Глава 3: Яд на завтрак

Яд на завтрак

56

0

Dот Dary
Поделиться

Рассвет ворвался в покои султана золотыми стрелами. Хюррем открыла глаза и улыбнулась, чувствуя тяжесть его руки на своей талии. Сулейман спал, и его дыхание было ровным, как дыхание моря. Она осторожно высвободилась из его объятий, накинула шёлковый халат и бесшумно скользнула к двери.

В коридоре её ждала служанка — юная черкешенка с испуганными глазами.

— Хасеки, — прошептала она, низко кланяясь. — Ибрагим-паша ждёт вас в малой гостиной. Он принёс утренний шербет с вашими любимыми травами.

Хюррем приподняла бровь. Ибрагим? Лично принёс шербет? Это было странно. Паша никогда не спускался на женскую половину сам — он посылал слуг. Обычно.

— Скажи ему, что я сейчас выйду, — бросила она, возвращаясь в комнату, чтобы переодеться. Она выбрала платье цвета утреннего неба — голубое с серебряной вышивкой. Никакой парчи, никакого золота. Сегодня она хотела казаться невесомой, невинной, почти прозрачной. У зеркала она задержалась на мгновение, поправляя локон. В отражении ей улыбнулась та, кого боялся весь гарем.

Когда она вошла в малую гостиную, Ибрагим стоял у стола, на котором возвышалась хрустальная чаша с янтарной жидкостью. Его лицо было белым, как мрамор, но он улыбался. Улыбаться он умел, как никто другой.

— Хасеки, — он склонился в изящном поклоне. — Султан приказал, чтобы сегодня утром вы начали день с особого угощения. Свежий лимон, мята, мёд... и щепотка того, что вы так любите.

Хюррем подошла к столу. Взяла чашу в руки. Поднесла к лицу. Вдохнула. Аромат был нежным. Сладким. Лимон переплетался с мятой, и казалось, что ничего более безобидного нельзя придумать. Но Хюррем не была бы Хюррем, если бы доверяла своим чувствам. Она закрыла глаза и вдохнула глубже, задерживая дыхание. Горький миндаль. Тонкий, почти неуловимый запах. Тот самый, который она запомнила месяц назад, когда её любимая служанка рухнула замертво, отпив всего глоток из похожей чаши.

Хюррем открыла глаза и улыбнулась. Улыбка была ослепительной. Тёплой. И абсолютно ложной.

— Ибрагим-паша, — сказала она, ставя чашу обратно на стол, — ты так добр. Но сегодня я почему-то не хочу сладкого. Скажи, — она сделала шаг к нему, и он отступил, — ты сам решил принести мне этот шербет? Или тебя кто-то попросил?Он побледнел ещё сильнее. Его кадык дёрнулся.

— Я... я хотел угодить вам, Хасеки.

— Правда? — её голос стал шёпотом. Она стояла так близко, что чувствовала запах его страха — острого, металлического. — Тогда выпей его сам. В знак нашей дружбы. Ибрагим замер. На его лбу выступила испарина. Руки, которые держали поднос, дрожали.

— Я... я не смею, Хасеки. Это угощение для вас...

— Я приказываю, — тихо сказала она, и в её голосе зазвенела сталь. — Пей, Ибрагим. Или я позову стражу и скажу, что ты пытался меня отравить. Он рухнул на колени. В одно мгновение. Его гордость, его величие — всё исчезло, оставив лишь дрожащую плоть.

— Простите, — выдохнул он. — Простите, Хасеки. Это не я. Это Махидевран. Она... она приказала. Она сказала, что убьёт меня, если я не принесу яд. Она подслушала мой ночной визит к вам. Она знает, что я... что я ходил к вам.

Хюррем смотрела на него сверху вниз. В её зелёных глазах плясало пламя свечи, и она чувствовала, как в груди разливается холодное, спокойное торжество. Она могла бы разбудить Сулеймана, показать ему яд, и Ибрагим был бы мёртв к полудню. Но она не сделала этого. Вместо этого она взяла чашу, поднесла к носу и снова вдохнула.

— Горький миндаль, — произнесла она задумчиво. — Классика. Дурной вкус, Махидевран. Совсем дурной вкус. Ибрагим, встань. Он поднялся, шатаясь. Она протянула ему чашу.

— Отнеси это Валиде. Скажи, что моя соперница решила избавиться от меня перед завтраком. Пусть её величество сама решит, что делать с этим... угощением. Ибрагим взял чашу дрожащими руками.

— Но... Хасеки, если я отнесу это Валиде, Махидевран...

— Махидевран будет мёртва, — перебила Хюррем с ледяной улыбкой. — Или изгнана. Или приговорена к вечному заточению. Мне всё равно. Она подписала себе приговор, когда послала тебя. А ты, — она шагнула к нему и коснулась пальцами его щеки, — ты теперь мой должник. Навсегда.

— Ступай, — бросила она через плечо. — И передай Махидевран, что я жду её на завтрак. Посмотрим, кто из нас уйдёт от стола живым.

Ибрагим поклонился и вышел, исчезая за дверью. Хюррем осталась одна. Вода в Босфоре искрилась под утренним солнцем, и в этом сиянии она видела своё будущее.

Но где-то глубоко внутри, под слоями парчи и золота, затаилась тревога. Валиде знала о яде? Знала ли она, что Махидевран готовит отравление? Если да, то почему не остановила её? Хюррем прикусила губу. В этой игре не было места ошибкам.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

3 из 5