Глава 21: Глава 21

Глава 21

1373

0

Mот Molwe
Поделиться

К счастью для Гермионы, Лавиния охотно согласилась помочь ей как можно скорее вернуться в Лондон — без лишних вопросов. Достаточно было отправить Патронуса, и самолёт уже вылетел за ней. Гермиона задумалась, почему не начала пользоваться преимуществами отношений с миллиардером гораздо, гораздо раньше.

Хотя, если честно, путешествовать на самолёте Драко без него было немного странно.

Отчасти потому, что из-за десятичасовой разницы во времени она, по сути, возвращалась в прошлое. Назад, в дождливый Лондон, окутанный серой пеленой, — точно такой же, как в тот день, когда она вновь появилась в жизни Драко; назад, в «Серпенти». Но было и другое: пустое кресло рядом. Она привыкла, что его занимает широкоплечий Драко — шутит или что-то торопливо записывает в свой гроссбух.

Гермиона вздохнула и посмотрела в иллюминатор, пока самолёт мчался сквозь небо. Этот проклятый гроссбух. Если бы он не упал на пол, Драко действительно во всём признался бы ей сегодня? Когда они были так близки к тому, чтобы раскрыть свои отношения и тем самым заявить о своей любви всему миру?

Он сказал, что собирался рассказать ей, но это казалось слишком удобным оправданием. С другой стороны, он знал, как она относится ко лжи после того, как бывший заставлял её раз за разом сомневаться в собственном восприятии реальности. Может, Драко не осознавал, насколько глубоко предал её доверие, и не предвидел последствий. Может, он лгал не столько ей, сколько самому себе. Или просто предполагал, что она не отреагирует так остро.

Внутри всё кипело от противоречивых чувств. Он столько сделал, чтобы они дошли до этого. Понимал её так, как никто прежде, расшифровывал все хитросплетения её натуры, пока не выучил язык её тела, разума, души. Как он мог не предвидеть, что она сбежит?

Она ненавидела себя за этот побег. За то, что использовала намерение помириться с Джинни на Таити как предлог, чтобы уйти от происходящего. Он заслуживал лучшего.

Но за последние месяцы Гермиона достаточно выросла, чтобы понять: она тоже заслуживает лучшего.

Нельзя было отрицать, что благодаря Драко она не просто попробовала красивую жизнь на вкус. Платья, цветы, изысканные блюда. Экзотические страны, роскошные машины. Она согласилась стать его принцессой, и, боги, он действительно сделал её принцессой.

Но не этих вещей она считала себя достойной, какими бы щедрыми ни были его подарки. То, чего она заслуживала, не имело цены. Она заслуживала честности. Открытого общения. Любви.

Драко тоже.

В разные моменты они оба недодавали друг другу всего этого, и в конечном счёте это пошло им во вред. Любовь, которую они создали вместе, была такой новой, такой нежной, и ей требовалось больше, чем любой из них мог предположить. Как розе, только набирающей бутон, ей нужны были ясность солнечного света и очищающая влага. Любовь не расцветала сама по себе и не могла сама по себе выстоять. Ей нужны были бережные руки. Открытые сердца.

Ей нужно было больше.

Вскоре самолёт коснулся британской земли, и Гермиона поблагодарила экипаж за спокойный полёт. В ангаре её ждали «Дукати» и шлем — как она и попросила в срочном послании Лавинии. Гермиона села на мотоцикл, взревела двигателем и стремительно выехала на улицы магловского Лондона.

Мысли никак не желали складываться в стройный порядок, пока она лавировала в потоке машин, довольно легко обгоняя двухэтажные автобусы, полные спешащих на работу лондонцев и последних летних туристов. Она старалась не привлекать лишнего внимания и сбросила скорость, сворачивая налево, в переулок, который должен был вернуть её в волшебный мир. Но когда она подъехала к «Серпенти», слезла с мотоцикла настолько изящно, насколько позволяли мини-платье и туфли с только что починенным каблуком, и бросила ключи парковщику, многие всё же обернулись.

Гермиона побежала к лифту, не обращая внимания на любопытные взгляды гостей и персонала. Сердце колотилось в груди. Пока лифт поднимался к пентхаусу, она следила за кнопками, загоравшимися одна за другой, и наконец — наконец-то — двери открылись.

Кресло Лавинии пустовало. Вообще-то, за большинством столов никого не было, но для казино утром в будний день это не было чем-то необычным. И всё же от этой тишины Гермиона нервничала ещё сильнее.

Предстоящий разговор, вероятно, станет одним из самых важных в её жизни, а она понятия не имела, что скажет. Мысли путались, и с каждым вдохом болезненная пустота в груди разрасталась. Чувствуя рану, магия Драко звала её магию, но одной магией этого было не исцелить.

Ей нужно было его увидеть. Стоит только увидеть — и она поймёт, что делать. Поймёт, смогут ли они всё исправить.
Гермиона толкнула дверь, почти ожидая увидеть Драко за письменным столом. Но его там не было. Ни в спальне, ни на кухне тоже. Золотые слитки, прежде подмигивавшие ей из-за стекла в коридоре, исчезли, как и коробки, которые Гермиона собрала тем утром. Гардеробная опустела, хотя в ней всё ещё пахло им. Пропала даже ваза с зелёными яблоками.

— Он ушёл примерно полчаса назад.

У неё перехватило дыхание. Гермиона резко обернулась и увидела Лавинию, чьи яркие волосы были собраны в элегантный пучок. Теперь Лавиния целиком посвятила себя передаче «Серпенти» новым владельцам и больше не была обременена необходимостью следить за плотным расписанием Драко — и выглядела просто сияющей.

— Понятно, — сказала Гермиона, избегая её проницательного взгляда. — Вы не знаете, куда он отправился?

— Сказал, что домой. Я только что отправила последние его вещи с курьером. Что-то случилось? Возникли проблемы с самолётом?

— Домой, — повторила Гермиона. — В таунхаус?

Лавиния приподняла бровь.

— А куда же ещё?

Гермиона бросилась к ней и заключила в крепкие объятия. Лавиния, само воплощение сдержанности, сначала застыла, а затем легонько похлопала её по спине кончиками пальцев.

— Он действительно продаёт «Серпенти», — проговорила Гермиона, уткнувшись в пучок Лавинии и сдвинув одну из шпилек.
В глубине её души таился страх, в котором она до этой самой минуты отказывалась себе признаваться: после её внезапного ухода Драко мог махнуть рукой и на неё, и на самого себя. Коварное подозрение, которое ей отчаянно хотелось опровергнуть. Теперь она знала, что оно ложно; теперь могла его отбросить. Драко не собирался нарушать обещание продать казино — к чёрту тридцатидневный срок на раздумья.

Все те огромные перемены, которые произошли с ним за считаные месяцы, были всерьёз и надолго.

От этого осознания голубые огоньки на её руке вспыхнули ярче, чем когда-либо прежде. Лавиния отпрянула, тихо ахнув, но тут же вновь надела маску профессиональной невозмутимости.

Гермиона понимала, что в голубом сиянии, рвавшемся с её руки, её широкая улыбка, наверное, выглядела безумной, но ей было всё равно.

— Мне пора, — сказала она, проскользнув мимо Лавинии. — Спасибо вам за всё.

— Была рада помочь, — ответила та, пытаясь поправить выбившуюся шпильку. И, прежде чем двери лифта закрылись, крикнула Гермионе вслед: — Не забудьте пригласить меня, когда поженитесь! Я принесу хороший подарок!

Когда поженитесь… Слова рикошетом заметались у неё в голове, и улыбка угасла. Гермиона откинула голову, с глухим стуком ударившись затылком о мраморную стену лифта. Лавиния видела кольцо и решила, что дело идёт к свадьбе? Вполне разумное предположение.

Гермиона давно представляла себе день своей свадьбы: как идёт к алтарю в длинном белом платье и смотрит на жениха сквозь длинную соборную фату. До Драко на его месте никогда не было никого определённого, но теперь, стоило ей закрыть глаза, там ждал он — протягивал ей руку с надписью «ЛЮБОВЬ».

Её чародей. Он почти воплотил всё это в жизнь. Почти исполнил её мечту.

Могла ли она сбыться теперь, после всего случившегося?

Гермиона этого хотела. Хотела его. Но иногда одного желания было мало.

Забрав ключи у парковщика, она помчалась к таунхаусу. Адреналин от поездки вновь подстегнул тревогу, но неопределённость больше не пожирала её заживо — лишь понемногу подтачивала душевное равновесие.

Его поступки говорили о многом. Теперь ей нужно было выслушать его самого.

Она припарковала мотоцикл у дома и поднялась по ступеням. Сердцебиение грохотало в ушах, в горле пересохло.

Гермиона вставила палочку в замок. Драко придумал хитроумное решение: привязал всю сложную систему защитных чар к их палочкам. Замок беззвучно впустил её, и, когда она шагнула в прихожую и сняла туфли, по коже пробежало мерцание защитных заклинаний.

На столике в хрустальной вазе горделиво стояли свежие красные розы без шипов. Гермиона закрыла глаза и склонила голову, вдыхая их насыщенный аромат, а затем, дрожа, подняла ресницы и окинула жадным взглядом дом, в котором им с Драко предстояло жить вместе.

Могли ли они получить всё? И уютный дом, и роскошную жизнь?

Гостиная для повседневного отдыха уже несла на себе узнаваемый отпечаток дома Грейнджеров: полки, забитые книгами в кожаных переплётах, настольными играми и сувенирами из путешествий. Разномастная мебель, выбранная ради удобства, а не стиля, сочеталась с лампами для чтения под старину и ткаными вручную коврами. Гермиона даже нашла в соседней лавке старинные нарды и привела их в порядок — к приезду мамы.

Но и присутствие Драко чувствовалось повсюду. Почти половина книг принадлежала ему. Его первый снитч парил в стеклянном футляре на каминной полке, а на спинке каждого кресла лежал кашемировый плед. В углу он поставил латунную барную тележку со скотчем, огневиски и другими напитками.

Она провела пальцами по хрустальному графину, каждая сверкающая грань которого рассыпала по комнате блики. Всё зависело от Драко. Сможет ли он быть тем мужчиной, который ей нужен, — не только в зале заседаний и спальне?

Гермиона любила его всем сердцем, но ей было необходимо, чтобы он пошёл ей навстречу, принимая во внимание её чувства и потребности. Их совместную жизнь она видела яснее любого пророчества, и уйти означало бы разбить себя вдребезги. Но, если придётся, она сможет уйти. Она больше не была девочкой, застывшей на месте и позволявшей всем вытирать о себя ноги.

Она была женщиной. Ведьмой на пике своей силы, вновь обретшей ту непоколебимую верность себе и своим принципам, которая всегда служила ей путеводной звездой. От этой части себя она не отречётся никогда. Драко дал ей почувствовать, что в этом нет необходимости, что вместе они могут построить нечто новое.

Насколько сильно он верил в неё? В них?

Со второго этажа донёсся низкий голос Драко, чуть приглушённый расстоянием. Он с кем-то разговаривал — но с кем? Поднимаясь по лестнице, Гермиона не могла разобрать слов. Она сжимала перила сильнее, чем было нужно, и с каждой ступенькой дышала всё чаще и поверхностнее.

Этот разговор, эта ссора определят, как они будут двигаться дальше — и будут ли вообще. На волоске висело всё их будущее, сотканное из сахара и грёз, — то самое, которого она лишь недавно осмелилась захотеть.

Гермиона остановилась у открытой двери кабинета, оставаясь вне поля зрения.
— Если я брошусь за ней, это лишь докажет, что она права, — сказал Драко. — Но я не хочу, чтобы она думала, будто я махнул на нас рукой. Не знаю. Я совершенно не понимаю, как тут быть.

Гермиона негромко постучала и шагнула в дверной проём. Босой Драко, в белой футболке и серых спортивных штанах, сидел, сжавшись в углу мягкого дивана — именно такого, какой она, по его словам, рано или поздно уговорила бы его купить. На коленях у него свернулся Живоглот. Вид у Драко был ужасный: глаза покраснели, а волосы превратились в полную катастрофу. Но, несмотря на весь его унылый и растрёпанный вид, при взгляде на неё уголки его губ приподнялись.

Ещё никогда он не был так красив.

— Привет, — прошептала Гермиона.

Драко улыбнулся осторожно, с надеждой.

— Привет.

— Живоглот даёт тебе дельные советы?

— Боюсь, от него больше рыжей шерсти, чем советов.

Она сдержала улыбку.

— Да, это на него похоже.

Кот надменно посмотрел на них, спрыгнул с дивана и трусцой выбежал из комнаты, оставив их наедине.

— Вот я и лишился единственного союзника, — негромко пошутил Драко.

Повисло неловкое молчание.

— Я знаю, что винить мне некого, кроме себя. — Он встал и провёл ладонью по лицу; футболка задралась, на мгновение обнажив полоску подтянутого живота. — Во всём этом. И я не могу ничего исправить. Я это понимаю.

Гермиона держалась на расстоянии, хотя это давалось ей мучительно тяжело.

— Ты мог бы попробовать.

— Нет, ты была права. Я не доверял тебе самой принимать решения. Этому нет оправдания, какими бы ни были мои намерения. Ты сказала, что хочешь от меня большего. Сразу, прямо в лицо. А со временем стало ясно, что я… я…

Он сжал в кулак руку с надписью «УДАЧА» и с такой силой упёрся ею в стол, что костяшки побелели.

— Что ты?.. — мягко подсказала она. Скрещённые на груди руки сами собой опустились: от того, как искренне и сбивчиво говорил Драко, её невольная настороженность таяла.

— Что я не мог без тебя жить. Не могу без тебя жить. Что я люблю тебя и должен дать тебе больше. Но я не знал, способен ли стать тем, кто тебе нужен, поэтому дал то, что казалось мне лучшей заменой.

У неё всё перевернулось внутри.

— Деньги?

— Не деньги. Влияние. Такое влияние, какое можно купить только за деньги вроде моих. Вот только ты ни о чём этом не знала.

— Я просто хотела бы, чтобы ты мне рассказал. — Она едва выговорила эти слова, борясь с нахлынувшими чувствами; голос надломился. — Ты вообще собирался? Я серьёзно. Мне… мне нужно знать.

— Изначально я собирался рассказать тебе гораздо раньше. Хотел, чтобы ты знала. Думал: если скажу, что сделал всё это, потому что ты мне дорога, потому что твои мечты стали моими, то буду в твоих глазах человеком, который достал для тебя луну с неба. Какой мужчина этого не хочет?

— Но ты солгал? Когда сказал, что собирался рассказать мне сегодня?

Он не отводил от неё светлых, серьёзных глаз.

— Я собирался… То есть хотел рассказать сегодня. До этого собирался в Амстердаме, и… Я знал, что должен, просто подходящего момента всё никак не было. И, возможно, сегодня тоже был не лучший день, учитывая вечеринку и наши планы, но я собирался всё рассказать. Клянусь.

Плечи Гермионы немного расслабились. Этот ответ выставлял его не в лучшем свете, но по крайней мере был честным.

Драко задумчиво потёр переносицу.

— Я никогда тебе не лгал, хотя признаю, что о многом умалчивал. Всю жизнь я привык ничего не оставлять на волю случая. Владение казино давало мне абсолютную уверенность: если ты хозяин, то всегда в выигрыше. А тебя я потерять не мог. Думал, если избавлю тебя от проблем, тебе ничто не будет мешать полюбить меня. Но несколько недель назад это начало меня тяготить. Думаю, подсознательно я понял, в чём изъян моего плана, и в итоге струсил — не рассказал тебе раньше. И если это ещё не очевидно, я жалею об этом. Очень.

— Вот этого я и не понимаю. — Она беспомощно развела руками. — Почему ты не рассказал раньше? Сразу скажу: я бы всё равно расстроилась, но мы могли бы это обсудить.

— Потому что, когда дело касается тебя, Гермиона, я идиот. Я думал, что контролирую всё в своей жизни, а потом влюбился в тебя и решил, что учусь отпускать контроль. Я хотел ослабить хватку, но на деле просто терял контроль, а это две совершенно разные вещи.

Вот. Именно это ей и нужно было услышать. Что он понимает, где всё пошло не так.

— Если бы я действительно владел собой, — продолжил он, и подбородок у него дрогнул, — то признался бы тебе. Но к тому моменту я уже слишком глубоко увяз. Боялся тебя потерять, поэтому не хотел рассказывать. Я даже себе не мог признаться, насколько мне страшно. А потом мои худшие страхи сбылись: я увидел тебя с гроссбухом, увидел выражение твоего лица… Подумать только, что я причинил тебе такую боль… И всё по моей вине…

Он закрыл лицо ладонями.

— Я ведь думала, что всего добилась сама, понимаешь? — Она дрожала, произнося эти слова. — Что наконец заслужила своё место в этом мире. Но когда сложила всё воедино, почувствовала себя такой… маленькой.

— Знаю. Мне так жаль, Гермиона. Я думал, что забочусь о тебе, а на самом деле… чёрт, я подстраивал игру в свою пользу и убеждал себя, что это нормально, потому что делаю всё ради твоего блага. Я вышел далеко за рамки нашей договорённости и пойму, если ты не сможешь меня простить. Ты и так уже столько раз меня прощала. Но если бы ты смогла попробовать ещё раз, я был бы в вечном долгу перед тобой.

Из его горла вырвался сдавленный звук, и Гермиона больше не смогла оставаться в стороне. Она подошла, обняла его и уткнулась лицом ему в грудь. Всё его тело обмякло от облегчения, а их слившаяся магия запела у неё в венах.

— Тебе не нужно быть передо мной в вечном долгу. Я не веду гроссбух. Здесь всё устроено иначе, — мягко сказала она. — Мне больно, и я разочарована, но со мной всё будет хорошо. Мы сможем через это пройти.
Он выдохнул и осторожно положил ладони ей на талию, притягивая ближе. Пусть сейчас они оба были такими уязвимыми, снова оказаться в его объятиях было невероятно хорошо.

Гермиона набралась храбрости и продолжила:

— Я тоже могла поговорить с тобой о своих чувствах. И если бы не была так занята тем, что отрицала их, то, наверное, заметила бы, что ты задумал. Если мы хотим, чтобы у нас всё получилось, нам придётся научиться лучше разговаривать друг с другом. Обоим. Уважать границы друг друга. — Она запрокинула голову, глядя ему в лицо. — Мы уже столько прошли. Я знаю, что мы справимся. Ты и так очень многое сделал для меня. Для нас.

— Всё это я делал ради нас. — На его лице смешались облегчение и радость. — Но я всё равно продал бы «Серпенти» и продолжил жертвовать деньги, даже если бы ты решила, что не видишь со мной будущего. Я больше не хочу той жизни.

— Я тебе верю.

В глубине души она и так это знала, но услышать эти слова от него было таким счастьем, что оно словно пузырилось внутри.

Прежде чем снова заговорить, он дважды сглотнул.

— Теперь, оглядываясь назад, я поражаюсь тому, насколько оторвался от всего. Как же мне не хватало чувства, что я — часть общества. Сам того не заметив, я смирился с жизнью в материальном достатке и нравственном банкротстве. Не потому, что был счастлив, а потому, что так было проще.

Гермиона коснулась его щеки.

— Ты ещё и переживал утрату.

— Да. Поэтому увяз в этом глубже, чем мог бы при других обстоятельствах. Я даже не пытался бороться, пока не появилась ты.

— Я тоже за себя не боролась. Пока ты, по сути, не прибегнул к самому театральному шантажу на свете, чтобы заставить меня это понять. — Она коротко рассмеялась. — Я была такой пассивной…

— Совершенно на себя не похожей, — пробормотал Драко, поглаживая большим пальцем выступы её позвоночника. — Мне было невыносимо на это смотреть.

— Поначалу я не знала, с чем ты борешься. Не знала тебя так, как теперь. Но мне тоже было невыносимо видеть, как тебе больно. — От его нежных прикосновений она совсем обмякла. — Прости, что ушла сегодня утром. Не стоило. Я пожалела об этом в ту же секунду, как коснулась портала.

— Я скучал сильнее, чем мог себе представить. А ведь я был готов скучать очень сильно, — признался он, нащупывая напряжённую мышцу у неё на плече и мягко разминая её. Гермиона тихо застонала и перестала даже делать вид, что держится на ногах сама, полностью отдаваясь заботе Драко. — Я не совсем понимал, что подразумевает это «побыть отдельно».

Она сморщила нос. По мнению Гермионы, выражению «побыть отдельно» стоило отправиться вслед за «без обязательств» — прямиком за пределы её словаря.

Её окутало чувство безопасности, и она позволила себе открыться ему ещё больше.

— Я знаю, что многого от тебя прошу.

Он тихонько цокнул языком.

— Ты почти ни о чём не просишь. Мне нужно, чтобы ты знала: ты можешь просить меня о чём угодно. И заслуживаешь в ответ большего, чем красивые слова. Я хочу доказать это на деле. Просто… То, что тебе нужно, я не привык давать. Как, впрочем, и получать.

У неё сжалось сердце при воспоминании о мальчике, которого она знала в школе. Одиноком, изнемогавшем под тяжестью родительских ожиданий, — и впереди его ждало лишь ещё большее одиночество. Она замечала это, но ничего не предприняла до самого суда над ним. Да и тогда сделала лишь самый минимум.

Возможно, он не ждал, что кто-нибудь и теперь отнесётся к его поступкам с сочувствием. Возможно, не смел поверить, что тоже заслуживает большего.

Гермиона обхватила его лицо ладонями, словно пытаясь через прикосновение передать всю свою искренность.

— Я полюбила тебя, Драко, и продолжаю влюбляться в тебя снова и снова. В такого, какой ты есть. Не в придуманный образ и не за то, что ты можешь мне дать. Можно даже сказать — вопреки всему, что ты можешь мне дать.

Он издал глухой звук, полный благодарности. Гермиона почувствовала, как по щеке скатилась слеза, но не стала её вытирать. Им нужно было поссориться. И теперь, когда это случилось, они оба могли ослабить хватку — рядом друг с другом. Заботиться друг о друге. Пойти ва-банк.

Она шмыгнула носом и продолжила:

— Ты словно поднёс зеркало к моей жизни, и я её не узнала. Себя не узнала. А ты помог мне снова найти свой путь. Все остальные отделывались пустыми словами. Хуже того — некоторые кормили меня ложью, чтобы я оставалась удобной. Но не ты. Ты вмешался. Начал действовать. Дал мне всё, в чём я нуждалась, даже не подозревая об этом. Ты немного зашёл за грань, но… Я тебя прощаю, — прошептала она, приподнимаясь на цыпочки и утыкаясь носом в изгиб его шеи. — А ты простишь меня? За то, что сбежала?

Под её прикосновениями всё напряжение в его теле растаяло.

— Тебя не за что прощать, любимая.

Про себя она с этим не согласилась, но спорить не стоило.

— И всё же скажешь это? Ради меня?

— Ради тебя — что угодно. — Это прозвучало как клятва. — Я тебя прощаю. Я люблю тебя. И знаешь, чего я теперь хочу от жизни? Ради чего готов отдать всё своё состояние?

— Драко, — всхлипнула она, обвивая руками его шею. Новые слёзы падали ему на плечо.

— Тебя, Гермиона. Если бы мне пришлось тысячу раз прожить первые двадцать семь лет моей жизни, чтобы лишь однажды быть с тобой, я всё равно выбрал бы пройти через всё это — лишь бы ты была со мной.

— Я с тобой, — пообещала Гермиона, обнимая его ещё крепче. — Я с тобой.

Драко убрал волосы с её лица и поцелуем осушил одну слезу на щеке, затем другую, прежде чем приникнуть к её губам. Его язык касался её благоговейно, руки ласкали с обожанием, и Гермиона всем сердцем надеялась, что он чувствует в ней такую же беззаветную любовь. Она направила в него свою магию и едва не ахнула от упоительного прилива удовольствия, когда его магия прокатилась сквозь неё.

Если она не ошибалась, теперь, когда он полностью отпустил контроль, его магия стала сильнее. Прежде успокаивающая, теперь она ощущалась скорее как… Покой.

Здесь, с Драко, было спокойно. В их доме, их убежище, где не нужно было никуда спешить и подчиняться требованиям внешнего мира. Некоторые люди всю жизнь искали хотя бы крупицу той безмятежности, которую они обрели, просто понемногу открываясь друг другу на протяжении одного лета.
Не всегда было легко. Они сталкивались с трудностями, которые запросто могли их разлучить.

И всё же они были здесь. Не сломались. Всё ещё целовались.

Всё ещё любили.

После всего — побеждали.

Вопреки всему.

После особенно долгого, чувственного поцелуя, от которого у обоих перехватило дыхание, Драко неохотно отстранился, чтобы вдохнуть.

— Поверь, мне самому больно об этом спрашивать, но разве нам не нужно возвращаться на празднование дня рождения Поттера?

— Подождут, — решительно сказала Гермиона. — Пэнси и Джинни снова вместе. Они удержат крепость. То есть бунгало.

— Хорошо. — Он чуть отодвинулся и пристально заглянул ей в глаза. — Как ты смотришь на то, чтобы позволить им перетянуть всё внимание на себя?

Опьянённая близостью любимого мужчины, Гермиона моргнула и слегка потрясла головой, пытаясь заставить мозг снова заработать.

— М-м?

— Они ведь давно вместе? Новость об их отношениях произведёт фурор и наверняка понравится прессе. А нам с тобой, возможно, стоило бы не торопиться.

Она быстро собралась с мыслями.

— Восстановить твою репутацию в глазах общественности, привлечь внимание к нашим инициативам, а потом объявить, что мы вместе.

— Именно.

— Гениально, — пробормотала она. — И тогда нам не придётся спешить обратно на Таити.

Его брови удивлённо приподнялись.

— Ты хочешь, чтобы я вернулся с тобой?

— Конечно хочу. То, что мы не собираемся делать громкое заявление, ещё не значит, что я не хочу провести неделю в раю со своим парнем.

— Значит, парнем?

Она была слишком занята разработкой стратегии, чтобы ответить чем-то, кроме утвердительного кивка. Слово «парень» казалось ей правильным, а довольная улыбка Драко говорила о том, что ему оно тоже нравится. Не было никаких сомнений: однажды они станут друг для друга кем-то большим. Но пока Драко был её парнем.

— Хочу кое-что тебе показать, — сказал он. — В нашей спальне. Я позволил себе тоже немного поучаствовать в обустройстве.

Он подхватил её на руки и понёс наверх, как принцессу, — совсем не так, как в тот вечер в её старой квартире, когда перекинул через плечо и потребовал, чтобы она лучше о себе заботилась. Изменилось и ещё кое-что: её отношение к тому, чтобы быть его принцессой. Поначалу ей казалось, что в этом может скрываться насмешка или снисхождение. Теперь же она совершенно ясно понимала: Драко уважает её и любит, а то, как складываются их отношения, — его способ показать, насколько сильно он ею дорожит.

Переступив порог, он бережно поставил её на ноги и указал на стену над новой кроватью, где повесил три их совместные фотографии.

На одной они сидели в обнимку на «Морском змее» — загорелые, с растрёпанными морским ветром волосами. Другая была сделана на Фиджи, когда он заправил ей за ухо цветок гибискуса. А на третьей они стояли перед таунхаусом, совершенно поглощённые друг другом, со звёздами в глазах.

Такие фотографии супруги показывают детям, когда вся семья собирается на кровати, и рассказывают, как влюбились друг в друга. Сердце Гермионы воспарило. Он повесил их ради неё? Ничего настолько похожего на поступок мужа Драко ещё не делал, и это было невероятно сексуально.

Пока он был её парнем. Парнем с серьёзными намерениями, который купил ей кольцо. Продал ради неё казино. Выбрал для неё дом с идеальной детской.

Ладно, с очень серьёзными намерениями. Почти жених? Будущий муж?

Будущий папа её детей, ожидающий своего часа?

От этой мысли сердце забилось чаще, дыхание перехватило, и ей пришлось подавить смешок. Нет, её яичникам от таких обвинений уже не отмыться.

Она улыбнулась Драко, затем снова посмотрела на фотографии.

— Они чудесные. Спасибо.

— Пожалуйста. — Драко потянул её за локон, на время прервав головокружительный полёт её мыслей. — Итак. Таити. Какой у нас план?

— План. Точно. — Когда он стоял так близко, а она была настолько возбуждена, сосредоточиться было непросто, но Гермиона не сдавалась. — Думаю, нам остаётся только вернуться на самолёте и наслаждаться солнцем. Наши друзья теперь всё знают, так что будет проще. На фотосессии и в общей компании будем вести себя непринуждённо. Просто скажем, что вы с Гарри давно помирились и теперь близко общаетесь.

— Близко? — Его брови взлетели ещё выше.

Она шутливо толкнула его в грудь.

— Ой, перестань. Всё получится. Я с ним договорюсь. Уверена, он не будет против. Мне очень хочется, чтобы вы подружились.

— Подружились? С Гарри Поттером? Кажется, я уже говорил, как восхищаюсь твоим идеализмом, но тебе не кажется, что это уже слишком — так испытывать удачу?

В усмешке Драко было больше флирта, чем вызова, и Гермиона воспользовалась случаем, чтобы толкнуть его снова — достаточно сильно, чтобы он повалился на кровать. Она поддёрнула платье, уселась на него верхом и капризно выпятила нижнюю губу.

— Ну пожалуйста, папочка?
Он резко втянул воздух, зрачки расширились. Привычное красноречие, похоже, ему изменило, потому что он выговорил лишь:

— Блядь.

— Вы подружитесь? — Она качнула бёдрами, прижимаясь к нему, — раз, другой, наслаждаясь тем, как быстро он затвердел под ней.

— Подружимся. Станем лучшими друзьями. Всё, что захочешь, — он помедлил, поднимая обе руки, чтобы погладить её обнажённые бёдра. — Принцесса.

Переполненная счастьем, Гермиона запрокинула голову и вздохнула, скользя ладонями по его груди. Она собрала в пальцах мягкий хлопок футболки и потянула вверх, пока Драко не понял намёк и не помог ей снять её через голову. Его татуировка ярко светилась красным — цветом её магии, — и Гермиона прижала к ней ладонь, прямо над сердцем.

— Ты всегда здесь, — пробормотал он, накрывая её руку ладонью с надписью «ЛЮБОВЬ». — Помнишь?

Как будто она могла забыть.

Она кивнула, затем поднесла их руки к своему сердцу.

— И ты всегда здесь.

Драко приподнялся на локте, другой рукой обхватил её талию и мягко притянул к своим губам. Почти сразу их нежный до головокружения поцелуй стал отчаянным, пронизанным неутолённым желанием. Руки блуждали по телам; одежда исчезала.

— Зелёный? — Драко тяжело дышал под ней, такой уязвимый и открытый, что у неё затрепетало в животе.

— Да, папочка. Зелёный.

Она уже была влажной от желания, поэтому приподнялась на коленях, направила его член к своему входу и с мучительной медлительностью опустилась на него, заново привыкая к его внушительному размеру, но делая вид, будто просто дразнит.

— Слава, блядь, богам, — простонал он, когда она приняла его целиком, а затем снова, когда начала двигаться. — Боги. Гермиона.

— Прикоснись ко мне. Пожалуйста, прикоснись, — взмолилась она. — Скажи, что я хорошая.

Он развёл её колени шире, придерживая одной рукой, чтобы помочь удержать равновесие, а большим пальцем другой принялся ласкать её клитор.

— Ты такая хорошая, принцесса. Слишком хорошая. Слишком хорошая для меня.

— Не слишком, — выдохнула она, ускоряя движения. — В самый раз.

Всё было в самый раз: то, как он на неё смотрел, как крепко она за него держалась. Они двигались как одно целое, а их магия кружилась вокруг в симфонии красок.

Когда Гермиона оказалась на грани оргазма, Драко сжал её бедро рукой с надписью «УДАЧА» и подарил ей столько «ЛЮБВИ», сколько она могла выдержать.

Этого хватило, чтобы они вместе сорвались в блаженство.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

21 из 26