Глава 13: Глава 13

Глава 13

1373

0

Mот Molwe
Поделиться

— Ещё шампанского, мисс Грейнджер?

Гермиона жестом отказалась дружелюбной бортпроводнице.

— Нет, благодарю.

Та улыбнулась и склонила голову в сторону Драко, который смотрел в иллюминатор, пока самолёт выравнивался на заданной высоте.

— Могу предложить вам что-нибудь ещё? Мистер Малфой?

Драко отказался, и женщина направилась в переднюю часть салона. Из высокой причёски-улья, собранной из светлых волос, торчала волшебная палочка.

Гермиона резко выпрямилась в кресле.

— Драко, — начала она. — Она что…

— Да, Марго и остальные члены экипажа — волшебники. Не беспокойся: все мои сотрудники подписывают безупречные соглашения о неразглашении, а с момента приземления мы будем находиться на магловской территории. Никто не узнает, что мы здесь были.

Расслабившись в мягком кресле, Гермиона едва заметно улыбнулась.

— Ты обо всём подумал.

— В этом и заключается идея, — ответил он.

— Я к такому не привыкла.

Увидев его ухмылку, Гермиона ударила Драко в плечо.

— У тебя такой вид, словно ты собираешься сказать что-нибудь самодовольное. А ты мне сейчас действительно нравишься. Не порть момент.

Он широко улыбнулся, изобразил, будто застёгивает губы на молнию, и снова повернулся к иллюминатору.

— Я тоже хочу посмотреть, — надулась Гермиона.

Табло «Пристегните ремни» уже погасло, поэтому она отстегнулась, придвинулась ближе к креслу Драко и перегнулась через подлокотник, вторгаясь на его территорию.

Верный обещанию молчать, Драко обернулся, взял её за руку и поднял из кресла, увлекая к себе так, словно под ногами лежал не ковёр, а мраморный пол бального зала, а Гермиона была его партнёршей по вальсу.

Прежде чем она успела возразить, Драко усадил её к себе на колени, обхватив за бедро рукой со словом «LOVE».

Вместе они наблюдали, как небесная лазурь сменялась барвинково-голубым, а тот постепенно перетекал в глубокий тёмно-синий цвет.


Гермиона спустилась по трапу, а Драко задержался, чтобы поблагодарить экипаж и убедиться, что самолёт заправят и подготовят к обратному вылету через несколько часов.

Разглаживая платье, она заметила у входа в ангар великолепный красно-чёрный мотоцикл.

Осознав, что на сиденье лежали два шлема, Гермиона застыла на месте.

— Он ведь не всерьёз, — пробормотала она себе под нос.

— Ты же не боишься? — раздался за спиной голос Драко. — На метле на рынок не полетишь.

— Боюсь? — рассмеялась Гермиона и повернулась к нему, не в силах скрыть восторг. — Я обожаю мотоциклы. Они ездят по земле.

— И то верно. А мы находимся в мировой столице мотоциклов.

— В Тайбэе поступай как тайбэйцы, — просияла она.

Драко указал на мотоцикл, позволяя ей идти первой.

— Именно.

Гермиона едва не побежала к машине, не терпелось коснуться корпуса.

— Он прекрасен. Папа бы умер от зависти.

Драко издал сдавленный звук.

— Кто?

— Мой папа. Ну, знаешь, отец, — пояснила она. — Он всегда мечтал о «Дукати». Это восемьсот сорок восьмая модель, верно?

Драко догнал Гермиону как раз в тот момент, когда она подняла один из шлемов.

— Откуда ты знаешь?

Гермиону затопили тёплые воспоминания о том, как на летних каникулах они с папой приводили в порядок старые мотоциклы.

Ну, в основном она сидела на тротуаре в складном кресле, читала книги и приносила ему лимонад. Но они часто шутили, а Гермиона подавала инструменты, пока отец восторженно рассуждал о «Кавасаки Ниндзя», «Сузуки Интрудер» и, разумеется, обо всех моделях «Дукати».

Когда над домом номер восемь по Хитгейт начинало садиться солнце, папа убирал гаечные ключи и катал её на мотоцикле.

— Я выросла рядом с ними, — пожала плечами Гермиона, наслаждаясь удивлением Драко.

Тот никак не мог прийти в себя.

— Следовало заказать два.

— Нет, так даже лучше. Я гораздо лучший пассажир, — заверила его Гермиона. — На нём есть дополнительные магические средства защиты, верно?

Драко кивнул.

— Только самые лучшие.

— Как далеко отсюда до города?

— Около сорока километров.

Значит, их ждала долгая приятная поездка. Достаточно времени, чтобы насладиться видами и звуками города.

И целая вечность, чтобы прижиматься к спине Драко, обвив его руками и цепляясь за твёрдый живот.

Пальцы Гермионы сжались вокруг шлема, а нервы зазвенели от первого прилива адреналина.

Она взяла второй шлем и прижала его к груди Драко.

— Поехали.

— Твоё желание — закон для меня.

В его улыбке сочетались опасность и любопытство. Взгляд скользнул к губам Гермионы, прежде чем лицо скрылось под шлемом.

Он одним плавным движением поднял визор, словно проделывал это миллион раз, и Гермиона уже знала, что будет вспоминать данный момент до конца вечера: уверенное движение пальцев и жар в глазах, разгоревшийся ещё ярче в обрамлении чёрного углеволокна.

Не отводя от неё взгляда, Драко натянул перчатки. Кожа была такой мягкой, что не издала ни звука.

Опасность, — предупредил внутренний голос с убедительностью далёкой сирены.

Драко достал палочку из кобуры под рубашкой, и вой воображаемой тревоги стал зыбким, словно Гермиона погрузилась глубоко под воду.

Мгновение спустя лёгкие заработали, и она поняла, что просто забыла дышать.

Гермиона надела шлем, пока Драко накладывал на них обоих защитные заклинания.

Каждое движение было выверенным. Когда магия омыла обнажённую кожу, вслед за ней по телу прокатилась волна мурашек.

Палочка подчинялась воле Драко.

Как и мотоцикл, с рёвом оживший, когда он убрал подножку и оседлал сиденье. Драко прибавил оборотов и похлопал по месту позади себя.

Гермиона ухватилась за его плечи и опустилась на мягкое кожаное сиденье.

— Всё хорошо? — перекрикивая шум, спросил он.

— Полный порядок! — подтвердила она.

Сердце колотилось от предвкушения, Гермионе не терпелось выехать на дорогу. За пределами ангара низко над горизонтом висело оранжевое солнце, готовое уступить место луне.

— Не стесняйся, — сказал Драко, поправляя визор и кивком указывая на её руки, которые всё ещё лежали на его плечах.

Гермиона с трудом сглотнула и медленно провела ладонями по его спине.

Боги, даже сквозь рубашку ощущались твёрдые выступы мышц.

Пальцы скользнули по бокам и наконец сомкнулись вокруг талии.

Гермиона дважды сжала руки, показывая, что готова.

Драко пригнулся к мотоциклу, и в следующее мгновение они уже вылетели из ангара на улицу.

Он, как и следовало ожидать, оказался любителем скорости.

Несмотря на плотное движение, Драко разогнался на широком повороте к главной дороге. Гермиона подавила радостный крик и крепче обхватила его, пока ветер трепал кончики волос.

Пейзаж проносился мимо размытыми пятнами, но она успевала уловить краткие впечатления от пышной зелени, резко контрастировавшей с промышленными запахами озона и бензина.

Драко был полностью сосредоточен и молчал, объезжая машины и другие мотоциклы. Он лавировал между рядами, попадая на один зелёный сигнал за другим, словно родился в седле.

Они следовали указателям к автостраде, ведущей в город. Выезжая на неё, Драко ненадолго накрыл ладонью её руку.

Всё казалось нереальным.

Как Гермиона оказалась здесь, неслась по тайваньской автостраде на одном из самых дорогих мотоциклов в мире вместе с Драко Малфоем, если всего неделю назад задерживалась в кабинете допоздна, пропускала ужин, а затем засыпала перед телевизором рядом с Джинни, надеясь, что Рон хотя бы до рассвета заявится домой?

Когда в субботу утром Рон разбудил её и спокойно сообщил о своём поступке, изменилось всё.

Тогда Гермиона этого ещё не понимала.

Но сейчас, когда впереди возник городской горизонт, она испытывала лишь благодарность за всё, через что он заставил её пройти.

Кто знает, оказалась бы она здесь в противном случае?

Мир был намного больше волшебной Британии.

В жизни существовало гораздо, гораздо больше, чем прятаться за трудоголизмом, позволять страху определять свою судьбу и надеяться, что мечты когда-нибудь сбудутся.

Нужно было самой схватить жизнь за руль.

Возможно, на обратном пути Гермиона попросит Драко позволить ей вести.

А пока дорога разворачивалась перед ними и вела в самое сердце Тайбэя. С наступлением сумерек горы были едва различимы, зато небоскрёбы засверкали ослепительными синими, красными и даже фиолетовыми огнями.

Вскоре они уже пробирались по тесным улицам, заполненным местными жителями и туристами, которые отправились на знаменитый ночной рынок Жаохэ в поисках ужина.

Драко припарковался и заплатил — Гермиона заметила, что его бумажник был набит местной валютой и магловскими банковскими картами, — а затем пристегнул оба шлема к мотоциклу специальным замком, чтобы им не пришлось носить их с собой весь вечер.

Он действительно обо всём подумал.

— Код тот же, что у ящика, который ты взломала, — с дразнящей улыбкой сообщил Драко. — На случай, если понадобится быстро сбежать.

— Я ведьма, — напомнила Гермиона. — Мотоцикл для этого не нужен.

Он лениво, по-кошачьи пожал плечами.

— Возможно, тебе захочется его забрать.

— И ты просто позволишь мне оставить его себе?

— Ты ещё убедишься, что я щедрый человек.

Драко протянул ей руку со словом «LOVE».

Гермиона взяла её без малейших колебаний, и выражение удовлетворения — скорее даже победы — на его лице заставило её покраснеть.

Драко посмотрел по сторонам и перевёл их через оживлённую дорогу, мимо позолоченного храма Цыю, к рынку.

Сразу за воротами Гермиона остановилась, впитывая происходящее вокруг.

Над прилавками мерцали и танцевали неоновые вывески. Красочные плакаты рекламировали еду, одежду и всевозможные безделушки.

Воздух был густым от пара, поднимавшегося над шипящим мясом, и пряных ароматов.

Мимо проходили компании друзей и семьи с маленькими детьми, разговаривая и смеясь, отчего атмосфера казалась ещё более дружелюбной.

— Куда сначала? — спросил Драко и протянул ей свой бумажник.

Гермиона уставилась на него, даже когда пальцы уже сомкнулись вокруг маслянисто-мягкой кожи.

Заметив её широко раскрытые глаза, Драко подтолкнул её руку ближе к груди.

— Всё, что пожелаешь.

Наконец Гермиона произнесла:

— Спасибо.

И потянула его за собой через многолюдный вход.

Она заранее проложила идеальный маршрут, чтобы их не унесло потоком голодных маглов, и повела Драко к первой остановке — яркому, гостеприимному прилавку, известному тушёными блюдами.

Драко был согласен есть то же самое, поэтому Гермиона заказала утиные крылышки, молодую сладкую кукурузу и лепёшки из редьки. Владельцы ларька настолько впечатлились её китайским, что добавили несколько лишних крылышек и необычных соусов.

Всё восхитительно пахло и подавалось обжигающе горячим.

Драко поднёс крылышко ко рту, собираясь откусить, но Гермиона мягко опустила его руку.

— Есть прямо перед прилавком невежливо. Пойдём, нам нужно заглянуть ещё в несколько мест, а потом мы найдём столик и всё съедим.

Драко с тоской посмотрел на крылышко, вернул его в бумажную миску и покорно последовал за ней по рынку, держась правой стороны, как она велела.

— Ты прекрасно говоришь на этом языке, — заметил он, когда они подошли к прилавку с сяолунбао, очередь к которому казалась бесконечной.

Гермиона приподнялась на носках, пытаясь прочитать меню, и спиной коснулась груди Драко.

— Ты ведь сказал, что не знаешь китайского.

— Это правда. Но я всё равно слышу. Я размышлял над тем, что ты написала о нашем взаимодействии с языком. О том, как мы придаём ему форму.

Гермиона с любопытством оглянулась через плечо.

Он размышлял над этим?

— Вот как?

— Что ты думаешь об идеях Деррида о непереводимости? Например, насколько мне известно, в китайском языке нет прямого аналога слова «да».

— Это правда.

Драко кивнул.

— Существуют утвердительные ответы, зависящие от глагола в вопросе. Но в некоторых обстоятельствах «да» становится реакцией на определённые стимулы. Что тогда?

— На определённые стимулы? — переспросила она.

Что именно он имел в виду?
Он провёл кончиком языка по сомкнутым губам, а затем с тихим всасывающим звуком втянул его обратно за зубы. Просунув между ними руку, Драко тыльной стороной ладони коснулся её позвоночника.

Гермиона едва слышно ахнула, когда вместо того, чтобы провести пальцами вверх по обнажённой коже к шее — туда, где она мечтала ощутить тяжесть его ладони, — Драко опустил руку ниже, под ткань платья, свободно ниспадавшую на ягодицы.

Гермиона перехватила его запястье как раз в тот момент, когда пальцы коснулись кружевного пояса трусиков. Во рту уже формировалось «нет», хотя язык её тела читался совершенно однозначно: учащённое сердцебиение, сухость во рту, пустота в голове и ноющая пустота между ног.

И всё это — от одного лишь прикосновения.

Драко наклонился, и его дыхание призрачно коснулось её уха.

— А если бы мы снова остались наедине?

Гермиона без единого слова отпустила его руку.

Драко провёл большим пальцем по одному из нижних позвонков, а затем полностью убрал ладонь.

Для того, что она хотела сказать, прямого перевода не существовало.

Если бы я умела забывать об осторожности…

Если бы ты не был таким негодяем…

Если бы мы остались наедине, вдали от всего, что делает происходящее таким сложным и, возможно, даже немного неправильным…

Я бы не отвечала за свои поступки.

— Есть одно стихотворение, — заговорила Гермиона дрожащим голосом, отчаянно пытаясь вернуть контроль. — «История о господине Ши, поедавшем львов». Если прочитать его вслух на современном китайском, понять ничего невозможно, потому что каждое слово произносится как «ши». Но стоит изучить классические китайские иероглифы, и смысл становится ясным. Юэнь Жэнь Чжао написал его в знак протеста против попыток правительства модернизировать язык. При этом теряется слишком много нюансов.

— Что происходит в стихотворении?

Очередь медленно продвинулась вперёд. Теперь они стояли почти у самого прилавка.

— Поэт отправляется на рынок и покупает десять львов, чтобы их съесть.

— Многовато для одного парня, — перебил Драко. — Хотя, возможно, он был так же голоден, как я сейчас.

Гермиона не упустила откровенно похотливой интонации, с которой он произнёс слово «голоден».

Он действительно был негодяем.

Она скрестила руки на груди и попыталась придать голосу строгость:

— Ты хочешь услышать историю или нет?

Драко поднял ладони, притворно сдаваясь, и Гермиона продолжила:

— Он убивает их стрелами и приносит в свою каменную пещеру. Но, вернувшись, обнаруживает, что там сыро, поэтому приказывает слугам вытереть пол. Когда они заканчивают, поэт понимает, что десять львиных трупов состоят не из плоти, а из камня. В конце рассказчик просит читателя объяснить, что произошло.

Драко несколько мгновений обдумывал её слова.

— Возможно, некоторые вещи объяснить невозможно.

— У всего есть объяснение. Даже у магии.

Гермиона крепче скрестила руки, но этим лишь приподняла грудь, подчёркивая декольте и снова вызывая на лице Драко ухмылку.

— Как скажешь, принцесса.

Они продолжили пробираться по рынку.

Гермиона нагружала руки Драко одной упаковкой за другой: хрустящей кожицей тофу, булочками с чёрным перцем, ми-суа, устричными шариками, острыми маринованными овощами, моти и множеством других блюд.

Когда из-за возвышавшейся башни еды Драко почти перестал видеть дорогу, она купила два стакана сока розовой гуавы и отвела его в небольшую зону отдыха с видом на Мост влюблённых.

Ослепительные радужные огни моста озаряли ужинавших постоянно сменявшимися разноцветными оттенками, пока те с аппетитом поглощали еду. Несмотря на музыку и гул голосов поблизости, здесь было достаточно тихо, чтобы разговаривать.

Гермиона помогла Драко расставить всё на одном из немногих свободных столиков с двумя стульями.

Он настоял на том, чтобы отодвинуть для неё стул — в точности как во время их прошлого совместного ужина, — чем вызвал понимающие взгляды и смешки у компании девушек.

Гермиона спрятала улыбку, пока Драко садился напротив.

Устроившись, они оба немедленно набросились на еду.

Несколько минут прошло в полном молчании.

— Невероятно, — произнёс Драко, едва сохраняя остатки манер, пока расправлялся с очередной булочкой.

Гермиона слизала с пальцев кисловатый соус.

— Правда?

— Мы совершенно точно сюда вернёмся.

Гермиона замерла, не донеся безымянный палец до рта всего на пару сантиметров.

Она не думала о том, что произойдёт после сегодняшнего вечера.

Даже в фантазиях перед ужином — возможно, вызванных овуляцией, — Гермиона представляла, что они прекрасно поедят, затем страстно поцелуются. Она не думала, что действительно переспит с Драко, даже если представится такая возможность: бросаться во что-то очертя голову было совершенно на неё не похоже.

После этого они время от времени встречались бы на благотворительных мероприятиях Тео или случайно пересекались во время походов по магазинам.

Вели бы себя друг с другом вежливо.

И никому никогда не пришлось бы узнать, какую роль Драко сыграл в том, чтобы помочь ей двигаться дальше.

Гермиона сменила тему:

— После заката почти не похолодало, правда? Наверняка я вся взмокла.

Она приподняла массу волос с шеи и принялась обмахивать себя рукой.

— Ты сияешь.

От простого комплимента пальцы на ногах поджались.

— Неделя выдалась удачной. Я согласилась работать в новой организации Блейза Забини — директором по работе с сообществами. Буду предотвращать распад колоний, разрешать существующие территориальные конфликты и заниматься подобными вопросами. Это немного рискованно, но…

Гермиона взволнованно вдохнула, и плечи сами собой приподнялись почти до ушей.

— Думаю, это правильный выбор.

— Риск тебе идёт, — сказал Драко.

От его голоса по животу снова разлилась волна жидкого жара.

Гермиона вцепилась в лежавшую на коленях сумочку, словно та была спасательным кругом, без которого её могло унести течением.

— Теперь риск не настолько велик, как прежде. Помнишь, я говорила, что в Министерстве мне платят слишком много, чтобы уйти?

— Золотые наручники, — пробормотал Драко, покручивая в руке пустой стакан.

— Так вот, — протянула она. — Блейз нашёл инвесторов. После перехода к нему я даже стану зарабатывать больше. С учётом зарплат всех сотрудников организация сможет выйти на прибыль в течение пяти лет. До сих пор не верится. Я наконец смогу по-настоящему изменить мир.

— Похоже на исполнение мечты.

— Так и есть, — улыбнулась Гермиона.

Она попыталась встретиться с ним взглядом, но Драко смотрел через реку на мост.

— Здесь очень красиво. Спасибо, что привёз меня.

Его внимание снова сосредоточилось на Гермионе, и её встревожило, насколько сильно она успела по нему соскучиться за те несколько секунд, что он смотрел в другую сторону.

Драко наклонился ближе. На лице появилось озорное выражение.

— Нужно отпраздновать.

Гермиона рассмеялась.

— Разве мы сейчас не этим занимаемся?

— Это ещё ничего, — сказал он так, словно и правда не видел в происходящем ничего особенного.

Будто постоянно устраивал подобные вечера.

Возможно, так и было.

— А для меня всё выглядит вполне празднично. Ты сегодня читал «Пророк»?

— Читал.

Драко откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. В глазах сверкнуло лукавство.

— Любопытный обмен игроками между «Фэлконс» и «Паддлмир Юнайтед», не находишь?

Гермиона отпила сок, скрывая раздражение.

— Я знаю, что ты прочитал светскую хронику.

— Исключительно потому, что это полезно для бизнеса. Если хочешь услышать поздравления, просто скажи. Великолепное заявление о расставании, — произнёс он, небрежно взмахнув рукой.

Гермиона удивилась, насколько сильно её задела его реакция.

Весь вечер Драко относился к ней так, словно она умела ходить по воде.

— Я думала, тебя порадует, что теперь о расставании известно всем.

— Порадует? — фыркнул он. — Ужасно, что тебе вообще пришлось что-либо объявлять. Это твоя личная жизнь. Никого не касается, какие решения двое взрослых людей по обоюдному согласию принимают насчёт романтического будущего. И кроме того, — продолжил Драко, явно раздражаясь, — та цитата Уизли была…

— Какой?

Он опустил руки и хрустнул костяшками пальцев.

В сочетании с мрачным выражением лица это выглядело откровенно угрожающе.

— Отвратительной. Он принизил твои стремления. Брак. Собственную семью.

Гермиона выронила последний устричный шарик.

— Ты это запомнил?

Она помнила, что вроде бы упоминала нечто подобное, но не могла вспомнить точных слов.

Каким-то образом Драко знал о ней больше сокровенного, чем кто-либо другой в её жизни.

Он подался вперёд через стол и пронзил её пылающим взглядом.

— Я помню всё, что ты сказала той ночью.

Гермиона провела рукой по обнажённому плечу и отвела глаза.

Драко молча собрал пустые контейнеры и выбросил всё в ближайшую урну. Вернувшись, он тяжело вздохнул.

— Мне не следовало так говорить. О заявлении.

— Всё нормально, — отрезала Гермиона. — Я намеренно включила туда эту цитату. Хотела, чтобы люди понимали: пострадавшей стороной был не Рон.

— Это сработало. Просто мне не нравится, когда мне напоминают, насколько плохо он с тобой обращался.

— Всё было не так уж плохо.
Драко снова вздохнул.

— Ты не видела себя со стороны. Когда вошла в мой кабинет… — Он ненадолго замолчал. — Казино давало ему не один шанс.

Гермиона нахмурилась.

— О чём ты?

— Те долговые расписки, которые ты уничтожила? В каждую было вплетено предложение пройти реабилитацию и получить запрет на азартные игры, от которого нельзя отказаться после принятия. И не только в «Серпенти»: согласившемуся принять помощь запрещают играть во всех магических заведениях мира. Если человек действительно хочет навсегда покончить с азартными играми и проходит курс реабилитации, я списываю все его долги. В тот вечер у твоего дома ты обвинила меня в том, что я предлагаю им особые условия. Так и есть. Просто не те, о которых ты подумала.

Если бы Гермиона стояла, то наверняка рухнула бы.

— Что? Что ты хочешь сказать?

Она никогда прежде не видела, чтобы Драко настолько не хотелось говорить.

— Если бы он хотел остановиться, то остановился бы.

— Значит, расписки, которые я сожгла… Джастина и Чжоу… Я лишь всё усугубила. Ты злился не из-за денег. Ты хотел, чтобы они получили помощь.

Он кивнул.

По венам пополз чудовищный холод, превращая кровь в лёд.

Гермиона избавила бывших однокурсников от долгов лишь затем, чтобы вернуть их прямиком в казино — к карточным столам, рулетке и всему тому, что встало между ней и Роном.

У Джастина и Чжоу тоже были семьи?

Неужели она разрушила их шанс на выздоровление?

— Они уже отказались от моего предложения, — тихо сказал Драко. — Не вини себя. Изменилось лишь то, что теперь они снова могут брать у нас в долг.

Брать ещё больше?

В груди заколол ледяной, беспощадный гнев.

— Ты вообще понимаешь, насколько это чудовищно?

— Я…

Гермиона не позволила ему продолжить:

— Мало того что тебе принадлежит казино, где люди разрушают собственные жизни и жизни своих семей, так ты ещё и одалживаешь им деньги, чтобы они продолжали играть? А потом отправляешь за ними и их друзьями частный самолёт, чтобы вытрясти всё до последнего кната уже из них?

— Если бы этого не делал я, делал бы кто-нибудь другой.

— И это твоё оправдание? Поверить не могу!

Голос перешёл на визг, и Гермиона это понимала, однако была слишком разъярена, чтобы обращать внимание на маглов за соседними столиками, которые с заметной неловкостью притворялись, будто не слышат их разговор.

— Как ты вообще спишь по ночам? Убеждаешь себя, что всё нормально, потому что анонимно жертвуешь деньги на исследования Тео? Смотришь в зеркало и видишь кого — миллиардера с моральными принципами? У меня для тебя новость, Драко: этичных миллиардеров не существует.

Он пожал плечами.

— Решение неидеальное. Но люди всё равно будут играть. И далеко не у каждого есть зависимость. Большинство приходят в «Серпенти» один раз, может быть, два — отпраздновать день рождения, девичник или что-нибудь подобное. Иногда немного выигрывают, иногда проигрывают. Потом возвращаются домой, и всё хорошо, что хорошо кончается. Можно запретить азартные игры во всех магических сообществах, но подпольные заведения никуда не исчезнут, и там станут иметь дело с куда более тёмной магией, чем у меня. Или игроки уйдут в магловский мир и удовлетворят потребность там. Я уже достаточно насмотрелся, чтобы понять: маглы никогда не договорятся запретить что-либо — тем более то, что приносит столько денег. Порок будет существовать всегда. Не всем быть добродетельными.

— Порок будет существовать всегда, я не спорю. Но его могло бы стать меньше, — настаивала Гермиона.

— Я не возражаю. Просто борюсь с ним единственным известным мне способом.

Гермиона скрестила руки и откинулась на спинку стула.

— И этот способ по счастливому совпадению приносит тебе деньги.

— Мы собираемся притвориться, что деньги не имеют значения? — фыркнул он. — По-моему, они имеют огромное значение даже для тебя. Ты сама сказала, что не могла согласиться на работу у Блейза, пока он не предложил зарплату.

— Это совершенно другое. Мне нужно на что-то жить, — ощетинилась Гермиона.

— Мне тоже было нужно, — спокойно ответил Драко. — Когда мы с Винсом всё это начинали, у меня ничего не было. Ни денег, ни перспектив, ни возможности исцелить лучшего друга. Ты знаешь, каково это — не иметь возможности спасти любимого человека?

— Когда-то знала, — призналась Гермиона.

Гнев начал отступать при воспоминании о мучительных попытках уберечь родителей от Волдеморта. Если бы Гермионе не удалось вернуть им память, это было бы равносильно потере навсегда.

Возможно, даже хуже — представлять, как они до конца своих дней счастливо живут в Австралии, ничего не зная о единственной дочери.

Она не собиралась менять мнение о том, чем Драко зарабатывал на жизнь, но годы работы с пугливыми, капризными существами научили её: иногда, высказав свою позицию, лучше отступить.

— Пройдёмся?

Драко поднялся и обошёл стол.

Осторожно отодвинул её стул, но не подал руку, как раньше.

До этого мгновения Гермиона не понимала, насколько сильно хотела, чтобы он это сделал. Насколько каждая секунда без его прикосновений казалась потраченной впустую.

Злиться на него было невозможно.

По какой-то причине так было всегда.

Даже на шестом курсе Гермиона смотрела сквозь презрительные усмешки и видела отчаяние в его затравленных глазах. Когда перед восьмым курсом она выступила в его защиту, это казалось правильным поступком. Но прежде всего Гермиона помнила несчастного мальчика с исковерканными страхом убеждениями, в основе которых лежала не настоящая жестокость.

Возможно, в некоторых отношениях Драко по-прежнему оставался тем мальчиком.

Только теперь вместо чистокровного превосходства верил, что достаточное количество денег избавит его от ощущения беспомощности.

Они молча покинули рынок.

Гермиона надеялась, что он продолжит откровенничать, однако подозревала, что зашла слишком далеко — особенно для первого свидания.

Расстояние между ними внезапно превратилось в пропасть.

Когда они почти дошли до места, где оставили мотоцикл, Драко заговорил, не глядя на неё:

— Ты спросила, как я сплю.

— Да, — ответила Гермиона. — Но, Драко, я разозлилась и…

— Пожалуйста, — слегка охрипшим голосом перебил он. — Позволь мне сказать, пока не растерял смелость.

Хладнокровный и уверенный в себе Драко Малфой боялся растерять смелость?

Гермиона остановилась прямо посреди тротуара. Золотистый свет храма отбрасывал тени их обоих ей под ноги. Группа туристов недвусмысленно выразила недовольство, задевая Гермиону плечами, пока обходила их.

— Хорошо.

Драко окинул взглядом улицу, затем нырнул под навес и жестом велел ей следовать за собой.

Он отвёл Гермиону в нишу на боковой стене храма, украшенную многовековой каменной резьбой. С улицы их по-прежнему было видно, но здесь стояла относительная тишина и создавалось подобие уединения.

Гермиона прислонилась к дракону — изображение было не менее грозным, чем настоящее существо, а чешуя казалась прохладной и гладкой.

Наполовину скрытый тенью Драко расхаживал взад-вперёд.

Гермиона ждала.

Он провёл рукой со словом «LUCK» по волосам. Несмотря на неумолимую влажность, светлые пряди оставались гладкими.

— Никак, — наконец сказал Драко. — Не сплю, в смысле. Мне снятся кошмары. Обычно я никому не позволяю оставаться на ночь.

Гермиона сходила с ума или он покраснел?

Драко резко остановился, запирая её в нише своим телом, и ещё ниже оттянул ворот рубашки, обнажая больше бледной кожи.

— Эти осколки стекла… Знаешь, откуда они?

Гермиона покачала головой.

— Нет.

— Должна знать.

Из лёгких вышел весь воздух.

Прежде она не замечала, но изображённое на его коже стекло было слишком многогранным, чтобы принадлежать, например, аптекарской банке или окну.

Оно напоминало…

Огранённый хрусталь.

Осколки люстры.

Гермиона медленно подняла руку и положила ладонь ему на грудь, поверх фрагмента в форме бриллианта.

Над сердцем.

— Я там?

— Ты всегда там, — прошептал он.

Они неизвестно сколько простояли так, спрятавшись вдвоём в укромном уголке.

Гермиона шагнула ближе.

Руку не убрала.

— Ты сделал всё, что мог. Я знаю, ты понял, что это Гарри. Благодаря твоей лжи мы выбрались оттуда живыми.

— Этого было недостаточно. Я видел твой шрам, — сказал Драко, поморщившись. — Я мог всё изменить. У меня был шанс. Я мог рискнуть и хотел это сделать, но позволил возможности пройти мимо. Больше такого не повторится.

— Я знаю.

Гермиона вдруг осознала, насколько искренне произнесла эти слова.

Она не просто пыталась его успокоить.

Драко стиснул челюсть.

— До того как на прошлой неделе ты появилась у моей двери, я подготовил соглашение для Уизли. Собирался вернуть ему право собственности, если он согласится выплачивать остаток долга по установленному плану. Раньше ему уже предлагали реабилитацию, и я подумал, что на такую сделку он согласится. Я дописывал договор как раз в тот момент, когда он вошёл. Но потом увидел, что он привёл тебя, и… Не смог предоставить ему выход. Как только понял, что он использует тебя, чтобы ты сражалась вместо него, я… Не знаю, что-то во мне сломалось. Я не смог этого вынести.

Воспоминания нахлынули разом.

Драко, величественно сидевший за массивным столом и поднимавший перо над длинным листом пергамента.

Драко, с мрачным выражением срывавший с лица очки для чтения.

Драко, увидевший ситуацию такой, какой она была на самом деле.

Увидевший её.

Когда Гермиона посмотрела на него, глаза защипало от слёз.

Пальцы Драко обвились вокруг её локтя и притянули ближе, уничтожая расстояние между ними и окутывая Гермиону тёплым ароматом кедра.

Весь мир сузился до них двоих.

Шумная улица отступила на задний план.

Другой рукой Драко обхватил её за затылок и запрокинул голову, проводя большим пальцем по чувствительному месту под ухом.

Вблизи он весь состоял из резких углов — высеченных падением с вершины и заострённых мучительным подъёмом обратно.

Но в серых глазах по-прежнему сохранялось нечто хрупкое.

Нечто, как постепенно осознавала Гермиона, что он показывал лишь ей.

— Не надо, принцесса, — низко произнёс он, и слова предназначались только ей. — Ты ведь знаешь, я не могу видеть твоих слёз.

Её тело задрожало, словно поняло, что произойдёт, раньше разума.

Гермиона ожидала нежности, но его губы властно завладели её ртом.

Он позволил ей почувствовать, насколько был крупнее.

Насколько сильнее.

Драко поддерживал её голову, пока Гермиона уступала и позволяла себя покорить. Его губы одновременно требовали и молили, скользя по её губам с неведомым прежде голодом.

Всё тело охватил жар.

Она потерялась в обжигающем прикосновении его языка, когда Драко надавил большим пальцем ей на подбородок, заставляя открыться для него.

Передышки не последовало.

Он продолжал поглощать её, поглаживая язык своим.

Где-то в горле Драко зародился нуждающийся стон, и колени Гермионы подогнулись. Он рывком прижал её ближе и углубил поцелуй.

На вкус Драко был словно грех, пряности и победа.

И в тот же миг по разуму пронёсся лесной пожар, испепеляя последние остатки способности думать, осмысливать и делать что-либо, кроме как подчиниться неукротимому пламени.

Чувства оказались полностью захвачены.

Гермионе оставалось лишь обвить руками его шею и держаться.

Драко вознаградил её за покорность, осыпая безмолвной похвалой в каждом движении языка, каждом укусе и каждом втягивающем поцелуе.

Кто-то из прохожих присвистнул в их сторону.

С огромной неохотой — и испытывая гораздо меньше смущения, чем, вероятно, следовало, — Гермиона отстранилась.

Глаза медленно открылись, и она едва не ахнула.

Драко выглядел таким же разбитым, как она себя чувствовала: веки полуопущены, грудь тяжело вздымалась, влажные губы покраснели от яростных поцелуев.

Он положил обе ладони на её бёдра и сжал.

Прикосновение заземляло, не позволяя Гермионе уплыть прочь.

Драко ничего не сказал.

Она тоже.

По правде говоря, Гермиона ждала продолжения соблазнения.

Возможно, он уберёт локон ей за ухо, скажет что-нибудь обольстительное и заманит обратно к мотоциклу.

К самолёту.

В свою постель.

Но его взгляд был открытым, уязвимым и ищущим.

Неужели Драко думал, что напугал её такой грубостью?

Или стеснялся пригласить к себе?

Драко не был застенчивым.

Никогда.

Вот-вот он должен был озвучить приглашение.

После такого поцелуя ему достаточно было лишь спросить.

Даже намекнуть.

Но он этого не сделал.
— В Лондоне ещё рано, — сказал Драко. — Можем продолжить прогулку.

Такого Гермиона не ожидала.

— Эм… Конечно. Если тебе не нужно возвращаться?

Он хотел продлить вечер?

Гермиона вдруг поняла, что понятия не имела, насколько редко Драко позволял себе взять выходной — и во сколько ему могло обходиться отсутствие в «Серпенти» вечером в пятницу. Наверняка в выходные там было особенно многолюдно: ему следовало общаться с крупными игроками и помогать управляющим следить за происходящим в зале. К тому же сейчас лето — разгар туристического сезона.

Разве Пэнси не говорила, что Драко постоянно отказывался от приглашений друзей?

Он небрежно отмахнулся.

— Нет, всё под контролем. Наши клиенты один вечер как-нибудь переживут.

Драко предложил ей руку. Гермиона без колебаний взяла его под локоть, хотя после всей страсти, вложенной им в поцелуй, подобный жест казался несколько официальным, и позволила вывести себя обратно на главную улицу.

Возможно, он хотел не торопить события?

На него это было не похоже — особенно после того, как Гермионе пришлось держаться изо всех сил, пока он гнал на «Дукати» по улицам. Однако с тех пор, как она вновь появилась в его жизни, Драко обращался с ней уважительно.

По большей части — если не считать размазанного по губам бальзама и того, как он втащил её по лестнице на плече.

Прежде Гермиона ощетинивалась при первых же признаках пещерного поведения со стороны мужчины. Это напоминало ей о Роне, требовавшем немедленного и безраздельного внимания всякий раз, когда он в очередной раз пересказывал лучшие моменты своей квиддичной карьеры десятилетней давности. Или о Маклаггене, закидывавшем мокрые ботинки на её стол.

С таким идиотизмом следовало разбираться решительно и сразу же пресекать.

Но с Драко всё было иначе.

Гермиона никак не могла понять, в чём именно заключалось различие.

Он был собственником, но рядом с ним она ощущала себя в безопасности. Он был требовательным, и это тоже должно было её раздражать. Обычно, если кому и полагалось командовать, так это ей. Но эта часть Гермионы угасла под сокрушительной тяжестью разрушающихся отношений и безрадостной работы.

Теперь, избавившись и от бывшего, и от должности, она по логике вещей должна была вернуться к прежним привычкам.

Но рядом с Драко у неё не возникало желания полностью контролировать каждую ситуацию. Гермиона ни в коей мере не чувствовала себя беспомощной — это совершенно ей не подходило. Однако ей не требовалось черпать силу из чрезмерной подготовки, безупречных знаний или любых других качеств, которые люди, знавшие её лишь поверхностно, связывали с Гермионой Грейнджер.

С Драко она могла быть собой.

От этого осознания Гермиона пошатнулась и сильнее оперлась на его руку. Драко остановился и обеспокоенно посмотрел на неё.

— Со мной всё хорошо, — сказала она.

Когда он не продолжил идти, Гермиона добавила:

— Просто сегодня был насыщенный день.

— Весьма, — согласился Драко. — И я хотел бы ещё раз извиниться за то, что произошло раньше. Ты имеешь полное право радоваться опубликованному заявлению. С моей стороны было эгоистично переводить всё на собственные чувства.

— Спасибо. Столько людей делают моё расставание историей о них самих, а я… Не знаю. Рядом с тобой мне не приходится думать о том, насколько всё было тяжело. Вместо этого я могу размышлять о вещах, которые слишком долго игнорировала. Например, о будущем. Или вообще ни о чём не думать, — добавила Гермиона, прикусив губу.

Драко тихо протянул одобрительный звук, явно довольный её кокетливым признанием.

— Всегда рад помочь.

Гермиона уже собиралась ответить чем-нибудь более непристойным, когда заметила над его головой мерцающую ярко-красную вывеску.

— Смотри, тату-салон.

Он обернулся.

— Неплохое место.

— Сомневаюсь, что здешние мастера наносят татуировки сами, как ты. Они бы наверняка впечатлились твоей работой.

— Их работа впечатляет меня гораздо сильнее. У них нет палочек.

Драко подошёл к чистой, ярко освещённой витрине. Внутри на длинной чёрной кушетке неподвижно лежал мужчина, а склонившийся над ним мастер осторожно водил иглой по его бицепсу.

— Мне не заплатили бы достаточно, чтобы я согласился на магловскую татуировку.

— Наверняка это ужасно больно, — согласилась Гермиона.

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы сделать татуировку?

— Магловским способом? Ни за что.

Он приподнял бровь.

— А магическую?

Мерлин, этот мужчина замечал абсолютно всё.

Всегда читал между строк.

Склонив голову набок, Гермиона сделала вид, что обдумывает вопрос. Драко не бросал ей вызов, но неприкрытый интерес в его голосе пробудил в ней дух соперничества.

— Думаю, я бы выдержала.

— Правда? А если татуировку сделаю я?

Гермиона почувствовала, как щёки заливает румянец.

— Возможно, мне бы это понравилось.

— Ты шутишь? Если нет, на обратном пути я сделаю набросок.

— Если он мне понравится, можешь нанести его на меня, — пообещала она.

Драко уже поворачивал их от витрины обратно к припаркованному мотоциклу. Теперь в его шагах ощущалось нетерпение.

— Где ты её хочешь?

Над этим Гермионе раздумывать не пришлось.

— Здесь, — ответила она, проведя пальцами по предплечью, поверх шрама. — Что-нибудь маленькое. Изящное.

— Чёрно-белое? Цветное?

— Думаю, цветное.

— Хм… — протянул он. — Кажется, я знаю, что именно тебе подойдёт.

Всю дорогу до мотоцикла Гермиона засыпала его вопросами о рисунке. Она настолько бурлила от предвкушения, что совершенно забыла попросить разрешения самой вести мотоцикл на обратном пути.

Драко настаивал, что хочет устроить сюрприз, и не дал ни единой подсказки.

Гермиона никак не могла решить, было это мило, мучительно или одновременно и то и другое.

Она продолжала выпрашивать хотя бы намёк, даже сложив губы в особенно очаровательной гримаске, когда Драко надел на неё шлем и убедился, что тот надёжно застёгнут.

Усевшись позади него, Гермиона без колебаний обвила руками его тело и сжала, показывая, что готова.

На обратном пути Драко ехал медленнее. Одной рукой в перчатке он держался за руль, а вторую оставил обнажённой и посвятил единственной задаче — переплетать пальцы с пальцами Гермионы.

Слишком скоро они поднялись на борт самолёта и попрощались с Тайванем.

Гермиона посетовала, что они так и не попробовали бабл-ти, а Драко рассмеялся и заверил, что они всегда смогут вернуться.

Он уже говорил это раньше.

Мы совершенно точно сюда вернёмся.

После взлёта Драко надел очки. При виде него в простых очках со стальной оправой внутренности Гермионы задрожали, словно миска с желейными слизнями.

Он принялся за рисунок.

Гермиона попыталась подсмотреть, но Драко наложил на пергамент иллюзию, и теперь казалось, будто он рисовал примитивную фигурку Живоглота из палочек.

Мило, но такую татуировку Гермиона себе не хотела.

Когда они пожелали экипажу спокойной ночи, она начала нервничать. А когда они аппарировали в свой второй за день закат, Гермионе показалось, что она сейчас вспыхнет от тревоги.

Руки дрожали, пока она вставляла ключ в замок и открывала дверь квартиры.

Драко последовал за ней в гостиную. Как всегда безошибочно угадав её настроение, он заговорил мягко и ободряюще:

— Тебе не придётся делать ничего, от чего ты чувствуешь себя неуютно. Я покажу рисунок, и, если он тебе не понравится, никаких обид.

Он присоединился к ней на диване и ухмыльнулся.

— Хотя готов поспорить, что понравится.
Драко достал палочку и сложенный лист пергамента. Он протянул рисунок Гермионе, а когда та его развернула, коснулся палочкой центра, снимая иллюзию.

— О, Драко, — пробормотала она. — Это… Мне очень нравится.

Он нарисовал миниатюрную версию её голубого пламени. Три синих огненных шара парили внутри изящного фонаря, инкрустированного сапфирами. За стеклом пламя мерцало и пульсировало, и Гермиона задумалась, каково будет чувствовать его танец на собственной коже.

Драко наклонился ближе, любуясь рисунком.

— Это ведь твоё заклинание, верно? Ты используешь его не только для Громовещателей. Если память мне не изменяет, когда-то ты подожгла им мантию Снейпа.

— Подожгла, — с ностальгическим смехом подтвердила Гермиона.

Понимал ли он, как много значили для неё это заклинание и его рисунок?

— На седьмом курсе, когда мы с Гарри и Роном находились в лесу Дин, я ещё заключала это пламя в банку. Иногда по ночам не могла уснуть: так боялась, что нас найдут егеря. Я лежала на раскладушке в палатке, вызывала огоньки и заставляла их кружиться над головой, словно звёзды. Даже сейчас, если мне приснился кошмар, но сил колдовать нет, я включаю телевизор. Голубой свет помогает чувствовать себя в безопасности.

— Они — твоя сила, — прошептал Драко, нежно поглаживая её предплечье.

Пальцы прошлись по выпуклым краям шрама, по уродливому незаконченному слову.

На этот раз Гермиона сама приникла к его губам в коротком, нежном поцелуе.

— Сделай это, — попросила она и добавила: — Пожалуйста.

— Если ты уверена…

— Я никогда ни в чём не была настолько уверена.

Драко провёл палочкой над её рукой, произнося незнакомые заклинания.

По коже изящными мазками распустились чернила всевозможных оттенков синего: лазурного, василькового, ультрамаринового. Рисунок Драко ожил во вспышке магии.

Когда татуировка закрепилась на теле, Гермиона ощутила резкий укол и свободной рукой вцепилась в бедро, чтобы не вскрикнуть.

А затем всё закончилось почти так же быстро, как началось.

Не произнося ни слова, Гермиона подняла руку и принялась рассматривать новую татуировку. Свежий рисунок протянулся от сгиба локтя до верхней части запястья, и корпус фонаря полностью скрыл шрам.

В свете лампы он слегка искрился, а внутри весело кружились языки пламени.

Сердце подступило к горлу.

Гермиона вдруг поняла, что в этом мгновении заключалась определённая симметрия.

Драко находился рядом, когда она получила шрам.

И теперь, когда произошедшего уже нельзя было отменить, он помогал его скрыть.

Драко пошевелился рядом.

— Что думаешь?

Огонь разгорелся ярче, словно откликнувшись на его голос.

— Она великолепна. Если честно, у меня почти нет слов.

— Я добавил чары, — сказал он.

Голос звучал успокаивающе, однако Гермиону всё равно пронзила тревога.

— Я сам их изобрёл. И прежде чем ты запаникуешь: я могу их снять. Но мне бы хотелось, чтобы ты испытала их хотя бы некоторое время.

— Что они делают?

— Всё просто. Когда твоему телу что-нибудь понадобится, огонь начнёт гореть ярче. Кроме того, ты почувствуешь лёгкую вибрацию. Чары должны привлечь внимание, чтобы ты встала, выпила воды, поужинала или позаботилась о других подобных вещах.

— На случай, когда тебя не будет рядом, чтобы со мной нянчиться? — сухо спросила Гермиона.

— Что-то вроде того, — согласился Драко. — Я за тебя беспокоюсь.

— У меня всё хорошо. Даже замечательно.

Он провёл пальцем по её скуле, прямо под глазом, заставив Гермиону вздрогнуть.

— Готов поспорить, под макияжем скрываются тёмные круги. Удвою ставку и предположу, что на кухне почти нет еды. А ещё готов пойти ва-банк: ты до сих пор не возобновила рецепты на зелья из аптечки.

Что она могла возразить?

Он был прав.

Гермиона изменила кое-что в жизни, но пока это не принесло заметных результатов.

И всё же он рылся в её аптечке?

Конечно, Сон без сновидений, который Драко ей дал, не появился из воздуха. К тому же, переделывая ванную, ему наверняка пришлось всё оттуда убрать.

Однако мысль по-прежнему беспокоила.

Было неловко представлять, что он видел её кремы для лица и средства женской гигиены.

Гермиона решила смутить его в ответ:

— Если тебе так интересно, это противозачаточные зелья. Я не стала продлевать рецепты, потому что они мне не требовались. К тому же всегда существуют чары.

Но, в отличие от большинства мужчин, Драко не смутило простое упоминание контрацепции. Он пожал плечами и поднялся, оказавшись перед ней.

— Причина не имеет значения: условия победы выполнены. Будь это настоящая ставка, сегодня я ушёл бы отсюда ещё богаче.

Гермиона фыркнула, но он продолжил:

— Если отбросить пари, я хочу сказать, что ты доведёшь себя до полного истощения. Ты сбросила балласт: паршивую работу и никудышного бойфренда. Но если не начнёшь заботиться об основных потребностях, то вскоре окажешься там же, откуда начала.

— А что насчёт тебя?

Он нахмурился.

— Что насчёт меня?

Гермиона оттолкнулась от дивана и приблизилась к нему, гордо вздёрнув подбородок.

— Ты удовлетворяешь все свои потребности? Хорошо спишь? Встречаешься с друзьями? Не думаю.

Драко не поддался на провокацию.

— Мои потребности несколько сложнее. Твои же удовлетворить довольно легко.

— И ты собираешься их удовлетворять? — спросила Гермиона и пожалела о словах в ту же секунду, как они сорвались с губ. — Я хотела сказать, это будут делать твои чары? Ты настолько уверен, что способен меня предсказать?

Ответ последовал мгновенно и прозвучал твёрдо:

— Да.

Схватив Гермиону за бёдра, Драко рывком притянул её к себе и поцеловал, заглушая любые дальнейшие возражения.

Она растаяла в его тепле.

Теперь, когда они остались одни в тихой квартире, спешить было некуда, и Драко воспользовался неторопливым темпом. Ладони скользнули по обнажённой спине Гермионы, поднялись к плечам, и тонкая бретелька платья прошла между его пальцами, словно он раздумывал, не спустить ли её.

Гермиона слегка опустила плечо, поощряя его.

Возможно, она и правда была предсказуемой.

Но Драко не воспользовался преимуществом. Он не пересёк границу и продолжил касаться лишь уже обнажённой кожи.

Гермионе хотелось, чтобы он затянул её в глубину, словно отбойное течение; измотал до полного бессилия и заставил сдаться. Она вцепилась в его затылок, безмолвно призывая заглушить весь мир и вынудить её просто чувствовать.

Но чем сильнее Гермиона пыталась потеряться в нём, тем слабее становился напор Драко.

Боги, как же это раздражало.

Он ведь хотел её, правда?

Она чувствовала его возбуждение: твёрдое, тяжёлое, прижатое к бедру даже сквозь два слоя ткани.

Да, у них имелись разногласия, но притяжение между ними было неоспоримым, стихийным. Было вполне разумно немного поэкспериментировать.

Когда его тело прижималось к её телу, это казалось самым разумным решением на свете.

Из губ Гермионы вырвался тихий стон. Она попыталась поймать его язык своим, но Драко отступил ещё дальше.

— Испытай чары, — тихо сказал он между невесомыми поцелуями. — Поможет, если я скажу «пожалуйста»?

Гермиона протянула задумчивый звук.

— Возможно.

— Пожалуйста, испытай их. Это сделает меня очень счастливым.

— Хорошо, — уступила она.

Как ему удавалось настолько легко добиваться от неё согласия, Гермиона никогда не поймёт.

— Даю им неделю.

Глаза Драко потемнели, но он отпустил её.

— Расскажешь, как всё прошло.

— И это всё?

— А чего ещё ты хочешь?

Разбойничья ухмылка намекала, что он что-то задумал, но пока не собирался раскрывать карты.

Гермиона потёрла руку, чувствуя, как сердце тяжелеет.

Она подумывала попросить его остаться, но не хотела выглядеть отчаявшейся. В тот момент Гермиона ощутила странное родство с поэтом, поедавшим львов.

Она думала, что принесла домой льва, но обнаружила, что тот сделан из камня.

Драко не был холодным.

Дело заключалось не в этом.

Скорее он был непроницаемым.

Однако у храма он обнажил свою уязвимость, и это их сблизило. Возможно, в его маске существовали трещины, и Гермионе требовалось лишь взять в руки резец.

Она не рассчитывала ни на что, кроме незабываемого секса.

Но теперь стояла и размышляла, как высечь для него место в собственной жизни.

От одной этой мысли голова шла кругом.

Не отвечая на вопрос, Гермиона проводила его к двери.

— Ещё раз спасибо. Сегодняшний вечер был…

Она едва успела остановиться, прежде чем высказать всё без остатка.

Прекрасным — и одновременно ужасным. Потому что ты целуешь меня так, словно больше всего на свете хочешь заниматься со мной любовью всю ночь и никогда не выпускать из своей постели. Но не делаешь этого и не позволяешь мне выбросить тебя из головы.

— Познавательным, — подсказал Драко, когда она не продолжила.

— Что-то вроде того.

Он ухмыльнулся.

— Скоро повторим. Отдохни, принцесса. Держи татуировку чистой и увлажнённой, — добавил Драко, проводя пальцами вдоль края рисунка. — Помни: если тебе понадобится забота, она сообщит.

Слова ещё не успели полностью сорваться с его губ, когда Гермиона ощутила на руке вспышку магии — тёплую и покалывающую.

Внезапно она остро почувствовала боль в ногах, уставших после долгой прогулки, и тяжесть век.

Многочисленные сюрпризы вечера держали Гермиону в напряжении, но теперь ей хотелось лишь забраться в постель и уступить сну.

Осмыслить всё можно будет утром.

Стоило признаться самой себе, что она совершенно вымотана, как всё тело затопило спокойствие. Мышцы расслабились, дыхание стало глубже.

Гермиона поразилась тому, как чары успокаивали мысли, помогая исполнить требования тела.

Она прижалась к Драко, уткнувшись лицом ему в грудь.

— Я и правда очень устала.

— Умница, — пробормотал Драко с ноткой гордости в голосе.

Открывая дверь, он поцеловал её в лоб.

— Ты уже начинаешь осваиваться.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

13 из 26