Глава 3: Глава 3. Решение Энакина

Все произошло неожиданно. Энакин сжал тонкие пальцы Падме — а она совсем не изменилась, да-да! — и накатило это.

Его буквально швырнуло в странное место — он стоял на твердой площадке какой-то планеты. А рядом текла река лавы. И жар был вполне материальный. Что-то не так. Через мгновение дошло — мир кажется не таким большим, как раньше. Он… вырос? Энакин понял, что не владеет телом, оно двигалось само. Но первое подозрение оказалось верным.

Голова сама повернулась в сторону и он увидел небольшой кораблик. Нубиан, всплыло в памяти. Он откуда-то знал, кто на нем прилетел. Падме. Но радости не было. Скорее, наоборот.

Энакин с растущим ужасом увидел Падме — более взрослую. И беременную. Как вспышка пришло осознание — они женаты. Но радости он не ощутил. Сердце затопил гнев, смешанный с ревностью. А дальнейшие события только усугубили все.

Когда Падме упала, а Оби-Ван зажег лайтсейбер, Энакин закричал. Мысленно, потому что наружу не вырвалось ни звука. Наоборот свое-чужое тело охотно вступило в бой. От вспышек стало больно глазам. А в груди пусто — если не считать странно-чужого гнева и даже ненависти. Энакин все больше паниковал — это ведь он? Он ненавидит своего наставника, который сделал для него так много? Он почти убил Падме, которую хотел защищать? Что же такое происходит?

Последний прыжок закончился дикой болью в перерубленных ногах и руке. А потом его охватил огонь и Энакин закричал, видя знакомые серо-голубые глаза Оби-Вана, наполненные болью. А потом он не видел ничего, провалившись во тьму.

— Энакин! — мальчик открыл глаза, чувствуя реальную боль, хотя и не сравнимую с той, из видения. Одно долго мгновение ему казалось, что кошмар продолжается — знакомые глаза смотрели ему прямо в душу. Наставник держал его на руках, видимо, пытаясь привести в чувство.

— Нет, не надо, — прошептал он, стискивая кулак с зажатой в нем тканью туники. — Прошу…

— Эни, что произошло? Что ты видел? — Конечно, Оби-Ван понял сразу. Не мог не понять. Мальчик устало закрыл глаза, чувствуя тяжесть во всем теле. И почти сразу скользнул в беспамятство.

***

Оби-Ван зашел в комнату, куда поместили Энакина после медицинского обследования. И сразу увидел женскую фигуру у кровати. Шми. Похоже, она все время сидела рядом с мальчиком, волнуясь за него. Джедай вспомнил, как сам сидел всю ночь рядом со своим падаваном после второго видения и вздохнул.

Правда была в том, что он тоже беспокоился за Эни. И тоже любил его — как младшего брата. Было ли это опасной привязанностью? Кеноби надеялся, что нет. И ведь он еще не знает решения самого мальчика.

— Он все еще спит, — тихо сказала Шми, смотря на сына.

— Да. — Оби-Ван поколебался, но подошел ближе. — Вы ненавидите меня?

— Нет. — Женщина посмотрела на него, ее глаза блестели. Казалось, она сдерживает слезы. — Вы любите Эни, я же вижу. И заботитесь о нем. Я рада, что это так. Просто… я не знаю, чего хочу.

— Я понимаю, — кивнул мужчина, прислоняясь плечом к стене рядом с Шми. Он действительно понимал. Отпустить близкого человека нелегко. Он в полной мере понял это, когда потерял Квай-Гона. — Знаете, я думаю, что лучше всего, если Энакин проснется и увидит вас рядом. А я приду позже. Хорошо?

— Хорошо, — Шми смотрела, как джедай выходит из комнаты. Он чувствовал ее взгляд спиной. И был рад, что она не видит его лица. Очень рад.

***

Сознание возвращалось неохотно. Но память резала, как нож. Энакин лежал, боясь открыть глаза. Он не мог увидеть Оби-Вана — просто не мог. Неужели будущее возможно, и наставник убьет его? Убьет страшно, дико, превозмогая себя — и ради чего?

Мальчик не хотел стать чудовищем. Но по-другому эти видения уже не воспринимались. Смерть мамы, тех тускенов, юнлингов, Падме… и предательство Оби-Вана. Он невольно вспомнил, как учитель обещал ему защитить его. Ото всех. И это тоже может измениться?

Теплые пальцы легли на запястье, согревая неожиданной близостью. Энакин непроизвольно вздрогнул, но тут же расслабился — он почувствовал присутствие мамы. Не Оби-Вана.

— Эни? — Шми почувствовала его реакцию. Мальчик открыл глаза и улыбнулся ей.

— Мама. — Он знал, что она беспокоится о нем и на душе стало неожиданно легко. Энакин шевельнул рукой, переплетая свои пальцы с ее. — Прости. Ты волновалась.

— Не только я, — Шми тоже улыбнулась, немного успокоенная. Похоже, с ее мальчиком все хорошо. — Твой наставник тоже был здесь. Он беспокоится о тебе, Эни.

— Оби-Ван? — мальчик нахмурился. Он знал, что должен поговорить с Кеноби. Но все внутри протестовало. Не после таких реальных переживаний. Скайуокер нерешительно закусил губу. — Он сказал, когда придет?

— Я позову его, — женщина уловила нерешительность сына, но не поняла причины. Она встала и направилась к выходу. Энакин открыл было рот, чтобы остановить ее… но промолчал. Внутри все сжалось в ожидании встречи.

И все равно сердце ухнуло вниз при виде высокой фигуры в дверном проеме. Наставник. Энакин невольно поразился искреннему беспокойству в глазах — он помнил эти же глаза, наполненные отчаянием и болью. И почти ненавистью. И с усилием напомнил себе, что этого нет. Еще нет.

— Энакин, — выдохнул Оби-Ван и в два шага оказался рядом. Опустился на стул у кровати, и Энакин обнаружил, что их лица на одном уровне.

— Учитель, это было видение, — неожиданно для себя выпалил мальчик, не в силах держать все в себе. Он все расскажет. — Очень страшное видение.

Оби-Ван посерьезнел и сжал руку падавана. Он уже и сам догадался, что что-то неладно. Энакин обреченно вздохнул, глядя на него и начал говорить.

Смерть, опять смерть. Оби-Ван почувствовал, что его охватывает ледяной озноб. Сила… почему все так? Его падаван, который стал ему почти братом, превратится в чудовище? Джедай понял, что не может этого допустить. Наверное, магистры были в чем-то правы. И он должен это признать.

— Энакин, — начал он, смотря на мальчика, но тот снова удивил его. Скайуокер выпрямил спину и сказал, очевидно стараясь казаться взрослым:

— Мастер Кеноби, я решил. Я хочу покинуть Орден джедаев. Путь джедая не для меня.

— Это из-за видения? — Кеноби не стал возражать и Энакин сразу все понял. Его губы искривила горькая улыбка, заставившая сердце Оби-Вана болезненно сжаться.

— Я не хочу становиться таким. А если я буду джедаем, то точно стану. Я знаю, — тихо сказал Энакин, чувствуя, как твердые пальцы наставника разжались. Кеноби медленно наклонил голову.

— Я поговорю с королевой Амидалой. Она уже согласилась принять твою мать. Думаю, что и тебе она не откажет.

Он поднялся, смотря на падавана непонятным взглядом. Энакин молчал. Что он мог сказать? Мальчик смотрел, как наставник выходит из комнаты и понимал, что какая-то часть его умерла сегодня. Наверное, это была надежда.

***

Падме согласилась. Энакин почему-то не сомневался в этом. Хотя он еще не мог спокойно смотреть ей в глаза после последнего видения. Оно тоже не сбудется — мальчик решил это твердо. Его будущее в его руках — и если для этого необходимо расстаться с Оби-Ваном и Орденом, он готов.

— Прощай, Энакин. И вы, Шми. — Оби-Ван не стал долго задерживаться на Набу и решил отправиться тем же вечером. Эни с мамой вышли его проводить. С Падме он простился раньше. — Я решу все вопросы с Орденом. Главное… помни о будущем.

— Я помню, — мальчик сглотнул, чувствуя горький ком в горле. Мелькнула странная мысль-сожаление, что наставник отказался от него слишком легко. И даже рад, что он оставил Орден. Слова вырвали почти против воли: — Прости. От меня столько проблем.

— Эни… — от Оби-Вана полыхнуло беспокойством и острым сожалением. Молодой мужчина присел перед Скайуокером так, чтобы глаза оказались на одном уровне. — Я хотел бы, чтобы ты был рядом как мой падаван. И друг. Но если уход из Ордена спасет тебе жизнь и не допустит этих страшных событий — лучше пусть будет так. Для меня важно твое будущее.

— Прости, Оби-Ван, — Энакин качнулся вперед и крепко обнял бывшего наставника. Он понял. Это и есть путь джедая — отпустить ради будущего блага. Никакая привязанность не стоит таких последствий. И Энакин навсегда запомнит этот урок.

Джедай быстро вошел внутрь своего корабля. Энакин и Шми стояли и смотрели, как он поднимается и постепенно исчезает в ослепительно-голубом небе. А затем молча, не сговариваясь, прошли внутрь своего нового дома.

Их ждало новое будущее и новая судьба. Никто из них не знал, к чему приведет их сделанный выбор. Но самое главное было ясно — они смогли что-то изменить. И это было самым лучшим, что могло произойти.