Глава 15: Глава 15
Глава 15
1373
0
Она всё-таки это сказала.
Папочка.
Зрачки Драко расширились. Он смотрел на неё так, словно Гермиона только что сотворила стихийную магию.
Возможно, так и было.
— В этом ведь всё дело, правда? Ты хочешь баловать меня, как принцессу, и заботиться обо мне, когда я сама не могу. Хочешь, чтобы я называла тебя папочкой.
Он с трудом сглотнул.
— Слышать, как ты это произносишь…
Гермиона игриво склонила голову набок. Несколько часов она покорно ела у него с ладони, и возможность поменяться ролями приводила её в восторг.
— Тебе нравится, папочка?
В одно мгновение Драко собрал все её волосы в кулак и запрокинул голову, заставляя посмотреть на него снизу вверх.
Больно не было.
Совсем наоборот.
Это её возбудило.
— Я, блядь, в восторге. Почувствуй, насколько сильно мне нравится.
По-прежнему обнажённый по пояс, Драко взял её за руку и провёл ладонью вниз по рельефной груди, к выпуклости под бельём.
Он был твёрдым как камень.
Когда Гермиона прижала ладонь к его возбуждённому члену и попыталась обхватить пальцами, Драко со свистом втянул воздух сквозь зубы, словно ощущения граничили с невыносимыми.
Гермиона уже собиралась опуститься на колени — он достаточно долго ждал, да и любопытство брало верх, — но Драко перехватил её за предплечья.
— Как бы сильно мне ни хотелось остаться в этой гардеробной и показать, чего именно ты заслуживаешь за то, что была такой, такой умницей…
Каждое «такой» он подчёркивал поцелуем, отчего ноги Гермионы слегка ослабели.
— Я пришёл найти тебя и сказать, что заказал завтрак.
При упоминании еды она сразу оживилась.
Кожу под татуировкой слегка стянуло — Гермиона уже начала связывать это ощущение с голодом и жаждой. Вероятно, после вчерашних развлечений организм всё ещё страдал от обезвоживания.
— Что ты нам заказал?
Драко ухмыльнулся и провёл большим пальцем по уголку её губ.
— По одному блюду каждого вида. Я пока не знаю обо всём, что тебе нравится.
— Я тоже хочу узнать, что нравится тебе.
— Я расскажу.
Гермиона кивнула и кончиками пальцев обвела римские цифры над Тёмной меткой. Ей хотелось узнать, что они означали.
Как и все остальные татуировки.
— Я собиралась вернуться в постель. Искала что-нибудь надеть и немного… отвлеклась.
Смех Драко прозвучал низким рокотом.
— Я заметил.
— Я думала, что, возможно, найду здесь свои трусики, — сказала Гермиона, кокетливо улыбнувшись.
Его губы снова изогнулись в порочной усмешке.
— Нет. Они останутся у меня.
— Сувенир? Полагаю, ты его заслужил. Я никогда прежде столько раз не… Ну, ты понимаешь.
— Не кончала? — плутовато подсказал он. — Буду рад установить новый стандарт.
Раздался мелодичный звон.
— Это завтрак, — сказал Драко, отпуская её руки с явной неохотой. — Я всё расставлю на кухне, и мы поговорим. Хорошо?
Гермиона капризно надула губы, надеясь, что недовольная гримаса и невинный взгляд подействуют на него.
— Если трусики мне не вернут, можно хотя бы одолжить твои?
— При одном условии.
Он явно пытался подавить улыбку.
— Весь завтрак ты просидишь у меня на коленях, и каждый кусочек я буду давать тебе сам.
— Это два условия.
— С тобой придётся выражаться предельно точно, да? Тогда так: количество условий не имеет значения. Если хочешь залезть в мои трусы, придётся выполнить их все.
Гермиона скрестила руки, услышав двусмысленность, но ответила игриво:
— Хорошо.
Драко открыл ящик, бросил ей чистые трусы, которые она едва успела поймать, а сам натянул брюки.
— Видишь, как всё просто?
— Я не всегда буду настолько легко тебе уступать, — сказала она, разглядывая, как двигались мышцы на его спине, пока он перебирал рубашки.
— Отлично.
Драко выбрал светло-голубую оксфордскую рубашку.
— Я люблю трудности.
Пять минут спустя Гермиона сидела у Драко на коленях и наслаждалась роскошным завтраком: яйцами бенедикт, стопками пышных панкейков, залитых настоящим кленовым сиропом и украшенных взбитым медовым маслом, крок-мадам с тягучим грюйером, восхитительно сладким клубничным джемом на посыпанных сахарной пудрой тостах, запечённой спаржей, инжиром с рикоттой и «Мимозой» из свежевыжатого грейпфрутового сока с бузинным ликёром.
Каждый кусочек Драко подавал ей собственноручно, снова и снова возвращаясь к панкейкам, которые оказались её любимым блюдом.
Впервые Гермиона позволила себе полностью насладиться уроком расточительности.
Драко объяснил, что был доминантом, сосредоточенным на удовольствии. Ему нравилось контролировать наслаждение партнёрши — только одной, поскольку он никогда не любил делиться или распылять внимание — и заботиться о ней до, во время и после секса.
В отличие от некоторых других доминантов, он терпеть не мог жестокие наказания и не желал причинять боль ради самой боли.
— Я уже причинил достаточно боли за эту жизнь, — сказал Драко, и его лицо превратилось в воплощение сожаления. — Если я когда-нибудь причиню тебе боль, которая действительно навредит, а не возбудит, скажи немедленно.
— Использовать стоп-слово, — кивнула Гермиона.
— Или можно воспользоваться системой цветов. Такие заучки, как ты, не способны устоять перед хорошей системой.
Она открыла рот, собираясь ответить остроумной колкостью, но Драко был прав.
Ей стало интересно.
Когда Гермиона промолчала, он поднёс к её губам последний пропитанный сиропом кусочек панкейка, и она послушно взяла его в рот.
Прожевав и слизнув кончиком языка случайную каплю сиропа, Гермиона спросила:
— Что это за система цветов?
— Она действует как магловский светофор. Во время игры я буду спрашивать, какой цвет ты чувствуешь. «Зелёный» означает, что тебе всё очень нравится и ты хочешь продолжать. «Жёлтый» — что мне следует немного ослабить напор, но останавливаться ты не желаешь. Если скажешь «красный», я немедленно прекращу и перейду к последующей заботе. Назвать цвет можно в любой момент, а не только в ответ на мой вопрос. Твои безопасность и комфорт имеют первостепенное значение.
— Последующая забота — это именно то, о чём я думаю? Когда мы закончим, то будем заботиться друг о друге?
Ощутив уязвимость, Гермиона спрятала раскрасневшееся лицо у Драко на шее.
Одно дело — размышлять о возможных отношениях между ними.
Совсем другое — открыто обсуждать их, сидя у него на коленях только в рубашке и трусах.
Драко провёл тыльной стороной ладони по верхней части её бедра, и костяшки коснулись нежной кожи.
— Именно. Хотя как твой доминант я буду преимущественно заботиться о тебе. Помогу телу и разуму прийти в равновесие после игры. Существует физическая забота: например, привести тебя в порядок, как прошлой ночью, или сделать массаж. И эмоциональная. Для нас обоих подобные отношения требуют огромного доверия.
— И ты мне доверяешь? Я ведь тебя обокрала.
Драко слегка пошевелился под ней.
— Тебе было больно. Если кому-то из нас и требуется заслужить доверие, то мне. Особенно после истории с чарами.
Пальцы Гермионы скользнули по татуировке.
— Ты говорил, что она предоставила мне доступ к магии твоего рода. Зачем?
— Говорят, мужчины Малфои печально известны своей преданностью избранным женщинам.
По спине Гермионы невольно пробежала дрожь.
— И они действительно преданны?
— Магия нашего рода распространяет сильнейшие защитные чары и ограждения, какие только может предложить волшебство, на любую женщину, находящуюся под нашей опекой. Полагаю, нанося тебе татуировку, я воспользовался представившейся возможностью. Хотел доказать, что буду о тебе заботиться, — сказал Драко, накрывая её ладонь рукой со словом «LOVE». — Оберегать тебя. Делать счастливой. Я лишь хотел помочь.
Гермиона почему-то сомневалась, что он лишь хотел помочь.
Она поёрзала у него на коленях — исключительно ради проверки теории — и внутренне возликовала, когда Драко притянул её обратно, устраивая плечо в уютном пространстве под своей рукой.
Собственник.
— Полагаю, я тоже уничтожила те долговые расписки лишь потому, что хотела помочь, — сказала Гермиона.
Драко посмотрел на неё с преувеличенным недоверием.
Уличённая, она улыбнулась и прикусила губу.
— Ладно. Ещё мне хотелось тебя обставить.
— Мне нравится, что ты твёрдо отстаиваешь свои убеждения.
— Спасибо, — чопорно произнесла Гермиона.
Но затем Драко добавил:
— Даже когда они ошибочны.
Она приподняла бровь в ответ на его нахальную усмешку.
— Потому что это даёт тебе возможность меня исправлять?
— Думаю, тебе понравится, когда я буду тебя исправлять.
От того, как Драко произнёс слово «исправлять», Гермиона снова задрожала.
— Ты распоряжаешься всем и всеми так, как считаешь нужным. А большинство людей, если вообще замечают, что ты делаешь, с удовольствием позволяют тебе продолжать.
— Но не ты, — слегка задыхаясь, сказала она.
— Нет, принцесса. Не я.
Драко подсунул палец ей под подбородок, поднимая лицо, а затем завладел губами в нежном поцелуе со вкусом кленового сиропа.
Гермиона обвила руками его шею, наслаждаясь головокружительным приливом сахара и окситоцина, зажёгшим каждый рецептор удовольствия в теле.
Не испытывая ни капли стыда, она перекинула ногу через его бёдра и уселась верхом. Устроившись на бёдрах Драко, Гермиона осторожно качнулась вперёд в поисках трения.
Он застонал, а ладони заскользили по её бёдрам, талии и округлостям груди.
— Ты понимаешь, чего я добиваюсь? — прошептала она между поцелуями.
— Да.
Ещё один стон горячо коснулся её губ.
— И мне мучительно жаль прерывать настолько убедительную попытку отвлечь моё внимание, но нам нужно обсудить ещё кое-что.
Его самообладание сводило с ума.
Гермионе хотелось распалить Драко ещё сильнее — хотя бы затем, чтобы увидеть, как он попытается не сорваться.
Она подозревала, что Драко прекрасно понимал, насколько сильно ей хотелось увидеть, как он теряет контроль.
Гермиона откинулась назад и накрутила локон на палец. Губы удовлетворённо изогнулись, когда взгляд Драко проследил за движением.
Никогда прежде она не чувствовала себя настолько желанной.
И это оказалось на удивление затягивающим.
Гермиона внезапно подумала, что, возможно, много лет назад несправедливо судила Лаванду Браун, когда та расхаживала по Хогвартсу в слишком тесной форме.
— Система цветов мне нравится. Что ещё?
— Ничего без твоего согласия. И ты можешь отозвать его в любой момент. Никаких унижений. Подобное меня не привлекает.
— Думаю, мне это тоже не понравилось бы.
Они прошлись по списку вещей, на которые Гермиона с лёгкостью согласилась.
Доведение почти до оргазма и остановка? Да.
Похвала? Пожалуйста.
Грязные разговоры? Бесспорно, блядь, да.
Гермиона была одержима тем, как он произносил слово «блядь»: губы изгибались на первом звуке, челюсть резко двигалась вперёд, завершая жёсткий слог, а горячий и острый взгляд полностью сосредотачивался на ней.
От одной мысли соски сжались в твёрдые бутоны.
— Ты хочешь чувствовать себя маленькой? Необязательно постоянно. Для меня это не обязательное условие, — мягко спросил Драко.
Он вкратце объяснил подобную динамику. Некоторые её аспекты совершенно не заинтересовали Гермиону, но от других — уже знакомых ей, вроде выбора одежды и сказки перед сном — живот переворачивался и наполнялся трепетом.
— Если я когда-нибудь передумаю…
От одного этого уязвимого разговора ей уже хотелось спрятаться в образе маленькой девочки — сидя у Драко на коленях под собственнически обнимавшей её рукой.
— Тогда мы изменим правила игры. А что насчёт верёвок? — спросил он, обхватывая её запястье рукой со словом «LUCK». — Лент?
В животе снова появилось нервное волнение.
— И того, и другого.
Драко упомянул ещё несколько вещей, о которых Гермиона никогда не задумывалась. К собственному удивлению, она согласилась исследовать гораздо более далёкие области, чем когда-либо представляла.
Но пока Драко объяснял каждый аспект различных фетишей, его знания, уважение к Гермионе и их новой динамике помогали ей чувствовать себя совершенно непринуждённо.
Игры с ударами тоже оставались возможными — как и некоторые заставлявшие краснеть действия, которые прежде даже не приходили ей в голову.
— Здесь противозачаточные чары не подействуют, поэтому тебе нужно принимать зелье. Я тоже его использую, но лучше предохраняться с обеих сторон. Никаких неожиданностей произойти не должно, — сказал Драко, помогая ей подняться.
Он начал составлять посуду на тележку для завтрака — от самой большой к самой маленькой.
Методично.
— А если всё-таки произойдут? — спросила Гермиона, теребя рукав рубашки.
— Тогда я с уважением приму любое твоё решение.
Она сглотнула и встретилась с ним взглядом.
— Ты знаешь, что я хочу семью.
— Знаю.
Значит, он понимал её.
Понимал, что она сделает, если забеременеет от него.
Но как поступит Драко, когда наступит решающий момент?
— И замуж, — подсказала она.
— Я знаю, принцесса. Я ведь сказал: помню всё, что ты мне говорила. Но…
Одного этого слова оказалось достаточно, чтобы пузырь, в котором они с Драко провели последние двенадцать часов, лопнул.
Гермиона закончила за него:
— Но ты не можешь сказать, что тоже этого хочешь.
Драко вздохнул и прислонился к мраморной столешнице. Его силуэт подсвечивал бледный туман, клубившийся за окном.
Тёмная фигура рассекала стекло пополам, словно трещина в облачной пелене.
— Я не особенно склонен к… отношениям. У меня никогда не было столько времени, сколько, похоже, требуется женщинам. А брак, семья — это огромные вложения. Не только времени, но и сил, внимания. Сейчас львиную долю всего этого получает мой бизнес, и в обозримом будущем ничего не изменится. Управлять многомиллиардной корпорацией в галлеонах непросто, а казино определённо не место для ребёнка, — сказал он, сверяясь с часами. — Буду честен: прямо сейчас мне следует находиться в игровом зале. Я развлекаюсь на полную, но работаю ещё усерднее. Я не могу ничего тебе обещать. Это было бы несправедливо по отношению к тебе.
Дрожь исказила голос Гермионы:
— А «Серпенти»… Это навсегда?
— Полагаю, когда-нибудь я уйду на покой, но в ближайшее время ключи от королевства никому не передам. С этой работой справится не каждый. Могу тебя заверить, одной удачи недостаточно.
— Не сомневаюсь, — упрямо произнесла она.
Драко сунул руки в карманы брюк и пожал плечами.
— Я знаю, что в этом вопросе мы с тобой не сходимся. Несмотря на сотни созданных мной рабочих мест и огромные пожертвования, ты не одобряешь то, как я зарабатываю на жизнь. Это несколько всё усложняет.
Лицо Гермионы вытянулось.
Хотя у неё были те же сомнения — по крайней мере, когда внимание Драко не погружало её в блаженное забытьё, — услышать подобные слова оказалось больно.
— Всего лишь несколько.
Он раздражённо выдохнул и провёл рукой со словом «LOVE» по волосам.
— И всё же я не могу держаться от тебя подальше.
— Как и я от тебя, — тихо призналась Гермиона.
Раньше её пугало, насколько сильно тянуло к Драко.
Это должно было пугать и сейчас.
Но вместо страха или хотя бы злости Гермиона испытывала лишь боль.
Драко напряг челюсть, упёр язык в щёку и только потом снова заговорил:
— Разве мы не можем… Просто посмотреть, что получится? Ты не хуже меня знаешь: отношения далеко не всегда заканчиваются браком и детьми. Иногда они просто подходят к концу — так или иначе. Никто не может заранее знать, чем завершится история, — осторожно сказал он. — Гарантированный счастливый финал бывает только в сказках.
Гермиона это знала.
Разумеется, знала.
Почему же услышать такое от него было настолько больно?
— Но ты встречаешься со мной? Только со мной, верно?
Вопрос прозвучал гораздо эмоциональнее, чем она собиралась.
Драко уже говорил, что у него нет девушки, а из утреннего разговора стало ясно, что он не заводит нескольких партнёрш одновременно.
Гермиона ему верила.
Но в этот уязвимый момент нуждалась хоть в каком-нибудь подтверждении.
— Безоговорочно, — ответил Драко.
Заметив навернувшиеся на глаза слёзы, он оттолкнулся от столешницы и заключил её в объятия. Голос понизился, успокаивая:
— Прости, что это не совсем то, что ты хотела услышать, принцесса. Я хочу сделать тебя счастливой, но ещё хочу дать нам настоящий шанс. А значит, ты должна принимать решения с широко открытыми глазами. Я буду честно говорить о том, что способен тебе дать. Хорошо?
Гермиона вцепилась в него и уткнулась лицом в плечо, подавляя всхлип.
— Но если ты никогда не сможешь…
Драко долго молча держал её, прежде чем ответить:
— Я не говорю «никогда». Только предлагаю подождать и посмотреть.
Наверное, в этом был смысл, подумала Гермиона, погружаясь в тепло его объятий.
Рон обещал ей целый мир на ниточке, а в итоге у неё осталось даже меньше, чем было вначале. Она постепенно потеряла его и как бойфренда, и как лучшего друга.
Драко был честен.
И винить его за это она не могла.
На что именно Гермиона рассчитывала?
Она сказала, что ненавидит весь бизнес казино, и Драко её услышал. Он, как и она, понимал, что их ценности не совпадали, а значит, в долгосрочной перспективе они могли оказаться несовместимыми.
Возможно, он думал, что изменится Гермиона.
Или сам допускал возможность собственных перемен.
Так или иначе, Драко изучил личные таблицы рисков и решил, что игра стоила свеч.
Сможет ли Гермиона сделать то же самое?
Безусловно, это было азартной ставкой.
Но в последнее время ставки приносили ей удачу.
Однако назойливый голос на задворках сознания — воплощение тревоги, признававшее лишь катастрофические прогнозы и беспощадную самокритику, — продолжал твердить:
Ты снова потратишь время на человека, который не собирается остепеняться.
— Я думала, когда ты начал за мной ухаживать, это означало…
Гермиона отстранилась и закрыла лицо обеими руками.
Стыд полоснул по телу.
Она и прежде делала поспешные логические выводы, но никогда ещё не чувствовала себя настолько глупо, как сейчас — стоя перед Драко и едва не признаваясь, что ожидала, будто он подстроит жизненные цели под её собственные после чего?
Одной ночи вместе?
— Можно… Можно мне всё это обдумать?
Драко напрягся и нахмурился.
Затем на лицо опустилась непривычная маска безразличного холода, и он увеличил расстояние между ними.
— Разумеется. Тебе также стоит обсудить с Тео возможные варианты относительно татуировки.
Мерлин, как же Гермиона это ненавидела.
Она чувствовала себя полной дурой, решив, что все вопиющие различия между ними растворятся в воздухе после того, как они переспят.
Так происходило только благодаря магии.
— Она помогла. Я о татуировке. Я хочу её оставить, если ты не против.
Гермиона понимала, что просила о многом, особенно после того, как фактически поставила на паузу всё, что между ними развивалось.
— Я не против. И не собираюсь отзывать защиту. Считай это подарком.
Его тон и поза стали официальными.
Нейтральными.
Она это ненавидела.
Всего несколько минут назад Драко кормил её восхитительной выпечкой и рассказывал, с каким удовольствием сделал бы с ней всевозможные порочные вещи, а теперь казался далёким как никогда.
Гермиона убеждала себя, что это вполне логично: для слизеринцев самосохранение превыше всего. Грудь сдавило, желудок обожгло кислотой.
Неужели Драко думал, что достаточно сообщить о наличии выбора — и Гермиона сразу примет нужное ему решение?
Но даже скрываясь за маской официальности, даже разрываясь, как и она, между взрывоопасным притяжением и империей, которую построил собственными руками, Драко внезапно стал человеком, без которого Гермиона уже не представляла своей жизни.
И это невыразимо её злило.
— Не веди себя так, — сказала она, размашисто указывая на него руками. — Ты выше этого.
— Что это должно означать?
— Вот это всё. Ты притворяешься, будто у меня есть выбор, но стоит принять «неправильное» решение — и ты отстраняешься. Я лишь сказала, что мне нужно время, Драко. Я тоже совершенно не понимаю, как всё это может сработать, но ведь я здесь, правда? Я пришла к тебе.
Гермиона приблизилась, входя в поле его притяжения.
— Никогда прежде я ничего подобного ни к кому не испытывала и понятия не имею, что с этим делать. Я постоянно пытаюсь расшифровать твои слова и разобраться в собственных чувствах. Это изматывает. Я прямо говорю, что думаю, и точно описываю, что чувствую в конкретный момент, если вообще способна определить свои эмоции. Не понимаю, почему ты не можешь поступать так же.
Мрачно глядя на неё, Драко двумя быстрыми шагами преодолел оставшееся расстояние.
— Будь я обычным мужчиной — каким-нибудь милым парнем из Министерства, искренним и добропорядочным типом, который озвучивает каждую случайную мысль, — ты бы даже не удостоила меня вниманием.
Вместо того чтобы признать, что он, возможно, был прав, Гермиона огрызнулась:
— Придурки меня тоже не привлекают.
— Возможно, тебе просто нравится кого-нибудь исправлять, а я уже недостаточно сложный проект.
Она фыркнула.
— Проект — последнее, что мне нужно. Если бы я искала именно его, то вчера на работе согласилась бы на предложение Маклаггена.
Выражение лица Драко потемнело.
— Кого?
— Кормака Маклаггена.
Гермиона скривилась.
— Манеры у него как у жабы, мозги не толще крепостной стены, и я с нетерпением жду момента, когда больше никогда не увижу его физиономию.
— Что он сказал?
— Что теперь, когда Рон больше нам не мешает, а мы с ним скоро перестанем быть коллегами, мы можем начать встречаться. Когда я отказалась, он сделал вывод, что я, должно быть, шлюха. Ведь какая женщина не захочет встречаться с таким великолепным образцом мужчины, как он?
— Маклагген всегда был колоссальным остолопом. Полагаю, некоторые вещи никогда не меняются, — мрачно пробормотал Драко. — Скоро ты от него избавишься. Хотя и этого, пожалуй, недостаточно скоро.
— Ещё две недели, — подтвердила Гермиона. — Но больше он неприятностей не доставит. Пэнси держит его на коротком поводке.
— На Пэнси всегда можно положиться.
— Это правда.
Драко не ответил на улыбку. Его взгляд устремился куда-то вдаль.
За его спиной солнце начало прорезать туман.
— Бизнес? — спросила Гермиона.
— М-м? Нет. Хотя в некотором роде… Но мне действительно пора работать.
Дважды повторять не пришлось.
Гермиона отрывисто кивнула, резко развернулась и пошла по коридору. Справа за стеклянной витриной сверкали бесконечные стопки безвкусных золотых слитков.
— Я только оденусь и больше не стану тебе мешать.
— Я бы не хотел, чтобы ты уходила, — сказал Драко, следуя за ней.
Однако не попытался убедить её ничем, кроме слов.
Гермиона думала, что он потянется к ней.
Прикоснётся.
Она остановилась и обернулась.
— Не хочешь, чтобы я одевалась или уходила?
Драко не поддался на провокацию. Пронзительные серые глаза изучали её с жёсткой осторожностью.
— Ты сказала, что никогда прежде ни к кому подобного не чувствовала. Это правда?
Отступать было не в характере Гермионы.
— Правда, — ответила она, вздёрнув подбородок и выдерживая его взгляд.
— Ты поверишь, если я скажу, что со мной то же самое?
Гермиона не отвела глаз.
Осталась непреклонной, хотя от его вопроса грозила растаять.
— Поверю.
Конечно, она ему верила.
Всего за неделю Драко окружил её бо́льшими заботой и вниманием, чем любой другой мужчина мог хотя бы мечтать подарить.
Впрочем, большинство мужчин наверняка не мечтало осыпать партнёршу похвалой и нежностью.
Драко был прав.
Обычным мужчиной он не являлся.
Никто никогда не назовёт его милым парнем. В нём всегда будет сохраняться острота — сумеречная часть души.
Но такая часть существовала и в Гермионе.
Она могла быть высокомерной и мстительной, а ещё имела склонность незаметно склонять чашу весов в свою пользу, когда ей это подходило.
И прежде всего Гермиона легко впадала в ярость, особенно перед лицом несправедливости.
В последнее время благодаря Драко она заново открыла эту сторону собственной личности.
На бумаге подобные качества звучали не слишком лестно.
Однако они оказались весьма полезными, когда потребовалось спасать мир.
И Драко не осуждал её за истинную сущность. Наоборот, казалось, она нравилась ему сильнее всего, когда чувствовала себя настолько свободно, что забывала изображать кого-либо, кроме самой себя.
Насколько близко Гермиона подошла к тому, чтобы смириться с чувствами, которые вызывал в ней Рон, хотя прежняя Гермиона никогда не приняла бы их за любовь?
Она сделала себя такой маленькой.
Как близко подошла к тому, чтобы сломаться?
По телу пронёсся ледяной холод.
Слишком близко.
Ты должна принимать решения с широко открытыми глазами, — сказал Драко.
Никто никогда не понимал её так хорошо, как он.
Гермиона качнулась к нему, и Драко прочитал её мысли, потому что в следующую секунду она уже оказалась прижата к стеклу, а его губы властно двигались по её губам.
— Это безумие, — подчеркнула Гермиона, сжимая обеими руками воротник его рубашки. — Мы оба сошли с ума.
— Меня устраивает, — промурлыкал Драко, опуская голову и приникая ртом к её шее.
— Ты неисправим.
— Ты красивая и умная, и я хочу снова видеть тебя в своей постели.
— Драко, — с удовольствием вздохнула она, когда два пальца скользнули по впадинке над ключицей.
Она ведь только что собиралась гордо уйти отсюда в одной его рубашке и трусах.
Настоящее безумие.
Дыхание Драко стало прерывистым.
— Не могу оторвать от тебя руки.
— А как же работа?
— Плевать, — пробормотал он, обеими ладонями сжимая её ягодицы.
— Нет, не плевать, — мягко возразила Гермиона. — Разве тебя не ждёт перечень основных условий? Разве не нужно управлять лучшим магическим казино Лондона?
Драко отстранился и провёл ладонью по лицу.
— Блядь, — простонал он.
Волосы растрепались ещё сильнее, чем в тот момент, когда он застал её в гардеробной.
— Если бы только у нас было время, — сладко произнесла Гермиона.
Она похлопала его по щеке и бодро направилась в ванную.
Собственное отражение встретила широкой ухмылкой. Губы припухли от поцелуев, волосы совершенно растрепались, но Гермионе было всё равно: сердце колотилось от двойного наслаждения — желания и победы, — пока она застёгивала молнию платья и надевала туфли.
Она поддалась безумию.
И чувствовала себя потрясающе.
Гермиона ни секунды не колебалась, прежде чем убрать рубашку Драко в сумочку.
С чарами незримого расширения он действительно превзошёл самого себя.
Когда Гермиона вернулась, Драко уже сидел за столом, склонившись над гроссбухом.
Она упёрлась ладонями в деревянную поверхность, и его внимание немедленно переместилось туда. Взгляд прошёл вверх по рукам, опустился к груди, а затем снова поднялся и остановился на лице.
— Где моя рубашка? — спросил Драко, игриво приподняв бровь.
Гермиона кокетливо улыбнулась и поправила ремешок сумочки на плече.
— Маленькая воровка, — поддразнил он. — У меня остались твои трусики, так что, полагаю, всё справедливо.
— Тебе это нравится, — парировала Гермиона, обходя стол и проводя пальцами по его важным бумагам.
Голос Драко изменился, становясь строгим.
Исправляя её.
— Тебе это нравится, папочка.
Она уступила.
Разве можно было иначе, когда он так на неё смотрел?
— Тебе это нравится, папочка.
Слова легко слетели с языка — такие же сладкие и роскошные, как панкейки, которыми он её кормил, и вдвое более соблазнительные.
А ещё в них заключалась власть.
Она видела её в голодном взгляде Драко, когда тот потянулся к Гермионе, отчаянно желая попробовать её на вкус.
— М-м, — промычал он и положил ладони под её колени, подманивая ещё ближе.
Гермиона покачнулась на каблуках, а затем сдалась и упала ему на колени.
В награду Драко её поцеловал.
— Я могу увидеть тебя сегодня вечером? Всю оставшуюся неделю проведу в Бразилии. Изучу конкурента и посмотрю, что мы могли бы улучшить. Затем на несколько дней отправлюсь в Мумбаи.
Всё внутри кричало: да.
Но если Гермиона хотела избежать нового витка эмоциональных потрясений, ей следовало отступить, обдумать их разговор и решить, действительно ли она готова двигаться вперёд.
Хотя в глубине души Гермиона знала: вопрос заключался не в том, случится ли это, а лишь в том, когда именно.
Называть его папочкой было слишком приятно.
— Мне нужно немного времени, — сказала она, поглаживая ладонями его лицо.
На подбородке проступила лёгкая щетина — едва заметная шероховатость, прикосновение которой Гермиона хотела почувствовать на внутренней стороне бёдер.
— Для меня всё это в новинку, помнишь?
— Знаю. Я не самый терпеливый мужчина, принцесса. Но постараюсь.
— Спасибо.
С неохотой Гермиона привела себя в порядок и направилась к двери.
Когда ладонь коснулась ручки, позади раздался строгий голос Драко. Она обернулась и встретилась с ним взглядом.
Он уже надел очки.
Снова полностью деловой.
— И ещё, Гермиона. Если терпеть придётся мне, тебе тоже стоит проявить терпение. Не прикасайся к себе, пока размышляешь над тем, чего хочешь.
У неё перехватило дыхание.
— Что?
— Мы поговорим, когда я вернусь. Если ты захочешь меня, я дам тебе всё необходимое. А если нет, тогда…
Драко пожал плечами.
— Ты не можешь… Да и как вообще узнаешь, если я это сделаю? А если мне, ну…
Она указала на руку.
— Понадобится?
— Тогда ты мне сообщишь, и я прилечу на самолёте.
Гермиона открыла рот.
Закрыла.
Снова открыла.
На губах Драко появилась ухмылка, раздувая одновременно пламя гнева и желания.
Гермиона распахнула дверь и перебросила волосы через плечо. Каблуками она топала немного сильнее необходимого, чтобы донести свою позицию.
Она согласится на его игру, но хотела, чтобы Драко думал, будто ей это совершенно не нравится.
Хотя от одной мысли о том, что он снова заставит её кончить, пульс подскакивал.
Последнее, что Гермиона услышала, был его порочный смех:
— С нетерпением жду наших переговоров.
Гермиона переоценила собственное терпение.
Она могла думать только о Драко.
О его смехе.
Поцелуях.
О том, как он смотрел на неё снизу вверх горящими глазами, проводя широким движением языка по самому центру…
Блядь.
Гермиона не знала, что можно оставаться настолько возбуждённой так долго.
Прошло всего шесть или семь часов с тех пор, как она покинула «Серпенти», а уже начинала сходить с ума.
Требовалось отвлечься.
Джинни была на работе, а заглядывать в магазин приколов, рискуя встретить там Рона, Гермионе не хотелось.
Если уж на то пошло, она вообще не знала, будут ли рады её присутствию остальные Уизли. Возможно, все они соглашались с Молли, хотя внутреннее чутьё подсказывало, что по крайней мере Билл и Чарли видели Рона насквозь.
Гарри, без сомнения, всё ещё сидел в кабинете.
Можно было встретиться с Тео, но Гермиона не хотела сталкиваться с его проницательным взглядом. Его оценка татуировки и без того оказалась слишком точной.
Внезапно Гермиона вспомнила о человеке, который не только захочет провести с ней время, но и станет идеальным слушателем для рассказа о проблемах с мужчиной.
О человеке, умевшем хранить секреты.
Она вскочила, едва не наступив на принимавшего солнечные ванны Живоглота, и нацарапала приглашение.
Десять минут спустя, получив утвердительный ответ, Гермиона схватила сумочку и попрощалась с озадаченным котом.
Она аппарировала в Косой переулок, прямо напротив «Винтажной лисицы».
Побелённые кирпичные стены придавали пабу слегка потёртый шик, как и вывеска с каллиграфическими буквами. Возле распахнутых двойных дверей, подпиравшихся горшечными растениями, на меловом штендере перечислялись блюда дня.
Гермиона взяла у приветливой хостес два меню и устроилась за барной стойкой.
Через мгновение внутрь вошла Пэнси, и Гермиона помахала ей.
Пэнси в знак приветствия изогнула бровь. Как всегда элегантная, она была одета в прозрачный чёрный кружевной топ поверх шёлкового бандо, подходящую кожаную юбку и туфли с красной подошвой.
— Ты быстро добралась, — заметила Гермиона. — Неужели просто лежала дома в таком наряде?
— Как любая благовоспитанная чистокровная девушка, я возлежала на кушетке для обмороков, осыпанная изумрудами, и пересчитывала груду золота в ожидании приглашения куда-нибудь выйти, — парировала Пэнси, устраиваясь на единственном свободном барном стуле.
В пабе было полно посетителей, хотя оживлённый дрэг-бранч только что закончился, а до ужина оставалась целая вечность.
Гермиона рассмеялась.
— Звучит ужасно. Угостить тебя выпивкой?
— Я полагала, ты оплатишь всё. Я, между прочим, тоже героиня. Спасла твою хорошенькую задницу от Маклаггена.
— Чистая правда.
— Хотя напомню: я с кое-кем встречаюсь, поэтому держи руки там, где я их вижу.
От поддразнивания Пэнси Гермиона покраснела и притворилась, будто изучает коктейльную карту.
— Могла бы привести её с собой.
— Возможно, в другой раз.
Пэнси подозвала бармена.
— Для начала нам по шоту, пожалуйста.
— Пэнси!
— В лечебных целях, — заявила та. — Мне «Рыжую шлюху». Гермиона?
Гермиона изучила меню.
— Эм… «Кричащий оргазм»?
Возможно, правильное сочетание первоклассного алкоголя и Болтливого зелья поможет ей признаться Пэнси, что она едва не согласилась на ни к чему не обязывающую, щедро приправленную фетишами интрижку с Драко — одновременно сексуальный эксперимент и попытку забыть бывшего.
А ещё он увёз её на ужин через половину земного шара и сделал татуировку, защищённую родовой магией Блэков и Малфоев, а затем довёл до оргазма.
Несколько раз.
И если Гермиона захочет, Драко даст ей больше.
О боги.
Разумеется, она хотела.
Гермиона сжала ноги, но давление нисколько не облегчило тупую ломоту потребности.
Почему она просто не бросилась в его объятия?
Большие, сильные объятия…
Она знала почему.
Проблема заключалась не в желании.
— Превосходно, — ободряюще произнесла Пэнси и снова повернулась к невозмутимому бармену.
У мужчины было больше серёжек в ушах, чем у Чарли Уизли, и, по всей видимости, ему не привыкать готовить напитки с непристойными названиями.
— И ещё корзинку картофеля фри на двоих.
Бармен отошёл готовить заказ, а Пэнси незаметно наложила чары приватности.
— Послушай, я рада, что ты прислала сову, но не могу отделаться от мысли, что позвала ты меня не просто выпить. Я уже видела у тебя такое выражение лица — главным образом на совещаниях по бюджету. Что-то случилось, и дело не в возросших расходах на перья.
Гермиона застонала.
С чего начать?
Словно по волшебству, перед ними появились шоты, хотя их прибытие почти не выиграло ей времени. Пэнси мгновенно опрокинула свой и смотрела на Гермиону до тех пор, пока та не последовала её примеру.
Напиток прошёл на удивление легко: вкус кофе и сладких сливок скрывал резкость водки.
Гермиона подняла руку, заказывая ещё по одной порции, и собрала всю смелость.
— Дело в Драко.
Пэнси внимательно слушала, пока Гермиона рассказывала всё — с самого начала. Она объяснила свои сомнения по поводу бизнеса Драко и страх, что её строгие моральные принципы отойдут на второй план, если она продолжит наслаждаться плодами его неправедно нажитого состояния.
— Послушай, я тоже не в восторге от того, чем он занимается. Никто из нас не в восторге. Хотя нас меньше беспокоят азартные игры и больше то, что мы почти не видим Драко. Крэбб никогда не отличался хорошими идеями, но…
Пэнси пожала плечами.
— «Серпенти» начинался как горячечный бред, каким-то образом воплотившийся в жизнь. У Драко и Крэбба не было ни гроша, и оба отдалились от семей. Гойл тоже входил в их маленькую троицу, ты ведь знаешь. А потом он погиб — ужасной смертью. Им требовалось что-то сделать, доказать миру, что они больше не пустоголовые фанатики. И как раз когда всё начало получаться, Крэббу тоже понадобилось взять и умереть.
— Я знаю.
— Тебе придётся решить, сможешь ли ты с этим жить. Не думаю, что Драко когда-нибудь откажется от казино.
Гермиона вздохнула.
— Я пытаюсь напоминать себе, что он делает и много хорошего. К тому же люди сами решают играть — так же, как мы решили сесть за стойку и выпить. Я ведь не злюсь на владельца этого паба за то, что здесь подают алкоголь. Так почему злюсь на Драко за казино?
— Потому что для тебя это личное, — как всегда проницательно заметила Пэнси. — Зависимость разрушила твои последние отношения. К тому же можно привести доводы в пользу того, что безопасных азартных игр не существует.
Когда Гермиона наконец добралась до событий нынешнего утра и рассказала, как Драко внезапно отстранился при упоминании возможных детей и брака, Пэнси едва не свалилась с барного стула.
— Ты сказала, что оставишь ребёнка? Он, конечно, опешил, но в итоге заявил, что примет это? Он совсем рехнулся?
Гермиона ощетинилась.
— Уверена, он поддерживает право женщины на выбор. Просто в моём случае…
— Ох, драгоценный ты ангел. Я совершенно не это имела в виду, — рассмеялась Пэнси. — Поверить не могу. Это слишком хорошо.
— Что?
Пэнси задумчиво покрутила палочку.
— Тебе не кажется, что Драко Малфой — бывший Пожиратель смерти, ставший выдающимся бизнесменом, — кое-что понимает в договорах?
Гермионе не удалось скрыть раздражения.
— Разумеется, понимает. И что?
— И он не потребовал ничего подписать? Не заставил пообещать, что ты не расскажешь всему миру о его фетише? Не попросил доказать, что принимаешь противозачаточное?
— Нет?
Гермиона растянула последний звук на несколько секунд, постепенно повышая голос, пока тот не затих окончательно.
— Ох, он увяз по самые уши, — усмехнулась Пэнси. — Ты вообще понимаешь, что у тебя в руках?
Гермиона покачала головой.
— Преимущество. Ты можешь его уничтожить, Гермиона. Поймать на ребёнке.
— Что? — взвизгнула Гермиона, вцепившись в стойку.
Она быстро взяла себя в руки.
Нужно было успокоиться.
Если бы не чары приватности, этот возглас уже мог бы попасть в газеты. А сейчас Гермионе меньше всего требовался чрезмерно усердный журналист, раскапывающий подробности её жизни после Рона.
— Тебе никогда не приходило в голову привязать к себе миллиардера ребёнком? Неужели при всём своём огромном читательском опыте ты ни разу не сталкивалась с высочайшей формой человеческого искусства — эротическим романом?
— Лично я предпочитаю «Гордость и предубеждение».
— Боги, теперь многое становится понятным. Тебе необходимо расширять кругозор. Никогда не поздно впасть в подпитываемое одержимостью помрачение рассудка из-за вымышленного мужчины. Или женщины, волшебника любой гендерной принадлежности, чудовища, пришельца… Осуждать не стану, — сказала Пэнси. — Кстати, если ты хочешь самостоятельно изучить собственные фетиши, чтение — безопасный способ это сделать.
— Читать о них?
— Особенно в магловских книгах. Именно так я научилась вылизывать киску, словно это моя последняя трапеза. Оказалось, одного умеренного энтузиазма недостаточно, чтобы удовлетворить ведьму.
Брови Гермионы взлетели едва ли не к линии волос.
— Ты научилась по книгам?
— А я-то думала, именно ты славишься ненасытной читательницей, — ухмыльнулась Пэнси. — Как уже сказала, ты многое упускаешь.
Принесли вторую порцию шотов вместе с картофелем. Гермиона положила в рот ломтик, прожевала и проглотила, прежде чем попытаться вернуть разговор в более безопасное русло.
— Я не задумывалась, чем он может рисковать.
— Уверена, отчасти именно поэтому ты ему так нравишься. В тебе есть невинность, превращающая мужские мозги в первичный бульон. Ты из тех девушек, которые настаивают, что вовсе не невинны, но пунцовеют, стоит кому-нибудь сказать «киска».
Пэнси многозначительно посмотрела на пылающие щёки Гермионы.
— Вот так. Это мило. Даже очаровательно. Настоящая песнь сирены для неудачливого в любви папочки, разыскивающего свою принцессу.
— Я всегда ненавидела, что так легко краснею.
Улыбка Пэнси приобрела коварный изгиб.
— Возможно, настало время пересмотреть свою позицию. Ты ему явно нравишься. Красней на здоровье.
— Для ясности: я не собираюсь ловить его на ребёнке.
— И он это знает. Гермиона, подумай как слизеринка, — сказала Пэнси, проводя ухоженным ногтем по краю рюмки. — Драко утверждает, что не хочет отношений. Ещё говорит, что в обозримом будущем не желает ни брака, ни семьи. И всё же…
Заклинание Люмос осветило тёмный уголок её сознания.
— И всё же он полагается на то, что мы оба будем каждый раз безошибочно принимать противозачаточное зелье. Он не заставил меня подписать юридически обязывающее соглашение об условиях отношений. Не оговорил ни способ контрацепции, ни то, что произойдёт с ребёнком, если мы его зачнём… Он вообще не продиктовал мне ни одного поступка. Ни единого.
— То есть он утверждает, что речь идёт лишь о сексе без обязательств, но это не легкомыслие — это откровенное безрассудство, — подсказала Пэнси. — А ещё говорит, что не хочет детей, но…
— Но ради меня готов поставить на кон абсолютно всё. И если что-нибудь произойдёт и я забеременею, он это примет, — на одном дыхании закончила Гермиона.
— Он не стал бы делать всё это, будь он готов лишь смириться. Знаешь, что я думаю? Втайне он сам этого хочет, но боится себе позволить.
Гермиона попыталась проигнорировать бешеный стук сердца о рёбра.
Безуспешно.
— Ты действительно так думаешь?
— Сомневаюсь, что вы долго сумеете сохранять всё несерьёзным. Более того, готова поставить на это последний галлеон. Это замечательно, Гермиона, — сказала Пэнси, откусив кусочек картофеля и поднеся рюмку к губам.
Она опрокинула её так же легко, как первую, но на лице появилось кислое, напряжённое выражение, которое нельзя было объяснить ни яркой кислинкой клюквенного сока, ни тёмными анисовыми нотами егермейстера.
— Теперь что-то беспокоит тебя.
— Со мной всё хорошо. Просто здесь пыльно, — шмыгнула носом Пэнси.
Гермиона ей не поверила.
— Ой, да ладно. Обсуждать магловскую эротику ты можешь, а собственные чувства — нет? Почувствуй их как гриффиндорка, — поддразнила Гермиона, стараясь сохранить лёгкий тон.
Она не хотела, чтобы Пэнси решила, будто её стыдят.
Та оглядела помещение и принялась теребить край юбки.
— Моя возлюбленная, как ты её называешь, хочет, чтобы всё оставалось несерьёзным. И тайным.
— Но почему?
— Она… Очень скрытная. Всегда такой была. Никому не рассказывает о своих проблемах — даже собственной семье. Раньше они довольно жестоко относились к её мечтам и стремлениям.
— Родная семья? Это ужасно.
Гермиона хотела накрыть ладонь Пэнси своей, но та продолжала ковырять край юбки, словно ей необходимо было найти свободную нитку и распустить весь шов.
— Знаю. Она до сих пор скрывает ориентацию даже от друзей, хотя я точно знаю, что они её поддержат, потому что все они проклятые… Вначале я не возражала, понимаешь? Просто радовалась, что могу быть с ней. Она дерзкая, милая и в постели — настоящий грёбаный огненный шар. Я решила, что, когда она будет готова, помогу ей открыться. Но она настаивает, что ей нравится всё как есть, а я не знаю, куда двигаться дальше.
— Ох, Пэнси.
— Я устала прятаться. Я бы гордилась тем, что нас видят вместе. Я хочу сделать ей предложение, создать с ней семью. Она особенная.
Тёмные глаза Пэнси блеснули от эмоций.
— Я думала, что смогу дождаться, пока она изменит мнение. Но потом появилась эта возможность в Америке.
Гермиона раскрыла рот.
— Ты ведь не ставишь ей ультиматум? Либо она публично признаёт ваши отношения, либо ты уезжаешь в Штаты?
Гермионе было трудно представить, что такая гордая и величественная женщина, как Пэнси, способна терпеть рядом человека, который не стремился показываться с ней на людях.
Но с другой стороны…
Что она сама говорила о слизеринцах с разбитым сердцем?
Мы жалкое племя. Зализываем раны в одиночестве и немного предаёмся ненависти к себе. А когда снова готовы появляться на людях, ведём себя так, словно разбитого сердца никогда не было. Заодно каким-то образом разрушаем следующие отношения, потому что боимся, что нас никогда не полюбят такими, какие мы есть.
Пэнси производила впечатление ведьмы, готовой на что угодно, лишь бы избежать нового разбитого сердца.
Возможно, американский филиал был для неё скорее аварийным выходом.
Она пренебрежительно махнула рукой.
— Нет-нет, ничего подобного. Ультиматумы никогда не работают. Я предложу ей переехать вместе со мной. Там никто меня не знает. Если она стесняется появляться со мной на людях, это решит проблему.
— Уверена, дело не в том, что она тебя стесняется, — попыталась успокоить её Гермиона.
Но, похоже, утешения Пэнси не требовались. Она продолжила, словно остановить поток разговора теперь было бы больнее, чем наконец позволить приливу чувств хлынуть внутрь.
— А если она никогда не захочет рассказывать семье, то и не придётся. С учётом всего, что у них происходит, сомневаюсь, что они станут навещать её. А все те мечты, которые она с ними не обсуждает… Мне она о них рассказала. Я считаю их блестящими. И волшебники по ту сторону океана тоже так решат.
В этих словах было столько нежности, что скрывавшееся под ними истинное чувство невозможно было не заметить.
Желудок Гермионы болезненно сжался. Она попыталась подобрать ответ, а выпитое пригрозило неприятным возвращением.
Сама Пэнси выглядела так, словно хотела схватить сумочку и сбежать.
Гермиона обхватила себя руками.
Осознание, что никто прежде не испытывал к ней таких чувств — и, что ещё хуже, она никогда не была готова их принять, — скрутило живот и отозвалось болью в горле.
Наконец она выдавила:
— Это прекрасно.
Пэнси посмотрела на две пустые рюмки и вздохнула, будто их пустота лично её оскорбляла. Она быстро заморгала, безуспешно пытаясь скрыть тихое шмыганье носом.
— Да уж. Это ужасно. Я бы посоветовала тебе не влюбляться, но ты ведь всё равно не послушаешь, верно?
Разумеется, Гермиона не послушает.
Она по-прежнему хотела любви сильнее всего на свете.
Это не изменилось лишь потому, что Гермиона подумывала попробовать секс без обязательств, обильно приправленный фетишами.
С одним партнёром.
Который тоже предпочитал моногамию.
И, возможно, хотел гораздо большего, чем признавал.
Прекрасно понимая, что объятия могут оказаться для Пэнси чрезмерными, Гермиона ограничилась ладонью на плече подруги.
— Скорее всего, не послушаю.
— Гриффиндорцы, — простонала Пэнси, уклоняясь от ласкового прикосновения. — Так сколько было оргазмов?
Гермиона смущённо подняла пять пальцев.
— Справедливо. Если бы мужчина подарил мне пять оргазмов, я бы, вероятно, тоже в него влюбилась.
— Я не говорила, что уже влюблена. Это было бы нелепо…
И это действительно было бы нелепо.
Она ведь даже не видела его член.
Не то чтобы полная нагота являлась необходимым условием для любви. Элизабет Беннет влюбилась в мистера Дарси, почти не увидев обнажённой кожи.
Если Гермиона правильно помнила, та с восторгом рассуждала вовсе не о его теле, а о характере.
Поначалу мистер Дарси был настроен против неё, но ведь и Элизабет относилась к нему предвзято.
Гермиона скучала по Драко.
Она представила его в кабинете: ноги лежат на столе, пока он выслушивает деловое предложение, а в руках тасуется колода карт, пока он обдумывает следующий ход.
По руке пробежала дрожь потребности, и Гермиона разгладила рукав поверх татуировки.
Пэнси проигнорировала её внутренний кризис и принялась высматривать за стойкой бармена.
— Угу. Конечно. Послушай, давай закажем ещё еды — раз уж платишь ты, — и расскажешь, какой торт хочешь на прощальную вечеринку. Я думаю о чём-нибудь с марципаном.
— Мы никогда не заказываем марципан. У Маклаггена аллергия на миндаль, — озадаченно сказала Гермиона.
В подвыпившем состоянии до неё всё доходило медленнее.
Внезапно смысл дошёл.
— Ах да. Я просто обожаю «Баттенберг». Желательно щедро, целиком покрытый марципаном.
Они обе согнулись от хохота.
Понедельник расцвёл каскадом нежных пастельных красок, окрасив спальню Гермионы оттенками апельсинового щербета и вишнёвого крема.
Сны были к ней добры, хотя спала она одна. Возможно, дело было в родовой магии Малфоев, а возможно, Гермиона начала привыкать к одиночеству в квартире. Так или иначе, новый день она встретила отдохнувшей и с улыбкой.
Повинуясь мягкому напоминанию татуировки, Гермиона размялась на коврике для йоги. Живоглот потягивался рядом, то и дело соблазнительно демонстрируя пушистый живот. Затем она съела щедрую порцию греческого йогурта с ягодами и гранолой и даже успела выпить кофе, перебирая одежду в поисках чего-нибудь подходящего для работы, что не потребует охлаждающих чар каждые пять секунд.
Солнце уже прогрело квартиру сильнее, чем Гермионе было комфортно.
Словно кто-то прочитал её мысли, в окно постучала сова со свёртком, перевязанным бечёвкой. Пернатая гостья влетела внутрь, сбросила посылку и, несмотря на протесты Живоглота, вцепилась когтями в оконную раму, ожидая ответа Гермионы.
— Бедняжка, ты выглядишь совершенно измученной, — сказала она, поглаживая сову.
Та доверчиво прильнула к ласковой руке.
— Подожди. Я принесу тебе воды и еды.
Устроив сову поудобнее — насколько это вообще было возможно под безраздельным вниманием кота, — Гермиона принялась рассматривать неожиданную посылку.
Наверняка от Драко.
В отличие от предыдущего подарка, упаковку не украшала символика «Серпенти», но под бечёвкой обнаружилась записка вместе со свежесрезанной веточкой азалии.
Цветок.
Знакомый штрих.
Гермиона полюбовалась розовыми лепестками азалии, а затем поддела пальцем печать на крошечном конверте. Когда та поддалась, на пол выпорхнул вихрь таких же лепестков.
Вместо того чтобы заставить их исчезнуть, Гермиона подняла один и провела по нему пальцами, размышляя, что могла означать азалия.
Записка оказалась короткой и милой.
Зелёные чернила, размашистый почерк.
Увидел их на манекене в Рио и решил возместить ту пару, которую присвоил. В следующий раз я хотел бы увидеть их на тебе.
Не могу перестать о тебе думать, принцесса. Надеюсь, ты хорошо себя ведёшь.
Ей следовало разозлиться.
Гермиона ведь сказала, что ей нужно время.
Но, как обычно, любопытство заглушило все прочие чувства, и она разорвала упаковку. Предвкушение сюрприза заставило каждую клеточку нервной системы вспыхнуть возбуждением.
В подарочной коробке, под узорчатой папиросной бумагой, благоухавшей кокосом и пряной ванилью, лежали самые крошечные трусики из всех, какие Гермиона когда-либо видела.
Она подцепила тонкую кружевную полоску одним пальцем, зажала рот другой рукой и захихикала.
Сиренево-голубые стринги.
Прямиком из Бразилии.
Драко всё ещё был там? Который сейчас час? Неужели после затянувшегося делового ужина он в одиночестве гулял по улицам, всё ещё в костюме, и искал что-нибудь, что заставит её улыбнуться?
Трусики были великолепны.
Но бедная сова…
Существовали гораздо более удобные, не говоря уже о быстрых, способы переписки, чем гонять птицу через океан.
Гермиона сомневалась, что сумеет уговорить Драко пользоваться мобильным телефоном. Не потому, что он не смог бы разобраться, а потому, что большинство волшебников их попросту не имело.
Телефон стал бы ещё одной вещью, за которой требовалось следить, помимо палочки, кошелька и книг с зубами. К тому же любые устройства, зависевшие от батареек или электричества, половину времени не работали из-за вмешательства магии в проводку.
Но Драко наверняка согласится на двусторонний пергамент. Тео и его команда целителей постоянно пользовались таким, чтобы поддерживать истории болезни пациентов в актуальном состоянии.
Порывшись в вещах, Гермиона нашла два чистых листа пергамента и наложила на них необходимые чары.
Постучала пером по губам.
Как лучше разыграть эту партию?
Можно было бросить ему вызов.
Так казалось естественнее всего.
В глубине души Гермиона знала, что даст их отношениям с Драко шанс. Но ему пока об этом знать необязательно.
Спасибо. Трусики мне очень понравились. Хотя я не совсем понимаю, почему ты так уверен, что увидишь их снова.
Гермиона представила, как Драко получает записку, сидя в одиночестве с бокалом виски в каком-нибудь роскошном гостиничном номере. Как разрывает конверт зубами, а потом прикусывает кулак, читая послание и пытаясь скрыть улыбку.
Я зачаровала этот пергамент, чтобы мы могли переписываться без сов и посредничества Лавинии. Это разновидность Протеевых чар. Всё, что ты напишешь на своём листе, появится на моём — правда, с небольшой задержкой.
Ты всё ещё в Рио? Как у тебя с португальским?
К тому времени, как Гермиона сложила письмо и оделась, сова уже улетела, а сама она опаздывала на встречу «Ал-Анона».
Гермиона вошла как раз к началу собрания и заняла место в последнем ряду.
После прошлой недели она не думала, что вернётся. Обнажить душу перед комнатой, полной незнакомых маглов, казалось чем-то немыслимым.
Но Гермиона это сделала.
И хотя полностью освободиться от груза переживаний не удалось, она ни о чём не жалела.
Гермиона пыталась слушать истории остальных, однако сосредоточиться оказалось нелегко. Сидевший рядом мужчина заметил, как она постукивала каблуком по полу. Гермиона беззвучно извинилась, но уже через несколько мгновений обнаружила, что теребит кончики волос.
Когда поднялась молодая женщина, Гермиона отчаянно старалась оставаться в настоящем и не думать о записке, словно прожигавшей дыру в кармане.
— Здравствуйте, меня зовут Айя, — начала девушка.
На вид ей было не больше двадцати. Нос пуговкой, нервная запинка в голосе.
— У меня зависимость от азартных игр.
После этого Гермионе больше не составляло труда сохранять внимание.
Позже, пробираясь по лабиринту коридоров Министерства и левитируя стопку бумаг, которую собиралась отправить обратно Маклаггену — удачно отсутствовавшему и, хотелось надеяться, стыдившемуся пятничного поведения, — Гермиона снова задумалась, стоит ли отвечать Драко.
Как часто бывало при принятии сложных решений, она мысленно составила план.
У них не может быть ничего большего, пока он управляет «Серпенти».
Контраргумент: Драко и не просил большего. Наоборот, он хотел сохранить всё несерьёзным. Никаких обещаний.
Но несерьёзные отношения — не то, чего она на самом деле хотела.
Контраргумент: была ли Гермиона сейчас готова к чему-либо, кроме нескольких встреч? В ближайшее время она совершенно не представляла себя в активном поиске нового партнёра, и…
Проклятье, он ей нравился.
Ей нравилось, что Драко не был ни подхалимом, ни бесхребетной тряпкой, ни невыносимым святошей. Он навечно записывал собственные взгляды чернилами, а мир мог принять их или отвергнуть.
Итог: пока никто из них не ожидал, что другой изменится, они могли позволить себе…
Что бы это между ними ни было.
Гермиона отправила записку.
За обедом ни Гарри, ни Тео не заговорили о Роне.
Верный своему слову, Гарри вёл себя исключительно как её лучший друг: спрашивал о здоровье и самочувствии, задавал вдумчивые вопросы о переходе на новую работу.
В ответ Гермиона расспросила, как прошли его рабочие выходные и что он планировал на день рождения через несколько недель.
Они решили перенести празднование на конец августа, когда все будут в отпуске. Большей частью организацией занималась Джинни. Она предлагала различные экзотические направления — например, Таити или Мальдивы, — но твёрдого плана пока не существовало.
— Что ты хочешь получить в этом году? Мы дружим так долго, что у меня заканчиваются идеи для подарков.
Гарри небрежно махнул рукой.
— Твоего присутствия вполне достаточно.
— Кстати, о подарках, — сказала Гермиона, покрутив трубочкой воду в стакане и сделав небольшой глоток. — Тео, если бы мне подарили азалии, что отправитель пытался бы этим сказать?
Тео положил вилку и одарил её понимающим взглядом.
— «Позаботься о себе ради меня».
Гермиона едва не выплюнула воду.
Позаботься о себе ради меня?
Драко совершенно недвусмысленно запретил ей заботиться о себе!
— Кто присылает тебе цветы? — озадаченно спросил Гарри.
— Наверное, половина волшебного мира. Но у этого поклонника, судя по всему, весьма странное чувство юмора, — сказал Тео, обнимая Гарри.
— Или стремление к смерти, — проворчала Гермиона, покосившись на Тео. — Что именно тебе известно?
— О, множество всего.
Любопытство немедленно взяло верх. Гермиона поставила локти на стол и подалась вперёд.
— Он что-нибудь тебе говорил?
Гарри замер с ложкой супа в нескольких сантиметрах от губ.
— Мне следует знать, о чём речь?
— Нет, — одновременно ответили Тео и Гермиона.
Гарри пожал плечами и продолжил есть.
Гермиона впервые осознала, что слизеринцы в её жизни знали больше, чем самые близкие друзья.
Она понятия не имела, что именно было известно Тео — или, скорее, что он считал известным, — зато Пэнси знала абсолютно всё.
Гермиона ужасно скучала по Джинни и решила пригласить её на прощальную вечеринку на работе. Ей почему-то казалось, что они с Пэнси быстро подружатся, а потом, возможно, со временем примут в компанию и возлюбленную Пэнси.
Подруг не бывает слишком много.
Да и Штаты не так уж далеко.
Особенно если лететь на частном самолёте.
Тем же вечером, готовясь ко сну, Гермиона получила ответ от Драко.
Рад, что ты написала. Великолепная магия.
Да, я всё ещё в Рио. По-португальски говорю сносно. Только не говори, что ты и португальский знаешь.
Гермиона написала:
Мой тоже сносный.
Через несколько секунд появился ответ:
Тогда переведи это, принцесса.
Я лежу и смотрю в потолок, охваченный saudade.
Гермиона сразу узнала это слово.
Saudade не поддаётся переводу, — написала она. Ближе всего по смыслу — ностальгия, тоска по отсутствующему человеку или чему-то утраченному.
Ответ Драко появился почти мгновенно.
Я говорю, что скучаю по тебе, заучка ты несносная.
Гермиона расплылась в улыбке.
Спокойной ночи, Драко.
Он не стал её поправлять.
Возможно, понял, насколько уже поздно.
Сладких снов, принцесса.
Остаток недели пролетел незаметно — главным образом потому, что в отсутствие Маклаггена, который якобы взял больничный, Гермиона сумела расправиться с целой горой работы.
Пэнси немного приуныла из-за того, что теперь некого было проклинать, но в остальном оставалась собой.
Не в своей тарелке чувствовала себя только Гермиона.
Она по-прежнему не прикасалась к себе, как бы сильно ни хотелось, — особенно после непристойных записок, которые присылал Драко. Не говоря уже о подарках: от духов до изысканной подставки для книг, вырезанной из редкого патагонского палисандра.
Драко писал часто. Из Рио он отправился в Лас-Вегас, мировую столицу азартных игр, и описывал американских волшебников со странной смесью восхищения и недоумения.
У них нет чая, — жаловался он. Зато полно того кофе, который тебе нравится.
В пятницу объявили, что Кормак Маклагген немедленно переводится в Отдел магического транспорта.
— Так ему и надо, — сказала Пэнси, когда они вышли из конференц-зала. — Транспорт — тупиковая должность.
К ним присоединилась Аддисон из секретарского отдела и покачала головой.
— В этом нет никакого смысла. Его отец всё ещё имеет влияние на некоторых руководителей старой закалки. Почему он не вмешался? Мог бы по крайней мере выбить сыну место в Отделе магических игр и спорта.
— Возможно, он знает, что его сын — озабоченный мерзавец, и решил преподать ему урок? — предположила Гермиона, хотя и разделяла недоверие Аддисон.
Слишком уж удобно было, что после долгих лет хамства и некомпетентности Маклаггена кто-то наконец решил принять меры.
Джинни тоже пропала с радаров. Она прислала Гермионе на работу сову и отказалась от сегодняшнего ужина, сославшись на тяжёлый приступ гриппа Чёрной кошки.
После одного разговора по каминной сети Гарри и Тео проголосовали за перенос встречи — отчасти из-за отсутствия Джинни, а отчасти из-за отсутствия бри. Гарри прикончил всю головку глубокой ночью во вторник, вернувшись с особенно тяжёлой облавы.
К счастью, никто из стажёров-авроров не погиб, однако всё было на волоске.
— Тео, ты её проведаешь?
— Ничего серьёзного, Гермиона. Это как обычный магловский грипп, которым могли бы заболеть твои родители. Уверен, она много отдыхает и пьёт достаточно жидкости.
Гермиона нервно переплела пальцы.
— Думаешь, она меня избегает? Ну, из-за расставания?
Голос Гарри звучал ободряюще:
— Нет-нет. Джинни бы так не поступила.
— В субботу она хотела мне что-то рассказать, но мы не закончили разговор. Возможно, сейчас Рон нуждается в ней сильнее. Или Молли убедила её, что он нуждается в ней сильнее. Это на Джинни не похоже.
— Если тебе станет спокойнее, я её проведаю, — мягко пообещал Тео.
— Спасибо.
Тем вечером, съев сытную пасту навынос и приняв горячий душ, Гермиона лежала в постели и безуспешно пыталась читать присланную Блейзом книгу по истории кентавров Британии.
Он полагал, что вскоре у них появится первое дело: стадо кентавров хотело переселиться из Запретного леса на новые земли подальше от Хогвартса и нуждалось в представительстве.
Гермиона сразу согласилась заняться исследованиями.
Она лишь не представляла, насколько мало знает об этих существах и до чего сухой окажется доступная литература.
Время от времени Гермиона поглядывала на двусторонний пергамент, силой мысли пытаясь заставить послание появиться.
Прождав полчаса, она наконец написала Драко:
Где ты сегодня?
Только что вернулся домой, — появился ответ. Измотан. Скоро лягу, но сначала нужно поесть. Думаю о чём-нибудь сладком. Что посоветуешь?
Гермиона облизнула губы.
Да. Приезжай ко мне.
Ответ последовал мгновенно:
Буду через десять минут.
Гермиона вскочила с кровати.
На подготовку оставалось десять минут, и ей понадобится каждая секунда.
Сначала она надела подаренные им трусики. Затем облачилась в почти невесомую ночную сорочку и провела ладонями по шёлку, разглядывая себя в зеркале.
Тушь, немного вишнёвого бальзама для губ и нежно-розовая лента, которой Гермиона собрала пышную массу кудрей, завершили образ.
Лента тоже была подарком от Драко.
Для моей хорошей маленькой девочки, — гласила приложенная записка.
Ей нравилось хотеть выглядеть для него красивой. Носить одежду, которую Драко выбрал специально для неё, зная, что он оценит старания.
Гермиона легко могла представить соседнюю с его гардеробной собственную комнату, оформленную в розовых и кремовых тонах, до отказа заполненную кружевным бельём, твидовыми юбками и обувью на все случаи жизни.
Она оглядела квартиру.
Всё выглядело неплохо, но совершенно безлико.
Возможно, настало время немного оживить интерьер.
На кухне Гермиона собрала всё необходимое.
Муку.
Соль.
Молоко.
Яйца.
Масло.
Сахарную пудру.
И сироп.
Когда она выливала тесто на горячую сковороду, несколько капель едва не попали на ночную сорочку, поэтому Гермиона надела купленный в магазине приколов Любвеобильный фартук.
Наверняка на нём было написано что-нибудь нелепое, но она не стала смотреть, полностью сосредоточившись на приготовлении идеальных панкейков.
Когда кухня наполнилась насыщенным сливочным ароматом, Гермиона взмахом палочки один за другим перевернула панкейки и с удовлетворением обнаружила, что они покрылись золотистой корочкой.
Драко постучал как раз в тот момент, когда она перекладывала их на тарелку.
— Какая домашняя сцена.
Он прислонился к дверному косяку, восхитительно растрёпанный, в мягкой хлопковой футболке. Волосы после душа оставались влажными.
Гермиона любила то, как он стоял, небрежно опираясь на косяк, и как пряди падали на лицо, словно Драко хотел, чтобы она убрала их с его глаз.
— Я приготовила панкейки, — сказала Гермиона, шире открывая дверь.
— Вижу, с сахарной пудрой.
Он провёл пальцем по её носу и взял его в рот.
— А этот фартук… впечатляет.
О боги.
Она совершенно забыла о фартуке.
Предполагалось, что он вызывает эротические фантазии, однако Гермиона ничего не заметила — вероятно, потому, что в последнее время и без того постоянно предавалась эротическим фантазиям.
Пока Драко читал надпись, на его лице медленно появилась улыбка.
— «Разрешите повару оседлать ваше лицо». Заманчиво.
Прежде чем Гермиона успела отреагировать, в прихожую важно вошёл Живоглот. Увидев, что поздним гостем оказался Драко, он едва ли не завибрировал всем хвостом.
Кот принялся тереться о ноги Драко, мяукая во всё горло.
— Он всегда ведёт себя так, словно давно с тобой знаком.
— Мы старые приятели. Он частенько наведывался в подземелья и выпрашивал угощения. Правда, старина?
Драко присел и ласково почесал кота под подбородком, заслужив довольное урчание.
— Вот, у меня есть лакомства, можешь дать ему.
Гермиона призвала коробку и протянула её Драко.
— Значит, вы знакомы много лет?
Драко высыпал несколько кусочков на ладонь и предложил Живоглоту.
— Он хороший слушатель. Правда, мышелов из него никудышный.
Гермиона рассмеялась.
— Ты даже не представляешь насколько.
Ещё раз проведя ладонью по бугристому позвоночнику Живоглота, Драко поднялся.
— Начнём?
Он с аппетитом поглощал панкейки, пока Гермиона приводила кухню в порядок.
Она засунула фартук в самый дальний угол ящика и снова покраснела, представив, как усаживается Драко на лицо и изо всех сил держится за спинку кровати, пока получает от него удовольствие.
Закончив, Гермиона заметила, что взгляд Драко прослеживает разрез её ночной сорочки.
По венам хлынул адреналин, придавая смелости.
— Всё ещё голоден?
Драко выпрямился и довольно неизящно поправил заметную выпуклость в брюках.
Когда их взгляды встретились, его грудь тяжело вздымалась.
— Умираю от голода.
Гермиона глубоко вдохнула.
— Зелёный.
Она едва успела произнести слово, а Драко уже преодолел половину комнаты.
Он подхватил Гермиону на руки и продолжал двигаться, пока её спина с глухим стуком не врезалась в стену гостиной.
Лента развязалась, и один шелковистый конец скользнул по плечу. Ноги Гермионы беспомощно повисли над полом.
Драко надёжно прижал её к стене, но она даже не попыталась вырваться.
Именно этого Гермиона и хотела.
— Ты станешь моей погибелью. Ты ведь это понимаешь?
Она не стала отвечать.
Гермиона больше не хотела разговаривать.
Хотела лишь чувствовать Драко.
Пробовать его на вкус.
Оказаться окружённой жаром его тела и ощутить силу ладони, сомкнувшейся на горле…
О боги, его рука действительно лежала на её горле, и это было…
Большой палец Драко погладил кожу под линией подбородка, слегка надавливая на сонную артерию.
Голос звучал низко и хрипло, насквозь пропитанный желанием:
— Да?
— Пожалуйста, — протяжно взмолилась Гермиона, закрывая глаза и отдаваясь блаженной пустоте, затопившей разум.
Сильнее Драко не сжал.
Лишь крепко удерживал её.
Гермиона подчинилась.
— Вот так, — похвалил он. — Блядь. Посмотри на меня.
Она распахнула глаза, повинуясь мягкому приказу. Его взгляд полыхал желанием.
— Не отводи от меня глаз, принцесса.
Драко опустил её на пол и убрал руку с горла, но не отстранился.
— Ты ведь не прикасалась к себе? Ни разу? Даже совсем немного?
Гермиона отчаянно замотала головой.
— Моя умница.
— Я была такой хорошей, — захныкала она.
— Была. И остаёшься, — проворковал он. — А теперь ты вся моя, да?
Гермиона знала, что он хотел услышать.
— Да, папочка.
Руки Драко были повсюду: в её волосах, на талии, между ног, где он застонал, обнаружив её влажной и изнывающей от желания. Нащупав тонкую полоску стрингов, он грубо стащил их по бёдрам. Узнав сиренево-голубое кружево, Драко раздул ноздри.
— Хочу прямо сейчас нагнуть тебя и дать всё необходимое, глубоко погрузив член в твою сладкую киску. Но сначала придётся тебя подготовить, правда?
Разум Гермионы не поспевал за происходящим.
— М-м?
Он направил её руку себе в брюки и сквозь прорезь в белье. Когда Гермиона издала сдавленный звук и широко раскрыла глаза, ощутив его невероятную толщину, Драко едва удержался от смешка.
— Не волнуйся, принцесса. Мы сделаем так, чтобы он поместился.
Гермиона попыталась как следует обхватить его член — и не смогла, поэтому просто провела по всей длине раскрытой ладонью.
Гладкий.
Горячий.
Твёрдый.
Она хотела почувствовать, как он входит в неё. Смотреть, как Драко медленно подаётся вперёд, погружаясь сантиметр за ослепляющим сантиметром и давая ей почти больше, чем она способна принять. Растягивает до тех пор, пока от всепоглощающего наслаждения она не окажется на грани самовозгорания.
Драко толкнулся в её ладонь, одновременно прижимаясь бёдрами, а затем наконец завладел губами. Голова Гермионы кружилась. После нескольких дней отрицания своей потребности в нём — во всём этом — она с радостью отдалась нахлынувшим ощущениям.
Колени подогнулись, когда его язык нашёл пульсирующую точку на шее.
Не говоря ни слова, Драко подхватил Гермиону и обвил её ноги вокруг своей талии, а затем отнёс в спальню.
Он даже не стал снимать ночную сорочку. Просто уложил Гермиону на кровать и сел рядом, на самый край, чтобы продолжать целовать, пока задирал шёлк к бёдрам и грубо растирал клитор большим пальцем.
Она выгнулась навстречу прикосновению. Тугой узел в животе начал распускаться вниз, превращаясь в трепет между ног.
— Близко, — вскрикнула Гермиона.
Её влажные от слюны губы скользили по его губам, а поцелуи становились всё беспорядочнее и отчаяннее.
— Ещё.
Драко отстранился, чтобы стянуть футболку, а затем вернулся и ввёл в неё под углом два пальца.
Волосы снова упали ему на лицо.
На этот раз Гермиона поддалась искушению и убрала их назад, позволив прикосновению задержаться и превратиться в ласку. Волосы были одной из немногих мягких черт Драко, и почему-то от их шелковистости она потеряла последние остатки самообладания.
В его глазах промелькнуло множество чувств.
Удивление.
Затем благоговение.
А после — жёсткая решимость.
— Я скучал по этой тесной маленькой киске, — произнёс Драко.
Непристойные слова почти заглушали влажные звуки пальцев, двигавшихся внутри неё.
Он усилил толчки.
— Скучал по тому, как заставляю тебя кончать.
Гермиона что-то невнятно пробормотала. Её ладонь скользнула по его груди, а затем опустилась к брюкам, где уже появилось тёмное пятно.
Драко добавил третий палец.
В воздухе пахло сексом, кожей и…
— Драко!
Оргазм налетел на неё, словно товарный поезд, сметая все мысли и чувства, кроме чистого, неразбавленного удовольствия.
Гермиона услышала, как Драко выругался рядом, затем раздался шелест ткани, и их руки соприкоснулись, когда он обхватил себя ладонью.
Понимание того, что он делал, горячей волной желания вернуло ей остальные чувства.
Драко уже поймал ритм.
Гермиона заставила себя открыть глаза, чтобы посмотреть.
Он запрокинул голову и прикусил нижнюю губу, поглаживая член. Головка блестела от влаги — розовая, гордая и невероятно крупная.
Гермиона провела языком по внутренней стороне зубов, представляя, как принимает его в шелковистый жар рта, расслабляет челюсть, чтобы вместить всю внушительную толщину.
Она медленно приподнялась, пока подбородок не лёг ему на плечо. Дыхание Драко стало рваным, когда он ускорил движения.
— Кончи для меня, папочка, — произнесла Гермиона, проводя пальцем по его руке.
Мышцы под её прикосновением дёрнулись.
— Блядь-блядь-блядь-блядь! — выкрикнул Драко.
Его бёдра резко подались вперёд, и горячая сперма выплеснулась на кулак, сжимавший член.
Гермиона не сумела скрыть удовлетворённой улыбки. Она подняла голову и поцеловала место на его плече, где только что лежал её подбородок.
— Грёбаный ад, — выдохнул Драко, вытирая лоб чистой рукой — «LUCK». — Просто… Оставайся здесь, хорошо? Не двигайся.
Он нетвёрдой походкой направился в ванную и включил воду. Приведя себя в порядок, Драко вернулся с мягкой тёплой салфеткой для Гермионы.
На этот раз она не особенно в ней нуждалась, но ему, похоже, нравилась эта часть, поэтому Гермиона откинулась на подушку и позволила ему с ласковой тщательностью позаботиться о ней.
К тому моменту, как он закончил, веки налились тяжестью.
Гермиона столько всего хотела сказать сегодня — в их первую встречу после признания во взаимном интересе. Но сейчас она была слишком расслабленной и обессиленной от блаженства, чтобы вспомнить подробности, а Драко уже поворачивал её к себе и притягивал ближе.
Такой тёплый.
Такой живой.
— Драко, — пробормотала она, проводя пальцами по его волосам.
Касаться его подобным образом внезапно стало совершенно естественно.
— А если мне понадобится больше?
Он ткнулся носом ей в шею, устраиваясь ещё ближе. Дыхание согревало изгиб плеча.
— Не могу поверить, что говорю это, но уже поздно, принцесса. Я устал, а утром нам обоим на работу. Скоро мне придётся уйти. Ранний рейс.
Лицо Гермионы вспыхнуло.
— Нет, нет. Я не это имела в виду. Я пытаюсь сказать… Мне страшно. Боюсь, что зайду слишком далеко. Что произойдёт, если я попрошу слишком многого?
— Тогда мы это обсудим. Поспорим.
Живоглот запрыгнул на кровать и устроился на привычном месте.
— Ссориться нормально, — сказала Гермиона одновременно Драко и самой себе, напоминая, что это здоровая часть отношений.
— Подозреваю, я буду справляться с этим лучше тебя. По крайней мере поначалу. Давай так, — сказал он, приподнимаясь на локте. — Обещаю, что никогда не уйду без борьбы.
— Ты говорил, что не можешь давать обещаний.
Драко убрал с её лба выбившийся локон.
— Твоя склонность нарушать правила передаётся и мне. Ты действительно оказываешь ужасное влияние.
Сердце сильнее забилось о рёбра.
— Останешься на ночь?
Он сел и посмотрел на часы. Даже из своего неудобного положения Гермиона увидела, что уже почти полночь.
Драко протяжно выдохнул.
— Разбудишь меня в пять?
Она расплылась в улыбке.
— Если Живоглот не доберётся до тебя раньше.
— Если он понимает, что для него полезно, то не станет трогать мои ноги.
Уши кота настороженно поднялись. Он выбрался из гнезда в изножье, потянулся, а затем снова улёгся, махнул хвостом и обернул его вокруг задних лап.
Драко расстегнул часы и бросил их на прикроватную тумбочку, после чего призвал одежду. Магия разгладила ткань, прежде чем развесить всё на спинке стула, чтобы утром Драко мог отправиться в Мумбаи без единой складки и встретить удушливую жару как за пределами зала заседаний, так и внутри него.
Он положил свою палочку рядом с палочкой Гермионы, забрался под одеяло, осторожно обойдя кота, и снова притянул её к груди.
Гермиона отказалась от подушки и вместо неё положила голову на его руку, наслаждаясь близостью и теплом. Насыщенный аромат Драко успокаивал, и она придвинулась ещё ближе. Сон внезапно превратился в гораздо более насущную потребность, чем всего несколько минут назад.
После тихого:
— Нокс, —
спальня погрузилась во тьму и тишину.
— Пообещай, что ты тоже будешь со мной бороться, — мягко произнёс Драко, нежно прикусывая её ухо. — Бороться за то, что между нами есть, чем бы оно ни стало.
Гермиона нашла его ладонь и переплела их пальцы. Затем прижала соединённые руки к своему сердцу.
— Обещаю.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!