Глава 4: Глава 4

Глава 4

440

0

Mот Molwe
Поделиться

Нарцисса вовсе не так представляла себе свадьбу сына, но вся жизнь, которую он был вынужден вести, оказалась совсем не такой, какой она для него желала.

Она помнила Драко развитым не по годам малышом — ласковым, обожавшим объятия и совершенно помешанным на матери. Они проводили вместе почти всё время: собирали головоломки на полу или бродили по бескрайним владениям Малфой-мэнора. Нарциссе казалось, что она до сих пор ощущает, как его маленькая ладонь тянется к её руке, видит простодушные серые глаза, заглядывающие ей в лицо, слышит беспечный смех.

Нарцисса не слышала, как её сын смеётся, уже десять лет.

Люди произносили его имя приглушёнными голосами. У других жестоких мужчин были прозвища: Мясник, Ночной охотник, Потрошитель.

Ему прозвище не требовалось.

Имени «Драко Малфой» было достаточно.

Нарцисса ненавидела это.

Она до последнего надеялась, что однажды сын встретит женщину, женится, обзаведётся детьми и оставит позади жизнь, полную насилия. Но теперь эти надежды были разбиты. Новому Министерству — и её мужу — нужна была жестокость Драко, а его брак стал всего лишь инструментом для достижения политической выгоды.

Сама Нарцисса была могущественной ведьмой из Древнейшего и Благороднейшего рода. И теперь она боялась, что из-за брака её сына с Гермионой Грейнджер линии Блэков и Малфоев навсегда прервутся.

И всё же Нарцисса Малфой взяла на себя обязанность притворяться, будто в этом браке не было ничего необычного. Она ждала Гермиону у подножия лестницы, собираясь провести с ней день в Косом переулке.

— Ни на минуту не убирай палочку, — наставлял Драко. — Не выпускай её из поля зрения. Косой переулок и обратно. Больше никуда.

— Я способна о ней позаботиться, — ответила Нарцисса.

Она посмотрела на сына, замечая глубокие лиловые тени под глазами и впадины под скулами.

Она желала ему совсем иной жизни.

Но другой у него не было.

Драко отрывисто кивнул и трансгрессировал.

Хотя за последние десять лет Гермиона не раз бывала в Косом переулке, ей никогда не позволяли свободно передвигаться по нему и посещать все магазины. Во многие заведения маглорождённым вход был запрещён, а продавцы требовали предъявить удостоверение ещё на пороге.

На её карточке всегда значилось: «Доступ только первого и второго уровня», поэтому большинство заведений Косого переулка оставались для неё недоступными.

Но только не сегодня.

Не с карточкой, на которой было написано «Ограничений нет», и не в сопровождении самой Нарциссы Малфой.

Это дарило странное чувство свободы.

Нарцисса, похоже, уловила её настроение и позволила Гермионе самой выбирать дорогу. Они прошли мимо «Флориш и Блоттс». Гермиона видела за прилавком Римуса, но не поддалась искушению зайти внутрь.

Чистокровная семья с положением Малфоев никогда не переступила бы порог «Флориш и Блоттс».

— Не хочешь пообедать? — мягко предложила Нарцисса.

— О, — отозвалась Гермиона, лишь теперь осознав, что разглядывает витрину изысканного кафе. — Да, было бы замечательно.

Она уже несколько лет не бывала в настоящем ресторане.

Гермиона вошла следом за Нарциссой, но волшебник у стойки метрдотеля остановил их.

— Мне нужно увидеть ваше удостоверение, — высокомерно потребовал он, оглядывая Гермиону с головы до ног.

— Прошу прощения? — произнесла Нарцисса таким голосом, что Гермиона мгновенно перенеслась мыслями в магазин мадам Малкин перед шестым курсом Хогвартса.

Метрдотель замялся.

— Миссис Малфой, эта… эта… Неужели этот человек действительно…

— Это моя невестка, — заявила Нарцисса, с отвращением сморщив нос. — Жена моего сына.

Волшебник рассмеялся, словно Нарцисса удачно пошутила, но улыбка исчезла, когда та продолжила молча на него смотреть.

Тем не менее Гермиона достала карточку и под презрительным взглядом Нарциссы протянула её метрдотелю. Тот лишь мельком взглянул на документ — и побледнел.

— Прошу за мной, миссис Малфой, — нервно произнёс он. — И… миссис Малфой.

Весь оставшийся день проходил примерно так же.

Стоило им войти в магазин, как служащий требовал предъявить удостоверение маглорождённой. Нарцисса устраивала скандал, а продавец, изучив карточку, тут же становился подобострастным.

Гермионе оказывали уважение и предоставляли доступ, которых она была лишена все десять лет после Хогвартса.

И, судя по всему, Люциус ничуть не преувеличивал размеры семейных хранилищ: Нарцисса не жалела денег, покупая одежду, которая, по её мнению, больше подобала жене Драко Малфоя.

Под конец их прогулки Гермиона шла по каменной мостовой Косого переулка с шестью пакетами одежды в руках, когда внезапно столкнулась с Фредом Уизли.

Он уставился на неё, внимательно осматривая лицо и тело, словно ожидал увидеть следы побоев.

— Прошу прощения, — бросила Нарцисса, протискиваясь мимо него.

Она обернулась, ожидая, что Гермиона последует за ней, но та застыла на месте.

Прошло всего два дня, однако Гермионе казалось, будто она перенеслась в совершенно иной мир.

В мир, где ей запрещалось разговаривать с Фредом Уизли на людях.

— Ты в порядке? — спросил он так тихо, что она едва расслышала.

— Всё хорошо, — ответила Гермиона, опустив глаза.

— Он не… не заставляет тебя ничего делать?

Гермиона покачала головой, но времени на дальнейший разговор не осталось. Нарцисса крепко схватила её за руку и потащила по улице.

— Тебе нельзя с ними разговаривать, — сказала она.

— Я знаю, — ответила Гермиона. — Простите. Теперь мы можем вернуться в Малфой-мэнор.

Нарцисса неодобрительно цокнула языком, продолжая увлекать её за собой.

— Сначала мы навестим мою сестру, — сообщила она. — Уверена, ты её помнишь.

Шаги Гермионы сбились.

Беллатрису Лестрейндж она, безусловно, помнила.

Гермиона сражалась с Беллатрисой в тот момент, когда погиб Гарри. Она до сих пор слышала в голове её детское кудахтанье, видела пугающе прекрасное лицо, пока Беллатриса обрушивала на неё одно проклятие за другим.

Гермиона часто спрашивала себя, смогла бы она спасти Гарри, если бы ей не пришлось сражаться с Беллатрисой. Если бы удалось выиграть для него ещё хотя бы несколько мгновений.

Им требовалось больше времени. Больше времени, чтобы найти крестражи, уничтожить их все прежде, чем Гарри предстояло встретиться с Волдемортом.

Но этого времени им не дали.

Когда Гарри рухнул на землю во внутреннем дворе, Беллатриса издала пронзительный, торжествующий вопль.

Глядя сквозь застилавшие глаза слёзы, Гермиона оглушила её заклинанием и бросилась бежать.

С тех пор она ни разу не видела Беллатрису Лестрейндж вблизи.

Нарцисса заметила её беспокойство и поджала губы.

— Тебе не нравится моя сестра, — констатировала она.

Гермиона не знала, что на это ответить.

Нарцисса вздохнула.

— Она будет вести себя прилично. Обещаю.

С этими словами Нарцисса крепче стиснула руку Гермионы и трансгрессировала вместе с ней.

Поместье Лестрейнджей выглядело куда мрачнее Малфой-мэнора. Здесь не было ухоженных садов — лишь разросшиеся живые изгороди, ощетинившиеся шипами. Сам дом был огромным, хотя большинство окон оставались тёмными. Массивная входная дверь с железной решёткой придавала особняку средневековый вид.

По прибытии Гермиона ощутила гудение защитных чар. Они пропустили её лишь потому, что Нарцисса всё ещё держала её за руку.

Вскоре парадная дверь распахнулась.

Перед ними стояла Беллатриса Лестрейндж.

Она выглядела почти так же, как всегда: чёрные волосы хаотичными волнами обрамляли лицо. Глаза были полуприкрыты, а вокруг них залегли морщины, которых Гермиона не помнила десять лет назад. Впрочем, по правде говоря, прежде она никогда толком не рассматривала лицо Беллатрисы.

— Сисси! — детским голосом воскликнула та. — Ты принесла мне грязнокровку!

— Я привела жену своего сына, — твёрдо ответила Нарцисса.

Беллатриса захохотала.
— Родольфус сказал, что Драко женился на девчонке Грейнджер, но я ему не поверила, — произнесла Беллатриса, отступая в сторону, чтобы впустить их с Нарциссой.

В доме Беллатрисы Лестрейндж было холодно и отчего-то сыро, словно они находились на дне застоявшегося пруда. Горело всего несколько ламп, и от этого дом казался заброшенным. Тяжёлая дверь с лязгом захлопнулась за спиной Гермионы. Она наблюдала, как Белла и Нарцисса обнялись, изображая поцелуи возле щёк друг друга.

В коридоре раздался мерный стук туфель — медленные, выверенные шаги. Гермиона обернулась, почти ожидая увидеть Люциуса, но вместо него появился мужчина, которого прежде она видела только на фотографиях.

Родольфус Лестрейндж.

Приближаясь, он откровенно оглядел её с головы до ног. В его взгляде было нечто тревожное и слишком хорошо знакомое — так мужчины смотрели на женщину, когда решали, смогут ли силой взять то, что им хотелось.

Лишь тогда Гермиона осознала, что до этой минуты почти не испытывала страха. Люциус был скользким, Нарцисса — высокомерной. Драко был неразговорчивым и, разумеется, пугающим, но её он не пугал.

Теперь же, стоя в доме Лестрейнджей под похотливым взглядом Родольфуса, она впервые по-настоящему испугалась. И с немалым удивлением обнаружила, что первым делом ей захотелось, чтобы Драко оказался рядом и присмотрел за ней.

Дела обстояли поистине скверно, если она уже начинала считать Драко Малфоя своим защитником.

— Рад тебя видеть, Нарцисса, — произнёс Родольфус с округлым аристократическим выговором. — Как и нашу новую племянницу. Мне было бы чрезвычайно интересно узнать, как именно состоялся этот брак.

На его губах играла жестокая улыбка, но Нарцисса не удостоила его вниманием.

— Идём, Белла, — сказала она. — Выпьем чаю.

Коридор был широким и тёмным. Гермиона держалась поближе к Нарциссе, чувствуя на себе взгляды персонажей с портретов, мимо которых они проходили. Она вполуха слушала светскую беседу сестёр.

— Разумеется, ты наверняка просто в восторге от перспективы обзавестись полукровными внуками, — насмешливо заметила Беллатриса.

Гермиона насторожилась и начала прислушиваться.

— Я буду рада любым внукам, — ответила Нарцисса.

— Ой, перестань притворяться, Нарцисса. Мы с тобой прекрасно знаем, что это политический брак.

— Ничего подобного. Драко восхищался Гермионой ещё с тех пор, как они вместе учились в Хогвартсе. Нам чрезвычайно повезло, что они вновь сблизились прежде, чем кто-либо успел воспользоваться Законом о браке, — натянуто произнесла Нарцисса.

— Да, Долохов был весьма разочарован, когда узнал, что вы с Люциусом добрались до неё первыми, — со злобной усмешкой ответила Белла.

Они вошли в тёмную гостиную. Беллатриса взмахом палочки зажгла лампы, но в огромном помещении их было всего две, поэтому вокруг по-прежнему царил полумрак. Рядом с чайным сервизом дрожала домовая эльфийка.

— Спасибо, — сказала ей Гермиона, когда та налила чай.

Эльфийка с ужасом посмотрела на Беллатрису, но хозяйка дома была поглощена беседой с сестрой.

Гермиону в разговор не включали. Бо́льшую часть времени её мысли затуманивались и уносились куда-то далеко — к стряпне Уизли, — однако порой до неё долетали обрывки фраз, вызывавшие интерес.

— Они совершенно его загоняли, — говорила Нарцисса, прикрыв глаза. — Это не прекращается ни на минуту. Я так за него волнуюсь. Он совершенно измучен. Стоит ему потерять концентрацию, и тогда…

— От вашей семьи уже потребовали достаточно, — произнесла Беллатриса, поглаживая Нарциссу по руке — вероятно, этот жест должен был её успокоить. — Возможно, пришло время позволить вам всем отдохнуть.

Гермионе не понравилось, как именно она это сказала.

Когда чаепитие закончилось, Нарцисса поднялась, и Гермиона последовала её примеру. Родольфус ждал их в передней. Его взгляд вновь прошёлся по телу Гермионы, заставив её вздрогнуть.

Он изобразил поцелуй возле щеки Нарциссы, а затем наклонился к Гермионе.

— Моя новая племянница, — произнёс Родольфус, положив руки ей на талию и притягивая к себе. — Какое прекрасное пополнение нашего семейства.

Последние слова он произнёс хриплым голосом прямо возле её уха. Гермионе хотелось оттолкнуть его, но она не решилась.

Родольфус удерживал её в объятиях слишком долго — достаточно, чтобы Нарцисса воспользовалась той властью, которой располагала.

— Родольфус, довольно, — твёрдо потребовала она.

— Долохов будет за тобой следить, — почти беззвучно прошептал он Гермионе на ухо.

Родольфус отпустил её, но напоследок одарил похотливой улыбкой.

Нарцисса ничего не сказала, пока они не покинули пределы защитных чар поместья Лестрейнджей. Там она ухватила Гермиону за локоть, и уже через мгновение они трансгрессировали обратно в Малфой-мэнор.

Домовые эльфы появились, чтобы забрать покупки и верхнюю одежду. Движения Нарциссы были резкими и раздражёнными.

— Моя сестра так и не оправилась после брака с этим человеком, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

Нарцисса остановилась и закрыла глаза, а затем разгладила ладонями складки на мантии. На мгновение плотно сжала губы и снова открыла глаза.

— Ужин в семь часов, — сказала она. — Мы ожидаем, что ты к нам присоединишься.

— С удовольствием, — ответила Гермиона.

Это было неправдой, но она чувствовала, что должна успокоить мать Драко. В конце концов, теперь её безопасность находилась в руках Малфоев.

Нарцисса благодарно кивнула, развернулась и скрылась из виду.

Гермиона взглянула на напольные часы в коридоре. Было лишь начало шестого. Ей хотелось найти библиотеку и взять что-нибудь новое для чтения, но она пока не чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы в одиночку бродить по поместью, поэтому направилась наверх, в свою спальню.

Она наугад сняла с полки книгу, однако прочитанное не вызывало никакого интереса.

«История Хогвартса».

Много лет эта книга дарила ей утешение, но теперь лишь напоминала обо всём, что она потеряла. Гермиона безучастно перелистывала страницы.

Без пяти семь она открыла дверь спальни и быстро осмотрела коридор в поисках Драко. Там было пусто.

Она не знала, означает ли это, что он не придёт на ужин, и не могла решить, чего бы ей самой хотелось больше.

Спустившись по лестнице, Гермиона направилась в столовую и обнаружила, что Люциус, Нарцисса и Драко уже сидят за столом.

При её появлении Драко и Люциус поднялись — отработанное движение оба выполнили легко и одновременно. Лишь когда Гермиона заняла своё место, они снова опустились на стулья и приступили к ужину.

Долгое время все молчали. Тишину нарушал только негромкий звон приборов о тарелки.

— Беллатриса подозревает, что ваш брак исключительно политический. Что всё это лишь для вида, — сказала Нарцисса.

Драко напрягся.

— Когда она это сказала? — спросил он.

— Когда мы были в её поместье, — невозмутимо ответила Нарцисса.

Кулак Драко с грохотом опустился на стол, заставив фарфоровые тарелки задребезжать.

— Вы были в поместье Лестрейнджей? — спросил он холодным, пугающим голосом.

Нарцисса на мгновение приоткрыла рот, но затем сердито посмотрела на сына.

— Она моя сестра, а мой единственный сын только что женился, — сказала она. — Я хотела её увидеть.

— Я ему не доверяю, — отрезал Драко. — Думаю, когда придёт время, Родольфус, скорее всего, встанет на сторону Долохова. И что тогда сделает твоя сестра? Поддержит тебя или сохранит верность мужу?

У матери Драко, похоже, не нашлось ответа.

Гермиона с интересом наблюдала за перепалкой, раскладывая полученную информацию по полочкам. Верность Родольфуса Лестрейнджа Малфоям вызывала сомнения. Если ей предстояло помогать им организовать восстание против Долохова, необходимо было узнать больше.

— На чью поддержку вы можете рассчитывать? — спросила Гермиона.

Все трое Малфоев удивлённо повернулись к ней, словно не ожидали, что за столом она вообще заговорит.

Гермиона выдержала их взгляды. Она не собиралась быть тихой, покорной женой. Как и сказал Люциус Малфой, она намеревалась помочь общему делу.

Это было единственное, что она могла сделать.

Люциус, похоже, понял её намерения. Он кивнул, подался вперёд и, положив локти на стол, сцепил пальцы.

— Пожалуй, Гойлы — наши единственные несомненные союзники, — сказал он.

— Почему вы так уверены?

Драко пренебрежительно фыркнул, но Люциус поднял руку, призывая его к молчанию.

— Это важный вопрос, Драко. Свежий взгляд способен заметить то, чего не видим мы, — произнёс он, а затем вновь обратился к Гермионе: — Они всегда были нашими ближайшими союзниками и находятся перед Драко в большом долгу.

— Денежном?

— Жизнью.

— Хм, — протянула Гермиона, задумчиво склонив голову. — Кто ещё?

— Нотты, — ответил Драко. — Безоговорочно.

— Гринграссы, вероятнее всего, нас поддержат, хотя полной уверенности нет. То же самое касается Паркинсонов и Крэббов, — сказал Люциус. — Возможно, Илир Ходжа, начальник Азкабана.

— Блейз Забини, Маркус Флинт, — добавил Драко. — Скорее всего, но не наверняка.

Гермиона ждала продолжения — других имён, других людей, на которых они могли бы рассчитывать, — однако Малфои замолчали.

Она перевела взгляд с одного лица на другое.

— И всё? — спросила Гермиона.

Люциус кивнул.

— Все остальные выступят против вас? — недоверчиво уточнила она.

— Многие выждут и посмотрят, как будут развиваться события. Они выберут сторону, когда станет яснее, кто победит, — ответил Люциус.

— Какая принципиальная компания, — саркастически заметила Гермиона.

Люциус мрачно усмехнулся.

— Полагаю, Орден Феникса уже успел убедиться, к чему приводит принципиальная позиция, — сказал он.

Гермиона вынуждена была признать его правоту.

— Думаю, Драко прав насчёт Лестрейнджей, — произнесла она, глядя в тарелку.

Ей не хотелось вмешиваться в семейные дела, но промолчать она не могла.

— Когда мы уходили, Родольфус сказал мне, что Долохов будет за мной следить.

Она увидела, как пальцы Драко дёрнулись, а затем сжались в кулак.

— Завтра она отправится со мной в новое Министерство, — объявил он.

— Защитные чары поместья непогрешимы… — начал Люциус.

— Непогрешим я, — жёстко перебил Драко. — Если весь твой план не допустить Долохова к власти держится на моём браке с Грейнджер, то я и буду решать, как её охранять.

Содержать.

Это слово неприятно застряло у неё в голове.

И всё же, вспомнив похотливый взгляд Родольфуса Лестрейнджа, Гермиона вздрогнула.

— Мы перенастроим защиту Малфой-мэнора, чтобы Лестрейнджи больше не могли сюда проникнуть, — отрезал Драко.

Его мать попыталась возразить, но он не позволил ей вставить ни слова.

— А пока я этого не сделаю, она будет находиться со мной.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

4 из 37