Глава 1: Глава 1
Глава 1
1373
0
Как только ноги Гермионы Грейнджер коснулись тротуара, она резко выдернула руку из руки Рона Уизли. Одним плавным движением раскрыла зонтик и зашагала прочь под проливным дождём. Если Рон промокнет насквозь под этим летним ливнем — поделом ему.
— Да хватит тебе, Миона.
— Нет, это тебе хватит. Мы опоздаем.
Рон вздохнул и нагнал её, а едва оказался под спасительным куполом зонта, затряс головой, точно мокрая собака. Холодные капли брызнули Гермионе в лицо. Она стиснула ручку зонта так, что костяшки побелели. Совсем не так она надеялась провести эту субботу.
— Вот оно, — сказал Рон, когда они подошли к ряду латунных вращающихся дверей. — «Серпенти».
Как следует рассмотреть фасад Гермиона не успела: Рон положил влажную ладонь ей на поясницу и подтолкнул вперёд. Момент он выбрал неудачно — резиновые сапоги пискнули на мокром мраморном полу, и Гермиона, проскользнув сквозь вращающуюся дверь, приземлилась прямо на зад. И, словно Алиса, прошедшая сквозь Зазеркалье, очутилась в совершенно ином мире.
Её глазам понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к натиску света и звука. Ослепительные разноцветные огни мигали на игровых автоматах, украшенных изображениями карикатурных ведьм в откровенном белье или пятнистых круп-терьеров, играющих с яркими игрушками-пищалками. Вокруг столов из вишнёвого дерева, обитых зелёным сукном, люди смеялись и хлопали в ладоши. Воздух был густ от сигарного дыма и дешёвых духов, а выложенный плиткой потолок непрерывно перестраивался, изображая голубое небо с позолоченными облаками. Золотое солнце плыло среди пушистых облачных клубов, скрывалось за горизонтом из зеркального стекла и спустя несколько мгновений возвращалось — размытое по краям, нежно-розовое. Рассвет мерцал на потолочной фреске, заливая всё тёплым светом и лишая Гермиону ощущения времени и места.
Огромное казино, прославившееся магическими играми и внушительными джекпотами, казалось бесконечным.
Ведьма в серебряном коротком платье с пайетками, державшая поднос с развлекательными зельями, переступила через Гермиону.
— Простите.
Сказано это было явно постфактум; при этом ведьма наморщила аккуратный носик.
— Мне «Бодроперцовое», — сказал Рон, нависая над Гермионой.
Гермиона закатила глаза и поднялась со скользкого пола.
— Играть будешь? — Ведьма чавкнула жвачкой и окинула Рона оценивающим взглядом.
— Даже не думай. Пойдём, Рональд.
Рон пожал плечами, обращаясь к ведьме, словно хотел сказать, что это Гермиона виновата в том, что его уводят. И это было бесконечно далеко от правды.
Они лавировали между столами для крэпса; лохматая голова Рона вертелась из стороны в сторону вслед за стуком костей, но вскоре они угодили прямо в гущу какого-то семейного сборища. Кто-то сунул Рону неоново-розовую футболку с надписью: «14-Я ЕЖЕГОДНАЯ ФЕЕРИЯ СЕМЕЙСТВА БАББИНГТОН!», и он набросил её на плечи вместо шарфа.
Гермиона оглядела зал — господи, да насколько же велико это место? — в поисках хоть какого-нибудь признака того, что они приближаются к административным помещениям казино.
— Мы вообще туда идём?
— Не знаю.
— Как ты можешь не знать? Ты почти год проводишь здесь каждый вечер пятницы и субботы.
Она сделала глубокий, очищающий вдох и медленно выдохнула, как советовала психотерапевт. Как и всякий раз, когда Гермиона пыталась воспользоваться этой техникой, раздражение только усилилось.
— Я думал, это и так понятно, но, Мерлин, я обычно тут в хлам. А после того, что я натворил вчера… Ну, я, как ценный клиент, потребовал разговора с владельцем, и менеджер зала сказал прийти сегодня около полудня. Вот мы и пришли.
Ценный клиент. Гермиона фыркнула. Скорее уж игроман.
Четыре месяца дорогой, отнимавшей кучу времени парной терапии — а он по-прежнему отказывался признавать, что у него проблема. Гермиона ходила и на их совместные сеансы, и по вечерам на встречи «Ал-Анона», всё ближе подбираясь к тому, чтобы поставить точку в их пятилетних отношениях. Их проблемы она держала при себе — даже Гарри не знал, насколько всё плохо, хотя во время их последнего совместного ужина Гермионе показалось, что он почувствовал напряжение. Они с Роном ушли пораньше и вернулись в квартиру, где Гермиона провалилась в беспокойный сон на раскладном диване перед телевизором. Каждый скрип половиц, каждый шорох ветки по стеклу заставлял её вздрагивать и просыпаться. Только теперь она боялась не егерей — она боялась, что её парень тайком ускользает в казино.
Мать в последнее время хлопотала вокруг неё ещё больше обычного.
— Они там совсем тебя загоняли! Казалось бы, магическое правительство должно как-нибудь само собой управляться.
В последнее время в министерстве Гермиона работала за двоих. Приходила раньше всех, а иногда, если после встречи «Ал-Анона» возвращалась в пустую квартиру и обнаруживала на кухонной столешнице недоеденный пастуший пирог из доставки под чарами стазиса, просто разворачивалась и снова выходила за дверь. Оказаться обратно за своим рабочим столом было слишком легко: отклонять разрешения на охоту на землях, населённых кентаврами, и разбирать документы, которые Маклагген — ходячее, говорящее наглядное пособие по стратегической беспомощности — старательно делал вид, что не замечает.
Однажды утром Пэнси Паркинсон застала её спящей прямо за рабочим столом: красные чернила из опрокинутой чернильницы засохли в спутанных волосах, словно кровь. Ведьма — да благословит её Моргана — трансфигурировала для Гермионы расчёску и свежий комплект мантий. Когда Гермиона попыталась отблагодарить её пачкой чипсов из автомата, Пэнси сделала вид, будто понятия не имеет, зачем ей это, и отпустила Гермиону небрежным взмахом ухоженной руки.
Сверхурочные были весьма кстати. Гермиона годами надеялась, что однажды Рон предложит им объединить не только финансы, но в конце концов и фамилии. Они жили вместе, но это было скорее выгодно с экономической точки зрения, чем шагом к алтарю. Когда Пенелопа Клируотер явилась на работу с огромным камнем на пальце — подарком от Дина Томаса, — Гермиона так сильно стиснула перо, что оно треснуло, и пришлось идти в кладовую за новым.
Она заперлась там, не обращая внимания на участливые стуки коллег.
Очищающие вдохи. Очищающие вдохи.
Её маска с каждым днём давала всё больше трещин.
А Рон тем временем снова и снова возвращался в «Серпенти», тратя деньги, которых у него не было. И теперь он проиграл то, чем вообще не имел права рисковать.
— Вон он, — повысил голос Рон. — Эй!
Менеджер зала, весь в чёрном, с наушником в ухе, одарил их отрепетированной улыбкой.
— Мистер Уизли, добро пожаловать снова в «Серпенти».
Гермиона не дала ему перейти к любезностям.
— Рон сказал, вы можете нам помочь. Нам нужно поговорить с владельцем.
— Разумеется. Сейчас я попрошу кого-нибудь проводить вас в его кабинет. — Он поднял руку и подал знак одному из сотрудников неподалёку. — Проводите, пожалуйста, мистера Уизли и его гостью в кабинет владельца. Я сообщу ему, что они поднимаются.
Сотрудник — невысокий лысеющий мужчина в безупречной униформе: тёмно-зелёные брюки и жилет в тон, белая рубашка и серебряный галстук со змеями, ползущими сверху вниз, — повёл их к лифтам. Пока они ждали, Рон постукивал ногой и насвистывал мелодию Селестины Уорбек. Гермиону раздражало, насколько непринуждённо он себя вёл. Она прикусила щёку изнутри.
Лифт прибыл пустым, и мужчина нажал кнопку верхнего этажа. Они стремительно понеслись вверх, минуя этажи с надписями «СПА», «РЕСТОРАНЫ» и «ГОСТЕВЫЕ НОМЕРА». Сколько раз Рон спускал свою долю денег на ипотеку на массаж? Или отказывался от её ужина, уверяя, что не голоден, а потом заказывал себе стейк из мяса бычка травяного откорма?
Он работал подолгу — это было правдой. После войны все дети Уизли разом бросились помогать Джорджу удержать «Всевозможные волшебные вредилки Уизли» на плаву. Перси занимался поставками, Джинни с головой ушла в исследования и разработку новых товаров, а Рон раскладывал продукцию по полкам и стоял за кассой. Чарли вернулся из-за границы, чтобы привести в порядок бухгалтерию. Билл и Флёр заглядывали при любой возможности, и их всё разраставшаяся ребятня вызывала у Джорджа улыбку тогда, когда ничто другое уже не могло. Даже Артур вышел из отставки, чтобы испытывать новые изобретения. Они в кратчайшие сроки поставили магазин на ноги: после месяцев ужаса семьи толпами шли туда хотя бы ради возможности посмеяться. Теперь, судя по всему, дела процветали.
Но, похоже, ни у кого не хватало духу двигаться дальше. Стоило Джинни заикнуться, что ей хотелось бы попробовать получить свободное место ученицы алхимика, за которым она давно присматривала, как кто-нибудь из братьев тут же её отговаривал. Билл тосковал по сухим пескам Египта, но Перси принимался пространно рассуждать о неоспоримых преимуществах родного дома. А если и это не помогало, достаточно было кому-нибудь тихо произнести:
— А что, если с Джорджем что-нибудь случится?
Джордж, что вполне понятно, уже не был прежним, но и на себя прежнего — бледную, бескровную тень — больше не походил. Уже шесть месяцев он встречался с Анджелиной Джонсон, а недавно объявил, что собирается открыть филиалы магазина за границей. За ужином Молли тут же пресекла эту идею, поправив салфетку с такой решительностью, что всем стало ясно: вопрос закрыт. Она настаивала на семейном ужине каждое воскресенье, а если кто-нибудь пытался отказаться, являлась к нему домой, вооружённая до зубов лекарственными травами и домашним супом, насмерть перепуганная, что он подхватил какую-нибудь смертельную болезнь.
Созависимость Уизли словно заморозила их всех во времени. И сильнее всех от этого пострадал Рон.
Он ничуть не возражал, если Молли являлась без предупреждения. А уж если заодно запускала стирку — по его мнению, вообще прекрасно. Он никогда не планировал отпуск только для них с Гермионой. Неделя за неделей они просто жили по накатанной. В целом им было неплохо. Привычный распорядок давал Гермионе ту стабильность и чувство безопасности, которых у неё не было с самого поступления в Хогвартс. Они ни за чем не гнались — и, что ещё важнее, никто не гнался за ними.
Лифт звякнул, сообщая о прибытии. Перед ними тянулся длинный коридор, в самом конце которого виднелась единственная дверь. Гермиона вышла из лифта и, вместо того чтобы оглянуться на Рона, сделала вид, будто всецело поглощена изучением бархатистого ковра, и двинулась вперёд.
Шаг за шагом, — напомнила она себе. Ты просто объяснишь обстоятельства и выйдешь отсюда так, словно ничего этого никогда не было. Никто не обязан ничего знать.
И всё же в бегстве было нечто такое, по чему она скучала. Адреналин. Учащённое сердцебиение. Расширившиеся глаза, когда человек рядом с тобой спотыкался о корень или с треском наступал на ветку. Гарри считал, что нужно бежать до тех пор, пока обстоятельства не вынудят тебя вступить в бой.
Гермиона же предпочитала хорошую драку всему остальному. Отступать, даже когда именно это было самым разумным решением, её совершенно не привлекало. Не было места, где ей хотелось бы оказаться сильнее, чем на передовой — с сорванным голосом и тонким слоем пыли на коже.
А когда собственные битвы у неё закончились, она принялась вести битвы Рона.
Поначалу Гермионе казалось, что она борется за них — за то, кем они были как пара. Когда-то они напоминали ей блестящие игрушечные машинки, с которыми она играла в детстве: две дорожки рядом, старт одновременно, спиральный спуск к финишу. При прочих равных всё должно было решиться буквально на последних сантиметрах. Гермиона болела за ничью — за общую жизнь. За брак, как у её родителей, детей, поездки к морю и на континент. Но где-то на полпути у Рона словно лопнули шины, а она понеслась дальше, и, что бы ни делала, сбавить скорость никак не получалось.
Она дошла до двери и терпеливо подождала, пока Рон её нагонит. Когда рядом на ковре показались его кеды, Гермиона оглянулась. Сотрудник «Серпенти» исчез, не сказав ни слова. В животе неприятно сжалось.
— Всё будет нормально, — сказал Рон, выпятив грудь. Гермиона задумалась, не была ли эта демонстрация храбрости всего лишь показухой. — В конце концов, кто сможет отказать Золотой Девочке?
Она не была столь уверена, но, с другой стороны, о чём ему вообще было беспокоиться? Она вытаскивала его и из худших передряг. То, что он сделал, Гермиона считала совершенно недопустимым, но если Рон искренне верил, что последствия его поступков никогда его не настигнут, возможно, он попросту не включал их в свои расчёты.
Нет, стоп. Никаких расчётов у него, скорее всего, вообще не было.
Гермиона постучала костяшками по матовому стеклу двери. Та распахнулась, и на пороге появилась ещё одна сотрудница «Серпенти», на этот раз женщина с прозрачными голубыми глазами.
— Чем могу помочь?
Рон указал сначала на себя, потом на Гермиону.
— Мы к владельцу.
— Сегодня ваш счастливый день, — с оттенком превосходства сказала женщина, очевидно, что-то вроде личной помощницы.
Гермиона фыркнула — будто хоть что-то в этом дне можно было отнести к категории «счастливого», — и женщина посмотрела на неё поверх очков в толстой оправе.
— Он на месте. Прошу за мной.
Гермиона и Рон двинулись следом через лабиринт картотечных шкафов и мимо стального сейфа от пола до потолка. Гермиона понимала, что казино необходимо держать под рукой огромные суммы наличных, но этот сейф был гораздо больше любого из тех, что ей доводилось видеть в Гринготтсе. Она уже открыла рот, чтобы расспросить о подробностях, но тут же одёрнула себя: они пришли не на экскурсию. Скоро ей предстояло торговаться с человеком, который не только без зазрения совести наживался на тех, кто не понимал, во что ввязывается, но ещё и сам помогал им идти ко дну.
На самом деле всё здесь было сплошной иллюзией. Каждая мелочь, вплоть до последней фишки, — тщательно выстроенный обман, призванный заманить ничего не подозревающих посетителей и удерживать их в состоянии постоянного возбуждения. Металлический звон новеньких монет, сыплющихся из автоматов, которые магией определяли следующий результат ещё до того, как ты успевал дёрнуть рычаг. Красивые люди в сверкающих нарядах, предлагающие выпивку, дурманящие вещества, компанию. Гермиона поёжилась при мысли о сотнях затуманенных глаз с блеском лёгких денег, скользящих по костям, покрытым золотой краской. Даже небо — при всей впечатляющей магии — и близко не могло сравниться с настоящим.
И всё же столько людей попадались на эту приманку.
Кем бы ни был этот человек, он ничем не лучше паразита. Кровососа. И Гермионе предстояло отцепить его, пока он не раздулся ещё больше. Пока не уничтожил всё, что она так отчаянно пыталась спасти.
Женщина внезапно остановилась, и Гермиона едва не налетела на неё, по инерции подавшись вперёд, несмотря на тяжесть резиновых сапог. Рон схватил её за талию, пытаясь удержать от падения, но Гермиона тут же вывернулась из его рук. Лица его она не видела, однако вздох сказал более чем достаточно.
— Туда. — Женщина кивнула в сторону чёрной двери, украшенной резными змеями.
Вместо того чтобы предупредить владельца об их появлении, она поспешила обратно тем же путём; каблуки её практичных туфель звонко цокали по плитке, словно что-то гналось за ней по пятам.
Рон, которому наконец хватило приличия занервничать, с места не сдвинулся. Гермиона вздохнула и вытерла ладони о юбку. Несколько раз встряхнула кистями — ещё один «очищающий вдох» делать не стала — и толкнула дверь.
Перед ней стоял Драко Малфой, одной рукой засунув ладонь в карман брюк и небрежно опираясь бедром о стол из красного дерева. На губах играла его фирменная ухмылка.
— А, Грейнджер и её ручная ласка. Чем обязан такому удовольствию?
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!