Глава 6: Глава 6 Сближение

Время шло, и неделя переезда уже оставила свою отметину в душе Новы. На улице солнечно и тихо, а внутри дома царила особая атмосфера — смесь уюта и лёгкой неопределённости. Новая жизнь с Хорхе — это было словно волна, накатывающая на берег, — непривычно, немного морщит и в то же время приятно. Хорхе был гостеприимным, его дом — полон запахов пряных трав и свежих блюд, его угощения раскрывали его душу, а добросердечие излучалось в каждом движении. Нова узнала, что он работал шеф-поваром в ресторане, — и вдруг ей стало ясно, что у неё появился настоящий союзник: человек, который знает искусство вкуса и умеет превращать просто еду в настоящее наслаждение. Он часто проводил вечера, рассказывая о лечебных травах, — рассказывал так увлечённо, будто заклинания, и уверял, что их свойства ничуть не хуже магических чар. И однажды, среди разросшихся стопок старых книг и бумаг, она наткнулась на папку — пылившуюся в чулане. Эта папка, казалось, хранила тайны древних знаний, собранные Патрицией за всю свою жизнь. В ней было много сведений о печати, символах и заклятиях, но разгадку так и не удалось раскрыть. Нова ощущала, что ключ к разгадке где-то рядом, и пыталась повторно перечитывать каждую строчку, цепляясь за каждую маленькую ниточку истины.  

Больше всего она скучала по Ренато — он обещал помогать, и пропал без следа. Самое мучительное было — видеть его в мыслях: его лучезарную улыбку, тепло его карих глаз, ощущать нежность тех рук, которые вызвали дрожь по спине. Воспоминания о его аромате древесного парфюма, который она вдыхала в его волосах, носили форму утешения и боли одновременно. Сон редко приходил к ней, и она ругала себя за проявленные чувства — как могла она забыть: он священник, а она — ведьма со своей судьбой. В их союзе было нечто фатальное и катастрофическое, будто всё, к чему она так давно стремилась, разрушалось в один миг. Порой ей казалось, что Ренато всё-таки понял это и помог им пресечь развитие их возможных отношений, — и потому пропал. Нова хотела верить, что так будет лучше для обоих. В тёплый вечер, закрыв глаза, она видела его улыбку, ощущала его тепло — и всё это настолько было ярко, что пробуждение становилось тяжёлым. Внутри неё боролась надежда и страх: надеялась, что их пути ещё пересекутся, и боялась, что потеря этого — навсегда. В её сердце была смесь чувства вины и тоски, как камень, лежащий на душе, — и она задавалась вопросом: могла ли она сделать что-то иначе? И всё же, она чувствовала, что важен каждый шаг, каждое решение, чтобы найти свой истинный путь. 

Разложив все заметки из папки, ведьма, она обратила внимание на карту. На ней было изображено несколько точек, обозначенных разными цветами — зелёным, красным и синим. Это наводило на мысль о том, что загадка, связанная с печатью, возможно, скрытая именно там. Проблема заключалась в том, что на карте отмечено порядка двадцати точек, и искать нужную среди них было бы довольно сложно — приходилось бы обходить все равно, что неэффективно и утомительно. Возник вопрос — а где искать те самые скрытые камни? Это означало необходимость определить, какая из них— ключевая. 

Из мыслей ведьму прервал Хорхе, который принёс очередную кружку кофе. Осторожно коснувшись плеча, он спросил: 

 — Как твои успехи?  

Она устала посмотрела на него, забирая напиток и отпив большую часть ответила: 

— Как я могу искать то, что я никогда не видела? Может это просто легенда? — Ведьма заметила, что её слова расстроили друга, поэтому быстро добавила: — Прости! Я не хотела обесценить труды Патриции. Просто чувствую себя потеряно... 

Она вновь вернулась к карте изучая точки, которые словно издевались, скрывая ответ. Неожиданно пришло осознание, что важной оказалась не только сама цветовая гамма. Попросив у Хорхе линейку, который без промедления принес инструмент. С её помощью она начала соединять точки линиями, и в итоге получился образ трилистника — символ, в котором каждый лепесток имел свой цвет. Это открытие натолкнуло ведьму на мысль: 

— Ты видишь, где сошлись линии трилистника? — Она указала на парк. — Каждый цветной угол находится у церкви, но они все ведут на это поле. Моя мама рассказывала. Что на этом месте около века назад бы храм, но война уничтожила его полностью. Было принято оставить парк аллеей памяти. 

Это задумка казалась нелогичной, но если задуматься, то — возможно, эта особенность, связанная с печатью, предназначена для того, чтобы уберечь именно это место от посторонних глаз. Нова ткнула пальцем на церковь, которая была отмечена зелёным. — Стоит проверить теорию.  

— Я знаю это место, — Нова не сразу заметила, что в доме был кто-то ещё. Ренато вышел с кухни, что означало его давнее присутствие здесь. Ведьму уколола мысль, что возможно он не особо желал этой встречи.  

— Что вам известно? — Она решила для себя, что нужно держаться более холодно, чтобы было легче выкинуть мысли из головы. Только то, что творилось в душе уже не обмануть и фасад безразличия сразу же рухнул, когда она посмотрела на него. Он будто бы сам был не рад своему отсутствию и его глаза выражали сочувствие.  

— Очень долго мой отец служил там, но после переехал во Францию. Поэтому я часто был там и знаю все тайные места. Собственно, поэтому вынужден был отлучиться видался с отцом.  

Эти слова подарили момент облегчения. Священник не избегал её, а значит все мысли были лишь игрой разума. Больше всего хотелось сорваться, чтобы вновь обнять его, прижимаясь к его груди, чувствуя каждый стук сердца. Хорхе заметил некую неловкость между друзьями, решив перевести внимание на себя:  

— Что тебе известно?  

Хоть Ренато и не хотел рассказывать историю своей поездки, но его желание помочь оказалось сильнее. Внутри него будто боролись два противоположных чувства: сдерживаемая тень прошлого и искра надежды раскрыться перед кем-то. После того, что он позволил себе и своим чувствам выйти наружу, после долгих лет скрытых переживаний и напряженных воспоминаний, стало ясно — ему нужно было понять, что же произошло тогда, в тот злополучный день. Поэтому он решился на путь, который привел его во Францию, где, казалось, всё должно было быть иначе. Когда самолет совершил мягкую посадку в столицу, его сердце забилось быстрее. Он представлял себе картину, как отец его уже ждет на службе. Воспоминания о детстве, о посещении храмов и холодных взглядах в прошлом, мигом смешались в его воображении. И действительно, когда он переступил порог нужной церкви, то он увидел его — отца, который стоял неподвижно, все еще весь в тени былых чувств и неприязни, но в его взгляде чувствовалась некоторая доля тепла. Встреча была довольно сдержанной, едва ли не более чем прогулка по тонкому льду. Пока не настал момент вопроса, который словно взорвал тишину:  

— Отец, ты знаешь, где находится печать?  

Ренато почувствовал, как его сердце сжалось, предчувствуя, что этот разговор откроет давно зажатые раны. Его слова прозвучали твердостью, несмотря на всю их хрупкость. Внутри его гнездилось множество страха и тревоги. Он знал, что этот вопрос способен всколыхнуть прошлое и вернуть его к болезненным воспоминаниям. Мужчина, взглянул на него с некоторым разочарованием и усталостью — словно эти слова были для него бременем, источником боли. Он ответил тихо и сдержанно:  

— Я надеялся, что это остался в прошлом.  

Он прекрасно понимал, что за этим последуют слова, которые могут разрушить остатки спокойствия.  

Память о том дне восстала у Ренато. Тогда, пятнадцать лет назад, он стал свидетелем инициации ведьмы — мгновения, которое навсегда изменила их судьбы. Он помнил, как он на тот момент был всего лишь юным мальчиком, но даже в его возрасте он чувствовал, что внутри что-то не так. Он видел, как девочку — невинную и чистую, мучают и запирают. Тогда он искренне хотел помочь ей, защитить её, но был жестоко наказан. Тогда, за свой протест, он получил удар плетью по рукам, что вызвало у него острую боль и слезы, которых он пытался скрывать. Его отец, обнаружил его в тот момент, когда мальчик сидел, обрабатывая свою рану, и это стало последним штрихом в их разрыве.  

— Я предупреждал, что нельзя мне мешать, — говорил отец с холодным тоном, а мальчик, хоть и держал слезы, не мог избавиться от чувства боли — и физической, и душевной. Он вспомнил слова отца о девочке — что она ведьма и для всех её душа, обреченная. В его душе зазвучала справедливость и непонимание. Почему? Почему именно её, такую невинную? 

 — А как же эта девочка? — спросил он, почти шепотом, надеясь услышать ответ, который был бы противоположен всему, что он знал. Мальчик старался держать лицо — кажется, будто он хотел скрыть свою истинное переживание, свои чувства. Но внутри он знал одно — эта девочка была чиста, её душа не обречена. Что значит, что она — не зло, а просто жертва обстоятельств. За то, как её мучили, он чувствовал несправедливость. К моменту, когда появляется Пастор Августин — человек строго, с явно важной целью, — сердце мальчика стало колотится ещё сильнее.  Он боялся, что наказание его еще не закончено. Только Пастор не обратил на него внимание, а заговорил с отцом: 

— Печать в надежном месте.  

— О какой печати вы говорите? — Хоть Ренато всё ещё боялся, но желание задать вопрос всё ещё сильнее. Тогда Пастор ему ответил: 

— Чтобы лишать сил других, если это конечно понадобиться. 

Обломки воспоминаний утихли, когда парень услышал голос отца. 

— Неужели ты всё-таки связался с ведьмами? — мужчина пренебрежительно говорил о людях, которые отличались от обычных.  

— Отец, я знаю девушку, которая желает простой жизни. Это единственный шанс.  

Тут священник уловил то, что не удалось скрыть: 

 — Ты влюбился в ведьму? Ты чем думал?  

В его голосе разочарование сменилось на гнев.  

— Это моё дело, — спокойно ответил парень, повторяя свою просьбу: — Как найти печать?  

Немного подумав, мужчина ответил: 

 — Я расскажу тебе, но если ты действительно связался с ведьмой, то больше не приезжай. Он посмотрел на сына с тревогой и гневом, зная, что такие связи могут привести к опасности не только для него, но и для всей их церкви. Внутри он чувствовал страх, что его вера и убеждения нарушаются, и он не может допустить, чтобы сын утратил свою душу из-за какой-то чародейки. Однако, в то же время, он понимал, что вся его жизнь и вера протестуют против тайных связей, и слово о печати — ключ к их судьбе. Он решил поделиться знаниями, надеясь, что это остановит сына, прежде чем он углубится в этот опасный и запретный мир. 

Услышав рассказ Ренато, ведьма с вниманием слушала каждое его слово, убедившись, что в первую очередь нужно собрать три камня, чтобы открыть злополучную печать. Мужчина, однако, утаил точное местоположение камней, похоже, из-за страха или желания защитить их. Хорхе, который всё это время внимательно слушал, вдруг совсем потерялся в мыслях. Он был поражён глубиной истории, которую рассказал ему друг, и чувствовал благодарность за то, что Ренато открылся так искренне. После долгого обсуждения и общей договорённости, все решили, что сейчас нужно отдохнуть, чтобы набраться сил для дальнейших поисков. Первым отправился спать Хорхе, оставляя своих друзей наедине, зная, что завтра их ждёт новое приключение. А возможно его зоркий взгляд хотел совершить шалость, ставя ребят в неловкое положение.  

— Нова, я забыл это сказать, но очень рад вас видеть. 

— Я тоже. 

Неловкость продолжала висеть в воздухе, словно плотный туман, который мешал им дышать свободно. Каждый из них словно стоял на грани важного решения, переживая сделать шаг, который мог бы полностью изменить их судьбу. Страх сжирал их изнутри, мешая даже произнести слово, которое могло бы прояснить ситуацию или разрушить иллюзию. В этот момент ведьма, несмотря на свою спокойную внешность, ощущала внутри бурю эмоций и сомнений, но, собрав всю свою силу, произнесла: 

 — Я думала, что вы решили отойти от нашего дела.  

Ее голос прозвучал тихо, но в нем было явное чувство боли и разочарования. Она не знала, как Ренато отреагирует, и это ещё больше усиливало её неуверенность. Священник, словно потеряв уравновешенность, с недоумением посмотрел на слова ведьмы и ответил: 

 — Я бы не бросил вас, потому что всю поездку мои мысли забрали вы. 

 В его голосе звучала искренность и тревога, что делало момент особенно напряженным. Тогда в неожиданном положении оказалась Нова, не ведающая, как действовать в этой ситуации. Она знала этого человека всего лишь немного, но его присутствие уже стало важной частью её жизни, что вызвало внутренний конфликт. Мозг снова кричал, что так поступать нельзя, что эмоции могут лишь навредить. — Ренато. 

—  Вы не должны, —сказала она твердо, стараясь донести до него свою точку зрения. Её слова, казалось, проникли ему в сердце, и он остановился, будто обдумывая что-то важное. Но в следующий момент он приблизился, бережно взяв её за руку, и приложил руку к своей груди. 

 — Вы уже здесь, — прошептал он, а в его голосе чувствовалась искренняя привязанность, ведь девушка почувствовала каждое биение его сердца. Она невольно застыла, слушая его, и в её душе разгоралась борьба между чувством и разумом. 

 — Эта разлука лишь укрепила то, что происходит внутри меня, — добавил он тихо, и она ощутила всю силу его слов. Нова, наблюдая за этим, стояла словно в трансе, не зная, что делать, и ощущая, что всё, что происходит — безумие, вышедшее за рамки её понимания. Её страхи усиливались, и она пыталась убедить его:  

— Вы не понимаете, на что себя обрекли…Прошу вас, одумайтесь. Казалось, что она смогла пробиться сквозь его стену, что он начал колебаться, и казалось, что он готов был остановиться, но тогда он ответил:  

— Нет. 

 И его голос был полон решимости: 

 — Вы можете просить меня о многом, но не о том, чтобы я убил чувства к вам. Это самое светлое, что было в моей жизни. Мне всегда казалось, что кроме Бога я больше никого не полюблю. Поэтому, если вы не испытываете ко мне чувств, я приму это. Что вызвало слёзы у Новы — слёзы чистой, искренней боли и страха потерять то, что было для нее так дорого. 

От этих слов у неё по щекам покатились слёзы, скатывались по мягкой коже. Она убрала руку с его груди, осторожно касаясь его щеки, словно чтобы показать свои чувства, не произнеся ни слова. Пальцами погладила его, провела по ряду тонких веснушек, чуть тронув их, как мимолётный шёпот о прошлом, которое связывало их в этот тихий момент.  

Голос её прозвучал, будто вздох, — Это взаимно, но я боюсь.  

Тонкие слова дрожали, прерывая молчание, и в ту же минуту он ответил тихо, почти шёпотом, словно боясь разрушить хрупкую гармонию, — Я тоже.  

Его глаза искали её, желая понять, что скрывается за её страхом. Внезапно, чуть более тихо и с малым осторожным движением, он спросил: — Позволите? 

Получив в ответ одобрительный кивок, осторожно приблизился, чуть наклонившись, чтобы поцеловать её щеку, по которой ещё текла слеза — капля, что словно звала её к искренней открытости. Нежно, словно бы боясь сломать хрупкое, или пробудить утренний туман, она погладила его, словно подтверждая свою готовность к тому, что должно произойти дальше. Руки ведьмы тут же обвили его шею, притягивая к себе чуть сильнее, и почувствовала, как его губы осторожно касаются её — поцелуй, легкий, как первый снег, обещание и страх одновременно. Немного отстранившись, он провёл губами по её щеке, продолжая чувствовать её слёзы, и в свежем дыхании осталась тихая, искренняя нежность. Нова легко проводила рукой по своим непослушным прядям, будто пытаясь избавиться от мокрых слёз и переживаний. Они вновь встретились взглядами, но теперь в них говорилось, что хоть на один вопрос ответ был найден.