Глава 10: Глава 10

Глава 10

440

0

Mот Molwe
Поделиться

Все четверо Малфоев несколько часов обсуждали, как убедить Лестрейнджей впустить их в хранилище. Если Волдеморт действительно доверил Родольфусу и Беллатрисе два своих крестража, то наверняка внушил им, насколько важно обеспечить их безопасность.

— Ты мог бы приказать им впустить нас, — предложил Драко.

— И тем самым дать понять, насколько серьёзно наше намерение? — возразил Люциус. — Не думаю.

Они снова и снова перебирали одни и те же варианты, пока Гермионе наконец не пришло в голову хитроумное решение.

— Если мы не хотим, чтобы они поняли, насколько это важно, нужно представить всё мимолётной прихотью, — сказала она. — Капризом твоей жены и невестки, Люциус.

— Продолжайте, — произнёс он.

— Какой-нибудь давно забытый предмет, принадлежавший семье Блэк. Что-то, что Нарциссе понадобилось для свадебного приёма, — пояснила Гермиона. — В хранилищах Малфоев и Блэков его не оказалось, значит, он наверняка находится у Лестрейнджей.

Драко, Люциус и Нарцисса с некоторым удивлением переглянулись.

План был хорошим — лучше всех, которые они успели придумать.

— Завтра предложу это Родольфусу, — сказал Люциус.

Он постучал костяшками пальцев по столу, поднялся и покинул комнату резкими, отрывистыми шагами.

На мгновение Гермиона решила, что они с Драко и Нарциссой продолжат обсуждение, но тут перед Драко возник серебристый, призрачный, лишённый чётких очертаний Патронус.

— Сеть напала на группу инквизиторов. Вы нужны.

Лицо Драко ничего не выражало, когда он отодвинул стул и полез в карман за палочкой. Крепко стиснув её в пальцах, он с хлопком исчез.

Гермиона и Нарцисса остались вдвоём.

— Уже довольно поздно, но, возможно, нам стоит выпить по бокалу вина, — предложила Нарцисса.

Гермиона собиралась отказаться, однако в ту же секунду с тихим хлопком появился домовой эльф с бутылкой и двумя бокалами. Она негромко поблагодарила его.

Нарцисса закружила вино в бокале, глубоко вдохнула его аромат и лишь затем сделала глоток.

— Должна признаться, я почти ничего не понимаю в вине, — сказала Гермиона.

Нарцисса рассмеялась.

— Я тоже, — призналась она. — Но обнаружила, что, если притворяться достаточно убедительно, никто не задаёт вопросов.

Гермионе подумалось, что этот совет применим далеко не только к вину.

Некоторое время они сидели в уютной тишине. Бокалы опустели уже наполовину, когда Гермиона наконец набралась храбрости задать мучивший её вопрос.

— Почему вы вышли замуж за Люциуса?

Взгляд Нарциссы скользнул к её бокалу — возможно, она пыталась определить, не выпила ли Гермиона достаточно, чтобы вино придало ей подобную смелость.

— Ты спрашиваешь, был ли наш брак устроен семьями? — уточнила Нарцисса, пригубив вино.

Притворяться, будто она имела в виду не это, не было смысла, и Гермиона кивнула.

— Хм, — отозвалась Нарцисса. — В некотором роде, полагаю. Отец не скрывал, что станет рассматривать предложения только от самых богатых и могущественных семей Британии.

Гермиона понимающе кивнула и стала наблюдать, как Нарцисса распрямила ноги, а затем скрестила их по-другому.

— Почти любая семья, в которой имелся сын, мечтала заполучить одну из нас, — сказала она.

Гермиона поморщилась, и Нарцисса рассмеялась.

— Ты маглорождённая. Ты не знаешь, как всё это устроено.

— Я знаю, как магловские короли заключали политические союзы, — возразила Гермиона, всё ещё презрительно морща нос.

— Знаешь, один из предков Люциуса пытался жениться на королеве Елизавете Первой, — заметила Нарцисса.

Гермиона недоверчиво рассмеялась. Нарцисса улыбнулась, а затем вздохнула.

— Но Белла была… трудной. Наследники самых могущественных родов опасались с ней связываться. В ней есть частица семейного безумия Блэков. А после того, как Андромеда так разочаровала нашу семью…

Гермионе пришлось сдержать фырканье.

— …отец стал особенно придирчиво выбирать мне мужа. Он одобрил бы далеко не всякий брак, а я слишком его боялась, чтобы ослушаться.

— Значит, вас заставили выйти за Люциуса? — спросила Гермиона.

Нарцисса покачала головой.

— Тогда… настойчиво подтолкнули?

Нарцисса улыбнулась в бокал, словно вспоминала далёкое событие, которое приносило ей радость, почти исчезнувшую из мира после победы Волдеморта.

Неожиданно Гермиона и сама почувствовала, как уголок её губ пополз вверх.

— Я без памяти влюбилась в Люциуса ещё в Хогвартсе, — сказала Нарцисса. — А он был почти невыносим в своём обожании. Когда мужчины Малфои любят, то любят очень сильно.

Улыбка сошла с лица Гермионы. Показалось, будто на грудь упал холодный камень, мешая дышать.

Нарцисса заметила перемену и положила ладонь ей на руку. Её прикосновение было тёплым и оказалось гораздо утешительнее, чем Гермиона могла ожидать.

— Я тоже желала ему совсем не такого брака, — тихо сказала Нарцисса.

Гермиона кивнула. Странность происходящего становилась почти невыносимой.

На дне бокала оставался последний глоток вина, но допивать его она не хотела. Отодвигаемый стул со скрипом прошёлся по полу. Гермиона поднялась и попыталась улыбнуться Нарциссе, хотя улыбка вышла довольно жалкой.

— Спасибо, — вежливо произнесла она. — Я пойду наверх.

— Доброй ночи, дорогая, — ответила Нарцисса.

Драко скрипнул зубами при мысли о предстоящей задаче.

Не потому, что она выходила за пределы его способностей, а потому, что требовала сопровождать Грейнджер и мать в Гринготтс — к хранилищу Родольфуса Лестрейнджа.

Уговорить Родольфуса впустить их оказалось нетрудно. История о давно забытом фамильном сокровище Блэков и нелепой прихоти его матери заставила того от души рассмеяться и небрежно махнуть рукой в знак согласия.

Куда сложнее было убедить его, что Беллатрисе вовсе не обязательно идти вместе с ними.

Им пришлось придумать два десятка причин, по которым не подходили то один день, то другое время. В конце концов Лестрейнджи поверили, что согласовать расписания попросту невозможно, и позволили им отправиться самостоятельно.

— Мы и сами прекрасно всё найдём, не беспокойтесь! — жизнерадостно заверила Нарцисса.

— Не позволяй грязнокровке ничего трогать, — прошипела Беллатриса.

Получив ключ от хранилища, они прибыли в Гринготтс.

Обе женщины целеустремлённо шагали по мраморному полу, а Драко бесшумно следовал за ними на расстоянии нескольких футов. Гоблинов заранее предупредили, что Нарцисса посетит хранилище Лестрейнджей, однако те всё равно смотрели на неё с некоторым подозрением.

Она предъявила необходимые документы и, разумеется, носила подходящую фамилию, поэтому их проводили к вагонеткам, ведущим в глубины банка.

Хотя гоблины Гринготтса уважали Малфоев — семью, которой, вероятно, принадлежало самое большое хранилище во всём банке, — кланяться и пресмыкаться они не стали.

Когда Драко забрался в вагонетку, сопровождавший их гоблин даже не дрогнул под его мрачным взглядом.

Путь был долгим и прекрасно знакомым Драко, однако он наблюдал, как Грейнджер с изумлением озирается по сторонам. Они промчались под водопадом, но не промокли.

— Он снимает чары и прочие средства, скрывающие личность, — пояснил гоблин с мрачной, хищной улыбкой.

Он достал набор гремящих колокольчиков, и, когда принялся ими трясти, Грейнджер едва не выпрыгнула из вагонетки.

Драко услышал её судорожный вдох, когда они проезжали мимо старого слепого дракона, охранявшего нижние уровни. Грейнджер отшатнулась и вплотную прижалась к нему.

Он уже собирался раздражённо оттолкнуть её, но тут заметил, как гневно сошлись её брови.

— Вы держите это несчастное существо здесь в заточении? — возмутилась она.
Его мать недоверчиво к ней повернулась.

— Это дракон, — сказала Нарцисса таким тоном, словно этим всё объяснялось.

— Это живое существо! Его нельзя держать рабом в сырой подземной пещере! — прошипела Грейнджер.

К собственному удивлению, Драко обнаружил, что эта её сторона ему весьма нравилась.

Они добрались до хранилища его тётки и дяди. Гоблин провёл пальцем вдоль двери и широким жестом пригласил их внутрь.

— Проходите.

Все трое вошли и сразу разошлись в разные стороны, тщательно обыскивая груды золота, безделушек и фамильных реликвий.

В хранилище Малфоев царил безупречный порядок: каждый предмет был подписан и занимал место в соответствии со своим возрастом. Хранилище Лестрейнджей было устроено… несколько иначе. Повсюду громоздились кучи галеонов, на вершинах которых опасно балансировали драгоценности.

Они заранее договорились не упоминать истинную цель поисков за пределами Малфой-мэнора. Никто не знал, какие чары могли подслушивать их разговор, поэтому каждому поручили искать по три крестража.

Грейнджер была почти уверена, что трезубца в хранилище не окажется, однако Драко всё равно досталось искать именно его.

— Какое чудесное кольцо, Гермиона, — сладко произнесла Нарцисса. — Обязательно скажи, если положишь на него глаз.

— Конечно, — ответила она.

Поиски продвигались медленно. Драко обнаружил груду книг и просматривал каждую, пытаясь определить, могла ли какая-нибудь соответствовать описанию «Дурмстранг».

Таких не оказалось.

Мать перебирала гору изысканных украшений в поисках чего-нибудь, что могло быть диадемой Когтевран.

Прошёл почти час, когда Драко услышал, как Грейнджер ахнула.

Он мгновенно посмотрел на неё и увидел в её руках изящно выкованную золотую чашу с изображением барсука на боку.

Грейнджер торжественно кивнула.

Два находятся в хранилище Лестрейнджей.

Она спрятала чашу в сумку и вернулась к поискам. Дважды Драко казалось, что он что-то нашёл, но оба раза Грейнджер качала головой.

Это было всё равно что искать иголку в стоге сена. Перед ними лежали десятки медальонов и полсотни ключей.

— Гермиона, — тихим шёпотом произнесла мать, и у Драко по спине пробежал холодок. — Это оно. Я чувствую.

Грейнджер обернулась и посмотрела на ручное зеркало в ладони Нарциссы.

Оловянная оправа потускнела, а само старое зеркало помутнело от времени, но никто не рискнул применить заклинание, чтобы очистить поверхность.

Подойдя ближе, Драко ощутил пульсировавшую внутри Тёмную магию. Скрытая в зеркале тьма взывала к отпечаткам каждого «Круцио» и каждой «Авады Кедавры», когда-либо выпущенных из его палочки. Она билась в ритме крови в его венах, словно подобное звало подобное.

— Это оно, — твёрдо сказал Драко. — Я уверен.

— Я тоже, — отозвалась Грейнджер. — Дайте его мне.

Мать, казалось, не желала с ним расставаться, и Драко понимал почему. Зеркало словно умоляло не отдавать его человеку со столь храбрым и чистым сердцем.

Оно принадлежало тьме.

Драко увидел, как расширились зрачки Нарциссы. Она долго смотрела на собственное отражение в тусклом зеркале, но затем резко тряхнула головой, освобождаясь от притяжения заключённой в нём Тёмной магии, и передала предмет Грейнджер.

— Какая жалость, — с едва заметной наигранностью произнесла Нарцисса. — Похоже, это всё-таки не то зеркало. Возможно, нужное находится в одном из наших хранилищ. Поищем в другой раз, Гермиона.

Они постучали в дверь, и ожидавший снаружи гоблин открыл хранилище.

На сумке Грейнджер лежали чары, заставлявшие её выглядеть пустой даже с двумя крестражами внутри. К счастью, гоблин не задал никаких вопросов.

Они проехали в вагонетке мимо дракона, промчались сквозь водопад и вернулись на верхние этажи Гринготтса. Выйдя через парадные двери, все трое с хлопком трансгрессировали обратно в Малфой-мэнор.

Отец уже ждал их в комнате. Он внимательно оглядел каждого.

— Ну? — спросил Люциус.

— Они у нас, — ответила Нарцисса.

Отец одобрительно кивнул, развернулся и покинул комнату, громко стуча каблуками.

Внезапно Грейнджер пошатнулась, словно ноги вот-вот откажут. Драко уже однажды успел поймать её при обмороке и потому тут же оказался рядом, схватил за локоть и заставил сесть на диван.

Её сильно трясло.

— Я принесу тебе чаю, — сказала его мать.

— Можно лучше кофе? — дрожащим голосом попросила Грейнджер.

— Конечно.

Вскоре появился домовой эльф с чашкой горячего кофе, покрытого молочной пеной. Грейнджер с благодарностью приняла её.

— В такие моменты я даже скучаю по этой проклятой кофемашине, — сказала она, разглядывая напиток.

— Что такое кофемашина? — спросила Нарцисса.

Грейнджер оживлённо принялась объяснять. Знакомая тема, похоже, помогала ей успокоиться.

Драко протянул руку к её сумке и подождал, пока она кивком разрешит её взять. Затем отнёс сумку в кабинет отца, где Люциус уже их ожидал.

— Сюда, — сказал он.

Люциус открыл сейф, и Драко поместил внутрь чашу и зеркало. Отца тоже притягивало к зеркалу. Он на мгновение дольше необходимого задержал руку на открытой дверце сейфа, но затем встряхнулся и с грохотом захлопнул её.

— Прекрасная работа, — сказал Люциус.

— Нам нечем их уничтожить, — возразил Драко. — Мы не знаем как. Долго хранить их здесь тоже нельзя, иначе нас разоблачат.

— По одной проблеме за раз, Драко, — пренебрежительно ответил отец. — Сейчас к нашим рядам присоединяются двое новых Пожирателей смерти, и ты нужен на церемонии посвящения.

Драко рассеянно почесал левое предплечье.

— Кто её проведёт?

— Ты, — ответил отец, не поднимая глаз от бумаг на столе.

Драко глубоко вдохнул и отрывисто кивнул.

Он развернулся, вышел из кабинета и трансгрессировал прямо на ходу, появившись в новом Министерстве. Церемонии проходили в Отделе тайн. Драко распахнул двери и вошёл в ротонду, где ожидали около дюжины его коллег в масках и мантиях Пожирателей смерти.

В центре на коленях стояли мужчина и женщина. При приближении Драко они посмотрели на него с нескрываемым восхищением.

Он стиснул зубы.

Каждая проводимая им церемония посвящения возвращала Драко к его собственной.

Ему было шестнадцать.

Он был испуган и бессилен.

Тёмный Лорд тогда лишь недавно вернулся к власти, поэтому никаких официальных посвящений в новом Министерстве ещё не проводили. Был лишь Драко, стоявший на коленях перед Тёмным Лордом, и его родители рядом.

Тётка наблюдала с алчным выражением лица, пока Тёмный Лорд выжигал Метку на его коже.

Боль преследовала Драко до сих пор.

Как и потрясённое лицо матери.

После Хогвартса он поклялся никогда больше не испытывать страха и бессилия.

Некоторые руководители растягивали посвящение, соблюдая церемониальные формальности и зачитывая бессмысленные латинские заклинания. Они облачались в ярко-красные мантии, брали капли крови и притворялись, будто всё это было необходимо.

Драко подобным не занимался.

Он грубо схватил мужчину за руку, рывком притянул её к себе и прижал палочку к коже.

— Морсмордре, — холодно произнёс он.

Мужчина начал корчиться от боли. Он кричал, пока не сорвал горло. Пальцы судорожно царапали предплечье в инстинктивной попытке избавиться от обжигающей агонии, но это было бесполезно.

Драко бесстрастно наблюдал, как мужчина упал и свернулся в позе эмбриона. Крики эхом разносились по ротонде, пока тот наконец не затих.

Со вторым человеком всегда было хуже.

Он уже знал, чего ожидать. Рука неизменно дрожала и отдёргивалась от Драко.

Как и всегда, ему пришлось сначала наложить обездвиживающее заклинание. Крики мучившейся ведьмы звучали ещё страшнее оттого, что она не могла пошевелиться, не могла свернуться, защищаясь от боли.

Но вскоре всё закончилось.

Ведьма и волшебник поднялись. Они широко улыбались, потирая ноющие предплечья, и пожимали руки окружавшим их Пожирателям смерти.

Драко не стал этого делать.

Он развернулся и направился к выходу из Отдела тайн, собираясь вернуться домой. Было поздно, близилось одиннадцать часов, а он, как всегда, валился с ног от усталости.

— Малфой! — окликнул знакомый голос, которого Драко надеялся не услышать.

Родольфус.

— Вы нашли то, что искали? — спросил он ровным голосом, не выдававшим никаких чувств.

— Нет. Теперь мать убеждена, что кольцо находится в доме номер двенадцать на площади Гриммо, — ответил Драко, небрежно махнув рукой, словно считал всю эту затею нелепой.

Родольфус рассмеялся.

— Попотеть же ей придётся, чтобы туда попасть.

Драко согласно хмыкнул и уже собирался уйти, но Родольфус схватил его за руку.

Драко напрягся, подавляя мгновенное желание выхватить палочку и принять боевую стойку. Родольфус, похоже, прочитал это по его телу.

— Спокойнее, — почти по-отечески произнёс он, отчего у Драко свело зубы. — Мне просто интересно, как с тобой обращается твоя молодая грязнокровка.

— Очень хорошо, благодарю, — ответил Драко сквозь стиснутые зубы.

— Я всегда говорил, что никогда не суну свой член в грязнокровку, но ради неё, пожалуй, сделал бы исключение. Дай знать, если захочешь поделиться, — с мерзкой ухмылкой произнёс Родольфус. — Можно всё устроить.

Драко резко вырвал руку и поправил мантию, давая себе время усмирить поднимающуюся ярость.

Ладонь коснулась успокаивающих очертаний палочки в кармане.

— Обязательно дам знать, — холодно ответил он.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

10 из 37