Глава 20: Глава 20
Глава 20
1373
0
Порт-ключ выплюнул Гермиону на выгоревший под солнцем причал, по обе стороны которого тянулись ряды одинаковых бунгало с соломенными крышами. Она приземлилась прямо на задницу — без сумочки и багажа. При ней остались лишь платье, волшебная палочка в волосах и туфли, у одной из которых от жёсткого приземления сломался каблук.
Она чувствовала себя так, будто её взрезали, выскребли всё изнутри и оставили лишь искромсанные ошмётки внутренностей и оголённые нервы.
— Гермиона?
Она подняла голову и увидела Джинни: та стояла перед бунгало в красном бикини, держа какой-то тропический коктейль. Гермиона разразилась душераздирающими рыданиями.
— О, милостивый Мерлин! — Джинни подбежала и присела рядом, а затем оглянулась через плечо и крикнула: — Пэнси? Нам понадобится ещё несколько «Май Таев».
Пэнси выглянула из дверного проёма. При виде Джинни, помогавшей Гермионе подняться, её изогнутые брови тревожно поползли вверх.
— Уже делаю.
С помощью Джинни Гермиона добралась до комнаты и рухнула на диван, обитый белым льном. Прижав к животу аляповатую подушку в форме цветка плюмерии, она безуспешно пыталась унять слёзы. Джинни обняла её за плечи и тихо шептала что-то ободряющее, пока Пэнси не поставила на плетёный журнальный столик свежий «Май Тай».
— Сделай глоток, — предложила Пэнси, опускаясь в кресло напротив Гермионы. Она была босиком, солёный ветер растрепал её каре; поверх слитного купальника был повязан синий саронг. — Поможет. Все остальные отправились кататься на каяках, вернутся где-то через час. Экскурсия на закате. Не торопись.
Дрожащими руками Гермиона поднесла коктейль к губам. На языке взорвался кислый вкус лайма, перебивая тошноту; сосредоточившись на глотках, она смогла выровнять дыхание. Она сделала несколько больших глотков, остро ощущая на себе два внимательных взгляда, и осушила бокал, прежде чем попыталась заговорить.
Для начала — самое очевидное:
— Вы снова вместе.
— Да. — Пэнси улыбнулась Джинни с той нежностью, от которой всё внутри таяло, и Гермиона вспомнила, как Драко смотрел на неё незадолго до того, как их мир рухнул.
Чего бы она только не отдала, чтобы он снова посмотрел на неё так. Она любила его настолько, что становилась глупой, — а уж этого ей хотелось меньше всего на свете. Он столько от неё скрывал, и кое-что теперь казалось совершенно очевидным, хотя ещё в Амстердаме она дала ему возможность начистоту рассказать о том, что его тяготило. Оглядываясь назад, было нетрудно понять: собственные поступки давили на него. Может, он просто не нашёл подходящего случая рассказать ей… Но подходящего момента, чтобы признаться своей девушке, что вмешивался в её работу и личную жизнь, не будет никогда. И неужели он всерьёз рассчитывал, что она поверит, будто он собирался рассказать ей всё именно сегодня?
Ей нужен был ещё один коктейль.
— Я по вам скучала. По вам обеим, — сказала Гермиона. Это была чистая правда, хотя ей и приходилось изо всех сил вымучивать жалкое подобие улыбки. — Как вы…
— Мы тоже по тебе скучали, — перебила Джинни, сжав её плечо. — Но об этом успеем рассказать потом. Я, конечно, не аврор, но раз уж ты появилась здесь одна и в слезах, полагаю, что-то случилось с Малфоем… — Она покосилась на Пэнси. — То есть с Драко.
От утешающего прикосновения Джинни и того, как мягко она поправилась, из и без того опухших от слёз глаз Гермионы снова полилось.
— Да, — всхлипнула она.
— Он ведь не направлял на тебя палочку? — тихо спросила Джинни, но в её голосе прозвучала смертельная угроза.
— Нет-нет, ничего такого. Просто… Я даже не знаю, с чего начать.
— Не падай духом, — подбодрила Пэнси. — Разве ты совсем недавно не говорила мне, что влюблена в него? И он явно тебя любит. Не может всё быть настолько плохо.
Через двадцать минут объяснений, перемежавшихся плачем, и ещё по одному «Май Таю» Пэнси заговорила иначе.
— Беру свои слова обратно. Дело дрянь. Коварно даже по слизеринским меркам.
Гермиона уронила голову в ладони. По крайней мере, вдобавок ко всему она ещё и с ума не сошла: подруги были с ней согласны. Возможно, она дура, да, но не сумасшедшая.
— Я бы тоже сбежала. Правда, сначала высказала бы ему всё, что думаю. — Джинни сняла дольку лайма с края бокала и высосала из неё сок.
— Не могу поверить, что он продал «Серпенти». — Пэнси покачала головой, всё ещё потрясённая. — Это точно твоё благотворное влияние. Мне меньше всего хочется защищать мужчину, особенно того, кто обидел мою подругу, но должна признать: Драко показал, что способен меняться так, как большинству мужчин, честно говоря, и не снилось. Это… Это можно простить.
— Возможно, я соглашусь, — пожала плечами Джинни. — Ключевое слово — «возможно».
Пэнси и Гермиона резко переглянулись, а потом снова уставились на Джинни.
— Что? — спросила та. — Гермиона, ты заслужила эту работу. Как давно Блейз ходит за тобой по пятам и чуть ли не умоляет к нему присоединиться?
— Не знаю. Давно.
— Но ведь он начал ещё до того, как появился Драко, верно?
В этом был смысл. Если бы содержимое гроссбуха Драко не потрясло Гермиону до глубины души, она, возможно, и сама подумала бы об этом раньше. Они с Блейзом начали предварительно, неофициально обсуждать её переход ещё до прошлогодней свадьбы Гарри и Тео. И Блейз всегда недвусмысленно давал понять, что она — его главный кандидат.
— Выглядит это скверно, а скрывать от тебя своё вмешательство — пожалуй, одно из худших решений Драко за всю его жизнь, что, учитывая его прошлое, о многом говорит, — вмешалась Пэнси, многозначительно посмотрев на Гермиону. — Но он устроил тебя на работу не так, как, скажем, устроился Маклагген. Единственной загвоздкой были деньги.
— Это правда, — сказала Гермиона, немного приободрившись.
— Блейз, скорее всего, думал, что об этом ты знаешь, — продолжила Пэнси. — Но насчёт истории с кентаврами ему стоило тебе сказать. И Драко тоже, раз уж это в основном его рук дело. Вот тут, по-моему, ты совершенно справедливо возмущаешься.
Джинни вспыхнула:
— Дать денег, чтобы тебя смогли нанять, — одно, но это… Это уже серьёзно. Это не просто деньгами разбрасываться.
— Согласна. Тут он зашёл слишком далеко, — примирительно произнесла Пэнси. — Простить можно, оправдать — нет. И то лишь в том случае, если он поймёт, почему так нельзя, и больше этого не повторит.
Джинни кивнула.
— Он не может всю вашу оставшуюся жизнь лишать тебя права самой принимать решения. Он должен перед тобой очень серьёзно извиниться. Очень. Доверие придётся восстанавливать.
— А то, что он отправил Рона на реабилитацию в Майами? — спросила Гермиона, вновь ощетинившись, хотя в её словах уже не было прежнего жара.
— Драко ведь регулярно предлагал клиентам «Серпенти» пройти реабилитацию, разве нет? — спросила Пэнси, наклоняясь вперёд и поправляя саронг. — И ты сама говорила ему, что для Рона реабилитация — лучший шанс на выздоровление, а центр, куда он собирался, ему не подходит?
Гермиона крепче прижала к себе подушку-плюмерию.
— Говорила. А Драко очень хорошо умеет меня слушать.
— Просто он с этим перестарался, потому что боится — и не без оснований, — что недостоин тебя, — рассудительно заметила Джинни. — Признаюсь, я удивлялась, почему Рон вдруг запел по-другому. Не могу сказать, что мне нравится, как Драко всё провернул, но он добился, чтобы мой брат начал лечиться, а это главное. В конце концов, если бы он и вправду хотел избавиться от Рона, почему не пошёл куда более простым и дешёвым путём — не добился, чтобы с него потребовали остальные долги, и не отдал его на растерзание кредиторам?
— У него были другие долги?
— Мерлин, Гермиона. — Джинни наконец оставила лайм в покое и бросила его в бокал. — Ты моя лучшая подруга, ты невероятно умная, и я тебя люблю, но какая же ты наивная. Конечно, у него были другие долги.
— Ну конечно, — пробормотала Гермиона, ощущая горечь на языке. — Драко, наверное, и их погасил.
В животе словно разверзлась страшная пропасть. Неужели Драко сделал что-то ещё, о чём ей не рассказал?
Джинни вздохнула.
— Очень сомневаюсь. Если и погасил, то не все. Часть оплатила я, ещё Джордж и Билл…
— Что?
— Это выяснилось, когда мы готовились все вместе поговорить с ним и убедить лечиться. В наше оправдание скажу: в основном мы просто давали ему по паре галлеонов время от времени на протяжении нескольких лет. Мы не знали, на что идут деньги, а просил он совсем немного… И всегда возвращал. Поначалу я думала, что он, может, копит на помолвочное кольцо, ведь все хорошие фамильные кольца уже были разобраны…
О боги. Гермиона вспомнила кольцо, которое Драко купил для неё. Оно было таким красивым в маленькой красной коробочке — хотя, пожалуй, чуть более броским, чем ей хотелось бы. У него было хорошее чутьё, но это кольцо значило бы для неё куда больше, если бы он выбирал его вместе с ней. Или, если уж хотел сохранить интригу, хотя бы выяснил её предпочтения перед покупкой. Как минимум ему следовало поговорить с ней о браке.
Она совершенно ясно дала понять, что хочет замуж и детей, а Драко любил широкие жесты — и что такое предложение руки и сердца, если не широкий жест? Поэтому, если попытаться взглянуть на него благосклоннее, причина, по которой он купил кольцо и держал это в секрете, могла быть самой невинной: он хотел сделать ей сюрприз. Большинство предложений делались неожиданно, а уж сюрпризы Драко удавались блестяще. Возможно, он думал, что они обсудят свои ожидания от брака после того, как она согласится выйти за него. В конце концов, всё остальное у них тоже шло в обратном порядке.
Но ей хотелось поговорить далеко не только о возможной свадьбе. Она хотела обсудить их жизнь и в глубине души знала, что он тоже этого хочет. Он сам так и сказал: больше не хочет ничего решать без неё.
Наверное, они бы сейчас разговаривали, если бы она осталась.
У неё упало сердце. В пылу ссоры казалось хорошей мыслью найти утешение у лучшей подруги и немного остыть — примерно так же, как тогда, когда Дафна предложила отправить Джинни сову, а не нестись к ней выяснять отношения. И это действительно помогало: Джинни и Пэнси разбирались в её чувствах вместе с ней. Оставалось лишь гадать, как Драко переживает всё это в одиночестве, в своём пустом пентхаусе.
Внутри снова заныло, словно кто-то задел незажившую рану.
— А совсем недавно… — продолжала Джинни. Она всё это время что-то рассказывала, и Гермиона тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться на её словах, а не на сумбурном внутреннем монологе. — Когда его почту перенаправили в «Нору», мы поняли, насколько всё серьёзно. Кажется, в итоге папа погасил остаток и сказал Рону, что тот будет возвращать ему деньги до конца жизни.
— Хоть кто-то заставляет его отвечать за свои поступки, — проворчала Пэнси. — Я понимаю, что у него зависимость, но хоть капля самоуважения у него могла бы быть.
Джинни кивнула.
— Я понимаю, о чём ты, и согласна, но это часть болезни. — Она успокаивающе провела ладонью по руке Гермионы, остановившись чуть выше татуировки. Огоньки были тусклыми, но в них по-прежнему явственно теплилась бледно-голубая родовая магия Малфоев.
— Его магия всё ещё с тобой, — сказала Пэнси с мягкой улыбкой. Рядом с Джинни она вся словно становилась мягче, и у Гермионы от этого щемило сердце.
— Знаю. Я чувствую, как ему тяжело. — С тоской в сердце Гермиона положила голову на веснушчатое плечо Джинни и потянулась к руке Пэнси. Та крепко сжала её пальцы. — Я хочу его простить. Правда хочу. Но какая-то часть меня думает, что, может быть, не стоит, потому что Рона я тоже всё время прощала и оправдывала, и именно поэтому всё зашло так далеко.
— Я знаю, — мягко сказала Джинни.
— Я серьёзно. Больше всего на свете мне хочется верить, что у нас с Драко другая любовь. — Голос Гермионы надломился. — Кажется, что другая, но вдруг это просто мой… не знаю, привычный оптимизм? Моя склонность искать оправдания лжецам, которые этого не заслуживают? Ты ведь сама сказала: в таких вещах я наивна. Все годы, когда я взрослела, у меня был один парень. Один. Драко — мои первые взрослые отношения, и посмотрите, сколько всего он мне наврал. То есть умом я понимаю, что в ваших словах есть смысл, просто… Мне страшно.
Это была правда. Она отдала Драко всё: свои мечты, свою магию, своё сердце. Всё самое уязвимое в себе — всё то, что он исцелил, когда она впустила его в свою жизнь.
Она провела кончиком пальца по татуировке. Он отдал ей то же самое. Пусть и действовал не самым здоровым образом, но ведь у него тоже не было опыта взрослых отношений, а родители Драко, судя по всему, были довольно токсичны — и друг с другом, и с сыном. Его мать — его собственная мать — бросила его, когда стало тяжело.
Чёрт. Неудивительно, что он просил её остаться и бороться.
— Я понимаю, почему ты сбежала, Гермиона, и буду на твоей стороне, что бы ты ни решила, хорошо? Я была рядом после Рона, и, если ты решишь, что с Драко всё кончено, я тоже тебя поддержу. Но мне кажется, тебе нужно внести ясность. Разобраться, так или иначе. Поверь моему опыту: побег только всё усугубляет.
— Согласна, — сказала Пэнси. — Вам нужно всё выяснить, и лучше раньше, чем позже. Не повторяйте нашей ошибки — не затягивайте эту паузу дольше, чем нужно.
Гермиона выпрямилась, и Джинни призвала для неё коробку салфеток. Она осторожно промокнула глаза, обдумывая мудрые слова подруг.
— Я ведь до сих пор толком перед тобой не извинилась, Джин. За то, что всё от тебя скрывала.
— Согласись, с моей стороны было бы весьма лицемерно продолжать на тебя за это дуться. Когда я перевела дух и переступила через собственную гордость, злость прошла. Остался только стыд за то, что я сама так долго всё держала в секрете. Я сходила к Гарри, мы поговорили и… Что ж, скажем так: с тех пор, как мы встречались, он стал гораздо взрослее в эмоциональном плане. Потом я предавалась жалости к себе, пока наконец не взяла себя в руки и не отправила сову Пэнси. Мы встретились, она рассказала, что ты видела то воспоминание, а потом я посмотрела на всё её глазами, и… да. Гордиться мне нечем.
— Мне тоже, — сказала Гермиона, едва сдержав новый приступ слёз. — После разрыва я так решительно взялась избавляться от эмоциональной созависимости, что применила те же радикальные меры ко всем своим отношениям. Тео ведь догадался, но я и ему ничего не сказала. Теперь я понимаю: мне стоило опереться на тебя и дать понять — не только словами, — что ты тоже можешь опереться на меня. Надо было верить, что наша дружба выдержит эту тяжесть. Тут я виновата. Мне правда очень жаль.
Джинни улыбнулась Гермионе, та улыбнулась в ответ, а Пэнси тяжело вздохнула, привлекая их внимание.
— Всё это так… — Она снова вздохнула, взмахнув ухоженной рукой. — Меня раздражает, что я нахожу это очаровательным. Так вот он какой, этот эмоциональный рост, о котором толкует простой народ? Как вам известно, ведьм моего уровня подобные проявления чувств чрезвычайно озадачивают. Мы слишком заняты своими изумрудами.
— Ой, перестань. — Джинни закатила глаза, а Гермиона рассмеялась. — У тебя вполне умеренное количество изумрудов. К тому же тебе всё это нравится, и меня ты любишь, а если по-прежнему хочешь, чтобы я в обозримом будущем переехала с тобой в Нью-Йорк, придётся привыкнуть к пресловутой гриффиндорской сентиментальности.
— Да-да. Приспособлюсь, — уступила Пэнси, хотя по её лицу было видно, что это едва ли доставит ей неудобства.
— Так, — заговорила Гермиона, ухватившись за возможность сменить тему. — Как же вам всё-таки удалось помириться?
Пэнси тепло взглянула на Джинни, и на её высоких скулах проступил едва заметный румянец.
— Для начала я извинилась.
— Я тоже, — добавила Джинни. — Мы поговорили о том, чего бы нам хотелось, если бы нам не нужно было оглядываться ни на кого, кроме друг друга. И поняли, что можем это получить, если я решу поставить наши отношения на первое место. Как и следовало сделать с самого начала.
— Тебе было что терять, любимая. Мне стоило проявить больше чуткости и вместе с тобой спланировать наше будущее, а не ставить тебя перед фактом в последний момент. Вместо того чтобы сидеть и чувствовать себя заброшенной, когда ты не хотела рисковать семьёй и карьерой, мне следовало с тобой поговорить.
Джинни буквально сияла.
— Зато теперь мы умеем ссориться как следует.
— Не я против тебя, а мы против проблемы, — произнесла Пэнси с ноткой гордости, делясь истиной, которая далась им нелегко.
И впрямь эмоциональный рост.
Гермиона посмотрела на свой пустой бокал. Неужели всё действительно так просто? Как следует поссориться, разобраться, что нужно изменить, и в итоге снова оказаться на одной стороне?
— Значит, вы расскажете о себе? Дадите совместное интервью для статьи?
— Ага. — Джинни расплылась в улыбке. — Родителям я уже сказала. Всё прошло примерно так, как можно было ожидать. Но Билл и Чарли на нашей стороне, Джордж тоже. Не поверишь, но Перси — уж от кого-кого, а от него я не ожидала — меня очень поддержал.
— Хочу свести его с Эддисон, — сказала Пэнси. — Скажи, что тоже можешь их представить вместе.
Гермиона склонила голову набок, обдумывая эту пару. Вообще-то, представить их вместе она вполне могла.
— Что ж, я рада.
В окно проникли первые лучи закатного солнца. Джинни убрала руку с плеч Гермионы и помогла ей подняться.
— Не хочу тебя торопить, но остальные гости скоро вернутся. Хочешь, я попробую привести сюда Гарри и Тео, чтобы ты и с ними поговорила?
— Нет. Думаю, ты была права: мне нужно поговорить с Драко. Мне было важно увидеться с тобой и убедиться, что с нашей дружбой всё в порядке, и я хочу побыть на празднике Гарри, просто… — Гермиона замолчала. — Я люблю Драко и хочу, чтобы у нас всё получилось. Если мы собираемся спасти наши отношения, отдаляться друг от друга ещё больше — не выход.
Джинни постучала ногой по плиточному полу.
— Не выход. Но я рада, что он не бросился за тобой, когда ты сказала, что тебе нужно побыть отдельно. Это, пожалуй, уже кое-что. Значит, он уважает твои потребности.
Какая-то часть Гермионы надеялась, что он всё же появится, но Джинни была права. Если бы Драко последовал за ней сюда, то перечеркнул бы всё, что ей обещал. Доказал бы, что на самом деле не собирается меняться.
Он умолял её остаться, так что она знала: разлука — последнее, чего хотел Драко. И всё же он позволил ей уйти. Дал воспользоваться порталом, не пытался настоять на своём. Даже не отправил срочную международную сову.
Этого было недостаточно, чтобы развеять все её сомнения. Но пока хватало.
— Хорошо. — Гермиона призвала с кухонного уголка отрезвляющее зелье и быстро выпила его, собираясь с духом. — Мне нужно вернуться и бороться.
Джинни хлопнула её по спине.
— Вот теперь я тебя узнаю. Иди и борись.
— Давай приведём тебя в порядок, — сказала Пэнси и несколькими заклинаниями не только починила сломанную туфлю Гермионы, но и поправила ей макияж и причёску. — Вот. Как новенькая. Мы предупредим Поттера, что ты задерживаешься.
— А разве ей не нужен портал? — недоумённо спросила Джинни.
Пэнси многозначительно посмотрела на Гермиону, и та широко улыбнулась.
— Джин, твой папа когда-нибудь рассказывал тебе, как маглы путешествуют по воздуху?
Краска схлынула с лица Джинни. Она побледнела, глядя на Гермиону с ужасом.
— О боги.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!