Глава 1: Глава 1
Глава 1
440
0
Луциус Малфой обладал многими достойными качествами. Он был проницателен, умен и превосходно владел магией. А также был необычайно политически проницателен, умело читал других и манипулировал ими. Но среди множества его достоинств верность не числилась. Луциус Малфой не испытывал особой привязанности ни к одному политическому лидеру или движению, и с легкостью менял сторону, когда это было выгодно.
Его отец, Абраксас Малфой, считал: единственное, что имеет значение, — это семья Малфоев. А единственная обязанность мужчины — защищать семью.
«Ты вырастешь, станешь мужчиной», — говорил Абраксас, — «у тебя появятся жена и дети. Твоя единственная обязанность — их защитить. Чего бы это ни стоило».
И вот, когда Темный Лорд впервые пришел к власти, Луциус Малфой почувствовал: политические ветры меняются, и присоединился к его делу. Когда Темный Лорд пал, Луциус поступил вел себя умно и сохранил доброе имя в обществе. А затем, когда Темный Лорд воскрес — и ветер снова переменился, опять примкнул к нему. Теперь вместе с семьей.
Когда Гарри Поттер погиб, Луциус стал главным советником Темного Лорда, его правой рукой. Но времена менялись. И вот, через десять лет Луциус почуял смуту в верхах. Смуту, которая делала его положение ненадежным.
Настало время совершить рокировку и смерить сторону.
~
Гермиона Грейнджер иногда находила странно обыденным то, что она просто просыпается, одевается, идет на работу, чтобы весь день сидеть за прилавком. Как можно было продавать книги и вести бухгалтерию, когда весь мир рухнул? И все же вот уже десять лет она работала в книжном магазине «Флориш энд Блоттс», одном из немногих мест, которые еще нанимали маглорожденных волшебников при режиме Волдеморта.
Самым удивительным было то, насколько скучной и обычной стала ее жизнь. После смерти Гарри она ожидала внезапного драматического краха, постоянного насилия на улицах... но Министерство Магии пало тихо, без шума и паники. Союзники Волдеморта заняли места во власти, и прибрали все к рукам.
Когда Луциус Малфой был назначен Министром магии и даровал Волдеморту титул Верховного Правителя (это была скорее фиктивная должность), Гермиона ожидала, что мир рассыпится, но и этого не произошло. Каминная сеть работала, матчи по квиддичу никуда не исчезли, Хогвартс принимал студентов, а в Диагон-аллее царили те же оживление и сутолока, что и всегда.
Ее поразило, насколько обычно была жизнь.
Правда, это не означало, что те, кто правит, ушли в тень. Протесты они подавляли удивительно быстро. Обновленные и усиленные отряды егерей арестовывали любого, решившего критиковать правительство Волдеморта. Маглорожденные должны были ежегодно регистрироваться в Новом Министерстве; и у Гермионы тоже был карточка, рассказавшая бы егерю, где Гермиона живет, работает и куда ей разрешено ездить. Сопротивлявшихся подавлял немедленно и жестоко.
Тех сопротивлявшиеся, на которых они могли расчитывать, конечно.
«Привет, Ремус», — сказала Гермиона с напускной небрежностью в голосе.
«Добрый день, Гермиона», — ответил он. — «Я слышал, вечером будет дождь».
Она взглянула на него, глаза их на мгновение встретились прежде, чем Гермиона вернулась к кассе, пересчитывая галлеоны и сикли.
«Какая жалость», — вздохнула она.
«Верно», — сказал Ремус, надевая пальто и шляпу. — «Хорошей тебе смены».
Он пожал ее руку, и она почувствовала маленький кусочек пергамента, вложенный в ладонь. Взгляды их снова встретились. Гермиона едва заметно кивнула, убирая бумажку в карман. Ей очень хотелось развернуть ее и прочитать ее немедленно. Но Гермиона умела быть терпеливой, умела просчитывать наперед, оценивать риски, оглядываться — не раз и не два, прежде чем рискнуть.
Когда Ремус ушел, Гермиона прошлась по магазину, и убедившись, что он пуст. Посмотрела на улицу, наблюдая за Егерями или Пожирателями смерти. Затем еще раз осмотрела книжный и, удовлетворенная, достала сложенный кусочек пергамента из кармана. Но даже читая записку, она держала ее под прилавком.
Восточный Финчли, 21:00. Будет новичок. Важно: без паники.
Гермиона скомкала бумажку. Достала волшебную палочку, наполнила стакан водой и опустила скомканный пергамент в нее, наблюдая, как он растворяется. Сжигать или уничтожать сообщения они теперь не рисковали. Они вообще больше не рисковали — не когда их волшебные палочки могли проверить в любой момент. Никто не обратит внимания на Aguamenti, но заклинание, сжигающее кусок бумаги, запросто может отправить ее на допрос в Новом Министерстве.
Будет новичок. Без паники. Эти слова звучали у нее в голове.
Она не знала, чего ожидать. Ордену Феникса приходилось тяжело. Слухи, ходившие в последнее время, были тревожными. Говорили о новом законе, написанном, ни много ни мало, Антонином Долховым — одним из самых высокопоставленных Пожирателей смерти. И хотя никто не знал, чего коснется закон, источники подтверждали: речь о чем-то, связанном с подчинением.
Кому именно предстоит подчиниться, оставалось неизвестным.
Гермиона втайне задумалась о том, не расскажет ли больше тот самый новичок из записки Ордена.
Так или иначе, Гермиона провела день в блаженном, скучном, нормальном ритме, расставляя новые книги, направляя клиентов к нужным им полкам и готовя кофе в маленькой эспрессо-машине, установленной за прилавком. Это была не очень благородная работа. И, конечно, не та, к которой она стремилась на пятом курсе Хогвартса, изучая брошюры по целительству и охране магического правопорядка; на такие позиции маглорожденных ведьм больше не допускали.
---
Кофемашина была злейшим из ее врагом. И то, что она облила ее горячим молоком всего раз за день, уже считалось победой. К тому времени, когда последний покупатель покинул книжный, солнце уже село. А Гермиона приступила к обычной при закрытии магазина рутине: подбила кассу, протерла прилавки и вернула книги на отведенные им места.
С наступлением темноты с улиц исчезала жизнь. Магазины предпочитали закрываться пораньше. А единственными, кому доставало смелости, чтобы по вечерам заглядывать в рестораны и бары, были те, кто был связан — напрямую или косвенно, с Волдемортом и Новым Министерством.
Гермиона вспомнила слова Ремуса и записку, которую он ей передал, и аппарировала домой.
Место встречи в Восточном Финчли размером едва превосходило чулан, оставленных за станцией метро. Однако, его зачаровали так, чтобы вместить тех немногих членов Ордена, что еще приходили на собрания. Адресов, откуда член Ордена мог аппарировать в комнату собраний в Восточном Финчли, было всего три. Один из них из был адресом Гермионы. К ней на порог один за другим явились несколько Уизли. Сначала Джордж, затем Молли и Артур, а потом, наконец, Фред. И каждый исчез с характерным хлопком, направляясь в Восточный Финчли.
В комнате для собраний царили тишина и мрак. И хотя это было не редкостью, Гермиона отметила, что сегодня все казались более унылыми, чем обычно. Она заметила, как Джинни в углу склонила голову на плечо Эрни, и на лице ее читалось беспокойство.
Если даже Джинни встревоженна, значит грядут неприятности. Она и Эрни были их единственными источниками в Новое Министерство.
“Привет, Гермиона,” — сказала Джинни, и, устало улыбнувшись, подняла голову с плеча Эрни.
В комнате раздались приглушённые приветствия. Очень сдержанные. Но Гермиона так редко видела тех, кто сегодня пришел сюда, что радовались и просто доказательствам того, что дорогие ей люди, всё ещё живы. Она огляделась и заметила, однако, что Ремуса среди них нет.
“Где Ремус?” – встревоженно спросила она.
“Скоро придёт,” – сказала Тонкс с напряжённой улыбкой.
Тонкс и Джинни обменялись мрачным взглядом. Гермиона беспокойно перевела взгляд с одной на другую, и нашла себе место в конце стола.
Послышались три тихих хлопка аппарации, и Ремус появился у конца стола. Он чуть наклонился вперёд, оперся на стол пальцами, и Гермиона заметила две другие — высокие, пугающие и хорошо знакомые фигуры, за его спиной. Люциус Малфой улыбнулся, словно кот, и с видом явного превосходства осмотрел комнату.
“Добрый вечер,” – протянул он низким, каким-то мурлычущим, голосом.
Началась неразбериха. Волшебные палочки собравшихся разом взметнулись вверх и устремились на Люциуса. Но прежде чем прозвучало хоть одно заклинание, второй человек прикрыл их мерцающим щитом. Он двигался легко и уверенно, как профессионал. Ни одного лишнего движения.
“Спасибо, Драко,” – сказал Люциус спокойно.
“Уберите свои волшебные палочки,” – резко произнес Ремус. — “Я сказал всем вам ожидать новичка и не паниковать.”
“Ты пригласил Министра по Магии?! Проще было бы сразу отдать нас всех Волдеморту!” – рявкнула Молли. “Ох, мне стоит проклясть тебя прямо сейчас!”
“Экспеллиармус,” – сказал холодный голос за спиной Люциуса, и волшебная палочка Молли, вырванная из её рук, оказалась в руке Драко Малфоя.
Артур тут шагнул вперёд с поднятой палочкой, но Драко, похоже, это не очень напугало. Он лишь поднял бровь, словно говоря: ну давай, попробуй.
“Артур, стой,” – шикнула Тонкс, схватила Артура за руку и оттащила его обратно к столу.
“Ты знала об этом?” – ужаснулся Джордж.
“Я тоже знала,” – сказала Джинни.
Так вот чем объяснялась её встревоженное лицо. Гермиона переводила переводила взгляд с одного потрясенного лица на другое.
“Что ты имеешь в виду?!” – прошипела Молли.
“Я его пригласила, а не Ремус,” – сказала Джинни. — “Вы даже не представляете, что готовится. Так что, когда Малфой обратился ко мне...”
“Обратился к тебе?! – возмущенно выкрикнул Артур.
“И ты притащила эту падаль прямо в наше лучшее укрытие” – раздраженно рявкнул Фред, и Гермиона заметила, как Драко слегка напрягся; но волшебная палочка в его руке не дрогнула.
“Это поставит Орден на край гибели!” – прошипел Джордж.
“Оглянись, Джордж! Орден уже на краю!” – сказала Джинни, махнув рукой, словно обводя ею маленькую комнату, в которой собралась едва ли дюжина людей. “Это всё, что осталось. Остальные или мертвы, или в Азкабане. Мы не можем и дальше действовать так, как раньше.”
“Это огромный риск!”
“Да, ну и что? Или пан, или пропал,” – сказала Джинни, скрестив руки на груди.
Люциус наблюдал с интересом наблюдал за перепалкой.
“Выслушайте нас,” – сказал Ремус спокойно, но бросив на жену умоляющий взгляд.
“Оно того стоит,” – сказала Тонкс, пожав плечами, и все повернулись к Гермионе. — “Как сказала Джинни, мы не можем продолжать так и дальше. Если это конец, то это конец для всех нас, однако риск стоит того.”
Ремус бросил с благодарностью посмотрел на жену и глубоко вздохнул. Он возглавил Орден Феникса, потому что просто больше не осталось никого, кто мог бы это сделать. Сириус умер, Думблдор умер, Гарри умер, Мудди умер... иные, кто мог бы, томились в Азкабане. У Ремуса всегда было усталое, испещренное морщинами лицо, но теперь, после десяти лет во главе выдохшейся уцелевшей кучки орденцев, он выглядел стариком.
Ремус провёл рукой по измученному лицу.
“Продолжай, Малфой,” – сказал он.
Люциус Малфой сделал шаг вперёд, и его сын тут же смерил присутствующих тем взглядом, каким смотрит телохранитель Министра магии на кучку бунтовщиков. Холодным. Практичным. Уверенным. У Нового Министерства не было армии, но если бы она была, Драко Малфой был бы первым ее генералом. Его навыки и его жестокость успели стать легендой.
Люциус уронил на стол простую коричневую папку — небольшая стопка пергаментов, и только. Но звук, с которым она коснулась столешницы, неожиданной громкий, напугал Гермиону.
“Его объявят завтра,” – сказал Люциус чрезвычайно буднично и спокойно, словно не стоял сейчас перед собранием злейших своих врагов. — “Это работа Антонина Долохова.”
Джордж потянулся, открыл папку, и Гермиона увидела, как изменилось его лицо, едва она начал читать содержимое.
“Не может быть. Это не всерьез!” – прошептал он.
---
“Это ужасно,” — откликнулся Артур, заглядывая через плечо Джорджа. “Они не могут принять такой закон.”
“Они уже его приняли,” — заметил Люциус спокойно. “Все решено.”
Фред в ужасе и гневе обернулся к Люциусу.
“Чего ты добиваешься, Малфой? Почему ты здесь?” — спросил он, сложив руки на груди.
Люциус постучал костяшками пальцев по столу, а затем отодвинул стул рядом с Гермионой и опустился на него. Драко занял место позади отца. Гермионе совершенно не нравилось находиться так близко к ним обоим. Люциус, однако, не обратил ни малейшего внимания на её напряжение. Он лишь улыбнулся так, словно ждал этого вопроса.
“Тёмный Лорд умирает,” — сказал он.
В комнате воцарилась тишина.
“Чушь,” — прошипел Джордж.
Люциус подался вперёд, переплетая пальцы.
“Скажите, как много вы знаете о душе Тёмного Лорда?” — спросил он спокойно.
Они нервно переглянулись. Они не вспоминали о хоркрукстах и частях души Волдеморта долгие годы. Они считали это безнадёжным делом, но всё же знали, что душа Волдеморта разделена. Люциус оценил ситуацию и откинулся на стуле.
“Как я и думал,” — сказал он самодовольно. — “Тёмный Лорд полагал, что разделив свою душу на части, станет неуязвимым, бессмертным, но человеческое тело, даже волшебника, не может жить лишь с крошечным осколком души.”
“Насколько крошечным?” — тут же спросила Гермиона.
“С одной двенадцатой частью,” — ответил Люциус.
“Не с одной седьмой?” — настойчиво уточнила она.
“Уже нет,” — отозвался он, встречая её взгляд. — “С годами его паранойя росла, и это отразилось на его состоянии. Теперь он умирает. Возможно, уже к концу года...”
“И что с того, если он умрёт?“ — оборвал его Джордж, которого, похоже, не очень впечатлили откровения Люциуса. — “Ты просто займёшь его место. Ты министр. Тебе-то что?”
“Я не единственный, кто хотел бы захватить власть,” — с вызовом поднял бровь Люциус.
В комнате снова воцарилась тишина.
“Долохов,” — повторил Артур глухо.
“А что изменится, если Долохов займёт его место?” — спросил Джордж.
“У него есть причины ненавидеть и мстить моей семье,” — сказал Люциус. — “Признаюсь, я беспокоюсь о своей жене, и о своём сыне.”
Драко Малфой, угрюмо наблюдавший за перебранкой из-за спины отца, вовсе не выглядел как человек, о котором стоит беспокоиться.
“Ого, так ты испугался, что Долохов, заняв место Волдеморта вместо тебя, устроит Малфоям сладкую жизнь? И потому решил — почему бы не заключить союз с нами и не устранить его?” — прорычал Джордж.
Люциус перевёл взгляд на Джорджа и улыбнулся снова — той странной кошачьей улыбкой, с которой поприветствовал собравшихся.
“Именно так,” — сказал он.
“Что помешает тебе арестовать всех нас, когда утихнет гражданская война? Что помешает тебе обратить все доступные волшебные палочки против Ордена, когда дело будет сделано?” — спросил Артур.
“У меня нет желания заниматься подобным. Мне не близки ни идеи Темного Лорда, ни его режим. Я хочу лишь защитить свою семью. На самом деле, это мне стоит беспокоиться — не арестуете ли вы нас, если переворот окажется успешнен,” — сказал Люциус, и по комнате прокатилось недоверчивое бормотание. — “Но я понимаю, что вы не поверите мне на слово. А потому у вас будет гарантия. Законная гарантированная власть для одного из лидеров Ордена.”
“Законная и гарантированная,” — повторил Артур, и его лицо осунулось, словно он догадался, что имеет в виду Люциус, хотя Гермиона не могла бы сказать, о чем идет речь. — “О, Мерлин всемогущий.”
Все вдруг погрузились в собственные мысли, притихли. И вспомнила, что еще не видела содержимого папки. Она покусывала губу. Законная и гарантированная власть для одного из лидеров Ордена...
“Чему посвящен закон?” — спросила она тихо.
Никто в комнате, казалось, не хотел смотреть в ее сторону. Никто, кроме Люциуса Малфоя. Он наблюдал за ней с улыбкой, от которой холодок, пробегавший по ее спине, кажется, спускался до самых пальцев ног.
“Бракам,” — ответил он жестоко. — “Требование для всех незамужних женщин от 18 до 30 немедленно найти себе мужа.”
Её сердце казалось остановилось.
“Мужа?” — переспросила она, мыслями устремляя к Рону, в Азкабан, где тот все еще ожидал дня суда, который, без сомнения, никогда не назначат. — “Какого?”
“Того, которого одобрит Новое Министерство,” — сказал Люциус.
Все в комнате теперь смотрели на неё, и Гермиона знала почему. В Ордене она была единственной незамужней ведьмой подходящего возраста. Она чувствовала жгучие слёзы, подступающие к глазам. Сердце билось бешено, а кончики пальцев начали дрожать.
“Я могу на ней жениться,” — сказал Фред.
“Они не одобрят тебя,” — парировал Люциус.
“Кто ‘они’? Ты и есть Новое Министерство. Ты можешь это одобрить,” — сердито бросил Фред.
“Меня не пригласили в состав новой Комиссии. Полагаю, Долохов предпочтет держать меня подальше от влиятельных постов. К тому же, он уже решил, кого хочет видеть своей женой,” — Люциус повернулся и посмотрел на нее. Посмотрел так, что она почувствовала себя голой. — “Он полагает, что взяв в жёны мисс Грейнджер, закрепит своё положение как следующий Верховный Правитель и Министр.”
Ремус спрятал лицо в ладонях.
“Долохов хочет на мне жениться,” — произнесла Гермиона словно во сне.
Вот и конец обыденности.
“Да, и он преуспеет, если никто не предложит другого достойного кандидата,” — сказал Люциус.
“Другого достойного кандидата,” — повторила она.
Гермиона повернулась, взглянула на Джинни и прочла отчаяние на её лице. Она все понимает. Будь Гермиона честна с собой, она бы тоже призналась, что понимает. Она точно понимает, что предлагает Люциус Малфой, какой будет сделка и цена за их поддержку.
“В обмен на помощь Ордена в устранении Долохова, я готов предложить своего сына в мужья мисс Грейнджер,” — проговорил Люциус, указывая на Драко за своей спиной. — “Тёмный Лорд не позволит Комиссии отказать ему в этом браке. Как жена моего сына мисс Грейнджер получит законный статус, что более чем достаточно для грязно... “ — он остановился, поймав себя на полуслове, встретил её взгляд. — “для магглорождённой,” — и чуть склонил голову.
Гермиона долго смотрела на него. Его серые глаза казались ледяными. Затем она подняла взгляд на человека, стоявшего за Люциусом.
---
Гермиона почувствовала какой-то холодный комок в животе.
“Нет,” — сказала она, качая головой. — “Я не хочу, чтобы в мою память вмешивались.”
“Если Гермиона останется в Британии, ей придется выйти замуж за кого-то, кого одобрит Комиссия. И это оставляет нас с выбором: Долохов или Малфой,” — сказала Джинни прямо. — “Долохов свергнет Новое Министерство и придет к власти после смерти Волдеморта. Малфой предлагает нам шанс. Может быть, это не лучший шанс. Может быть такой же бессмысленный, как снежок, брошенный в адское пламя. Но он все равно лучше всего, что нам выпадало с тех пор, как погиб Гарри.”
Голос Джинни почти дрогнул на этом имени. Настроение в комнате стало мрачнее. Каждому тут было, о чем вспомнить, и все сидели, погруженные в воспоминания. Сердце Гермионы болело.
“Ты обо многом рассказал, Луциус,” — сказал Артур, прервав всеобщее молчание; и в голосе его засквозили странные отеческие интонации. — “Но не слышали твоего сына. Что он думает об этом?”
Все посмотрели на Драко. Он не сдвинулся с места — ноги на ширине плеч. Гермиона с минуту рассматривала его, своего потенциального будущего мужа. В многом он выглядел так же, как и в Хогвартсе: высокий, светловолосый, бледный, с заостренным лицом и холодними серыми глазами. Но, как и все они, он повзрослел: его плечи стали шире, а подбородок квадратным.
Насмешливая ухмылка, с которой он не расставался в коридорах Хогвартса, исчезла. Теперь его лицо ничего не выражало.
Когда он слегка пошевелился, чтобы ответить, опустил руку и ответил на взгляд Гермионы, в нем не было ни радости, ни разочарования.
“Я готов исполнить предложенное моим отцом,” — произнес он Драко Малфой без всякого выражения. Не было ни насмешки, ни жестокости. Ничего.
Если он и чувствовал что-то, то чувства его были глубоко похоронены. Луциус слегка улыбнулся, словно говоря: "Вот и все".
Гермионы почувствовала лишь, что ей не хватает воздуха. Когда ситуация вдруг стала реальной. Понятной... и хотя она сидела, мир вокруг вдруг покачнулся и потускнел на краях. Кожа стала липкой. Гермиона поняла, что задыхается.
Комната погрузилась в темноту.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!