Глава 12: Сон тринадцатый
Сон тринадцатый
156
0
Пятница, 23:45. В комнате пахнет остывшим чаем и немного — пылью от старых плакатов на стенах. Я сижу на ковре, перебирая карточки из последнего альбома, а Мася, моя кошка, лениво перекатывается с боку на бок, подставляясь под свет настольной лампы.
— Ну что, Мась, — шепчу я, почесывая её за ушком, — неделя была та еще, да? Кажется, я выжала из себя всё, что могла. Пора дрыхнуть.
Мася в ответ лишь коротко «мяукает» и первой прыгает на кровать. Я выключаю свет, и комната погружается в уютную темноту. Сон накрывает почти мгновенно.
Я оказываюсь на пустой улице тихого города. Небо затянуто низкими серыми тучами, воздух прохладный и влажный. Вокруг — странная компания. По тротуарам гуляют подростки: беловолосые девчонки в ослепительно белых худи, которые смеются так звонко, что эхо разносится по всей улице — это мои Хорошие Воспоминания. А чуть поодаль, в тени фонарей, плетутся черноволосые парни в мрачном черном — Плохие Воспоминания.
Я подхожу к одному из пацанов — тому, что напоминает мне о моем самом первом серьезном конфликте. Мы молча смотрим друг на друга, и я чувствую, как внутри отпускает старая обида. Это просто опыт. Просто часть пути.
Вдруг тишину нарушает тяжелое, прерывистое дыхание. Кто-то сидит на скамейке за углом, сгорбившись и закрыв лицо руками. Я подхожу ближе и замираю: это Хёнджин. Он выглядит совсем не так, как на сцене — уставший, с растрепанными волосами, в простой толстовке.
— Хёнджин? — тихо зову я.
Он поднимает голову, и в его глазах столько усталости, что мне становится не по себе.
— Я задолбался, — выдыхает он, и в этом голосе столько искренности, что я забываю, как дышать. — Эта неделя… она просто измотала меня.
Я сажусь рядом, чувствуя, как реальность сна становится осязаемой.
— Бывает, — говорю я, глядя на свои ладони. — У меня вот тоже самое… кажется, мы оба сегодня на пределе.
Я осторожно протягиваю руку и хлопаю его по плечу — просто, по-дружески, как умеют только те, кто понимает друг друга без лишних слов. Хёнджин вздрагивает, а потом его плечи опускаются. Он делает глубокий, шумный вдох, и я вижу, как напряжение, сковывавшее его, медленно отступает. Он смотрит на меня, и в его взгляде появляется крошечная, едва заметная искра облегчения.
В этот момент мир вокруг начинает растворяться в утреннем свете, пробивающемся сквозь шторы. Я открываю глаза. Мася спит у меня в ногах, а в голове — странное, теплое чувство, будто я только что помогла кому-то очень важному, а заодно и самой себе.
Я потянулась, чувствуя, как затекли мышцы, и прислушалась к тишине квартиры. В воздухе всё ещё витал тот самый остаточный аромат остывшего чая, но теперь к нему примешивался тонкий запах утренней свежести, пробивающийся сквозь приоткрытую форточку. Мася, почувствовав моё движение, приоткрыла один глаз, лениво зевнула и, потянувшись всем телом, перебралась ближе, утыкаясь холодным носом мне в ладонь.
Сон не спешил отступать. Он остался, как приятное послевкусие от хорошего фильма. Я посмотрела на свои руки — те самые, что во сне коснулись плеча Хёнджина. Казалось, на коже до сих пор сохранилось едва уловимое ощущение тепла его толстовки. Это было странно, почти нереально, но в то же время — до боли понятно. Мы все, независимо от того, стоим ли мы на огромных стадионах под светом софитов или сидим в душных комнатах за учебниками, иногда просто нуждаемся в том, чтобы кто-то сказал: «Я понимаю».
Я встала с кровати, стараясь не потревожить кошку, и подошла к окну. Город за стеклом только просыпался, окрашиваясь в мягкие тона субботнего утра. Хорошие и Плохие Воспоминания из моего сна больше не казались чем-то пугающим или разделенным. Они были просто частью пейзажа моей жизни, как этот город, как Мася, как музыка, которая всегда была рядом в самые трудные моменты.
Я подошла к столу, где лежали карточки, и взяла ту, на которой Хёнджин улыбался своей фирменной, чуть лукавой улыбкой. Сейчас, после того ночного разговора, эта улыбка казалась мне другой — более человечной, что ли. Я аккуратно убрала её в альбом, чувствуя, как внутри разливается спокойствие.
Неделя была тяжелой, да. Но впереди были выходные, и впервые за долгое время я не чувствовала той давящей тревоги, которая обычно сопровождает меня по утрам. Я знала: если даже Хёнджин может позволить себе быть уставшим и просто выдохнуть, то и мне не обязательно быть идеальной. Достаточно просто быть собой, заботиться о Масе, пить чай и знать, что где-то там, в огромном мире, мы все связаны этими невидимыми нитями поддержки.
Я улыбнулась своему отражению в стекле, поправила растрепанные волосы и пошла на кухню ставить чайник. Суббота обещала быть тихой, и это было именно то, что мне сейчас нужно.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!