Глава 24: Глава 24

Глава 24

1373

0

Mот Molwe
Поделиться

БОГАТЕЙШИЕ ЛЮДИ ЕВРОПЫ СОБРАЛИСЬ НА ЗВЁЗДНОМ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОМ ВЕЧЕРЕ

31 ЯНВАРЯ 2009 ГОДА

Гала-вечер, состоявшийся в прошлую субботу в Осло с целью сбора средств для различных благотворительных организаций, включая Международный альянс продовольственных банков, «Целителей без границ», фонд «Чистая вода для волшебников» и другие проекты, побил все рекорды пожертвований. Общая сумма обещанных взносов превысила 3,8 миллиарда галлеонов.

После роскошного ужина от ресторана Statholdergaarden Гарри Поттер и его супруг Теодор Нотт открыли вечер благотворительным аукционом. Среди уникальных лотов были рубашка, которую мистер Поттер носил во время битвы за Хогвартс, коллекция карточек с шоколадными лягушками Рона Уизли и оригинальная сумочка Гермионы Грейнджер, украшенная бисером. Также на торги выставили семидневный роскошный отдых в Каннах, снитчи с автографами профессиональных квиддичных команд, включая сборные Болгарии и «Холихедских гарпий», флакон сока феникса и многое другое.

Среди заметных гостей были Селестина Уорбек, «Ведуньи» и директор Хогвартса Минерва Макгонагалл. Миллиардер и законодатель моды Кирилл Гефсимейн произвёл незабываемое впечатление, появившись вместе с новой владелицей «Серпенти» Вероникой Виссер и судоходным магнатом Сержем Портофино. Среди присутствующих был и Драко Малфой, который непринуждённо общался с гостями — без сомнения, во многом благодаря тому, что под руку с ним была Золотая девочка Гермиона Грейнджер.

На вопрос о будущих мероприятиях мистер Поттер ответил:

— Не знаю, спросите Гермиону. Это она всё организовала.

Полный устный манифест мисс Грейнджер невозможно было напечатать: он занял бы больше места, чем всё воскресное издание. Но вкратце можно сказать, что она намерена и дальше выступать за «лучший мир для всех».

— Они серьёзно? «Устный манифест»?

Гермиона, читавшая газету через плечо Драко, сидевшего у камина, сжала кулаки. Она только что вернулась из двухдневной конференции в Мюнхене, где её без конца расспрашивали о правах селки и о том, как совместить их защиту с интересами рыболовной отрасли.

Защищать свою позицию было нетрудно: её план позволял сохранить естественную среду обитания, одновременно оставляя возможности для развития отрасли и удовлетворения спроса на дикую рыбу. Но зал был заполнен влиятельными людьми, изображавшими обеспокоенность и мечтавшими вернуться в свои города и деревни, чтобы заявить: они выслушали доводы магии и науки, но вся эта проблема сильно преувеличена. Похоже, больше всего их интересовало, как переложить ответственность на следующее поколение, сохранив привычный образ жизни.

— Горячая, — сказал Драко, откинувшись назад и прохладной ладонью обхватив её шею.

Гермиона прижалась к его руке.

— Манифест или я?

— И то и другое. К тому же я чувствую твою магию. Она буквально обжигает.

— Прости, — поморщилась Гермиона.

— Нет, принцесса. Не извиняйся. — В его голосе звучали строгость и любовь.

— Прости, — снова сказала она, а затем добавила: — Чёрт. Ты понимаешь, что я имею в виду. Просто теперь у меня есть всё это. — Она обошла кресло, опустилась Драко на колени и принялась отчаянно жестикулировать. — Карьера, с помощью которой я должна была изменить мир. Настоящие деньги, чтобы воплощать перемены в жизнь. А я всё равно чувствую, что никто не воспринимает меня всерьёз.

Драко снял очки и отбросил газету в сторону.

— Позволь напомнить тебе твои собственные слова: чем сильнее ты угрожаешь существующему порядку, тем усерднее они будут пытаться тебя уничтожить. Высмеять. Заставить замолчать.

— Я знаю, что сказала, — надулась Гермиона.

— Но они не могут тебя игнорировать, Гермиона. Как бы им этого ни хотелось, они не могут тебя игнорировать. Тебе не откажут. — Он провёл двумя пальцами по её позвоночнику, и от напряжённости его взгляда у неё перехватило дыхание. — Знаешь, что я думаю?
Она покачала головой. Нет.

— Думаю, ты просто голодна.

Гермиона изо всех сил старалась не рассмеяться. Правда старалась. От напряжения щёки у неё надулись, и она одарила его самым раздражённым взглядом. Но в конце концов Драко, как всегда, сумел её покорить и заставил съесть целую миску пибимпапа со свежим яйцом сверху. После этого они вместе погрузились в ванну, чтобы продолжить разговор.

Она мыла ему волосы, вслух разрабатывая стратегию, а Драко высказывал своё мнение и делился подробностями прошедшего дня. У него тоже случались неудачи. Но когда Гермиона как следует задумалась, стало ясно: всего за несколько месяцев им удалось добиться поразительных успехов. Возможно, ей казалось, будто её усилий никогда не будет достаточно, и в определённом смысле это действительно было так — им требовалось целое движение. Но это не означало, что ей следует быть настолько строгой к себе, особенно когда пресса с превеликим удовольствием пыталась её растоптать.

Рано или поздно, когда Драко перестанет быть для всех диковинкой, пресса примется и за него. А потом общественное мнение снова изменится: Гермиона достаточно часто через это проходила, чтобы знать — популярность циклична.

Но они занимались всем этим не ради славы. И богатства им уже хватало. Они делали это потому, что учреждения действовали слишком медленно, а так называемый свободный рынок был безжалостен. Если они ничего не предпримут, их детям останется совсем немного.

— Я не сдамся, — сказала Гермиона, входя в спальню в шёлковом халате цвета лотоса и оборачивая волосы полотенцем. Дождь мерно барабанил по стеклу, а сквозь окно просачивался фиолетовый сумеречный свет, придавая всему вокруг почти сновидческий вид.

— Хорошо. — Драко ухмыльнулся, натягивая свежие брюки. — Было бы совсем неинтересно. Мне нравится наблюдать за твоими замыслами с места в первом ряду.

Она прислонилась к стене, чувствуя, как мышцы расслабились после горячей воды. Гермиона не могла отвести от него взгляда; сердце колотилось так сильно, что это почти пугало её. Она не понимала, что с ней происходит. Казалось, земля ушла из-под ног.

— Как так вышло?

— Что именно?

— Мы… так хорошо друг с другом. Нам так уютно вместе. По-домашнему.

Ей нужно было услышать от него что-то успокаивающее, хотя она сама не могла объяснить, что именно. Она надеялась, что Драко поймёт и сумеет перевести её невысказанные чувства на понятный язык.

Он тихо рассмеялся, проводя рукой с надписью «ЛЮБОВЬ» по татуировке с изображением карты Таро «Волшебник».

— Удивлена, что тебе удалось меня приручить?

— Немного, — призналась она. — Но ты не такой уж прирученный.

— Нет, — согласился Драко. Он поманил её пальцем, притягивая к себе, пока она не оказалась надёжно укрыта в его объятиях. — Но я хочу этого. Всех этих повседневных мелочей. Мне это нравится.

— Нравится? А не кажется скучным?

— Я жил в казино. Круглосуточные огни, шум и все возможные искусственные стимуляторы удовольствия, которые способен выдержать человеческий организм.

Гермиона нежно поцеловала его.

— А это настоящее.

— Настоящее, — шёпотом повторил он.

— Пойдём в постель?

— Да, папочка.


ИНТЕРВЬЮ С ГЕРМИОНОЙ ГРЕЙНДЖЕР: ЖИЗНЬ, ЛЮБОВЬ И МЕСТНЫЙ АКТИВИЗМ

14 ФЕВРАЛЯ 2009 ГОДА

«Ежедневный пророк»: Спасибо, что согласились поговорить с нами, мисс Грейнджер.

Гермиона Грейнджер: Для меня это удовольствие.

«Ежедневный пророк»: Год у вас выдался насыщенным, хотя сейчас только февраль. Мы слышали, что вы помогаете организовать свадьбу вашей давней подруги Джинни Уизли, а недавно провели в Осло гала-вечер, на котором удалось собрать миллиарды. Не думали, что наконец нашли своё призвание в организации мероприятий?

Гермиона Грейнджер: Я рада помочь всё скоординировать, но не могу приписать себе все заслуги за результат. Большую часть работы выполнила моя команда, а ещё у нас замечательные подрядчики. Я также благодарна многочисленным людям и компаниям, пожертвовавшим предметы для благотворительного аукциона, а также нашим уважаемым гостям. Благодаря их помощи этой зимой и в дальнейшем мы обеспечиваем продовольствием миллионы семей и боремся с бедностью по всему миру.

«Ежедневный пророк»: Невероятно. Поскольку всем известно, что маховики времени в наши дни запрещены, находите ли вы время на что-нибудь помимо работы?

Гермиона Грейнджер: У меня есть традиционный обед с Гарри Поттером и Тео Ноттом, а ещё каждую пятницу мы встречаемся с друзьями. Я также навещаю родителей, которые живут в магловском Лондоне.

«Ежедневный пророк»: Кто же может забыть, что вы маглорождённая? Как это повлияло на вашу общественную деятельность?

Гермиона Грейнджер: О, не знаю. Вы готовы к моему манифесту?

«Ежедневный пророк»: Мы к этому ещё вернёмся.

Гермиона Грейнджер: Хорошо. Если вкратце, маглорождённость всё ещё воспринимается — в лучшем случае — как слабость, а в худшем — как болезнь, которую необходимо искоренить. Дискриминация всегда была частью моей жизни, поэтому невозможно отделить то, на что повлияло моё происхождение, от того, на что оно не повлияло. Но я никогда не буду его стыдиться, сколько бы некоторые ведьмы и волшебники ни хотели заставить меня это сделать. И я никогда не перестану использовать своё влияние, чтобы выступать против дискриминации во всех её формах.

«Ежедневный пророк»: Эта статья выйдет в День святого Валентина. В вашей жизни есть кто-нибудь особенный?

Гермиона Грейнджер: Вообще-то, да. Мы снова сошлись в прошлом году, и я никогда не была так счастлива.

«Ежедневный пророк»: Вы краснеете. Правильно ли мы понимаем, что речь идёт о Драко Малфое?

Гермиона Грейнджер: Правильно. Он по-настоящему замечательный. У него огромное сердце, способное сопереживать и стремиться к переменам, и я искренне могу сказать, что без него не была бы там, где нахожусь сегодня.

«Ежедневный пророк»: Он и правда кажется изменившимся человеком. Учитывая его прошлое, это удивило всех.

Гермиона Грейнджер: Мы говорим людям, что никогда не поздно измениться, но очень немногие действительно готовы принять эти слова. Я считаю: если человек подтверждает свои слова поступками — как это сделал Драко, — мы должны его поддержать.

«Ежедневный пророк»: Но многие Пожиратели смерти и их семьи отказываются менять свой образ жизни.

Гермиона Грейнджер: Как страна, мы слишком долго помним чужие проступки. Настолько долго, что наши тюрьмы переполнены людьми, которых мы решили наказать за то, что их насильно призвали служить расистскому идеологу, но после отбытия наказания мы не предлагаем им ничего. Мы забираем их деньги и дома, не обеспечиваем психологическую помощь или рабочие места, а затем ожидаем, что они снова станут полноценными членами общества. Это не имеет смысла.

Драко едва избежал подобной участи благодаря тому, что мы с Гарри дали показания в его пользу. После того как он окончил Хогвартс, а его мать бежала из страны, они с Винсентом Крэббом перебивались как могли, пока не создали совместный бизнес.

«Ежедневный пророк»: «Серпенти» — магическое казино, которое он продал в прошлом году за нераскрытую сумму.

Гермиона Грейнджер: Да. Я лишь хочу сказать, что он очень много работал, ему немного повезло и его окружала большая любовь — благодаря всему этому он стал той щедрой душой, которую я знаю сегодня. Но человеку, совершившему ошибку, не должно требоваться всё это, чтобы снова встать на ноги. Чтобы иметь право голоса, не обязательно быть миллиардером. Нам необходима надёжная система социальной поддержки и прогрессивная политика, которую нынешний министр отказывается даже рассматривать…

«Ежедневный пророк»: Разумеется. Вы, похоже, настроены в отношении мистера Малфоя весьма серьёзно. Неужели в будущем вас ждут свадебные колокола? Возможно, даже в ближайшем?

Гермиона Грейнджер: Если у вас есть ещё вопросы о моей общественной деятельности, я с удовольствием на них отвечу. Что же касается остального — вам придётся подождать и всё увидеть своими глазами.

Февраль исчез почти так же быстро, как и появился, что вполне естественно для самого короткого месяца года, а вместе с ним растаял и весь снег. Гермиона и Драко были заняты как никогда — но и счастливы тоже как никогда.

Несмотря на немногочисленные неудачи, им удалось создать официальный благотворительный фонд, председателем которого стал Драко, и их деятельность начала привлекать положительное внимание на международном уровне.

Драко был более чем доволен возможностью пожимать руки и сводить цифры. Благодаря отцу Гермионы он даже начал осваивать компьютер, что позволило ему уделять больше времени своим прежним увлечениям — например, квиддичу. Гермиона обожала смотреть, как он летает. Разумеется, с земли.

Когда Гермиона не работала, она читала — часто с огромной миской мороженого со вкусом шоколадного брауни и ногами, устроенными у Драко на коленях. Она пристрастилась к путевым очеркам, скучая по тем временам, когда они с Драко уносились в неизведанные края без всякого плана.

Строить планы вместе с ним было прекрасно, но теперь, когда жизнь вошла в приятный и в основном желанный ритм, ей не хватало его сюрпризов. Гермиона надеялась, что не отбила у него желание делать грандиозные жесты навсегда.

Но тревожилась она напрасно. В конце марта пришло более тёплое дыхание весны, обещая долгие дни, и при первой же возможности Драко умчал её в Париж.

Версаль уже цвёл. Васильки и нарциссы рассыпались по пейзажу — многочисленные и прекрасные. Распускающиеся розы наполняли ароматом лёгкий ветерок, игравший в её волосах. Красоты было почти слишком много, чтобы воспринять её целиком, — словно стоишь вплотную к картине, написанной маслом.

Малый Трианон, Храм Любви, бескрайние сады — всё это лишало Гермиону дыхания. Казалось, здесь всё было наполнено жизнью: пышной, роскошной и яркой.

— Теперь я понимаю, что ты имел в виду, — сказала Гермиона. — Париж весной прекрасен. Немного прохладно, но прекрасен.
Она плотнее закуталась в пальто Драко, которое он с готовностью накинул ей на плечи, усилив согревающими чарами. Гермиона полагала, что свитера-платья и колготок будет достаточно. Драко, казалось, не мёрз в своём шерстяном джемпере, хотя выглядел немного дёрганым. Он то и дело похлопывал себя по карманам, словно забыл, что его палочка надёжно лежит рядом с её собственной в дамской сумочке.

Он предложил ей бледно-зелёную коробку с макаронами, которые они купили по дороге из отеля. Гермиона выбрала розовую и с наслаждением вздохнула, когда тонкая кислинка малины коснулась её вкусовых рецепторов.

— Ничего подобного больше нет, — согласился он. — Поднимемся во дворец? Уже почти время нашей экскурсии.

Гермиона доела макарон и просунула руку, почти полностью скрытую в огромном рукаве пальто, под локоть Драко.

— Давай.

Гермиона никогда не видела ничего подобного Версальскому дворцу. Поражённая невероятным великолепием, она во все глаза смотрела на хрустальные люстры, позолоченные арки, мраморные полы и бархатную мебель. Теперь, когда дворец стал культурной достопримечательностью, было прекрасно наслаждаться его красотой, но Гермиона знала, какой ценой всё это создано. Даже по нынешним меркам подобная роскошь была бы непомерной. Неудивительно, что французы устроили революцию.

У входа в Зеркальную галерею экскурсовод остановился и тихо сказал что-то Драко, после чего отцепил бархатный канат и пропустил их внутрь.

— Я забронировал её для нас, — объяснил Драко, когда они отделились от группы. — У нас будет пятнадцать минут наедине.

Гермиона едва могла дышать, впитывая открывшееся перед ней великолепие. Огромные зеркала располагались напротив широких окон и отражали разбитые внизу сады. Солнечный свет струился в зал, преломлялся в хрустале и отражался от стекла, создавая радужные блики, ослепляющие чувства и рождающие впечатление бесконечного продолжения пространства. Всё это казалось хрупким и в то же время недосягаемым, неподвластным времени и бесконечным.

— Невероятно.

Эти слова не могли передать и малой части её восхищения, но других у неё не было. Она прошла галерею до самого конца и обратно, заворожённо наблюдая, как меняется свет с каждым её шагом. В самом центре зала Драко ждал её.

— Гермиона, — тихо произнёс он, когда она появилась рядом с ним в отражении.

Он взял её левую руку в свою и опустился на одно колено, пригвоздив её к месту спокойным серым взглядом.

Несколько вещей произошло одновременно: пульс участился, дыхание перехватило, а мысли полностью остановились.

— О, — едва слышно выдохнула она. — О, боги.

Он улыбнулся ей снизу вверх. Прядь белокурых волос упала ему на лицо, и сердце Гермионы воспарило.

— Я никогда не умел подбирать слова, когда дело касалось тебя. Ещё в первые дни в Хогвартсе я превращал их в оружие против тебя. На суде я не знал, как выразить свою благодарность так, чтобы она не прозвучала фальшиво. На восьмом курсе я пытался показать тебе, что изменился. Мне было проще сказать нашим однокурсникам, чтобы они перестали тебя доставать, чем попытаться стать твоим другом.

Когда ты снова появилась в моей жизни в прошлом году, я ещё не усвоил урок. В ту ночь я намеренно искажал свои слова, чтобы удержать тебя рядом. А когда ты ушла на следующее утро, я возненавидел себя за это. Я решил показать тебе, что стал другим, показать настоящего Драко — мужчину, а не мальчика, который заставлял тебя плакать.

Гермиона разрыдалась.

— Это от счастья, — заверила она, ещё крепче сжимая его руку.

Драко с трудом сглотнул и продолжил:

— Но я и сам толком не знал, кто я. Ты постоянно показывала мне стороны моей личности, которых я не понимал: какие-то мне нравились, какие-то — нет. Однажды ты сказала, что я словно поднёс зеркало к твоей жизни, а ты не узнала в отражении себя. Возможно, тогда ты этого не заметила, но ты сделала то же самое для меня.

Гермиона, ты показала мне, что возможно, насколько прекрасной может быть жизнь, если отпустить прошлое. Ты показала, каким я могу стать и какое отражение хотел бы видеть каждое утро в зеркале. И я проведу остаток жизни — нашей жизни, если ты согласишься стать моей женой, — стараясь и дальше оставаться тем мужчиной, которого ты во мне увидела.

Гермиона едва могла дышать, но всё же выдавила:

— Я согласна.

Драко нащупал в кармане кольцо — то самое, которое они выбрали вместе: с бриллиантом огранки «маркиз» весом в четыре с половиной карата, добытым с соблюдением этических норм и закреплённым на тонком кольце из белого золота. Он протянул его ей рукой с надписью «УДАЧА».

Вот он — тот самый момент, о котором она мечтала всю жизнь. Драко Малфой, мужчина её мечты, неожиданный, но идеально ей подходящий, хотел провести с ней всю жизнь. И он оказался гораздо большим, чем она когда-либо могла представить: папочкой, который будет о ней заботиться; волшебником, который будет околдовывать её; львом, который будет её защищать.

Но самое главное — он был настоящим и готов был любить её так же глубоко и искренне, как она любила его.

— Гермиона Джин Грейнджер, ты выйдешь за меня?

— Да, — всхлипывая, кивнула она. — Я выйду за тебя.

Драко надел кольцо ей на палец, поднялся и крепко прижал её к себе. Его тело слегка дрожало от волнения.

— Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, принцесса.

— И я тебя люблю. О боги. О боги, — снова и снова повторяла она, переводя взгляд с него на кольцо, а затем на сотни отражений Драко и Гермионы, окружавших их со всех сторон.

Она жадно поцеловала его, радуясь, что этот миг принадлежит только им.

— Мы поженимся!


ЛЕТНИЕ СВАДЬБЫ

2 АВГУСТА 2010 ГОДА

Дочь Гилдероя Локхарта Жизель вышла замуж за аврора Бальтазара Белми на тихой церемонии в поместье Белми в Бате. Миссис Белми, художница, пишущая портреты, и мистер Белми, её муза, познакомились во время её стажировки в Милане. Супруги планируют поселиться в поместье Белми и вернуть ему былое великолепие.

Неожиданная свадьба Эддисон Обер и Перси Уизли состоялась в июне — не в семейном доме Уизли, Норе, а в садах Кью. Молли Уизли, которая в настоящее время ожидает суда по обвинению в налоговом мошенничестве, на церемонии не присутствовала. Однако все остальные члены семьи Уизли пришли и от всей души одобрили этот союз.

Золотое трио впервые за более чем два года сфотографировали вместе, и, судя по всему, между давними друзьями снова всё хорошо. Новая жена мистера Рональда Уизли, американская любительница прогулок на лодках Бриттани Уизли, приходится кузиной мисс Эддисон Обер, сохранившей своё имя. Мисс Обер и мистер Уизли останутся в Лондоне, где живут вместе со своим любимым круппом по имени Бисквит.

И раз уж мы заговорили о Золотом трио: ходят слухи, что Драко Малфой и Гермиона Грейнджер собираются пожениться в следующие выходные. Где заключит брак эта печально известная своей скрытностью пара — в Лондоне, Нью-Йорке или, возможно, за границей?

О помолвках этого сезона — на стр. 10.

Гермиона втянула воздух, пока Пэнси застёгивала последнюю пуговицу на платье. Проведя ладонями по лифу из цвета слоновой кости и по пышной юбке, она залюбовалась своим отражением в зеркале.

Макияж выглядел потрясающе: мягкий, но нарядный. Волосы были собраны наверх, а над одним ухом красовался гибискус. Рядом лежала готовая белая фата до пола, а в руках она держала разноцветный букет из цветов, собранных по всему Фиджи.

Лёгкий ветер, влетавший в окно, нёс с собой едва уловимый запах соли, а солнце сияло с безоблачного неба. Гермиона не могла пожелать более прекрасного свадебного дня.

Но что-то было не так.

— Можешь немного ослабить?

Пэнси неодобрительно цокнула языком и взмахнула палочкой, ослабляя давление вокруг грудной клетки Гермионы.

— Так лучше?

— Кажется, да, — ответила Гермиона и повернулась к комнате.

Её мама, Джинни и Пэнси стояли рядом, и на их лицах читалась разная степень тревоги. Джинни и Пэнси, её совместные подружки невесты, были одеты в роскошные зелёные платья. Мама выбрала праздничный наряд цвета фуксии и шляпку с зачарованными бабочками.

Скоро должен был наступить золотой час — до церемонии оставалось совсем немного. Они решили пожениться здесь, на своём частном острове, на том самом балконе с видом на океан, где сделали одну из первых совместных фотографий.

После свадьбы и приёма родные и друзья должны были остаться на острове и провести с молодожёнами первую часть медового месяца. Затем все вместе они проводили бы новобрачных в прекрасную испанскую виллу.

— Ноги перед алтарём подкосились? — мягко спросила мама.

— Нет, нет. У тебя кольцо, Джин?

Джинни похлопала по потайному карману, вшитому в платье.

— Вот здесь.

Гермиона мысленно прошлась по своему списку.

Что-нибудь старое.

Она коснулась серёжек с бриллиантами, свисавших с мочек ушей и передававшихся из поколения в поколение среди женщин семьи Грейнджер.

Что-нибудь новое.

Разумеется, полупрозрачное белое бельё.

Что-нибудь одолженное.

Технически у неё было целых две такие вещи: нагрудный платок Гарри с его свадьбы с Тео, обёрнутый вокруг стеблей букета, и приколотая к нему камея из слоновой кости с изображением самой Цирцеи, которую великодушно одолжила Андромеда.

Что-нибудь голубое.

Гермиона посмотрела на внутреннюю сторону руки, где последние два года магия Драко освещала её голубыми огоньками колокольчиков, и ахнула.

Она прижала ладонь к руке, стараясь не поддаться панике.

— Никто не видел Драко?

Они решили соблюсти традицию и не встречаться до церемонии: прошлой ночью разошлись по разным спальням. И вдруг Гермионе показалось, что это было ужасной ошибкой.

— Мы весь день были с тобой, — растерянно сказала Джинни. — А я думала, ты не хочешь видеть его до того, как пойдёшь к алтарю?

Гермиона постаралась, чтобы голос не дрожал.

— Я передумала.

Магия. Его магия…
— Я знаю, где находится мужская гостиная. Я приведу его, — успокоила Пэнси и, прежде чем выйти, бросила взгляд на Джинни.

Её мама выглядела обеспокоенной.

— Всё хорошо, дорогая?

— Да, всё хорошо. Просто, думаю, нам с Драко нужно немного побыть наедине.

— Идёмте, миссис Грейнджер, — сказала Джинни, собирая свой букет и букет Пэнси. — Проверим, всё ли готово.

Оставшись одна, Гермиона убрала ладонь и посмотрела на татуировку. Сама она выглядела точно так же, как в тот день, когда Драко нанёс её на кожу: чёткие чёрные линии, складывавшиеся в изображение фонаря и заключённых внутри языков пламени. Светящиеся шарики мерцали, как прежде, и сияли так же ярко, но больше не были голубыми.

Гермиона уже почти решила опуститься в ближайшее кресло.

Но прежде чем она успела погрузиться в панику, Драко постучал.

— Гермиона?

Она опёрлась на спинку дивана и глубоко вдохнула.

— Входи.

Он открыл дверь, вошёл — и замер на месте.

— О, принцесса. Ты прекрасна.

Когда Гермиона увидела, как он смотрит на неё, её сердце едва не разорвалось от счастья. Ей хотелось запомнить этот миг навсегда: Драко в смокинге, сильный и уверенный, за мгновение до того, как их жизнь изменится навсегда.

— Спасибо. Ты выглядишь идеально. — Гермиона с трудом сглотнула, не в силах сказать больше.

Драко нахмурился и закрыл дверь, оставляя их наедине.

— Что случилось?

— Ты не мог бы… Можешь расстегнуть рубашку? Я хочу кое-что быстро проверить.

Он кивнул. Гермиона продолжала прижимать предплечье к телу, скрывая татуировку. Когда его собственная татуировка показалась из-под расстёгнутой рубашки и больше не светилась красным под воздействием её магии, Гермиона резко втянула воздух сквозь зубы.

В следующее мгновение Драко уже оказался рядом. «УДАЧА» крепко сжимала её руку.

— Что-то не так?

— Нет, — сказала она, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Да, но… нет.

Он сел на диван и потянул её за собой.

— Расскажи мне. Что бы ни случилось, мы всё решим.

— Тут нечего решать, — прошептала Гермиона и показала ему руку.

Внутри её фонаря кружился фиолетовый свет — точно такого же цвета, каким сияла магия на татуировке Драко.

Он мгновенно расплылся в улыбке. Гермиона никогда не видела, чтобы кто-то улыбался так широко. От его улыбки словно засияла вся комната.

— Как будто этот день и без того не был лучшим в моей жизни.

Он осторожно усадил её к себе на колени, стараясь не задеть фату.

Гермиона положила голову ему на плечо. В её мыслях на огромной скорости кружился вихрь из миллиона эмоций. Драко поцеловал её в лоб и погладил по предплечью, понимая, как сильно ей нужно всё осмыслить, и одновременно зная, что сделать это невозможно, когда до выхода к алтарю оставалось двадцать минут.

— У нас будет ребёнок.

Она всё ещё не могла в это поверить. Конечно, она была рада неожиданности — просто никак не могла её осознать.

Драко, ещё недавно сиявший от счастья, теперь с трудом сдерживал слёзы. Это было невыносимо трогательно.

— Мы поженимся и станем родителями.

— Я не должна была быть беременной в день собственной свадьбы, — сказала Гермиона, проявляя упрямство и заново застёгивая пуговицы на его рубашке. — Мы должны были попробовать во время медового месяца.

Она очень этого ждала.

— Тогда попробуем в следующий раз, — мягко успокоил её Драко.

— Всё должно происходить не в таком порядке.

Гермиона знала, что капризничает, причём совершенно необоснованно — наконец-то она получала всё, чего хотела! — но ничего не могла с собой поделать. Шок отступал, и на его место приходило осознание происходящего.

Она наложила на живот диагностическое заклинание. Маленькие мерцающие голубые песочные часы показали, что беременность уже достигла восьми недель. Подготовка к свадьбе отняла столько времени и сил, что Гермиона даже не заметила задержки, списав усталость на бесконечную перестановку гостей и окончательный выбор музыки для их первого танца.

— Он голубой, — сказал Драко, прижимая её чуть крепче. — Это значит то, что я думаю?

— Мальчик, — подтвердила она.

Значит, что-то голубое у неё всё-таки было. Голубое — для мальчика.

В голосе Драко звучало благоговение.

— Я никогда не думал, что у меня будет сын.

У Гермионы защипало в глазах.

— Я правда счастлива, просто… Что я скажу, когда сегодня откажусь от шампанского? А когда не смогу трансгрессировать?

— Позволь мне заняться всеми практическими вопросами, хорошо? Я попрошу организатора заменить твои напитки. А ещё мы можем изменить наш торжественный отъезд: скажем, что хотим пройти под поднятыми палочками гостей, как предложила Пэнси, а потом на этом закончим вечер. Я не отойду от тебя ни на шаг.

Драко повернул её лицо к себе.

— Или мы можем рассказать всем прямо сейчас. Нет ничего прекраснее беременной невесты. Я сделаю всё, как ты захочешь. Ты и наш ребёнок — самое важное.

— Ты так спокойно это воспринимаешь, — сказала она дрожащими губами.

— Мы уже притворялись, что пытаемся завести ребёнка, — мягко ответил он. — Я был готов к тому, что это станет реальностью. Зелья иногда подводят, а секса у нас много.

Гермиона улыбнулась, даже когда слеза всё-таки скатилась по её щеке.

— Я знаю. Мне нравится.

— Мне тоже, — рассмеялся Драко. — И мне нравится, что всё вышло именно так. В каком-то смысле это даже прекрасно: наш первенец будет рядом с нами в день нашей свадьбы. Как ты думаешь?

Она кивнула.

— Тем более мы всё равно собирались начать попытки.

— Мы просто слишком хорошо стараемся, вот и всё. — Он вытер её слёзы, как делал всегда; так, как умел только он, рукой с надписью «ЛЮБОВЬ». — Боги, я так тебя избалую. У тебя и у нашего ребёнка будет всё, чего только можно пожелать, принцесса. Обещаю: я буду заботиться о вас обоих до конца своей жизни.

— Я так сильно тебя люблю, Драко.

— И я тебя люблю.
Они ещё немного поплакали и обменялись поцелуями со слегка заложенными носами. Драко не мог перестать с благоговением и изумлением касаться её живота, и Гермиона начала переживать, что к концу вечера он выдаст их тайну.

— Давай расскажем им потом, — сказала Гермиона, когда Джинни постучала в дверь и позвала их по именам.

— Хорошо.

Они встали и улыбнулись друг другу, пока Гермиона приводила себя в порядок.

— Входите!

В дверь вошла Джинни, а за ней — Пэнси, мама Гермионы, Тео и Гарри. Когда следом появился её отец с платком в руке, явно растроганный тем, что ему предстояло вести единственного ребёнка, свою любимую дочь, к алтарю, Гермиона не выдержала.

По её лицу хлынул поток слёз, напрочь испортивший макияж.

— О, дорогая, — сказал отец. — Это слёзы счастья?

— Да, слёзы счастья. — Она виновато посмотрела на Драко, затем повернулась к друзьям и родным и всплеснула руками. — Я беременна!

— О боже! — воскликнула мама и крепко обняла Гермиону. Отец, открыто плача, присоединился к ним.

Джинни и Пэнси подпрыгивали на месте, ожидая своей очереди обнять невесту, а Гарри и Тео хлопали Драко по спине, поздравляя его.

В комнату вошёл свадебный координатор с планшетом в руках.

— Пора становиться в строй. Все готовы?

Драко нашёл руку Гермионы и сжал её.

— Готова.

Гермиона сжала его руку в ответ.

— Готов.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

25 из 26