Глава 14: Глава 14

Глава 14

1373

0

Mот Molwe
Поделиться

Гермиона и Джинни, каждая с льняной сумкой, полной летних овощей, пробирались через оживлённый фермерский рынок в Южном Кенсингтоне в поисках идеального сыра. Гермиона разгладила рукав кардигана, стараясь не задеть свежую татуировку под ним. Утро выдалось ясным, хоть и немного прохладным, — идеальное завершение после жаркой пятничной ночи.

— Бри подходит ко всему, — настаивала Джинни.

В магловском Лондоне она выглядела совершенно естественно: блузка цвета морской волны, выцветшие джинсы и кроссовки.

— И он не станет восковым.

— Да, но ты всегда покупаешь бри. А мне хочется попробовать что-нибудь новое.

Джинни подняла бровь.

— Кто ты такая и что сделала с Гермионой Грейнджер?

Гермиона притворилась, будто внимательно изучает упаковку свежих фермерских яиц.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Во-первых, ты никогда не ходишь с нами на фермерский рынок. Постоянно жалуешься, что для субботы это слишком рано. Во-вторых — и это связано с первым пунктом — ты до крайности предсказуема.

Гермиона оглянулась через плечо на Гарри и Тео, которые пробовали клубнику у соседнего прилавка.

— Для субботы действительно слишком рано, но Гарри прислал мне сову с извинениями. Он решил, что это будет хорошей возможностью помириться. И я не настолько предсказуема.

Она нахмурилась.

Разве Драко не говорил нечто подобное вчера вечером?

Когда утром Гермиона проснулась — сонная, отдохнувшая, с отпечатками подушки на лице, — то почти убедила себя, что всё это ей приснилось: свидание, поцелуй, татуировка.

Но сова Гарри настойчиво стучала в окно, и к тому времени, как Гермиона прочитала искреннее письмо друга, она уже едва не опаздывала на встречу.

— Да неужели? Ты не обедаешь с Гарри и Тео каждый понедельник? Не заказываешь всякий раз один и тот же салат? Не заставляешь меня смотреть тот нелепый магловский фильм, где Леонардо да Винчи помогает бедной девушке и принцу сойтись, каждый раз, когда его показывают?

— «История вечной любви» — классика.

— Не пойми меня неправильно, я рада, что ты пришла. И вдвойне рада, что Гарри извинился, — сказала Джинни, разглядывая кусок халуми, когда они приблизились к сырной лавке. — Просто это необычно. Обычно ты некоторое время дуешься, прежде чем вновь осчастливить нас своим присутствием.

— А ты обычно не выглядишь настолько стильно по выходным. Мне нравится, но куда делись твои мешковатые свитера? Ты наняла стилиста или что-то в этом роде? Между этим нарядом и тем изысканным платьем в четверг я могу подумать, что кто-то водит мою лучшую подругу по магазинам без меня.

— Мы лучшие подруги? — спросила Джинни, проигнорировав замечание, и ткнула Гермиону в бок. — А я как раз подумывала повысить Мариэтту. Хотя из надёжных источников мне известно, что она та ещё ябеда.

— Да пошла ты, ведьма, — рассмеялась Гермиона.

Джинни неодобрительно цокнула языком, доставая из кармана кошелёк.

— Столько блестящих ЖАБА, а ты забываешь о Международном статуте о секретности. Итак, пока Гарри с весёлой компанией стажёров-авроров не утащил тебя в участок, что скажешь об этом чеддере?

— Чеддер подойдёт. Никакого бри. Теперь мы здесь пробуем новое.

— Ладно, ладно.

Джинни расплатилась за сыр, а когда они вновь влились в толпу, взяла Гермиону за руку.

— Рон попросил кое-что тебе передать. Не переживай, ничего плохого.

Гермиона прочистила горло.

— Хорошо.

— С ним связались несколько журналистов и попросили дать комментарий. Он ничего говорить не станет и взял со всех нас обещание — со всей семьи, включая маму, — что мы тоже будем молчать.

— Это благородно с его стороны, — сказала Гермиона, и Джинни кивнула. — Он… Он ведь нигде не играет?

Гермиона не думала, что задаст этот вопрос.

Рон больше не был её ответственностью, и, откровенно говоря, не беспокоиться о нём постоянно, как во время их отношений, было огромным облегчением. Но по мере того, как гнев угасал и Гермиона всё больше становилась похожей на себя прежнюю, она смогла оценить, что Рон, кажется, выбрал достойный путь.

Она никогда не забудет, с какой слабостью он передал её Драко и какую небрежную жестокость проявил в тот вечер в «Норе».

Гермиону вполне устроило бы, если бы они с Роном больше никогда не встретились.

Но, вероятно, встретятся — из-за того, кем они были и кем навсегда останутся в памяти волшебного мира. Когда-нибудь состоится благотворительный вечер, торжественный приём или даже свадьба, где им придётся пересечься.

К тому дню Гермиона будет готова.

Разумеется, она размышляла о мести. Возможно, выплеснуть бокал вина Рону в лицо или превратить его ужин в шевелящуюся массу гусениц было бы приятно — хотя бы в тот момент.

Но Гермиона ничего подобного не сделает.

Такую сцену могла бы устроить её юная версия, а затем умчаться в Гриффиндорскую башню и выплакать все глаза. Но подростковая ярость давно осталась позади.

К тому же впоследствии она пожалела бы о любой детской выходке. Не потому, что та попала бы в газеты, а потому, что любой мелочный поступок заставил бы общественность решить, будто Гермиона до сих пор не отпустила прошлое.

Нет, при следующей встрече с Роном она будет вежливой, но отстранённой.

И, если повезёт, появится в сопровождении нового бойфренда, одетая сногсшибательно.

От мысли, что этим бойфрендом может оказаться Драко, в животе запорхали бабочки.

Но подобного никогда не случится.

Со временем друзья могли бы принять слизеринца, однако они никогда не поймут, если Гермиона начнёт серьёзные отношения с Пожирателем смерти, носившим Метку, — даже если он полностью изменился.

По татуировке пробежала волна жара, и Гермиона подавила желание её почесать.

— Играет? Насколько я могу судить, нет. Кажется, сейчас азартные игры занимают его меньше всего. Он стал брать больше смен в магазине. В долгосрочной перспективе это не выход, но, похоже, работа улучшает ему настроение. А когда Рона нет в магазине, рядом с ним Гарри. Мы все беспокоимся.

— Вы всё ещё планируете вмешательство?

— В следующие выходные.

Гермиона отвела глаза.

— Я бы помогла, но… Ты понимаешь.

— Я бы никогда тебя об этом не попросила.

Джинни сжала её руку, и Гермиона ответила тем же.

— Моих братьев и Гарри вполне достаточно. Билл нашёл надёжную реабилитационную клинику в Брайтоне, а Гарри предложил оплатить девяносто дней лечения. Рону нужно лишь согласиться.

— Мне следовало рассказать раньше, — с раскаянием произнесла Гермиона. — Не то чтобы это изменило судьбу наших отношений — теперь я понимаю, что они в любом случае должны были закончиться. Но Рон мог бы получить правильную помощь гораздо раньше.

Джинни резко остановилась.

— Нет. Я не позволю тебе уйти в эту сторону. Как не позволила Гарри винить себя в ситуации с Тео. Тебе было стыдно, хотя стыдиться ты не должна была. Ты пыталась всё исправить, не ранив самолюбие Рона и не отказавшись от вашего общего будущего. Тео лишь хотел, чтобы день их свадьбы не был испорчен. К тому же я и сама понимала, что что-то не так. Не знала, в чём именно дело, но могла спросить. Могла прижать Рона к стенке после работы и заставить рассказать, что происходит.

— Спасибо, — сказала Гермиона и обвила руками шею Джинни. — Я больше не хочу ничего от тебя скрывать.

— Я тоже.

Гермиона опустила руки ей на плечи.

Она ведь могла рассказать Джинни о Драко?

Джинни никогда её не осуждала.

Если объяснить, что Гермиона не знает, приведёт ли их связь хоть к чему-нибудь, но Драко помогает ей, заставляет чувствовать себя красивой, умной и желанной — да, но ещё и словно поражённой молнией, из-за которой все навыки критического мышления мгновенно испарялись всякий раз, когда он к ней прикасался…

Возможно, Джинни поймёт.

Кажется, с Гарри она никогда не испытывала ничего подобного.

Сама Гермиона могла честно признать, что не чувствовала этого с Роном.

Но Джинни была самым изобретательным человеком с самым богатым воображением среди всех её знакомых. Если кто и поверит Гермионе на слово, так это она.

Они заговорили одновременно:

— Именно поэтому я хочу…

— Гермиона, ты должна знать…

— А вот и они!

Обе резко обернулись на голос Тео.

Он помахал рукой, затем повернулся, убеждаясь, что Гарри их тоже заметил. Мужчины направились к ним, катя за собой корзину.

— Привет, — сказала Джинни. — Нашли что-нибудь хорошее?
— Целую гору зелени, — гордо объявил Тео. — А Гарри нашёл сотовый мёд. Ещё мы купили клубнику. Если бы не купили, думаю, нас больше не пустили бы на рынок.

Гарри заглянул в сумку Джинни. Его губы покраснели от съеденной клубники.

— А это что? Никакого бри? Но я люблю бри.

Гермиона рассмеялась и раздражённо вскинула руки.

— Ради любви к Мер… В смысле, к Богу. Вернитесь и купите бри. А мне нужны вишни.

— Поговорим позже? — спросила Джинни, когда Гарри нетерпеливо потянул её обратно к сырной лавке.

— Да, — ответила Гермиона, хотя внутри появилось нехорошее предчувствие. — Обязательно.

Вместо того чтобы последовать за ними, Тео пошёл рядом с Гермионой.

Он ничего не говорил, даже когда они подошли к прилавку, заставленному контейнерами с блестящими чёрными вишнями. Тео продолжал молчать, пока Гермиона выбирала ягоды, расплачивалась и осторожно укладывала покупку в сумку.

Она настолько привыкла к дружеской тишине между ними, что, когда он наконец заговорил, едва не подпрыгнула.

— Давно?

— Что? — растерянно выпалила Гермиона.

Тео кивком указал на её руку, и она перестала дышать.

Рукав задрался, открывая нижнюю часть фонаря. Голубое пламя сверкало в лучах утреннего солнца.

Гермионе показалось, что мир сошёл с оси.

Она не успела придумать, что скажет, если о том, что стремительно разворачивалось между ней и Драко, узнает кто-нибудь, кроме Пэнси или Джинни.

Пэнси умела хранить секреты.

Джинни тоже.

Обе всегда проявляли безоговорочную женскую солидарность.

Но сохранит ли её тайну Тео?

Если Тео расскажет Гарри, Гарри её возненавидит, а затем узнает Рон и, возможно, всё-таки поговорит с журналистами. Если пресса поднимет достаточно громкий скандал, Гермиона может лишиться работы у Блейза, и, и, и…

— Гермиона?

Голос Тео вернул её к реальности.

Гермиона подавила желание рассказать всю правду и вместо этого предложила лишь половину:

— Всё не так, как ты думаешь.

— Это не новая татуировка?

Стеснение в груди исчезло, и лёгкие наполнились живительным облегчением.

Гермиона решила, что Тео узнает работу Драко, но откуда ему было знать?

Разумеется, его заинтересовала лишь сама татуировка.

— А, эм… Да, новая. Как ты понял?

Тео изогнул бровь.

— Кожа вокруг рисунка всё ещё немного покрасневшая. Целители замечают подобные вещи. К тому же даже если бы я не был целителем, в четверг вечером татуировки у тебя не было. Когда ты её сделала?

— Около двенадцати часов назад.

Он жестом попросил показать рисунок полностью, и Гермиона неохотно закатала рукав.

Тео взял её за запястье и дважды повернул руку, внимательно изучая мерцающие голубые огоньки.

— Выглядит хорошо, но коже нужно больше увлажнения. Какую мазь используешь?

Гермиона почувствовала, что краснеет.

— Я не совсем всё спланировала заранее, поэтому намазала эссенцией бадьяна, которая нашлась дома.

— Это не годится, — неодобрительно цокнул Тео. — Сделай себе одолжение и зайди в аптеку. Купи что-нибудь на основе бадьяна. Заодно поможет закрепить чары.

Он наклонился, рассматривая татуировку ещё внимательнее.

— Искусная работа. Не могу сказать, что знаком с такими чарами.

— Я пока не уверена, что вообще их оставлю, — поспешно сказала Гермиона.

— Здесь я не могу достать палочку, но, что бы это ни было, магия сильная. Защитные элементы я почувствовал ещё до того, как увидел рисунок. И, если не ошибаюсь, здесь присутствует ещё один слой…

Он оборвал себя.

— Татуировка закрывает твой шрам.

Гермиона никогда его не прятала.

Ни на восьмом курсе, ни позднее.

Его видели все, хотя лишь немногие знали настоящую историю появления. Большинство полагало, что Гермиона носила шрам как знак доблести.

Тео, будучи другом Гарри, знал о его мрачном происхождении.

— Да. То есть… Да, я поняла, что больше не хочу постоянно вспоминать тот день. Всё это осталось в прошлом, а мы, знаешь ли, движемся дальше.

— Желание отделить себя от пережитой травмы совершенно естественно, — задумчиво произнёс он, отпуская её запястье. — Подобный символический поступок может помочь всё осмыслить. Хотя момент ты, конечно, выбрала любопытный.

Гермиона опустила рукав и прижала руку к груди.

— В каком смысле?

Тео засунул ладони в карманы брюк и пожал плечами.

— После почти десяти лет отношений ты расстаёшься с Роном, внезапно делаешь магическую татуировку и уходишь со стабильной, хорошо оплачиваемой государственной должности, чтобы работать с одним из лучших представителей Слизерина. Ты очень долго вела безупречно правильную жизнь. Вполне понятно, что теперь тебе захотелось вкусить запретного.

Гермиона сжала и разжала губы, размазывая остатки бальзама.

На бумаге теория Тео выглядела убедительно.

В конце концов, разве сама она не думала, что ей просто необходимо выбросить Драко из головы?

Но всё выглядело так, словно Драко почувствовал это и намеренно вывел её на чистую воду, уйдя и не дав того, чего она, как он прекрасно понимал, хотела.

Сначала это задело.

После яростных поцелуев и целенаправленных прикосновений Гермиона чувствовала себя разоблачённой, уязвимой, будто с неё содрали кожу.

Но в том-то и заключалась суть.

Драко никогда ничего не делал без причины.

Даже в юности.

Он всегда играл вдолгую.

Для него попробовать вкус было лишь первоначальной ставкой, приглашением к игре.

Драко станет ждать, чтобы увидеть, повысит ли она ставку.

И только после этого решит, желает ли продолжать игру.

Пульс Гермионы участился, а татуировка словно начала пульсировать в такт.

— Ты слизеринец. Пэнси — слизеринка. Не все вы плохие.

— Драко тоже слизеринец, — небрежно заметил Тео.

На языке мгновенно возникла обстоятельная речь в его защиту, но Гермиона заставила себя её проглотить.

— Да. Как Дафна и Астория Гринграсс. То, что я встречалась с Роном, который ненавидит слизеринцев, не означает, что их ненавижу я. Вообще-то я полна сюрпризов.

— Не сомневаюсь. Просто никогда не думал, что после того, что сделала Беллатриса, ты позволишь кому-то носить на теле созданные им чары.

— Беллатриса не особенно спрашивала моего разрешения.
— Значит, кто-то решил испытать удачу?

— Тео, — предостерегающе произнесла Гермиона, понизив голос.

Тео подкатил корзину к соседнему прилавку, заваленному яблоками разных сортов. Он взял «пинк леди» и осмотрел кожицу, проверяя, нет ли вмятин.

— В последнее время ты не спрашивала о моих исследованиях, — сказал он.

— Прости, — запинаясь, ответила Гермиона. — Я так погрязла во всём, что связано с Роном и работой. Удалось добиться каких-нибудь новых результатов?

Тео взвесил в руке несколько яблок и сложил их в бумажный пакет.

— Мы приближаемся к новому методу лечения последствий Круциатуса. Французы разработали диагностические чары, которые подсвечивают участки мозга, повреждённые во время и после применения проклятия. Благодаря этому создали заклинание, воздействующее на каждую из поражённых областей по отдельности и обеспечивающее более быстрое, практически полное восстановление.

— Это невероятно.

— Так и есть. Мы хотим внедрить его по всему миру, обучить каждого целителя, но возникло препятствие.

Гермиона насторожилась.

Возможно, она могла помочь.

— Какое? Слишком сложные движения палочкой? Можно попробовать использовать схему…

— У заклинания есть родственное предпочтение, — произнёс Тео, поджав губы в тонкую линию. — К виновнику. Оно срабатывает, только если целитель состоит в родстве с тем, кто первоначально применил проклятие.

Гермиона не собиралась этого делать, но всё же опустила взгляд на руку.

Беллатриса Блэк Лестрейндж.

Нарцисса Блэк Малфой.

Драко Малфой.

Тео изучал её с расчётливым выражением.

— Полагаю, сегодня утром ты не чувствуешь себя бодрее обычного? Спокойнее?

— Я рано легла, — ответила Гермиона, пока мысли лихорадочно метались. — Тео, случайный мастер татуировки не мог знать, как накладывать подобные чары. На этом этапе разработка наверняка ещё засекречена.

— О, это не моё заклинание. От тебя исходит старая родовая магия, — сказал он. — И у меня появилась теория.

— Какая именно родовая магия?

— Возможно, стоит спросить у случайного мастера, — пожал плечами Тео.

Он окинул взглядом стол с яблоками, выбрал блестящее зелёное «гренни смит» и бросил Гермионе.

Она едва успела его поймать.

Гермиона вспомнила миску зелёных яблок на кухне Драко и поспешно вернула фрукт в общую кучу.

Тео явно понял, что татуировку ей сделал Драко.

Однако вслух ничего не говорил.

Гермиона осознала, что таким образом он демонстрировал поддержку. Тео уважал её право на личную жизнь, но одновременно давал понять, что готов выслушать, если она захочет открыться.

Гермиона замялась, балансируя на грани полного признания.

Возможно, Тео сумел бы объяснить нерешительность Драко прошлой ночью. Она действительно думала, что тот останется до утра — или хотя бы договорится о новой встрече.

Как бы Гермиона ни обрадовалась письму Гарри, она надеялась утром обнаружить на подоконнике и сову от Драко.

Что-то его сдерживало?

Может быть, она проявила излишнюю настойчивость?

Гермиона чувствовала себя не в своей стихии, а подобного положения всегда старалась избегать.

Вместо того чтобы делиться неуверенностью с Тео, она сказала:

— Нам следует найти Гарри и Джинни.

— Если ты этого хочешь.

В неловком молчании они вернулись к сырной лавке, где Гарри расплачивался за самую огромную головку бри, какую Гермиона когда-либо видела.

Пока Тео и Джинни пытались втиснуть её либо в корзину, либо в сумку, обе уже ломившиеся от свежих фруктов и овощей, Гарри отвёл Гермиону в сторону.

— Я рад, что ты пришла, — сказал он, ероша волосы на затылке. — Правда. И мне очень жаль, Гермиона. Я повёл себя как последний придурок. Рон вправил мне мозги.

Она потрясённо уставилась на него.

— Рон?

— Да. Сказал, что вы двое ни за что на свете не попробуете снова. Что даже гоблинское серебро не сможет сплавить вас обратно. Он понимает, что всё испортил.

Гермиона неловко переступила с ноги на ногу.

— Наверное, это хорошо.

— Не представляю, как ты справлялась со всем в одиночку.

— Я не справлялась, — призналась она. — Он тоже. Но, возможно, теперь начнёт.

— Посмотрим. Всё пока очень шатко. В одну минуту мне кажется, что он возьмёт себя в руки, а в следующую… Неважно. Об этом позволь беспокоиться мне. Ты уже сделала всё, что могла, — сказал Гарри. — А как ты? Ты ведь знаешь, что я всегда рядом, правда? И Тео тоже рядом.

Тео и Джинни, наконец запихнувшие сыр в корзину — по всей видимости, ценой большей части клубники, — присоединились к ним.

Джинни обняла Гермиону за плечи.

— Я тоже. Ничего не скрывай.

Гермиона встретилась с тёмными, любопытными глазами Тео и слабо улыбнулась.

— Мне намного лучше. Обещаю.

Гарри по-братски поцеловал её в макушку.

— Я рад. Мне пора заканчивать бумажную работу. И не смотри на меня так, — добавил он, обернувшись к Тео. — У нас шесть новых стажёров-авроров, и нынешний набор не отличит собственную задницу от локтя.

— Мне тоже пора на работу, — сказала Джинни. — Но всё было замечательно. Наверное, спрашивать бессмысленно, однако к пятничному вечеру останется достаточно бри, чтобы что-нибудь приготовить?

Тео закатил глаза.

— Джиневра, это целая головка.

Все выжидающе посмотрели на Гарри.

— Почему вы вечно… Да это один раз было! Всего один!

Убраться в квартире? Сделано.

Съесть полезный обед? Сделано.

Сходить на горячую йогу в спортзал за углом, а затем позволить себе роскошный двадцатиминутный душ? Сделано.

Гермиона перепробовала всё, что приходило в голову, но голубое пламя продолжало её беспокоить. Она даже сходила в аптеку, возобновила рецепты и купила рекомендованный Тео крем на основе ясенца. Зуд немного утих, но скрытая под ним пульсация лишь усилилась.

Гермиона закатала рукав халата и осмотрела руку. Татуировка выглядела гораздо менее воспалённой, однако магия продолжала терзать её, словно она забыла нечто важное.

— Что тебе нужно? — спросила Гермиона вслух.

Живоглот запрыгнул на кухонную столешницу, где ему совершенно точно запрещалось находиться, и боднул головой её ладонь, требуя ласки.

Гермиона со вздохом его погладила.

Всё это становилось нелепым.

Она любила хорошие загадки, но не в тех случаях, когда загадка находилась на её собственном теле и не позволяла заниматься остальными делами. Не то чтобы на сегодня у Гермионы были какие-то планы помимо неожиданной поездки на фермерский рынок и тренировки, но тратить всю оставшуюся субботу на поиски новых способов позаботиться о себе не хотелось.

Она налила стакан воды и выпила до дна.

Зуд не исчез.

— Это абсурд, — заявила Гермиона и призвала перо с пергаментом.

С твоими чарами что-то не так. Прошу объяснить.

Гермиона успела лишь раз спуститься и подняться по лестнице, а ответ уже прибыл. Царственная сова сбросила письмо прямо ей в руки и улетела, не дожидаясь, пока она его прочтёт.

На прекрасной бумаге цвета слоновой кости было напечатано:

Вас приветствует «Серпенти» — лучшее магическое казино Лондона!

Мисс Грейнджер,

в настоящее время мистер Малфой недоступен. Я прослежу, чтобы он получил вашу записку по возвращении.

С наилучшими пожеланиями,

Лавиния Смит
личный секретарь мистера Малфоя

Просим не отвечать непосредственно на это письмо: оно было отправлено автоматически из неконтролируемого почтового ящика. По вопросам бронирования номеров и столиков, а также по всем прочим вопросам обращайтесь в наш главный офис: Соединённое Королевство, Лондон, WC2H 7JH, Эмпайр-сквер, Казино-лейн, 52.

Гермиона смяла письмо.

Драко действительно был недоступен или избегал её?

Обычно он отвечал немедленно.

С другой стороны, прошлой ночью Драко взял редкий выходной и провёл его с ней. Наверняка теперь он разбирался с накопившейся работой.

— Почему рядом с ним я чувствую себя такой… Такой… Уф, даже не знаю. Неуверенной? Но когда он здесь, мне так спокойно. В этом нет никакого смысла. Я схожу с ума? — спросила Гермиона у своего приплюснутомордого кота. — Я совершенно не понимаю, что делаю. Я почти ни с кем не встречалась. Не то чтобы я знала, хочет ли он со мной встречаться, но если ему нужен был только секс, мы уже могли бы трижды переспать. Здесь есть что-то ещё, я это чувствую. В буквальном смысле, Живоглот, я это чувствую. Что я упускаю?

Живоглот не удостоил её даже ответным мяуканьем.

Повозившись с мобильным телефоном, Гермиона решила позвонить единственному человеку, который всегда хотел с ней поговорить.

— Гермиона!

— Привет, мам.

Голос матери неизменно поднимал ей настроение. Гермиона накрутила локон на палец и улыбнулась.

— Как ты?

— О, замечательно. Папа отправился в магазин. Представляешь, у меня закончилась тахини? Одна и та же банка стояла целую вечность. Нам внезапно захотелось хумуса — и надо же, ни капли не осталось.

— Хумусная катастрофа? Какой ужас.

— Именно, — рассмеялась мама. — А ты как, дорогая?

Гермиона рассказала о новой работе и незначительных последствиях объявления о расставании. Мама не перебивала, но в нужные моменты издавала одобрительные или сочувственные звуки.

— Я подумываю о том, чтобы снова начать с кем-нибудь встречаться. Знаю, ещё слишком рано, но… Не знаю. Я не хочу навсегда остаться одна. Хочу того, что есть у вас с папой.

— Ох, дорогая. У тебя будет всё это и даже больше. Но торопиться ведь некуда, правда?

По мнению Гермионы, торопиться очень даже было куда.

Будучи волшебницей, она, если не произойдёт непредвиденной трагедии, проживёт долгую жизнь. При желании Гермиона сможет родить детей даже после шестидесяти.

Но её родители магией не обладали.

Она хотела, чтобы они познакомились с её мужем и на склоне лет бегали за весело визжащими внуками.

Кроме того, Гермиона хотела устроенной жизни.

Она мечтала о рядном доме в самом центре города — с садом и надёжным подключением к каминной сети, чтобы продолжать работать и возвращаться к семье к ужину. Что бы ни происходило в офисе, семья всегда стояла бы на первом месте.

Зимними выходными они все застёгивали бы пальто и отправлялись в музеи, а на летних каникулах уезжали бы за границу. Возможно, друзья с собственными воображаемыми детьми присоединялись бы к ним.

Муж мог работать или оставаться дома, если захочет.

Гермиона поддерживала бы любые его стремления. У него хотя бы был бы проект, которым он по-настоящему увлечён, и каждый вечер перед сном они обменивались бы историями и идеями.

Как и у всех, у них случались бы взлёты и падения, но они неизменно засыпали бы с уверенностью, что находятся в безопасности и любимы.

Да, больше всего Гермионе подходила современная, насыщенная жизнь.

Рон так и не разделил эту мечту — сколько бы она ни пыталась сделать её привлекательной для него.

Ему нравилась работа.

Нравились дети.

Но он хотел жить в «Норе» или похожем доме где-нибудь за городом, а выходные проводить за рыбалкой или полётами. За последний год они почти перестали спать в одной постели, а после того, как Гермиона высказалась о его азартных играх и матери, она начала чувствовать себя гораздо менее любимой, чем прежде.

Сама Гермиона тоже была не безупречна.

Теперь, оглядываясь назад, она ясно понимала, что перестала воспринимать Рона как отдельного человека. Вместо этого направила всю энергию на то, чтобы его исправить — причём таким образом, который позволил бы ей сохранить лицо.

Какая доля любви должна заключаться в изменении другого человека?

Как сильно можно изменить кого-нибудь, прежде чем он полностью превратится в другого?

Потому что Гермиона изменила Рона.

А он изменил её.

Но вместо того чтобы соединиться без единого шва, они на каждом шагу пытались втиснуться друг в друга грубой силой — словно квадратный штырь в круглое отверстие.

Судя по тому, что Гермиона знала о Драко, он подходил не намного лучше.

Казалось, кроме бизнеса, он ничего не ставил на первое место.

Она прикусила ноготь большого пальца.

Это было несправедливо по отношению к нему.

Драко поставил перед собой задачу заботиться о Гермионе — или хотя бы помогать ей заботиться о себе.

А ещё подарил незабываемый вечер.

До конца жизни она будет вспоминать, как он целовал её у стены храма — жарко, порочно, словно Гермиона была необходима ему сильнее воздуха.

— Да, конечно, торопиться некуда, — сказала она. — Просто…

— У тебя уже кто-то есть на примете? Знаешь, нет ничего необычного в том, чтобы внезапно увидеть знакомого человека в новом свете.

Перед глазами возник Драко: подбородок опирается на руку со словом «LUCK», проницательный взгляд освещён разноцветными огнями Тайбэя.

Он одновременно завораживал и тревожил Гермиону — как и в юности.

Но теперь делал это так, что у неё перехватывало дыхание.

— Возможно, — призналась она. — Я ему определённо нравлюсь. Но не знаю, подходим ли мы друг другу.

— Разве будет плохо это выяснить?

— Он Близнецы.

Мама со свистом втянула воздух сквозь зубы.

— Значит, дьявольски красив? Что ж, удачи тебе с ним.

К концу разговора Гермиона пообещала прийти на ужин на следующей неделе. После двух неудачных попыток попрощаться только это наконец заставило маму положить трубку.

— Наверное, мне стоит бывать у них почаще, — призналась Гермиона Живоглоту.

Кот обвивался вокруг её ног, а хвост едва ли не вибрировал в мольбе о лакомствах.

Гермиона дала ему несколько.

Точнее, больше нескольких, но он ведь был растущим мальчиком.

Затем она занялась приготовлением ужина.

Далеко продвинуться не удалось.

Татуировка вспыхнула ещё ярче, и боль прострелила всю руку до самого плеча.

Гермиона отправила Драко ещё одно письмо.

Драко, я волнуюсь. Татуировка начинает болеть.

И снова получила стандартный автоматический ответ.
Гермиона стиснула зубы и закричала от отчаяния. Она не собиралась весь вечер стоять на месте и ждать, пока мужчина исправит собственную ошибку.

Гермиона протопала в спальню, сбросила роскошный халат, подаренный Драко, и втиснулась в облегающее белое платье с длинными рукавами и дерзко коротким подолом.

Затем настала очередь макияжа: самые убийственные стрелки и красная помада в тон туфлям на каблуках. Если уж она собиралась устроить Драко разнос, то выглядела бы при этом чертовски хорошо.

Добавлять к наряду купленную им сумочку было почти мучительно, однако Гермиона всё же это сделала.

Та была слишком красивой, чтобы оставить её дома.

Не зная, сколько времени понадобится Драко, чтобы снять чары, Гермиона пораньше накормила Живоглота ужином с дополнительной порцией тунца и включила ему телевизор для компании.

— Я скоро вернусь, — пообещала она, послав коту воздушный поцелуй.

А затем отправилась в путь.

Всю дорогу до «Серпенти» Гермиона расчёсывала татуировку. Жгучая боль не позволяла даже толком обдумать план действий.

Ночь опустилась на плечи, словно плащ.

Гермиона не стала прибегать ни к скрытности, ни к приличиям. Она ворвалась через вращающуюся дверь и решительно зашагала по прокуренному лабиринту игровых автоматов, игнорируя пьяный хохот игроков в кости и погрязших в унынии волшебников, развалившихся у экранов со спортивными ставками.

Гермиона была так взбешена, что направилась прямиком к ближайшему сотруднику, даже не успев подумать, как уговорит его пропустить её в пентхаус Драко.

При её приближении работник — тот самый невысокий лысеющий волшебник, который помогал им с Роном, — отступил на шаг.

— Д-добрый вечер, — запинаясь, произнёс он. — Я могу вам чем-нибудь помочь?

Поняв, что не добьётся желаемого, если напугает мужчину до полусмерти, Гермиона попыталась безобидно улыбнуться.

Вероятно, улыбка получилась слегка безумной.

— Мне нужно увидеть Драко Малфоя.

То ли мужчина разглядел решимость в её глазах и решил не вступать в противостояние, то ли счёл, что личный секретарь Драко лучше справится с незваными посетителями, но после одной неловкой поездки в лифте Гермиона уже стояла перед столом женщины с прозрачно-голубыми глазами за очками в толстой оправе.

В офисе было тихо. Там находились лишь несколько охранников и несколько других сотрудников «Серпенти» в безупречной зелёной форме.

— Лавиния, верно?

Личный секретарь прочистила горло.

— У вас назначена встреча?

— Нет, — ответила Гермиона, сжимая руку, которую разрывало от боли. — Но в прошлый раз записи тоже не было, и он меня принял. Дело срочное.

— Мистер Малфой занимается множеством срочных дел.

Гермиона ужасно не любила кичиться связями.

Правда, ужасно.

Но отчаяние заставило её всё же попробовать.

— Я Гермиона Грейнджер. Лучшая подруга Гарри Поттера.

— Я прекрасно знаю, кто вы, — фыркнула Лавиния. — Вы думаете, что вы самая важная персона из всех, кто пытался меня обойти? Раньше я работала в МАКУСА.

Гермиона оскорблённо вскинула подбородок.

— Сомневаюсь, что кто-либо может быть важнее Избранного…

— Мисс Грейнджер, у меня находятся обе ваши предыдущие совы. Уверяю: мистер Малфой получит письма, как только освободится со встречи.

— Он здесь?

Лавиния явно пожалела, что проговорилась.

— Я не говорила, что встреча проходит здесь. Вы точно хорошо себя чувствуете?

Гермиона сдерживала слёзы, пока татуировка продолжала жечь и пульсировать. Голубое пламя просвечивало сквозь белый рукав, полыхая ослепительно ярко.

Она собиралась ответить, когда услышала смех из конференц-зала в конце коридора.

Этот смех Гермиона знала.

И тут она вспомнила одну крайне важную подробность, которую узнала во время ночи в пентхаусе Драко.

— Здесь нельзя колдовать, верно?

Прежде чем Лавиния успела ответить, Гермиона сорвалась с места.

Секретарь вскочила.

— Охрана!

Двое мужчин в костюмах бросились следом, пока Гермиона бежала на голос Драко.

Охранники «Серпенти» были быстрыми.

Но не быстрее ведьмы, которой доводилось спасаться от егерей.

Гермиона уже схватилась за ручку матовой стеклянной двери конференц-зала, когда более крупный охранник вцепился ей в плечи и попытался оттащить обратно по коридору.

В отчаянии она ударила ногой раз.

Другой.

С третьей попытки каблук врезался в дверь и разбил стекло.

Оно с грохотом обрушилось внутрь и разлетелось сотнями осколков, открывая взгляду группу элегантно одетых ведьм и волшебников, собравшихся вокруг блестящего стола с позолоченной эмблемой «Серпенти» посередине.

Все потрясённо уставились на неожиданную нарушительницу.

Драко стоял во главе стола, облачённый во всё чёрное. Ладони со словами «LUCK» и «LOVE» упирались в лакированную поверхность.

Когда он встретился с Гермионой взглядом и заметил слёзы, всё его выражение лица потемнело, словно грозовое небо.

Драко едва ли не перепрыгнул через стол, чтобы добраться до неё. Он оттолкнул в сторону волшебника — предположительно клиента, — а затем рывком открыл дверь, осыпая пол остатками стекла.

— Что это, блядь, такое? Уберите от неё руки, — потребовал он. — Гермиона, что случилось?

Охранник мгновенно её отпустил.

— Мистер Малфой…

У Драко не было терпения выслушивать объяснения. Он прижал Гермиону к боку, подсунул палец ей под подбородок и внимательно осмотрел.

— Кто-нибудь ещё к тебе прикасался? Тебе больно?

В ту секунду, когда его кожа коснулась её кожи, боль в руке ослабла.

Повинуясь инстинкту, Гермиона прильнула к Драко, пока адреналин постепенно покидал тело. Большая часть боли никуда не делась, но даже это небольшое облегчение казалось райским.

Она положила голову ему на грудь, а Драко ещё крепче прижал её к себе.

Он был тёплым и сильным.

И пах так хорошо — кожей и кедром…

А потом Гермиона вспомнила, что именно он с ней сделал, и резко подняла голову.

— Это твои чары, придурок.

Нахмурившись, она задрала рукав, показывая раздражённую кожу вокруг пылающей татуировки.

— Я отправила тебе две совы.

Драко побледнел. Он понизил голос, чтобы услышала только Гермиона:

— Я весь день был на встречах. Мне так жаль. Позволь па… Позволь мне всё исправить.

Прежде чем она успела язвительно ответить, он накрыл татуировку ладонью.

Гермиона не смогла сдержать вырвавшегося изо рта вздоха облегчения.

Даже для её собственных ушей он прозвучал непристойно.

Глаза сами собой закрылись, пока Драко поглаживал её кожу рукой со словом «LOVE».

Ох.

Ох.

Кажется, он понял одновременно с ней.

Ответом на все её мучения были его прикосновения.

— Тебе нужен я? — низко спросил он ей на ухо.

Колени Гермионы едва не подогнулись, но она всё же сумела удержаться на ногах и кивнуть.

— Блядь. Моя умница. Иди ко мне в кабинет. Я со всем разберусь и сразу приду, хорошо?

Гермиона охотно подчинилась, хотя от событий последних пяти минут голова шла кругом.

— И, Лавиния, — сказал Драко, вновь переходя в деловой режим.

Голос звучал уничтожающе холодно.

— Если Гермионе Грейнджер понадобится от меня что угодно, днём или ночью, независимо от того, с кем я нахожусь и чем занимаюсь, вы должны сделать так, чтобы я был для неё доступен. Вы ни в чём ей не отказываете — и уж тем более не вызываете охрану, чтобы не подпустить её ко мне. Она получает всё, чего хочет. Вам ясно?

— Ясно, сэр.

Он хлопнул в ладоши, распуская гостей.

— Дамы и господа, благодарю, что пришли. Мои сотрудники свяжутся с вами и предоставят дополнительные сведения, включая перечень основных условий…

Гермиона завернула за угол и не услышала продолжения.

Она не знала, почему ожидала, что кабинет Драко будет выглядеть иначе, чем неделю назад.

Посреди комнаты по-прежнему возвышался тот же богато украшенный стол, отражавшийся в окне с видом на Лондон.

Гермиона поставила сумочку на кресло, сняла туфли и пересекла кабинет, прижав ладонь к прохладному стеклу.

Внизу простирался город — оживлённое переплетение света и звуков.

За спиной закрылась дверь.

Не успела Гермиона обернуться, как руки Драко обвились вокруг её талии.

— Все ушли, — пробормотал он, положив подбородок ей на макушку. — Теперь мы одни.

По какой-то причине от его слов на глаза снова навернулись слёзы.

Гермиона попыталась вызвать в себе гнев, с которым вошла в казино.

— Зачем ты со мной это сделал? Ты говорил, что не хочешь видеть, как мне больно.

В голосе Драко звучало страдание.

— Не хочу. Я никогда не причиню тебе боли.
— Моя рука…

— Дай посмотреть.

Гермиона вздохнула, когда он усадил её в своё рабочее кресло.

— Я думала, эти чары должны помогать мне заботиться об основных потребностях.

— Именно так я и задумывал.

— Я перепробовала всё, что пришло в голову: пила больше воды, тренировалась, встречалась с друзьями. Но татуировка всё равно горит.

— Я не собирался включать физический контакт в число потребностей, — сказал Драко, надевая очки и осматривая рисунок. — Но дело ведь не просто в физическом контакте, верно? Тебе нужны именно мои прикосновения.

— Либо конкретно твои, либо, возможно…

Гермиона отвела взгляд. Она не собиралась посвящать его в свою теорию: что ей требовались не только прикосновения, а нечто большее, чего она хотела именно от него. Одно лишь представление о возможной реакции Драко заставляло нервы звенеть.

— Тео посоветовал мазь, но она, очевидно, не помогла.

— Ты показала татуировку Тео?

— Утром мы ходили на фермерский рынок, и рукав каким-то образом задрался. Прямо он ничего не сказал, но знает, что это твоя работа. А ещё он сказал, что на мне находится магия твоего рода. Это правда?

— Для твоей защиты, — ответил Драко, судорожно сглотнув. — Ты имеешь полное право злиться. Мне следовало сразу рассказать. Я никогда… Я никогда прежде не давал ведьме доступ к магии своего рода. Я не предполагал, что чары сочтут меня одной из твоих потребностей. Пожалуйста, поверь мне, принцесса. Я лишь хотел позаботиться о тебе.

— Погоди, что?

Доступ?

К родовой магии Малфоев?

Что именно это подразумевало?

Драко вскочил и принялся расхаживать по кабинету.

— Я могу всё снять. Разумеется, не здесь, поскольку в этом помещении магия недоступна. Мы могли бы обратиться к Тео на случай осложнений… Блядь. Я всё разрушил, да? Думал, тебя отпугнёт остальное, но умудрился всё испортить ещё до того, как мы дошли до…

Видеть его таким было ошеломляюще.

Неуверенным.

Застигнутым врасплох.

Он совершенно очевидно раскаивался. Другой мужчина мог бы отмахнуться от её беспокойства, но Драко отменил все дела, чтобы попытаться всё исправить.

Ну, немного перестарался с чарами.

Кто не пробовал чего-нибудь нового в погоне за желаемым?

Гермиона и сама совершала подобное.

Возможно, ей не следовало настолько льститься, но от мысли, как сильно Драко хотел произвести на неё впечатление, в животе порхали бабочки.

И всё потому, что он хотел её защищать.

Хотел о ней заботиться…

Гермионе захотелось запустить пальцы в шелковистые светлые волосы и притянуть его губы к своим.

Голубое пламя вспыхнуло снова, и Гермиона отгородилась от всего остального мира, чтобы спокойно подумать.

Насколько она понимала, у неё было два варианта.

Она могла сказать Драко, что хочет немедленно уйти, отправиться к Тео и покончить со всем этим безумием.

Или…

Или могла попросить Драко удовлетворить её потребности.

— Драко, остановись.

Он замер.

— Чары ведь не заставляют меня нуждаться в тебе, верно? Они просто знают, что мне нужно?

— Верно, — ответил он, слегка нахмурившись.

— Когда ты ко мне прикоснулся, боль утихла.

Не отрывая от него взгляда, Гермиона поднялась из кресла. С притворно невинным видом она сцепила руки за спиной.

— Но не исчезла полностью.

— Нет?

— Нет.

Взгляд Драко потемнел.

— Ты устала, принцесса?

Она подкралась ближе.

— Нет.

— Голодна?

Ещё ближе.

— Не совсем.

Драко заключил её в объятия, и Гермиона задрожала.

— Замёрзла?

— Драко, — выдохнула она. — Мне нужен ты.

Его поцелуй стал откровением.

Драко был нежнее, чем возле храма: ласково вынудил её раскрыть рот и принялся поглаживать язык своим. Он запустил руки в кудри и потянул Гермиону к себе, словно пловца, попавшего в отбойное течение.

Ей оставалось только позволить ему увлечь себя в глубину.

Гермиона покачнулась на носках, и Драко обхватил её за талию, прижимая к твёрдому телу.

— Как ты вообще здесь оказалась? — благоговейно прошептал он. — За что мне так повезло?

Гермиона знала, что удача здесь ни при чём.

То, что существовало между ними, было первобытным, стихийным. Оно зародилось в ту самую минуту, когда они впервые увидели друг друга.

Говорят, от ненависти до любви один шаг.

Не то чтобы это была любовь — боги, Гермиона вечно забегала вперёд, — но то, что когда-то их отталкивало, преобразилось в мощное, неудержимое притяжение.

Чем больше она получала, тем сильнее хотела продолжения.

Одних поцелуев было совершенно недостаточно.

Гермиона никогда не испытывала ничего подобного — опьяняющего ощущения падения во что-то настолько неразумное.

Но впервые она не думала о последствиях.

Не размышляла о целях — ни ближайших, ни долгосрочных.

И не задумывалась, что произойдёт, когда всё закончится.

Существовали лишь здесь и сейчас.

Лишь Гермиона и Драко.

Она улыбнулась ему в губы, зачарованная ощущением его тела и тем, как их дыхание смешивалось всякий раз, когда Драко ненадолго отстранялся, чтобы взглянуть на неё, словно желал убедиться, что Гермиона по-прежнему рядом.

— Позаботься обо мне, — взмолилась она, цепляясь за его предплечья.

— Ты не понимаешь, о чём просишь.

— Разве?

Он покачал головой, но всё равно снова её поцеловал.

Большой палец скользнул по впадинке у основания горла. Малейшего нажима оказалось достаточно, чтобы мысли Гермионы разлетелись по ветру.

Драко посмотрел ей прямо в глаза, и голос понизился до глубокого регистра:

— Сегодня я буду распоряжаться твоим удовольствием, Гермиона.

— Да, — прошептала она. — Пожалуйста.

Драко выругался и рывком прижал её к груди, уничтожая последние остатки пространства между ними.

— Ты и правда понятия не имеешь.

А затем властно накрыл её рот своим.

Гермиона никогда не представляла, что всё может быть именно так.

Прикосновения Драко обжигали, а целовал он её так, как, по её мнению, никто никогда не станет целовать. Она не знала, что можно чувствовать подобное опьянение, такой жар, такую мучительную потребность.

Драко вытягивал всё это из неё.

Уговаривал тело уступить.

Последовать за ним в состояние полного, сокрушительного переполнения чувств.

И Гермионе всё было мало.

Ей не хватало его рук, пока те стремительно расстёгивали пуговицы рубашки. Драко высвободил одну руку из рукава, и на Гермиону взглянула Тёмная метка.

Но теперь она больше не испытывала потрясения при её виде.

Драко хотел помнить собственные ошибки.

Не хотел приукрашивать прошлое или стирать произошедшее.

Как бы сильно Гермионе ни хотелось, чтобы он простил себя, она понимала.

Драко воспринимал свою жизнь как единое произведение — такое, которое следовало рассматривать целиком, чтобы по-настоящему оценить.
Драко перебросил рубашку через стол. Осторожно потянул за молнию её платья, и Гермиона позволила ему спустить ткань с плеч до самой талии. Бюстгальтера на ней не было, и теперь она жалела, что грудь — уже налившаяся тяжестью и ноющая — совершенно нечем прикрыть от его взгляда.

Драко жадно рассматривал её с ошеломлённым, затуманенным желанием выражением, а затем заставил отступить к креслу.

Опускаясь на кожаное сиденье, Гермиона приоткрыла рот, но не нашла слов, способных описать опьяняющее зрелище: Драко Малфой становился перед ней на колени.

Его глаза казались почти чёрными. Одним плавным движением он обвил её бёдра вокруг своего торса, слегка наклоняя Гермиону вперёд, чтобы провести ладонями по изгибам груди. Изучив её форму, Драко заключил обе груди в тёплые руки и осторожно принялся играть с сосками — щипал и перекатывал между пальцами, пока те не приобрели насыщенный розовый оттенок.

— Такая мягкая, — произнёс он, прижимаясь языком к нижней стороне одной груди и вылизывая нежную кожу.

Драко мучительно медленно двинулся выше, сомкнул губы вокруг соска и принялся сосать, дразнить быстрыми движениями языка.

— Такая сладкая.

Он перешёл ко второй груди и повторил всё сначала.

Гермиона заёрзала. Влажная ластовица трусиков не давала и малой доли необходимого трения. Она уже совершенно промокла, хотя Драко ещё даже не прикоснулся к ней там.

— Пожалуйста, — задыхаясь, попросила она, снова подавшись навстречу.

Драко зацепил платье двумя пальцами с обеих сторон, стащил с бёдер, а затем по ногам, оставляя Гермиону лишь в трусиках.

Рука со словом «LOVE» легла между её ног и одним длинным, плавным движением погладила сквозь белый хлопок.

— Ох, принцесса, — укоризненно протянул он. — Это всё для меня?

Гермиона порывисто кивнула.

— Да. Да.

Он продолжил выводить мучительные круги поверх ноющей плоти. Гермиона закрыла глаза, и отчаянный жар окончательно затуманил мысли. Голова бессильно склонилась набок, пальцы вцепились в подлокотники, словно в спасательный круг.

Она чувствовала на себе его взгляд, но едва могла заставить себя посмотреть в ответ.

Как ему удавалось настолько владеть собой, когда она уже сходила с ума?

И откуда он знал, что именно об этом Гермиона мечтала всю жизнь?

Где-то глубоко внутри, в самом потаённом уголке души, ей хотелось уступить. Позволить другому человеку вести — хотя бы тогда, когда они оставались наедине.

Драко, должно быть, это почувствовал.

И был только рад исполнить её желание.

Он наклонился и целомудренно поцеловал её между ног. Гермиона ощутила, как влага окончательно пропитывает хлопок.

Неспешный, дразнящий ритм ясно давал понять, что торопиться Драко не собирался. Он покрывал поцелуями и вылизывал внутреннюю сторону бедра, колено, икру, щиколотку, попутно стягивая трусики всё ниже.

Наконец Драко добрался до ступней и с последним благоговейным поцелуем снял их окончательно, после чего убрал в карман брюк.

Просунув ладони под её ягодицы, он принялся разминать их умелыми пальцами, одновременно подтягивая Гермиону к краю кресла. Она потеряла равновесие, носки ног едва касались пола, но всё равно потянулась к Драко и провела пальцами по рельефной груди.

Гермиона обводила очертания шрамов и чёрные линии татуировок.

Он был таким же горячим, как она.

Возможно, даже горячее.

Она прижала ладонь к его сердцу и пришла в восторг, ощутив, что оно колотилось так же быстро, как её собственное.

Они не настолько отличались друг от друга.

А различия между ними были правильными — такими, благодаря которым их тела могли идеально соединиться.

Гермиона не знала, в какой именно момент приняла решение, но теперь ей было ясно: она не просто нуждалась в происходящем.

Она хотела Драко Малфоя.

Наконец встретившись с ним взглядом, Гермиона медленно повела пальцами ниже.

Ещё ниже.

И ещё.

Пока не коснулась пряжки ремня.

Она остановилась, сомневаясь, сумеет ли расстегнуть её под таким углом, а затем внезапно решила воспользоваться преимуществом. Прикусив губу, Гермиона опустила руку ещё ниже и накрыла его ладонью сквозь брюки.

От прикосновения Драко резко втянул воздух.

Гермиона провела рукой по твёрдой длине.

Он был большим — это она уже поняла благодаря смелой разведке, — но что обнаружит, когда наконец освободит его из брюк?

Рот наполнился слюной при мысли о том, как она возьмёт его в руку.

В рот.

Как широкая головка упрётся в мягкое нёбо.

Гермиона облизнула губы, представляя его вкус и то, как Драко обхватит её голову обеими руками, двигаясь в горле.

Возможно, это осталось после многих лет быстрых тайных встреч, но Гермионе нравилось, когда её брали жёстко и быстро.

По крайней мере, она так считала.

Драко, похоже, предпочитал неторопливость.

Гермиона тоже могла медленно.

Могла.

Но это было настолько интимно.

Она не чувствовала подлинной близости во время секса уже…

Она даже не помнила, сколько времени.

Мысль о том, что Драко пришёл не просто трахнуть её, а поставить её удовольствие на первое место, заняться с ней любовью, пугала.

Из-за неё хотелось вскочить с кресла, схватить одежду и броситься к ближайшему месту, откуда можно было аппарировать.

Гермиона ускорила движения, сильнее растирая его через брюки.

Если они поторопятся, ей будет проще не задумываться о силе притяжения между ними и о том, что оно могло означать.

Конечно, в таком темпе она, возможно, не кончит.

Но всегда можно довести себя до разрядки позже — одной, в уединении собственной квартиры.

Со временем они научатся доводить её до оргазма вместе.

Если только…

Если только она не уступит прямо сейчас.

Осмелится ли?

Сможет ли кончить здесь, вот так — для него?

Гермиона осознала, что замерла и умолкла, снова спрятавшись в собственных мыслях.

Когда она подняла глаза, взгляд Драко был строгим, словно он хотел преподать ей урок, но понять его суть она должна была самостоятельно.

Прежде чем Гермиона успела разобраться, она снова потянулась к пряжке ремня.

Драко перехватил обе её руки, покачал головой и вернул их на подлокотники.

— Не сегодня. Ты попросила меня позаботиться о тебе, — произнёс он, склонившись к её колену и прикусив чувствительную кожу. — Позволь мне.

Губами, зубами и языком Драко проложил путь по внутренней стороне её бёдер, поднимаясь всё выше.

Чем ближе он подбирался к самому центру, тем шире разводил ей ноги. «LUCK» и «LOVE» неумолимо раздвигали колени, как бы отчаянно Гермионе ни хотелось их сомкнуть.

Драко не оставлял ей ни малейшей передышки.

Он кусал чувствительную кожу, когда Гермиона всхлипывала, а затем успокаивал горячими движениями языка.

Наконец он добрался до нежного места, где бедро соединялось с половыми губами.

Ноги блестели от его слюны, на коже остались следы зубов.

Гермиона задержала дыхание, ожидая момента, когда Драко наконец прикоснётся туда, где был нужен сильнее всего.

Но он не прикоснулся.

Нет, с Драко всё просто быть не могло.

Он посмотрел на Гермиону снизу вверх, сложил губы и выдохнул тёплый воздух прямо на её влажную плоть.

Внезапно ей стало безразлично, что она обнажена.

Безразлично, что скользкая влага, растекавшаяся по превосходному кожаному креслу, принадлежала ей.

Гермиона сжалась и вскинула бёдра, измученная избытком ощущений и охваченная невыносимым жаром.

Но хуже всего была пустота.

Никогда прежде она не чувствовала себя настолько пустой.

Драко откинулся на пятки и залюбовался ею.

— Какая красивая девочка, — произнёс он с ноткой благоговения. — Скажи мне, принцесса, твоя прелестное лоно сегодня хочет получить немного удачи…

Он провёл рукой со словом «LUCK» вверх по одному бедру, а «LOVE» — по другому.

— Или любви?

По венам промчался огонь.

Обеими.

Гермиона хотела обе руки.

Так ему и сказала.

— Какая жадная, — заметил Драко, приподнимаясь для поцелуя.

Она встретила его с открытым ртом.

— Значит, обе. Мне необходимо увидеть, как ты кончишь. Первый раз — на моих пальцах.

— Первый? — сглотнула Гермиона.

Румянец распространился от ключиц до пупка.

— Ебать… Ты ведь знаешь, что можешь кончить больше одного раза?

— Да, но…

Гермиона не хотела признаваться, что обычно не достигала оргазма с партнёром.

Она подходила близко.

Очень, очень близко.

Но, как правило, потом ей приходилось самостоятельно доводить себя до конца.

Драко провёл пальцами между её ног, и Гермиона невольно дёрнулась.

— Мы не будем торопиться, — заверил он. — Я буду осторожен.

Ей захотелось закричать.

Не торопиться?

Она не могла…

— О боги, — простонала Гермиона, когда его пальцы скользнули между складок.

Драко мгновенно нашёл чувствительный узелок нервов в верхней точке её расселины, но вместо прямого прикосновения принялся обводить его кончиком пальца, так и не надавливая туда, где это требовалось сильнее всего.

Он словно наслаждался тем, как размазывал её влагу по каждому ноющему участку, по всем изгибам и впадинам.

— Не могу дождаться, когда попробую тебя здесь, — сказал Драко, ускоряя круговые движения у входа.

Гермиона откинула голову, а бёдра сами собой приподнялись в поисках большего.

Воспользовавшись моментом, он ввёл внутрь один палец — до первой фаланги.

Гермиона сжалась вокруг него, и Драко погрузил палец полностью, подгибая к передней стенке влагалища.

Больше.

Да, ей требовалось больше.

Этого было недостаточно.

Должно быть, Гермиона произнесла что-то вслух, потому что Драко добавил второй палец и принялся растягивать её с сокрушительной, целеустремлённой ловкостью.

Быть настолько наполненной было восхитительно.

Гермиона слышала собственное возбуждение, пока он двигал пальцами внутрь и наружу, с каждым толчком уделяя внимание чуть шероховатой точке, которая сводила её с ума, когда она ласкала себя сама.

В исполнении Драко ощущения были в десять раз сильнее.

И Гермиона уже приближалась к разрядке.
Казалось, Драко почувствовал её приближение и сохранил ровный ритм, даже когда Гермиона начала беспорядочно двигаться навстречу его ладони. Когда она сжалась вокруг пальцев, нащупывая край пропасти, другая рука легла ей на живот, а большой палец наконец коснулся клитора.

— Вот так? — промурлыкал Драко, массируя нежными кругами.

Это было идеально, но Гермиона сумела ответить лишь надломленным всхлипом. Она посмотрела вдоль собственного разгорячённого тела, и при виде обнажённого по пояс Драко, стоявшего перед ней на коленях лицом к её блестящему от влаги паху, внутри полыхнуло желание.

Мышцы на его предплечьях напрягались. Драко не сводил с неё глаз и ни на секунду не прекращал трахать длинными пальцами.

— Кончишь для меня? Будешь моей умницей?

Похвала омыла Гермиону, словно солнечный свет, прорвавшийся сквозь тучи.

— Я чувствую, как ты меня сжимаешь. Блядь.

— Не знаю, смогу ли… Ох…

Гермиона оборвала себя, когда Драко приподнялся на одно колено и втянул в рот один из её сосков.

— О боги. Я…

Он сильно засосал, и Гермиона почувствовала, как из неё хлынула влага. Услышала непристойный скользкий звук пальцев, поднимавших её всё выше и выше, а потом…

— Я… Я…

Драко провёл горячими губами по её груди и поцеловал татуировку.

И скрытый под ней шрам.

Слова звучали уверенно, но голос слегка дрожал:

— Кончи, принцесса. Кончи для меня. Я тебя держу.

Он держал её.

Гермиона знала, что он её не отпустит, и на прерывистом выдохе сорвалась с края.

Короткое мгновение она находилась в свободном падении, подхваченная резкими порывами ветра и унесённая наслаждением. Гермиона вскрикнула и задрожала; напряжение покинуло тело, уступая место безграничному блаженству — словно у неё всегда были крылья, но лишь теперь они расправились.

Она стала невесомой.

Медленно опустилась обратно на землю, проводя дрожащими пальцами по шелковистым волосам Драко, а приземлившись, открыла глаза.

Он смотрел прямо на неё. Щёки заливал яркий румянец.

Драко продолжал ласкать её клитор, будто сам оказался под чарами, и лишь когда Гермиона отодвинулась — ягодицы скользнули по дорогой коже кресла, на которой собралась её влага, — убрал руку.

Она перехватила его ладонь, поднесла к губам и поочерёдно погрузила каждый палец в рот, наслаждаясь собственным вкусом на его коже.

— Какая умница, — проворковал Драко, убирая волосы с её лица. — Ты была такой умницей.

Гермиона не сделала того, что обычно делала после секса.

Не отодвинулась, торопясь привести себя в порядок, прикрыться и продолжить вечер как ни в чём не бывало. Вместо этого прильнула к Драко, когда тот поднял её на руки и понёс в спальню.

Прижавшись ухом к его груди, Гермиона слышала нетерпеливый стук сердца — идеальный фон для непрерывно слетавших с его губ похвал.

— Я знал, что ты сможешь, — сказал он, укладывая её на кровать.

— Никогда не видел ничего настолько прекрасного, — пробормотал Драко, расправляя её волосы по подушке.

Затем устроился между ног Гермионы и согнул их в коленях.

— Мне нужно увидеть это снова.

А прежде чем прижаться к ней ртом, произнёс:

— Я дам тебе всё, что пожелаешь. Абсолютно всё. Подними глаза и смотри.

Зеркало.

Он хотел, чтобы Гермиона смотрела на них в зеркало. Чтобы видела себя, пока Драко снова подводил её к краю.

Внутри поднялась, достигла пика и разбилась новая волна жара. Драко слизал её, проводя скользким языком у самого входа.

Гермиона откинулась на подушки и подчинилась.

Как она смутно осознала, испытывая некоторое облегчение, ей нравилось, когда он говорил, что делать, — хотя это и казалось слегка покровительственным. Гермиона зажала соски большими и указательными пальцами, перекатывая их и уже стремясь к новой разрядке.

Было почти смешно, что всего сутки назад она считала, будто им достаточно быстро и страстно потрахаться после вечера излишеств — и тогда Драко исчезнет из её мыслей.

А теперь он брал её медленной осадой.

Окружал все её ожидания от их близости, словно вражеская армия, и одно за другим обращал их в руины.

Зеркальный потолок мерцал над ними в приглушённом свете, отражая настолько эротичную картину, что Гермиона не могла оторваться.

Спина изогнулась дугой.

Глаза потемнели и одичали.

Драко лежал на животе, мышцы спины перекатывались под кожей, пока он прикасался ртом к ее влагалищу, словно к пропитанному мёдом лакомству.

Татуированный феникс пережил несколько циклов перерождения: перья порхали по затылку и проскальзывали между картами Таро, рунами и осколками стекла.

Драко отвёл её бедро назад, раскрывая Гермиону ещё шире и развивая преимущество.

Она потянулась вниз, собираясь сильнее прижать его лицо к себе, но он заметил движение. Перехватил её ладонь, собственнически переплёл их пальцы и застонал прямо в её лоно.

Вибрация ненадолго вытеснила из головы всё, кроме желания услышать такой же звук, когда Драко окажется внутри.

Гермиона задрожала, пока его язык прокладывал обжигающий путь к ноющему клитору.

Он нежно втянул чувствительный бутон в рот, а затем…

Она снова полетела.

С головокружительной высоты — обратно на мягкие белые простыни.

На этот раз отпустить себя оказалось гораздо проще. Гермиона вытянула руки над головой и полюбовалась в зеркале собственным розовым сиянием.

Драко тоже раскраснелся. Он оторвался, чтобы вдохнуть, а на блестящих губах играла довольная улыбка.

— Сразу видно, что тебе понравилось.

— М-м-м, — протянула она.

— Всё ещё болит?

Болит?

Гермионе потребовалось мгновение, чтобы понять: он спрашивал о руке.

Она покачала головой.

Нет.

— Можно дать тебе ещё?

Ответ не потребовал ни секунды размышлений.

— Пожалуйста, — взмолилась Гермиона, полностью разводя ноги.

— Умница. Я буду осторожен. Знаю, ощущений было много.

— Мне… — Она уже тяжело дышала, пока Драко целовал верх лобка. — Мне нужно какое-нибудь стоп-слово?

Драко скользнул выше между её ног и провёл пальцами по напряжённым сухожилиям на шее — нежно, но уверенно.

В глазах вспыхнуло нечто более глубокое, чем желание.

— Сегодня я постараюсь не доводить тебя до этой черты. Но да, стоп-слово тебе необходимо. Я никогда не хочу, чтобы рядом со мной ты чувствовала себя неуютно, а мы пока лишь выясняем, что тебе нравится.

Гермиона задрожала.

Сегодня он постарается не доводить её до этой черты.

Значит, Драко хотел от неё чего-то большего.

Он избегал говорить, чего именно, тщательно и взвешенно подбирая слова.

— А ты?

— Я сказал, что сегодня речь идёт только о тебе, принцесса.

— Почему?

— Возможно, в тебе всё-таки есть немного от капризной девчонки, — пробормотал он. — Потому что ты к этому не готова.

— Я чувствую себя готовой, — бросила Гермиона, ощущая, как пылают щёки.

— Здесь — возможно, — сказал Драко.

Двумя пальцами он собрал её влагу и с кривоватой ухмылкой размазал по внутренней стороне бедра.

— Вчера мне едва хватило сил уйти. Я хотел заниматься с тобой этим до самого рассвета.

— Почему тогда не остался?

Несколько прядей упало ему на лицо, когда Драко погладил её по подбородку. Он, казалось, обдумал следующие слова, а затем поднял глаза, впитывая её взглядом.

— Ты единственная ведьма, из-за которой мне захотелось… большего.

Воздух разом покинул лёгкие.

— Большего?

— Моя жизнь состоит из сделок. Я выступаю посредником, накапливаю золото. Всё просто и аккуратно. Кажется, будто я побеждаю, но на самом деле это всего лишь ловкость рук. Когда я вхожу в зал заседаний, все уступают мне, все хотят получить то, что я предлагаю. Но, встретив меня на улице, они отводят глаза. Тео, Пэнси, Блейз… Они считают, что прошло достаточно времени и теперь я могу свободно появляться где угодно в Лондоне. Но не могу. И я это заслужил, правда? В том-то и дело. Я мог с этим жить — пока, вопреки всему, ты не переступила порог моего кабинета.

Гермиона подняла руку и накрыла его щёку ладонью.

Драко прильнул к прикосновению и продолжил:

— Ты увидела меня. На шестом курсе. А когда я снова встретил тебя, то узнал выражение в твоих глазах. Именно оно смотрело на меня из зеркала, когда я был юным и потерянным. Мне хотелось только спасти тебя. Так же, как ты спасла меня, когда встала перед всем миром и потребовала дать мне ещё один шанс. Но прежде чем я успел тебе рассказать, позволил члену думать за меня и заставил тебя сбежать. Я был бы полным идиотом, если бы упустил ещё одну возможность доказать, что изменился, — произнёс он сорванным, обнажённым голосом. — Поэтому да, я хочу большего. Ты дашь мне больше, Гермиона?

Она была потрясена.

Всё это было слишком сильным.

Слишком скорым.

Его нежность к ней зародилась гораздо раньше, чем Гермиона предполагала, а новые чувства оказались глубже, чем те, к которым она считала себя готовой.

Но чем больше она об этом размышляла, тем охотнее принимала их.

Принимала его.

— Да, — прошептала Гермиона. — Я дам тебе больше.

Она удовлетворённо вздохнула, когда Драко удобнее уложил её и подложил под бёдра подушку.

— Умница, — пропел он некоторое время спустя, вновь доводя её до оргазма мягкими движениями языка.

А затем ещё раз:

— Блядь, какая же ты красивая, когда кончаешь.

— Устала, принцесса?

Нежность в его голосе вырвала Гермиону из почти наступившего сна. Она не знала, сколько времени пролежала с закрытыми глазами.

Теперь Гермиона свернулась на боку, а руки Драко обнимали её, прижимая к его груди.

— М-м, — отозвалась она, зарываясь лицом ему в шею.

— Оставайся здесь.

Он ушёл, но вскоре вернулся. Тёплой салфеткой осторожно привёл Гермиону в порядок, затем приподнял её голову и поднёс к губам стакан воды.

Она пила, а Драко хвалил после каждого глотка.

Когда Гермиона закончила, он поставил стакан рядом с другим — полным, на случай, если ночью ей захочется пить.

Трековое освещение Драко тоже не выключил, отгоняя темноту.

— Ты запомнил, — произнесла она, когда он снова притянул её к себе и укрыл их обоих одеялом.

Драко избавился от брюк и остался в нижнем белье, но Гермиона была слишком сонной и удовлетворённой, чтобы изучать дальше.

— Сегодня никаких кошмаров. Я запрещаю, — пробормотал он, устраивая её под своим подбородком. — Просто отдыхай.

— Расскажешь сказку? Ту, про колдуна и его принцессу?

Драко довольно загудел, массируя большим пальцем основание её позвоночника.

— Давным-давно…

Гермиона уснула в его объятиях, окружённая теплом и безопасностью.


Гермиона проснулась отдохнувшей.

Было ещё рано. Лёгкий поцелуй тумана увлажнил окно-портрет, а тихий перестук дождя по стеклу вызывал желание схватить книгу и весь день не вылезать из постели.

Драко лежал рядом на животе и всё ещё спал, сбив простыни у бёдер. Осколки стекла на его спине поднимались и опускались в такт дыханию. Волосы растрепались и придавали ему мальчишеский вид, от которого у Гермионы щемило сердце.

Он выглядел совершенно умиротворённым.

Безумно ли было думать, что, возможно, она прогнала его кошмары?

Её собственные Драко определённо держал на расстоянии.

Гермиона вытянула руки над головой и посмотрела на своё отражение в зеркале. Лицо сияло в ореоле кудрей.

Она подавила желание взвизгнуть от счастья.

Боги, прошлая ночь была невероятной.

Он попросил большего.

Он хотел большего.

Этого.

Её.

Все прочие сомнения — родовая магия, вплетённая в теперь уже успокоившуюся татуировку, скорость развития их отношений, сам факт, что речь шла о Драко Малфое, — отступили на задний план.

Гермиона тоже хотела большего.

И не собиралась извиняться за то, что протянет руку и возьмёт желаемое, особенно когда Драко настолько охотно предлагал ей себя. Он снова и снова доказывал, что действительно был щедрым человеком, а Гермиона больше не желала отказываться.

Она бесшумно выбралась из постели. Освежившись в ванной и воспользовавшись роскошными туалетными принадлежностями «Серпенти», Гермиона забрала платье из-за стола Драко.

Трусиков нигде не было, а без магии она не могла трансфигурировать платье во что-нибудь более подходящее для дождливого лондонского утра в компании привлекательного волшебника.

Пушистое полотенце, которым она обернулась, совершенно не годилось.

Гермиона вернулась в спальню и нацелилась на гардеробную Драко. В прошлый раз она одалживала у него одежду для сна, так почему бы теперь не взять рубашку?

Возможно, Драко проснётся и обнаружит, как она играет с пуговицами одной из его оксфордских рубашек. Та наверняка будет ей велика — тем самым соблазнительным образом, от которого у мужчин, казалось, текли слюнки. Тогда он затащит Гермиону обратно в постель и закончит начатое прошлой ночью.

Не одному ему хотелось большего.

Гермиона ещё раз убедилась, что Драко спит, и на цыпочках прокралась в гардеробную. Его аромат был повсюду, держался на рядах строгих рубашек и кашемировых джемперов.

Она наклонилась, чтобы понюхать рукав и потереться о него щекой, а затем резко отпрянула.

Она что, с ума сошла?

Гермиона закрыла глаза и сжала губы, вспоминая низкий голос, рокотавший у самого уха, пока она извивалась от удовольствия.

Гермиона, принцесса, какая же ты умница.

Ей нравилась похвала?

Возможно.

Наверное.

Ладно, да.

Драко открывал перед ней множество нового.

Например, то движение, когда он заострял кончик языка и едва касался клитора…

От воспоминания о том, как вслед за этим Драко осторожно втянул его в рот, не сводя с неё пылающих глаз и массируя дрожащие бёдра, по позвоночнику пробежала дрожь.

Он обращался с ней так нежно.

Очевидно, Гермионе нравилась куда бо́льшая нежность, чем она думала.

Нежность, но вместе с тем интенсивность.

Выходило, достичь оргазма с партнёром было несложно — если выбрать правильного партнёра.

Разум протестовал, что слишком рано увлекаться кем-то новым, но тело всё сильнее проникалось этой идеей.

Собственно, Гермионе уже сейчас стало жарко.

Для проверки она провела пальцем между ног и обнаружила там немало влаги. Поднимая руку, Гермиона слегка надавила на клитор — совсем немного, ничего серьёзного — и вздохнула.

— Блядь, — выдохнула она, роняя полотенце.

Пальцы скользнули вверх по животу, затем прошлись по груди. Ногти легко оцарапали раскрасневшуюся кожу.

Соски затвердели.

Гермиона собрала кончиками пальцев немного собственной влаги и осторожно принялась их теребить. Её ладони не были такими шершавыми, как у Драко, но представить, что удовольствие ей доставляли именно его руки, было несложно.

Она прислонилась затылком к стене и выгнула спину от ощущений, думая о Драко.

Будить его не хотелось.

Возможно, она могла довести себя до конца прямо здесь.

Нет.

Это было бы нелепо.

Она не должна…

Но Гермиона была так возбуждена.

Она не помнила, когда в последний раз тело отзывалось настолько чутко — особенно после нескольких оргазмов накануне. Честно говоря, Гермиона вообще не могла припомнить, чтобы когда-нибудь кончала настолько сильно и легко.

Неужели Драко что-то в ней открыл, и теперь плотину прорвало?

Захочется ли ей ласкать себя всякий раз, когда она почувствует запах кедра и тёплой мускусной кожи?

Гермиона оттолкнулась от стены и расправила плечи.

Сосредоточься, Гермиона. Оденься.

Взгляд упал на чёрную плетёную корзину для белья в углу. Сверху лежала слегка помятая белая оксфордская рубашка.

Не успев как следует задуматься, Гермиона схватила её, просунула руки в рукава и принялась как можно быстрее застёгивать пуговицы, изо всех сил стараясь не растаять от того, насколько сильнее аромат Драко ощущался возле воротника.

Ей хотелось, чтобы он пропитал кожу так же, как кожу самого Драко.

Хотелось носить рубашку весь день, пока запах почти не исчезнет, а затем Драко придёт и снова прикоснётся к ней, накроет своим телом и сделает своей.

До свидания в Тайбэе Гермиона не думала, что её способен привлечь собственник, и уж тем более не представляла, что сама захочет кому-то принадлежать.

Это открытие одновременно восхищало и пугало.

Впрочем, в нём был определённый смысл. Желание быть с кем-то единым целым не было для Гермионы чуждым, особенно учитывая, как сильно она мечтала о браке.

Но принадлежать кому-то — совсем другое дело.

С любым иным мужчиной это могло бы казаться контролем или даже проявлением патриархальности, но с Драко подобное ощущалось почти по-отечески.

От этой мысли тело снова залило жаром, а перегретый разум никак не мог разобраться в ощущениях, тщетно пытаясь переключить внимание с желания на поиски чего-нибудь, чем можно прикрыть задницу.

Было бы неплохо, если бы в набор туалетных принадлежностей «Серпенти» входила чистая пара трусиков.

Прошлой ночью, когда Драко прижимал её к себе и шептал сказку о колдуне и принцессе, пока она засыпала, Гермиона обрела нечто большее, чем просто чувство принадлежности.

Её успокаивали.

Боготворили.

Баловали.

И это была не чрезмерная опека, а…

Совершенство.

Всё, о чём Гермиона не умела попросить, потому что не знала, насколько сильно в этом нуждалась.

Она думала, что будет стыдиться того, как сонно попросила рассказать сказку, словно маленькая девочка, нуждавшаяся в утешении.

Но стыдиться не получалось — только не после того, как тщательно Драко позаботился обо всех её потребностях.

Он считал Гермиону предсказуемой, но, в отличие от друзей, которые дразнили её из-за строгого расписания и привычки заказывать на обед одно и то же, Драко использовал эти знания, чтобы о ней заботиться.

Гермиона тоже хотела заботиться о нём — если он позволит.

Она не возражала против того, что прошлой ночью оргазмы получала только она. Это стало приятным разнообразием.

Но после того, как Драко настолько её избаловал, происходящее казалось немного односторонним.

К тому же Гермиона хотела ощутить его внутри.

Следовало принять противозачаточное зелье.

Возможно, Драко нравилось в постели что-нибудь странное.

Разумное объяснение, разве нет?

Его избегали, но он был миллиардером. Наверняка какая-нибудь гибкая ведьма могла закрыть глаза на пару специфических фетишей в обмен на горы золота.

Если только у него не было проблем с членом?

Нет.

Гермиона не сомневалась, что член у него раздражающе идеальный. Под её пальцами он был таким горячим и твёрдым, когда натягивал ширинку брюк.

Она скрестила ноги и сжала их.

Ей действительно следовало прекратить думать о члене Драко.

И о его фетише, в наличии которого Гермиона теперь не сомневалась.

Она собрала рукав и посмотрела на татуировку: голубое пламя танцевало внутри фонаря.

Появился лёгкий зуд.

Потирая предплечье, Гермиона решила, что всё будет зависеть от его просьбы. Драко уже столько ей дал. Чтобы он думал, будто его желание может её отпугнуть, оно должно быть действительно важным и щекотливым.

Но что, если ей понравится?

Что, если ей очень, очень понравится?

Гермиона опять отвлеклась.

Нижнее бельё. Мне нужно нижнее бельё. Может, взять его трусы?

Но было слишком поздно.

Руки уже заигрывали с опасностью: пальцы перебирали край рубашки, затем призрачно прошлись по внутренней стороне бедра и снова нашли влажный центр.

Желание обожгло кожу.

Внизу живота расцвела болезненная, похожая на ушиб ломота.

Гермиона представила, как Драко прижимает её к себе и шепчет все непристойности, которые собирается с ней сделать. Называет своей умницей, целуя грудь сквозь накрахмаленный хлопок и посасывая соски, пока ткань не становится влажной и прозрачной.

Воображаемый Драко спускался всё ниже, пока его горячее дыхание не согрело жаждущую киску.

Гермиона заскулила и тут же зажала рот свободной ладонью.

Она начала ласкать себя чуть сильнее.

Чуть быстрее.

Близость Драко и страх, что он застанет её такой — трогающей себя в его вчерашней рубашке, — сводили с ума.

Гермиона не могла поймать ритм.

Но и остановиться не могла.

Она крепко зажмурилась и тяжело задышала в ладонь.

Что сказал бы Драко, если бы прямо сейчас вошёл?

— Гермиона, это моя… Ох, блядь.

Она глубже погрузилась в фантазию, позволяя той полностью себя захватить.

— Я бы присоединился, но ты и сама так хорошо справляешься, — вообразила Гермиона его хриплый после сна голос.

Новая волна жара разлилась по телу, когда она представила, как он стоит и наблюдает.

Возможно, Драко просунул бы руку в трусы, достал член и начал поглаживать в такт её порывистым, отчаянным движениям.

Гермиона простонала в мокрую ладонь.

— Убери руку, принцесса. Дай мне тебя услышать.

Боги, он определённо сказал бы именно так.

Гермиона подыграла.

Она опустила свободную руку и развела половые губы, открывая себе лучший доступ. Глаз не раскрыла, не желая разрушать фантазию.

— Драко, — прошептала она.

Он ведь всё ещё спал.

— Драко.

Послышались резкий вдох и подавленный стон.

Голос прозвучал густо от желания:

— Блядь. Моя хорошая маленькая девочка. Ласкает себя в моей рубашке, повторяя моё имя. Как же это сексуально.

Хорошая маленькая девочка.

Это было ново.

Гермиона была слишком многим для слишком многих людей. В некотором смысле она превратилась в фигуру почти мифического масштаба.

Ей никогда не позволяли быть маленькой.

Никогда не позволяли чувствовать себя в безопасности…

Кроме как здесь.

С ним.

Гермиона так сопротивлялась его стремлению заботиться, возмущалась при каждой возможности, но чем сильнее уступала, тем лучше себя чувствовала.

Разгоравшееся желание наконец занялось пламенем, и она всем существом потянулась к разрядке.

С губ сорвался скулёж.

Спина выгнулась.

Этого было недостаточно.

Если бы только он к ней прикоснулся…

Внезапно аромат Драко окружил её, а широкая ладонь накрыла руку и изменила скорость и ритм отчаянных движений.

Гермиона ахнула, открыла глаза и увидела перед собой настоящего Драко. Серые глаза были затуманены желанием.

— Позволь мне, — сказал он.

Гермиону настолько захлестнули чувства, что она едва не расплакалась.

Ладонь со словом «LOVE» обхватила её подбородок. Гермиона прильнула к его губам и простонала в пышный жар рта.

Драко взял управление на себя.

Сильнее надавил между её ног.

Глубже поцеловал.

Влага стекала по их пальцам, а непристойный скользкий звук, с которым они двигались в её возбуждении, поднимал Гермиону всё выше.

Драко провёл языком по шее, прикусил мочку уха и с безошибочной точностью принялся ласкать клитор большим пальцем.

Гермиона вскрикнула и начала умолять бессвязными словами.

Просила заставить её кончить.

— Стань моей. Будь моей хорошей маленькой девочкой, и я дам тебе всё, чего пожелаешь.

Хорошей.

Маленькой.

Девочкой.

Да.

Всё внутри натянулось до предела, и по телу пронёсся оргазм.

Гермиона толкнулась бёдрами в их соединённые руки, не способная ни на что, кроме попыток продлить наслаждение.

Когда колени подогнулись, Драко поймал её и прижал к груди.

Он всегда её ловил.

— Ты действительно этого хочешь? — спросил он слегка невнятно.

— М-м?

Гермиона была занята тем, что тёрлась лицом о его кожу и вдыхала аромат.

— Стать моей. Именно так.

Разум всё ещё был затуманен удовольствием.

— Я…

— Прости, мне не следовало… Нечестно спрашивать тебя сейчас, в таком состоянии.

Костяшки со словом «LUCK» нежно прошлись по её щеке.

— Мы можем не торопиться. Я не хочу тебя отпугнуть.

— Что ты имеешь в виду? Почему думаешь, что отпугнёшь меня?

— Ты знаешь, как сильно мне нравится о тебе заботиться.

Она кивнула.

Это проявлялось в каждом его поступке.

— Я хочу делать это постоянно. На людях, наедине, в постели. Но дело не только в заботе. Мне нравится командовать. Мне нужен… Мне нужен человек, который хочет отдавать мне контроль. Иногда это может быть…

Драко снова умолк, с трудом подбирая слова для описания собственных потребностей.

Гермиона ободряюще погладила его по плечу.

— Значит, ты доминант?

Вот чего он так боялся?

Она никогда не пробовала БДСМ, но знала, что ничего особенно необычного в этом не было.

Драко шумно выдохнул:

— Да. Отчасти дело в этом.

— Думаю, мне понравится.

Он отрывисто рассмеялся, и Гермиона улыбнулась.

— Да, думаю, тебе тоже понравится. Но… Я серьёзно к тебе отношусь, Гермиона.

Сердце пропустило несколько ударов.

Гермиона приподнялась на носках, обвила руками его шею и поцеловала.

Драко ответил осторожно и нежно, растапливая последние незначительные сомнения.

И тут всё встало на свои места.

Она хотела этого.

Хотела этого с ним.

Хотела большего.

Гермиона слегка отстранилась и прижалась лбом к его щеке.

— Я хочу быть твоей, Драко. Я буду для тебя такой хорошей.

С его губ сорвался стон.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

— Возможно, понимаю.

— Ты не обязана.

— Драко, пожалуйста. Я этого хочу.

Гермиона прикусила губу и посмотрела ему в глаза, отыскивая ответ, прежде чем решиться на прыжок.

— Пожалуйста, папочка.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

14 из 26