты её любишь. Скажи ей.
Пэнси отвернулась и задрала нос с таким безупречным аристократизмом, какой подобал лишь сливкам волшебного высшего общества.
— Как ты и сказала, между нами всё кончено. Твоё мнение больше не имеет для меня никакого значения. Будь добра, уходи.
— Пэнси…
— Я сказала, убирайся! — закричала Пэнси.
На этом воспоминание оборвалось, растворившись в клубах чёрного дыма.
Дафна и Гермиона вынырнули из Омута памяти, судорожно хватая ртом воздух.
— Боги, Пэнси, это всё моя вина, — растерянно произнесла Гермиона со слезами на глазах.
— Не льсти себе, — фыркнула Пэнси.
После эмоционального срыва она уже немного пришла в себя.
Применяла окклюменцию.
— Она никогда не собиралась меня принимать. Ваши отношения послужили ей лишь оправданием.
Дафна молчала, поджав губы.
— Тео она в конце концов приняла, — упорствовала Гермиона. — А ты знаешь, что Джинни чувствует к Гарри, поэтому это о многом говорит. Она просто была застигнута врасплох, вот и всё. Я пойду к ней, поговорю и…
Пэнси неловко поднялась с пола, словно новорождённый фестрал, впервые пытающийся встать на ноги.
— Я предпочла бы, чтобы ты этого не делала.
Гермиону захлестнуло чувство вины, и она до боли сцепила пальцы.
Что бы ни говорила Пэнси, это была её вина. Она скрывала зависимость Рона — и одного этого уже было достаточно, — но затем поступила ещё хуже, не поделившись с друзьями своим недавним счастьем.
Если бы ей хватило смелости поговорить с Джинни, когда отношения с Драко стали серьёзнее… Или, чёрт возьми, даже раньше — рассказать, как между ними постепенно зарождались чувства…
Поначалу Джинни наверняка выразила бы неодобрение, но потом, возможно, призналась бы Гермионе в отношениях с Пэнси.
И теперь они не оказались бы в таком кошмаре.
Боги, какой же это был кошмар.
И ради чего?
Гермиона обещала себе, что перестанет скрывать важные вещи от друзей и родных. Она вовсе не собиралась нарушать это обещание. Просто оказалось легче вести себя как обычно — держать всё в себе, пока какая-нибудь внешняя проблема не вынудит её признаться.
Но теперь её бездействие причинило боль и Джинни, и Пэнси, и Гермиона отчаянно желала загладить вину.
Больше того — она хотела всё исправить.
— Позволь мне с ней поговорить, — уговаривала Гермиона. — Я отправлюсь прямо сейчас.
— Если я тебе хоть немного дорога, — ледяным голосом начала Пэнси, — не вздумай разбирать мои прежние отношения с моей бывшей возлюбленной. Ни сегодня, ни когда-либо ещё. Хочешь поговорить с ней о вас с Драко — твоё дело. Но сейчас неподходящее время. Никому не хочется сразу после расставания слушать о чужих счастливых отношениях. К тому же теперь она знает, что ты ей лгала.
— Я не лгала, — возразила Гермиона, ощущая тяжесть осуждения Пэнси подобно тянувшему на дно якорю. — Я избегала разговора. Уверена, Джинни поймёт, когда я всё объясню.
Пэнси на неё не посмотрела.
— Гермиона, — вмешалась Дафна мягким, но твёрдым голосом. — Через две двери отсюда находится мой кабинет. На столе лежат чистый пергамент, перо и чернила. Вместо того чтобы без предупреждения являться к подруге во время ужина, советую написать письмо. А если ты совершенно не способна ждать, можешь отправить его с моей совой.
Признав разумность предложения, Гермиона кивнула:
— Да. Спасибо, Дафна.
Дафна вывела Пэнси из дамской комнаты, а затем обернулась к Гермионе. Та поморщилась.
Их повторное знакомство складывалось не особенно удачно. Тёплая хозяйка, встретившая Гермиону с распростёртыми объятиями, исчезла. На её месте возникла ведьма, способная соперничать устрашающим величием с самой Морганой.
— Драко уже несколько недель с нетерпением ждал возможности представить тебя всем нам, — произнесла Дафна так, словно эта информация не имела особого значения. — Он стал чаще мне писать. Реже прибегает к окклюменции. Кажется, я никогда не видела его таким взволнованным, как сегодня.
— Он волнуется?
— Мы много времени проводили вместе. Как ты знаешь, ему предстояло жениться на моей сестре. Сейчас он черпает спокойствие из своей магии, однако я знаю все признаки, которые его выдают.
В глазах Дафны появился жёсткий блеск.
— Если ты причинишь ему боль, я не стану применять к тебе «Аваду», но ты пожалеешь, что не применила.
— Не причиню. Я его люблю, — призналась Гермиона.
Боги, она рассказывала об этом всем, кроме самого Драко.
— Я знаю, — ответила Дафна, рассматривая татуировку Гермионы. — Я ощущаю родовую магию. И совместимую тоже? Впечатляет.
Она вздохнула и поправила плечи платья.
— Мне нужно встретить остальных гостей. Паркс оставь мне. И не порть этот вечер Драко, хорошо? Это значит, что тебе не следует всё время заниматься самобичеванием. Напиши подруге, а затем постарайся хорошо провести время. Я видела, насколько сильно они друг другу дороги. Они во всём разберутся.
Гермиона со всех ног бросилась в кабинет Дафны.
Джинни,
Мне ужасно жаль, что тебе досталась такая идиотка вместо лучшей подруги — если ты, конечно, всё ещё считаешь меня лучшей подругой. Я знаю, ты наверняка в ярости. На твоём месте я бы тоже разозлилась.
Я собиралась рассказать тебе о нас с Драко до сегодняшнего вечера. Могла бы привести миллион оправданий, но ни одно не заслуживает твоего времени. Достаточно сказать, что я глубоко сожалею, что ничем с тобой не поделилась. Я обещала быть откровеннее, но подвела тебя.
А ещё это была моя дурацкая идея — предложить Пэнси позвать тебя сегодня на вечеринку слизеринцев. Мы с ней довольно сильно сблизились, и я догадалась, что вы вместе. Мне пришло в голову, что раз здесь будем мы с Драко, было бы чудесно, если бы вы с Пэнси тоже приехали. Я подумала: если ты заново познакомишься с ним и обе наши тайны наконец раскроются… Теперь я понимаю, насколько ошибочным был этот замысел.
Пэнси любит тебя. Она не хотела давить на тебя приглашением, если ты ещё не была готова. Пожалуйста, не вини её. Всю ответственность за этот кошмар возложи на меня — ей там самое место.
Мне так жаль. Пожалуйста, позволь мне всё исправить. Прошу.
Твоя Гермиона.
Передав письмо неясыти, Гермиона вернулась на вечеринку.
За время её отсутствия прибыли новые гости: несколько коллег Дафны с кафедры травологии в Шармбатоне и сосед-пчеловод, принёсший образцы мёда. К счастью, никто из них не мог узнать Гермиону.
Она с облегчением выдохнула.
Что любопытно, почти все гости были одеты в белое.
Вскоре Гермиона заметила Драко на террасе. Он прислонился к балюстраде со стаканом огневиски в руке. Рядом стоял Тео и смотрел на окутанный сумерками сад. Белая рубашка подчёркивала его смуглые черты.
Отчасти скрытые кадкой с фигурно подстриженным растением, оба не заметили Гермиону.
Они были поглощены разговором.
— Не могу поверить, — говорил Тео, удивлённо подняв брови. — Ты уверен?
— Меня самого удивляет, насколько гладко всё прошло.
— Если тебя беспокоит…
Кто-то позади Гермионы взорвался громким хохотом, а затем один волшебник спросил, не знает ли она, где находится Дафна, и нить разговора была потеряна.
Когда Гермиона снова прислушалась, Драко уже заканчивал предложение:
— …помещения, сбор средств, всё остальное. Моё имя необязательно должно с этим ассоциироваться.
— Я не отказал бы тебе, даже если бы оно там фигурировало, приятель. Это… Ничего себе.
— Да, — произнёс Драко, позвякивая льдом в стакане.
В животе у Гермионы радостно запорхали бабочки.
Похоже, Драко рассказал Тео, что собирался увеличить финансирование его исследований. Уже одно это было огромным шагом, но вдобавок показывало, что Драко её слушал.
Происхождение его денег никогда не станет безупречным, зато теперь они хотя бы будут направлены на благородные цели.
И изредка, разумеется, на редкие запонки.
Хотя новые запонки, купленные в Каннах, Гермиона по-прежнему не видела.
В неё врезалась ведьма в огромной шляпке с перьями и немедленно извинилась с сильным французским акцентом. Гермиона пошатнулась и шагнула вперёд, наконец привлекая внимание Драко и Тео.
— Так-так. Кто это у нас здесь? — ухмыльнулся Тео.
Он посмотрел сначала на Драко, потом на Гермиону, и в его глазах заискрилось озорство.
— Я так и знал.
Щёки Гермионы потеплели.
— Ты знал, — признала она.
Тео поднял в их сторону бокал.
— Никогда ещё я так не радовался собственной правоте. За вас.
Для раскрытия тайных отношений всё прошло не так уж плохо.
— Привет, принцесса, — сказал Драко и поцеловал её в макушку.
Гермиона заметила, что Тео обратил внимание на прозвище, и покраснела ещё сильнее.
— Принести тебе выпить?
— Да, пожалуйста. Джин с тоником?
Драко направился в дом, а Тео широко улыбнулся Гермионе. Обычно он пил нечасто, но алкоголь пробуждал в нём мальчишескую сторону, напоминавшую ей молодого Гарри.
Гермиона вспомнила, как Гарри подружился с Тео и как поначалу она совершенно не понимала, каким образом у них вообще могут сложиться отношения. Гарри был очаровательным ходячим бедствием, тогда как Тео ценил порядок превыше всего. Гарри любил квиддич и пиво, а Тео покупал абонементы в оперу и пил изысканные вина.
Вероятно, кто-нибудь мог точно так же рассуждать о ней и Драко.
И всё же они были созданы друг для друга.
Чтобы прожить вместе всю жизнь, им с Драко не требовалось быть совершенно одинаковыми. Достаточно было разделять общие ценности.
А Гермиона верила: со временем так и будет.
— Кстати, твоя идея насчёт поощрений прекрасно сработала, — сказал Тео. — Мы начали предлагать заключённым Азкабана и других магических тюрем сократить срок на год или два, если они согласятся применить наше контрзаклятие к людям, которым они сами или их родственники причинили вред. Пострадавшие пока относятся к этому с опаской, а Визенгамот недоволен количеством поданных нами ходатайств, но результаты оказались именно такими, как мы надеялись.
— Тео, это потрясающе.
— Знаю. И это заставило меня задуматься. Что, если основы нашего заклинания можно использовать не только для исцеления последствий тёмной магии? Как насчёт законной магии, применённой со злым умыслом? Или сомнительной магии, к которой прибегли с благими намерениями? Поэтому я начал исследовать этот вопрос.
Он замолчал и многозначительно посмотрел на неё.
— Гарри рассказал мне о том, что ты сделала для своих родителей перед началом войны.
Для родителей, — сказал он.
Не с родителями.
Гермиона была благодарна за такую формулировку: словно речь шла о жертве, а не о грехе.
Тео сделал ещё один глоток.
— Если ты не против, я записал для тебя заклинание. Если оно не сработает, то не окажет на них никакого отрицательного воздействия. Но если сработает, то должно облегчить симптомы почти полного стирания памяти: головные боли, периодическую забывчивость.
Он достал из кармана сложенный лист пергамента и протянул ей.
— Вот.
— Ты… Это правда? — переполненная чувствами спросила Гермиона, принимая пергамент и разворачивая его.
Она быстро пробежала глазами инструкции.
— Это…
— Пустяки. Ты помогла стольким людям, Гермиона. Приятно наконец помочь тебе в ответ.
Тео посмотрел на что-то у неё за плечом.
— А вот и твой парень.
— Ох, мы вместе, но он не… Мы никак это не называли… Я и сама толком не знаю, — запинаясь, попыталась объяснить Гермиона.
— Ну конечно, принцесса, — подмигнул Тео. — На дне рождения Гарри мы ведь увидим вас обоих?
— Нет! — почти крикнула Гермиона.
Тео часто заморгал.
— То есть позволь мне сначала поговорить с Гарри. Я ничего не рассказала Джин, а теперь она узнала, и всё превратилось в настоящий кошмар. Я только что отправила ей письмо с извинениями.
— Ты ей не рассказала? С Гарри я ещё могу понять, но Джин — твоя лучшая подруга.
— Да, что ж… Я идиотка.
Идиотка во всём, что касалось дружбы.
И идиотка во всём, что касалось любви.
— Ты блистательна, когда позволяешь себе такой быть, — сказал Тео и дружески похлопал её по плечу. — Послушай, меня зовёт Даф, но всё будет хорошо, ладно? Увидимся за ужином.
Гермиона быстро поцеловала его в щёку, и Тео скрылся среди гостей.
Она убрала полученное заклинание в сумочку, а Драко тем временем вернулся с джином и тоником для неё и свежим огневиски для себя.
Боги, в белом прогулочном костюме он выглядел восхитительно.
Падший ангел, которому не хватало лишь нимба.
— Прости, что пришлось ждать, — сказал Драко и притянул её к себе одной рукой. — Куда убежал Тео?
— Он понадобился Дафне, — объяснила Гермиона. — Драко, он дал мне заклинание для родителей. Думаю, с помощью родовой магии я смогу облегчить последствия того, что стёрла им память.
— Это прекрасная новость. Его работа имеет критически важное значение.
— Согласна. Хотела бы я сделать больше, чтобы его поддержать.
Драко не воспользовался предоставленной возможностью и ничего не рассказал о своём разговоре с Тео.
Отпив коктейль, Гермиона нахмурилась.
— Что-то не так? — спросил Драко.
— Нет-нет, всё идеально. Послушай, мы так долго пробыли наверху с Пэнси и Дафной, потому что…
Гермиона вкратце рассказала о случившемся, не вдаваясь в подробности.
— Чёрт, — пробормотал он. — Бедная Пэнс. Ты послала Джинни сову?
— Я не хотела оставлять тебя здесь. К тому же все решили, что моё появление может только ухудшить ситуацию.
— Разумеется, но, если тебе нужно уйти, я пойму, — сказал он, проводя пальцами с надписью LUCK по волосам. — Ты знаешь её лучше всех.
У Гермионы упало сердце.
— Знаешь, я уже не уверена, что вообще её знаю.
Словно воплощение безупречной пунктуальности, сова Дафны опустилась на балюстраду и тихо ухнула в сторону Гермионы. Та развернула ответ Джинни — к счастью, не громовещатель — и прочитала так быстро, как только могла.
Драко терпеливо ждал.
— Что она пишет?
Вздохнув, Гермиона сложила письмо и убрала его в сумочку рядом с заклинанием Тео.
— Ей нужно всё обдумать. Она не хочет видеть ни меня, ни Пэнси и просит больше не присылать сов. Учитывая обстоятельства, это, пожалуй, лучший ответ, на который я могла надеяться.
В этот момент мимо прошёл Блейз — элегантный и безупречный в костюме цвета полуночи. Почти каждый гость проследил за его движением. Даже Гермиона не смогла отвести взгляд.
Рубашка Блейза была расстёгнута до середины груди, а волосы недавно и аккуратно подстрижены. Он осмотрел комнату, и, когда Дафна повернулась ему навстречу, оба вдруг застыли — словно в них одновременно ударили две молнии.
И, как вспышка молнии, это мгновение тут же исчезло.
Блейза немедленно окружили хихикающие дамы из Шармбатона, а Дафна вновь обратила внимание на Тео.
— Пойдём поздороваемся, — предложил Драко.
Гермиона потянулась к его руке с вытатуированным словом LOVE, наслаждаясь прикосновением тёплой кожи к своей.
— Пойдём.
Когда они приблизились, Блейз одарил их своей самой ослепительной улыбкой. Хотя вокруг него собралась едва ли не половина гостей и все прекрасно понимали, что он налаживает полезные связи, они всё равно охотно поддавались его обаянию.
— Драко, Гермиона, — поприветствовал он. — Какая неожиданная встреча.
Гермиона выразительно на него посмотрела.
И снова задумалась, насколько много Блейз знал о ней и Драко — и когда именно успел всё выяснить.
— Гермиона, я как раз рассказывал Жизель о нашем новом проекте, — продолжил Блейз, указав на ту самую ведьму, которая ранее врезалась в Гермиону. — Жизель, Гермиона — наш директор по внешним связям. Без неё мы едва ли сумели бы начать работу.
— Рада познакомиться, — сказала Гермиона.
Когда Блейз не продолжил разговор, она слегка растерялась, но ощутила, как Драко направляет к ней свою магию.
Гермиона расправила плечи.
— Вас интересуют права магических существ?
Как выяснилось, Жизель не просто интересовалась правами существ. Она выросла в огромном французском поместье, которое на протяжении нескольких столетий служило местом размножения единорогов. Жизель с воодушевлением заговорила о необходимости более строгих правил, защищающих диких единорогов, и о недостаточном финансировании существующих заповедников.
Магия Гермионы стремительно хлынула по венам, и страсть к теме полностью уничтожила прежнюю неуверенность. Она говорила далеко не так гладко, как Блейз, а её французский словарный запас уступал лексикону Драко, но лёгкость беседы с Жизель удивила даже её саму.
Когда в разговоре возникла пауза, Блейз вмешался:
— Как видите, Гермиона — прирождённая защитница. Мы с радостью подготовим предложение для подачи петиции в парламент от имени французских единорогов.
— Любопытно, — задумчиво произнесла Жизель.
— Разумеется, я обязан упомянуть, что наша организация некоммерческая. Основную часть финансирования обеспечивают частные инвестиции и щедрые жертвователи, верящие в нашу работу. Думаю, вы согласитесь, что наша деятельность имеет огромную ценность и ни одна существующая фирма не способна добиться тех результатов, которые вам необходимы.
Жизель ненадолго задумалась, а затем приняла его визитную карточку.
— Благодарю, месье. Я с вами свяжусь.
Ведьма ушла, и огромный украшенный перьями головной убор покачивался при каждом шаге.
Блейз подмигнул Гермионе.
— Видишь? Не так уж сложно, правда?
— Совсем не сложно, — согласилась она, ощущая возбуждение от разговора не меньше, чем опьянение от коктейля.
Если Блейз научит её каждый раз представлять их работу подобным образом, организация определённо получит больше заказов и сможет принести больше пользы.
Возможно, до сих пор Гермиона направляла свою страсть не туда.
Драко легко поцеловал её в висок.
— Ты настоящее чудо.
Как и Тео, Блейз совершенно не удивился проявлению нежности. Он даже не обратил на него внимания.
— Увидимся за ужином, — пообещал Блейз и неторопливо удалился.
— Удачное совпадение, — заметил Драко. — На такой небольшой вечеринке встретить человека, которому нужны именно ваши с Блейзом услуги.
— Очень удачное. Хотя жаль, что единороги вынуждены полагаться на удачу, чтобы получить достойное представительство. Я ничего не имею против счастливых совпадений, но хотелось бы, чтобы мир был справедливее.
— Благородное стремление. Но мир устроен иначе, разве нет? Приходится использовать то, что нам дано. Создавать собственную удачу. А иногда — создавать её для других.
— Но в масштабах всей системы возможности отдельных людей всё равно ограничены, — вздохнула она.
Драко переменил позу и убрал одну руку в карман брюк.
— Этому ты меня уже научила. Но, возможно, при наличии необходимых ресурсов и правильных стимулов отдельные люди способны добиться перемен, о которых ты пока лишь мечтала.
Гермиона глубоко вдохнула, собираясь с духом.
— Драко, — нерешительно начала она, — как думаешь, ты мог бы познакомить меня с некоторыми из своих деловых партнёров? Возможно, они захотят пожертвовать средства на что-нибудь более достойное, чем пополнение счетов «Серпенти»?
Дафна ударила в гонг, приглашая гостей к ужину, и Драко предложил Гермионе руку.
Подаренная ею татуировка сияла красным светом магии, и Гермиона вдруг поняла, что ещё никогда не видела его настолько довольным.
— Я уж думал, ты никогда не попросишь.
Ужин оказался восхитительным. На длинном столе возвышались блюда с нежной запечённой ягнятиной, приправленной травами из теплиц, роскошными местными мидиями дагне-на-бузару, летними овощами, насыщенным землистым чёрным ризотто и ярким салатом из помидоров, огурцов и мясистых зелёных оливок.
Гермиона вытягивала шею, разыскивая Пэнси, но той нигде не было.
Неужели можно надеяться, что она ушла мириться с Джинни?
После лёгкого десерта — тарта с инжиром и рикоттой — Дафна объявила, что настало время всеми любимой игры: ночного крокета.
— Правила те же, что и всегда, — радостно сказала она, старательно не задерживая взгляд на Блейзе. — Носить можно только белое, а менять одежду с помощью магии запрещено. Поэтому, если из белого на вас одни трусы, играть придётся в трусах. А если белого вообще ничего нет, тогда…
Так вот почему почти все гости оделись в белое.
Гермиона резко повернулась к Драко и возмущённо фыркнула при виде его совершенно белого костюма.
— Ты уже играл. Ты всё знал и не предупредил меня!
В ответ Драко прикрыл кулаком смех.
— Нахал.
Гермиона окликнула Дафну, привлекая её внимание:
— Моё платье считается достаточно белым?
— Оно бежевое! — крикнул Тео, этот негодяй.
— Оно цвета экрю. Почти белое, — запротестовала Гермиона.
Ей было необходимо добиться разрешения. Да, босоножки у неё белые, но бельё — розовое, а играть в одних туфлях она совершенно не собиралась.
Дафна изобразила глубокую задумчивость.
— Раз ты играешь впервые, сделаю исключение. Что касается остальных — увидимся на лужайке.
Теперь, когда Гермиона поела, опьянение стало лёгким и приятным. Цепляясь за руку Драко, она вместе с остальными гостями спустилась по каменным ступеням.
Ночной воздух был тёплым, но не слишком влажным. Блейз, оставшийся в одной рубашке и белых брюках, непринуждённо беседовал с Тео у фонтана.
— В целом вечер проходит на удивление цивилизованно, — заметила Гермиона, когда они подошли к мужчинам.
— А чего ты ожидала? Времена наших посиделок в подземельях давно прошли, — рассмеялся Тео.
— Гарри когда-нибудь участвовал в такой игре?
Тео кивнул.
— Играл в чём мать родила.
Гермиона сморщила нос.
— Мне совершенно необязательно было это знать.
— Пожалуй, хорошо, что работа держала меня в таком напряжении, — согласился Драко. — Не могу сказать, что когда-либо испытывал хотя бы малейшее желание увидеть задницу Поттера.
— Многое теряешь, Драко. Задница у него хорошая, — беспечно сообщил Блейз.
Дафна, сгонявшая гостей на лужайку и оказавшаяся достаточно близко, крикнула:
— Я всё слышала, Забини!
— Но не такая хорошая, как твоя! — крикнул он в ответ.
— Ты никогда не видел мою задницу!
— Нет, но хотел бы!
Глаза Дафны на мгновение расширились, однако она быстро взяла себя в руки.
— Ну конечно. А я — Ровена Рейвенкло.
Дафна отошла, а Блейз снова повернулся к компании. Его лицо превратилось в безупречную маску.
Тео похлопал его по спине.
— Не унывай, приятель. Ночь ещё только начинается.
— Да уж.
— Поговори с ней, — предложила Гермиона, взглянув на Драко в поисках поддержки. — По тому, как вы смотрите друг на друга, очевидно, что между вами что-то есть.
Блейз снова пожал плечами.
— Если за последние годы создания собственного дела я чему-то и научился, так это тому, что иногда сделка выглядит выгодной, но, когда приходит время подписывать договор, ты никак не можешь усадить вторую сторону за стол переговоров. Условия можно менять лишь до определённого предела. Некоторые расхождения невозможно преодолеть.
Гермиона с трудом сглотнула и крепче прижалась к Драко. Она чувствовала на себе его взгляд, но не поднимала глаз.
На мгновение воцарилось молчание, после чего Тео прочистил горло.
— И на этой жизнерадостной ноте… — Он указал палочкой на лужайку. — Пойдёмте играть. Люмос.
Хорошо, что Тео осветил дорогу: темнота уже укутала поместье, словно старый любимый плащ. Гермиона тоже достала палочку и, пока они шли по идеально подстриженному газону, отмечала расположение деревянных воротец, пытаясь наметить хотя бы приблизительную стратегию.
Дафна раздавала шары и молотки, попутно снова объясняя правила. Почти никто не слушал: больше половины гостей были уже заметно навеселе. Тео и Блейз объединились в пару, оставив Драко и Гермиону самим себе.
— Насколько серьёзно я должна к этому относиться? — спросила Гермиона, когда им выдали инвентарь. — Победителю полагается какой-нибудь приз?
Он рассмеялся.
— Можно было бы сказать, право хвастаться, но всем на самом деле всё равно. Это просто дурацкое развлечение.
— Спотыкаться в темноте и колотить по шарам молотками должно быть весело?
— Может быть, — прошептал он ей на ухо, заставив задрожать. — Если потеряешь свой шар возле лабиринта.
— Драко Малфой, — притворно укорила она. — Ты предлагаешь мне намеренно проиграть эту чрезвычайно важную партию в ночной крокет, чтобы воспользоваться мной в лабиринте из живой изгороди?
— Да. Именно это я и предлагаю.
Гермиона прикусила губу, скрывая улыбку.
— Знаешь, это может стоить нам чемпионского титула. Что подумают твои друзья, если заметят, как мы тайком уходим?
Драко заправил ей за ухо локон и провёл пальцами по нежной коже вдоль линии челюсти.
— Здесь так темно, что они не заметят нашего отсутствия. А даже если заметят, это не имеет значения. Они рады за нас.
— А ты счастлив?
Его счастье значило для неё всё.
Он сам значил всё.
— До беспамятства.
Дафна взмахнула палочкой, заставив платье с запахом исчезнуть и оставшись в белой кружевной комбинации.
— А теперь займёмся остальными, — сказала она и снова взмахнула палочкой. — Если на вас осталось что-нибудь не белое, оно будет ждать внутри.
Бюстгальтер и трусики Гермионы растворились в воздухе. Судя по возмущённым возгласам нескольких гостей, они тоже лишились некоторых предметов одежды.
Повсюду вспыхнули огоньки волшебных палочек, озарив игровое поле.
Партия началась.
Драко ударил по шару. Тот стремительно покатился по траве, с большим запасом разминувшись с воротцами. Драко эффектным жестом погасил свет на палочке.
Следующей была Гермиона. Она намеренно ударила по шару слишком сильно, а затем принялась громко сетовать на свою участь:
— Вот проклятье. И как мне теперь найти, куда он укатился, без света от палочки?
— Я помогу, — вызвался Драко, и его низкий голос разнёсся над лужайкой. — Кажется, он полетел в ту сторону.
Тихо посмеиваясь, они помчались по траве. Гермиона потеряла одну босоножку, но вместо того, чтобы возвращаться за ней, сбросила вторую.
Утром найдёт.
А если нет, Драко всегда сможет купить ей новую пару.
Вскоре они добрались до входа в лабиринт и проскользнули внутрь. Драко попытался взять её за руку, но Гермиона уклонилась и спряталась за скульптурой.
— Что это за игра, принцесса? — спросил он, накладывая Люмос.
Его голос был тягучим, соблазнительным. Гермиона пробудила его любопытство.
Успокоив дыхание, она зажгла собственную палочку и осмотрелась. Гермиона сделала вид, будто просто выйдет из укрытия, как только отдышится после бега, но на самом деле у неё имелись другие планы.
Выбрав направление, она погасила свет.
— Поймай меня, папочка! — крикнула Гермиона и бросилась в глубину лабиринта.
Драко отрывисто расхохотался, и Гермиона услышала его шаги — он бросился следом. Глаза быстро привыкли к темноте, и она помчалась вперёд, огибая многочисленные статуи и высокие деревья.
Раньше ей стало бы страшно: незнакомые деревья в незнакомом месте.
Но больше она не боялась.
Ноги у Драко были длиннее, к тому же он уже бывал в этом лабиринте, так что у него имелось несколько преимуществ. Их маленькая игра продлится недолго, но ведь Гермиона вовсе не возражала против того, чтобы её поймали.
Добравшись до самого сердца лабиринта, она позволила себя настигнуть. Живот сладко ухнул, когда Драко подхватил её на руки и прижал к древнему дереву.
— Попалась, — прошептал он.
В свете звёзд Драко обвёл кончиками пальцев её лицо, затем опустил ладонь к икре и повёл вверх по бедру, целуя и посасывая шею. От него исходил жар. Он был твёрдым, дышал коротко и прерывисто, пах кожей и кедром и тёрся о неё, пока древесная кора мягко царапала кожу между лопатками.
Гермиона расстегнула его ремень и стянула брюки вместе с бельём ровно настолько, чтобы тяжёлый член вырвался наружу.
— Мне нужно быть внутри тебя, — выдохнул он ей в плечо.
Здесь она могла беспрепятственно пользоваться магией, но возиться с палочкой совершенно не хотелось. Вместо этого Гермиона подняла руку, плюнула в ладонь и крепко обхватила Драко, покрывая слюной во время движений. Он пульсировал в её руке, и она провела большим пальцем по головке, добавляя выступившую влагу, чтобы ладонь ещё легче скользила вверх и вниз по толстому стволу.
Гермиона задумалась, не опуститься ли на колени и не испачкать ли травой красивое платье. Но Драко уже задрал подол до бёдер и застонал, обнаружив, что она обнажена и насквозь мокра для него.
Он приставил член ко входу, приподнял Гермиону, а затем с мучительной медлительностью насадил на себя. Она впилась ногтями ему в спину. После всей их практики принять его внушительный размер стало намного легче, но этот процесс по-прежнему требовал терпения и заставлял жалобно всхлипывать.
И Драко продемонстрировал настоящее мастерство.
Он входил понемногу, улавливая каждый её вздох, стон и малейшее движение.
— Папочка… Папочка, папочка, — бессвязно повторяла она, извиваясь.
Это было так, так хорошо — чувствовать себя настолько заполненной им, что становилось трудно дышать.
— Тише. Я знаю, что ты справишься.
Полностью оказавшись внутри, он начал двигаться всерьёз. Толчки были твёрдыми и уверенными.
Возможно, причиной стала свобода, подаренная темнотой. Или опьяняющее облегчение после раскрытия их тайны слизеринцам. Или волнующий, пусть и маловероятный риск быть застигнутыми.
Это не имело значения.
Гермионе было всё равно, потому что впервые за несколько недель Драко трахал её жёстко.
Жёстко и быстро — именно так, как ей было необходимо с того самого происшествия на мотоцикле во Франции.
— Боги, как же мне этого не хватало, — тяжело дышала она, пока он вбивался в неё. — Я обожаю, когда ты груб со мной.
— Хочешь, чтобы папочка трахнул тебя жёстко?
— Да, я всё пыталась тебе показать… Ох! — задохнулась Гермиона.
— Я тоже по тебе скучал, — прорычал Драко ей на ухо и приподнял выше, прижимая к дереву. — Ужасно. Постоянно скучаю. Ты нужна мне всегда.
— Да.
Всегда.
Он сказал «всегда».
Гермиона судорожно вдохнула, и мысли рассыпались, когда головка члена заскользила по самой чувствительной точке глубоко внутри. Ей казалось, Драко уже в совершенстве освоил искусство доводить её до оргазма, но сейчас она была так возбуждена, а он двигался настолько быстро и сильно, что Гермиона могла кончить лишь от проникновения.
Бёдра Драко дёрнулись, ритм сбился.
— Это не слишком…
— Если ты, чёрт возьми, спросишь, всё ли в порядке, я тебя убью, — огрызнулась Гермиона, находясь так близко к разрядке, что ожидание превратилось в настоящую пытку. — Трахай меня, папочка. Трахай как захочешь и когда захочешь.
— Может, так и сделаю, — бросил он вызов, сжимая ладонью её талию и вновь находя ритм.
От влажных звуков вокруг его члена щёки Гермионы вспыхнули.
— Вот так. Я слышу, как сильно тебе это нравится. Как сильно это нравится твоей киске.
— Ох, — простонала она.
— Давай, не стесняйся, принцесса. Измажь меня собой.
— Ох! — снова вскрикнула Гермиона.
Стенки начали сжиматься вокруг его члена, а голова откинулась к древесному стволу.
— Чёрт.
— Держу тебя. Я тебя держу.
Драко среагировал молниеносно: обхватил пальцами с надписью LUCK её затылок и прижал лицом к своему плечу.
— Вот так.
Она расслабилась в его объятиях, хотя хриплые слова продолжали сводить с ума.
— Ты так хорошо меня принимаешь, милая девочка. Мне нужно почувствовать, как ты кончишь.
Гермиона потёрлась носом о его плечо.
— Произнеси моё имя, пожалуйста. Скажи: «Гермиона».
— Гермиона. Моя прекрасная, люби… милая девочка.
Под ладонью Гермионы, прямо под подаренной ею татуировкой, бешено колотилось его сердце.
— Пожалуйста. Гермиона, боги… Гермиона.
Во второй раз услышав своё имя, она сорвалась.
Дрожа и повторяя имя Драко, Гермиона отдалась ощущениям, достигшим резкой, блаженной вершины. Когда оргазм начал медленно отступать, она растаяла в его объятиях, а сокращения внутри совпали с ритмом толчков.
— Блядь. Я кончу слишком быстро и не успею сделать с тобой всё, чего сейчас хочу. Сегодня ты была просто невероятна. Ты слишком хорошо ощущаешься.
— Тогда после этого отнеси меня в нашу комнату. Трахай всю ночь. Трахай меня вечно.
Её болтливый рот снова мог навлечь неприятности.
Впрочем, Драко, вероятно, не услышал — он был слишком занят, изливаясь глубоко внутри неё.
Закинув предплечье ему на шею, Гермиона смотрела на мерцание своих колокольчиковых огней, пока Драко со стоном обмякал в её объятиях. Некоторое время они не двигались, а сердца бились в унисон.
Он сказал: всегда.
Она сказала: вечно.
Когда Драко выпрямился, Гермиона встретилась с ним взглядом и нежно стёрла испарину с его лба.
— Драко, я…
Слова застряли при виде его расширенных, потемневших зрачков. Вместо признания в чувствах Гермиона выпалила:
— Ты хочешь познакомиться с моими родителями?
Он озадаченно уставился на неё.
— Прости, — рассмеялась Гермиона, прикусив губу. — Не самая соблазнительная фраза, когда ты всё ещё во мне. Просто я подумала о заклинании Тео и хочу испробовать его как можно скорее. К тому же давно должна их навестить. А если тебя ещё требуется убеждать — моя мама потрясающе готовит.
По лицу Драко расплылась улыбка.
Боги, после секса он был до невозможности красив.
— С удовольствием.
— Правда?
— Это кажется логичным следующим шагом.
— Хорошо, — кивнула она, переполненная счастьем. — Да.
Они наложили несколько очищающих чар, а затем двинулись обратно по лабиринту. Игра в ночной крокет уже давно закончилась, хотя у фонтана по-прежнему пьяно болтали несколько гостей, побросав обувь и пиджаки.
Ни Тео, ни Дафны, ни Блейза видно не было.
— Пойдём наверх, и ты сможешь убедить меня ещё лучше, — пророкотал Драко ей на ухо, положив тёплую ладонь на поясницу. — Всю ночь — именно это ты сказала, принцесса?
— Именно это, — зевнула Гермиона, когда они вошли в главный дом и двинулись между парящими свечами.
Хотя она едва не сказала нечто гораздо большее.
— Хочешь спать?
— М-м. Возможно, тебе придётся продолжать без моего участия.
Она представила, как проснётся от того, что он уже внутри: крепкие мышцы прижаты к её спине, а пальцы теребят соски сквозь ночную сорочку.
По телу прокатилась новая волна желания.
— На самом деле именно так тебе и следует поступить.
Драко открыл дверь их комнаты и помог снять платье. Её зевота оказалась заразительной, и вскоре его веки тоже потяжелели. Они наскоро приготовились ко сну и рухнули на прохладные, свежие простыни, прижавшись друг к другу в уюте и безопасности.
Когда ночью Драко разбудил её прикосновениями своего порочного языка, а утром — нежными поцелуями и медленно прокладывавшим путь внутрь членом, Гермиона окутала его своей магией, чтобы он чувствовал, насколько сильно ей этого хотелось.
Насколько сильно ей хотелось его.
Рядом с Драко Гермиона чувствовала себя в безопасности. Ей не требовалось скрывать части собственной души, зашифровывать сокровенные мечты и показывать лишь отражение того, что, как ей казалось, он хотел увидеть.
Это не имело смысла.
Ведь Драко обладал не только её магией.
У него был шифр к её сердцу.
То, что Гермиона считала непереводимым, оказалось всего лишь рождением нового языка. Разумеется, пока они учились говорить на нём свободно, ошибки и пробелы в знаниях были неизбежны.
Но основой всего, что они выражали — со словами или без них, — была любовь.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!