Глава 11: Глава 11
Глава 11
440
0
— Почему Родольфус Лестрейндж хочет заполучить меня? — спросила Гермиона, нарушив молчание, царившее за ужином в Малфой-мэноре.
Никто не ответил. Драко, Люциус и Нарцисса настороженно переглянулись.
— Я грязнокровка, — невозмутимо продолжила она. — Зачем я ему?
Люциус прочистил горло и откинулся на спинку стула, барабаня кончиками пальцев по столу, словно решал, сколько ей следует знать. Затем медленно вдохнул.
— Он хочет получить всё, что принадлежит Малфоям, — сказал Люциус, посмотрев на жену. — Он хотел жениться на Нарциссе, но её отец предпочёл отдать её руку мне.
Если бы накануне Гермиона не беседовала с Нарциссой на эту тему, эти слова наверняка повергли бы её в ужас. Но она невольно вспомнила, как та говорила о Люциусе.
Я без памяти влюбилась в Люциуса ещё в Хогвартсе.
Слушая мужа, Нарцисса слегка улыбалась.
— Поэтому Родольфусу пришлось довольствоваться менее достойной из сестёр Блэк, — продолжил Люциус. — Он хочет наши деньги, нашу власть, а теперь…
Люциус повернулся к Гермионе.
— А теперь, поскольку ты принадлежишь Драко, он хочет и тебя.
От этого осознания Гермионе стало дурно. Вся политическая ситуация внезапно показалась ещё более шаткой. Новое Министерство стояло на пороге гражданской войны.
Она склонила голову набок, вспоминая короткий список возможных союзников Малфоев.
— Вы говорили, что начальник Азкабана, возможно, вам предан, — сказала Гермиона.
Она поочерёдно встретилась взглядом с каждым из них, стараясь излучать уверенность.
— Возможно, — ответил Люциус, вновь принимаясь за телячьи котлеты.
Гермиона глубоко вдохнула и упрямо вскинула подбородок.
— Я хочу отправиться в Азкабан.
Её заявление встретили скептическими взглядами, и она продолжила:
— Я хочу увидеть всё собственными глазами.
Люциус осторожно положил нож и вилку на тарелку. Зубцы тихо звякнули о фарфор. Он подался вперёд, опёрся предплечьями о стол и прищурил серые глаза.
Гермиона ощутила прилив тревоги.
— Я просто хочу понять ваш мир, — сказала она, удивляясь тому, насколько твёрдо звучал её голос.
Люциус откинулся на спинку стула.
— Илир Ходжа знает Драко с тех пор, как тот был ребёнком, — произнёс он. — Уверен, он будет рад визиту. Драко, отвези жену в Азкабан.
Люциус постучал костяшками пальцев по столу и поднялся. Нарцисса вышла следом за ним.
Гермиона тоже собралась покинуть столовую, но дорогу ей преградила внушительная фигура Драко. Она медленно подняла подбородок и встретилась с прищуренными серыми глазами.
— Ты хочешь увидеть Уизли, — жёстко сказал он.
Это был не вопрос.
— О чём ты? — спросила Гермиона, пытаясь изобразить невинность.
— Тебе наплевать на Илира Ходжу. Ты хочешь увидеть Уизли в Азкабане.
Гермиона опустила взгляд к полу.
— Значит, ты меня не повезёшь? — тихо спросила она.
Драко безрадостно рассмеялся.
— Отец приказал, — холодно ответил он.
Когда они прибыли в волшебную тюрьму, первым делом Гермиона заметила, что дементоры совершенно на него не действовали.
Она не знала, бывал ли Драко прежде в Азкабане, но его лицо оставалось холодным и непроницаемым, а дементоры проплывали мимо, не задерживаясь. Гермиона задумалась, было ли это результатом его мастерства в окклюменции — или у него попросту не осталось счастливых воспоминаний, которыми они могли бы питаться.
Она расправила плечи и прошла через главные ворота Азкабана, стараясь не обращать внимания на дементоров, застывших по обе стороны.
Ей неплохо удавалось делать вид, будто она их не боялась, но Гермиона не сомневалась: Драко видел её насквозь.
Она не верила, что туманные, лишённые чёткой формы Патронусы Пожирателей смерти могли надёжно отгонять дементоров. Однако Гермиона знала, что Волдеморт и его правительство добились их повиновения обещаниями большей свободы. Теперь дементорам позволялось скрываться в окутанных туманом уголках Британии и охотиться на маглов или ничего не подозревавших волшебников.
Они по-прежнему охраняли Азкабан, оказывая эту услугу в обмен на благосклонность Волдеморта.
Драко и Гермиона вошли в тюрьму и оказались в длинном тёмном коридоре с каменным полом. По едва освещённому проходу они добрались до очередных дверей.
Без всякого предупреждения дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился улыбающийся начальник тюрьмы.
— Женился! — воскликнул он, широко раскинув руки.
Илир Ходжа был привлекательным мужчиной средних лет. Он выглядел так, словно когда-то находился в превосходной физической форме — возможно, в прежней жизни играл в квиддич.
Гермиона сразу заметила, что на его руке не было Тёмной метки.
Илир широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами, а затем заключил её в крепкие медвежьи объятия.
Она увидела, что Драко уже почти выхватил палочку, однако застыл, когда Гермиона рассмеялась.
Она смеялась.
Громко, от души — прямо посреди Азкабана.
Гермиона не помнила, когда смеялась так в последний раз, но Илир поднял её над полом, а затем быстро опустил обратно. После этого он покосился на Драко с таким видом, будто прекрасно понимал, насколько рисковал, прикасаясь к его жене.
— Малфой, твоя жена просто потрясающая, — сказал Илир; в его английской речи всё ещё угадывался лёгкий акцент.
Драко не ответил.
Илир заметил, что рука Драко зависла возле рукояти палочки, и отступил от Гермионы, изобразив невесёлую улыбку.
Люциус говорил, что Ходжа знал Драко с детства. Если приглядеться, в лице Илира можно было увидеть воспоминания о том времени, когда Драко ещё был мальчиком — до того, как превратился в оружие.
И всё же между ними пролегала пропасть.
Даже Илир боялся Драко.
Он широким жестом пригласил их в кабинет и закрыл за ними дверь. Помещение гудело от магии, отталкивавшей дементоров и сдерживавшей безысходность Азкабана.
Без неё начальник тюрьмы, вероятно, сошёл бы с ума не хуже заключённых.
Илир уселся за стол, а Гермиона заняла кресло напротив. Драко остался стоять, сложив руки на груди.
— Что привело вас сюда, мистер и миссис Малфой? — спросил Илир уже официальным, деловым тоном.
— Я хотела бы увидеть заключённых, — ответила Гермиона.
Илир поднял глаза на Драко, ожидая его реакции.
Тот ничем себя не выдал.
— Хорошо, — сказал Илир, поднимаясь из-за стола.
Он медленно достал палочку, двигаясь подчёркнуто осторожно, словно знал: любое резкое движение заставит Драко атаковать.
Под прищуренным взглядом Малфоя Илир произнёс заклинание, открывшее тяжёлые защищённые двери, ведущие в остальную часть тюрьмы.
Гермиона решила относиться к происходящему как к очередному школьному проекту. Пока они шли, она задавала Илиру вопросы.
Сколько здесь заключённых? Разрешают ли им выходить на улицу? Почему Илир согласился стать начальником Азкабана? Считает ли он, что его службу ценят по достоинству?
— Некоторые — да, — ответил Илир и через плечо посмотрел на Драко, мрачной тенью возвышавшегося позади. — Ваш муж — безусловно.
— Это хорошо, — с улыбкой произнесла Гермиона, мысленно сохраняя полученную информацию в надежде, что в будущем она пригодится.
Но когда они дошли до камер, улыбка исчезла с её лица.
Гермиона знала, что нескольких из этих заключённых Драко отправил сюда лично.
Анджелина Джонсон, некогда высокопоставленная оперативница Ордена Феникса. Её заключили в тюрьму после того, как она организовала нападение на торжественный приём нового Министерства.
В следующей камере Гермиона увидела Флёр Делакур. Её великолепные светлые волосы безжизненными прядями свисали вдоль лица. Флёр заточили сюда в тот самый день, когда Драко собственноручно убил Билла.
Гермиона содрогнулась при этой мысли.
Дедалуса Диггла, наверное, следовало убить сразу. «Круцио» окончательно его сломало, и теперь он безучастно раскачивался взад-вперёд в своей камере.
Плечи Гермионы опустились ещё ниже.
— Когда-то они были вашими друзьями, нет? — спросил Илир.
В его голосе звучало некоторое сомнение.
— Да, — призналась она, не пытаясь солгать, и вытерла мокрые щёки. — Долгое время я хотела бороться с новым Министерством, но теперь это кажется бессмысленным. Магия — это сила.
— А ваш муж — сильнейший из всех, — сказал Илир.
Драко.
Не Тёмный Лорд.
Гермиона запомнила эти слова, уловив скрытый в них смысл. Хорошо замаскированный, разумеется, но всё же это было небольшое проявление верности.
Наконец они добрались до последней камеры в блоке.
Она находилась в тёмном, заброшенном углу. В воздухе стояла сырость, а свет из коридора сюда не проникал. За пределами досягаемости палочки парили дементоры, жаждавшие её мыслей и воспоминаний.
Гермиона услышала, сколько боли прозвучало в её тихом вздохе, хотя и попыталась выдать его за потрясение.
— О, Рон, — тихо и печально произнесла она.
Он сидел у дальней стены камеры, обхватив руками согнутые колени.
— Он меня видит? — едва слышно спросила Гермиона.
— Нет, — ответил Илир. — Для него здесь сплошная стена, такая же, как остальные три.
Он повернулся к ней.
— Вы хорошо знаете этого человека, нет? Он был другом Гарри Поттера, как и вы?
Не отрывая взгляда от Рона, Гермиона кивнула.
— Восемь лет он здесь, — тихо произнёс Илир возле её уха.
По щеке скатилась ещё одна слеза.
Покидая Азкабан, Гермиона всеми силами старалась не плакать. Она шла по каменному коридору, вышла через главные ворота и миновала голодных дементоров.
Шагов Драко за спиной она не слышала, но предполагала, что он следует за ней.
Прежде чем трансгрессировать обратно в Малфой-мэнор, Гермиона вытерла глаза основаниями ладоней. Она молча стояла в вестибюле, пока за спиной не раздался хлопок трансгрессии Драко.
Гермиона с трудом сглотнула.
— Это ты отправил его туда, верно? — спросила она.
— Да.
Гермиона кивнула, плотно стиснув губы, чтобы сдержать рвавшийся наружу всхлип.
Поездка в Азкабан — «ваш медовый месяц», как с усмешкой проворковал отец, — отняла слишком много времени, а Драко снова был нужен.
Он позволил себе лишь на мгновение потереть ноющие глаза и уступить физическим требованиям измученного тела, ненадолго прикрыв веки.
Но уже в следующую секунду снова был начеку, сжав палочку в левой руке.
Драко видел Тёмного Лорда чаще большинства его последователей. Даже спустя десять лет его облик по-прежнему производил отталкивающее впечатление.
Тёмного Лорда почти не интересовало управление страной. Его война прежде всего служила собственным целям: разрушить Министерство и заменить его марионеточным правительством, которое позволит ему удовлетворять самые низменные желания — насаждать чистоту крови, жестокость и Тёмную магию.
Тёмная магия оседала в коже и крови.
Волшебники не были созданы для того, чтобы использовать её в таком количестве.
Последствия злоупотребления ею ясно проявлялись в теле Тёмного Лорда. От человека осталась лишь тень — хрупкая и умирающая.
При каждой встрече с ним в сердце Драко зарождалось беспокойство. Он представлял собственное тело — сгорбленное и слабое, с полупрозрачной кожей, — которое поддерживал только непрерывный поток Тёмной магии.
— Драко, — хрипло выдохнул Тёмный Лорд. — Благодарю, что пришёл.
— Разумеется, мой лорд, — ответил он.
— Спасение детей Гойлов нанесло Сети серьёзный удар, — прошипел Волдеморт. — Полагаю, тебе удалось извлечь максимальную пользу из имеющихся сведений о сопротивлении?
— Да, мой лорд.
Тёмный Лорд впился в него змеиным взглядом. Зрачки сузились в щели, тонкие губы придавали лицу ещё более рептильный облик.
— Ты превосходно выполняешь свою работу, — сказал он.
Драко слышал это не впервые.
— Благодарю, мой лорд, — произнёс он, стараясь внешне не готовиться к тому, что обычно следовало за подобной похвалой.
— Надеюсь, не слишком превосходно? Вы с отцом ничего не замышляете? — спросил Тёмный Лорд, и его лицо стало жёстким и жестоким. — На колени.
Драко тут же опустился на колени. При соприкосновении с каменным полом их пронзило болью, а затем тонкие пальцы Тёмного Лорда впились ему в волосы и рывком запрокинули голову.
Драко посмотрел в красные глаза.
И началось вторжение.
Тёмный Лорд не отличался особой деликатностью в применении легилименции. Он действовал жестоко и методично, обыскивая каждый уголок, в котором могло скрываться воспоминание.
Разум Драко был упорядочен и надёжно защищён окклюменцией, но Тёмный Лорд словно ощупывал границы его мыслей в поисках потайной двери, ведущей в запертую комнату, где Драко хранил все чувства и тайны.
С самого основания нового Министерства Тёмный Лорд подозревал Драко и Люциуса. По мере того как его силы слабели, паранойя лишь усиливалась.
Драко и прежде выдерживал множество проверок с помощью легилименции, однако до сих пор ему не приходилось скрывать настоящего заговора.
Он не мог позволить Тёмному Лорду узнать о Грейнджер.
О предательстве отца.
Об их планах.
Когда Волдеморт наконец резко покинул его сознание, голова Драко раскалывалась от боли. Он с трудом поднялся на дрожащие ноги.
Воспоминания остались в безопасности за могучими стенами окклюменции.
Драко был выше Тёмного Лорда как минимум на голову, но, стоя перед ним, всё равно ощущал себя перепуганным мальчишкой.
— Очень хорошо, Драко, — сказал Тёмный Лорд. — Можешь идти.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!