Глава 5: Фарамир

Фарамир

318

0

Эот Эвани
Поделиться

Война Кольца закончилась, а я, наконец-то, поняла, что приключения мне до назгулов надоели, и неплохо было бы осесть где-нибудь и пожить обычной, спокойной жизнью. Возвращаться к отцу и мачехе я, естественно, не собиралась, поэтому предложение Фарамира, новоявленного князя Итилиэна, с которым мы успели подружиться, остаться при нем и его жене Эовин, с которой мы тоже были в хороших отношениях, в качестве придворной дамы, советницы или компаньонки — называйте, как хотите, — оказалось как нельзя кстати. Я приняла его, не задумываясь.

Но не успела я как следует обжиться на новом месте, как король Элессар Гондорский, тоже совсем недавно вернувший себе свой законный престол, вновь отправился куда-то по настоянию и в компании Гэндальфа. Фарамиру, как наместнику Гондора, пришлось отправиться в Минас-Тирит. Эовин, как верная жена, последовала за мужем. Я, как преданная подруга, сделала то же самое.

Можно сотню раз побывать в Минас-Тирите, но так и не перестать восхищаться городом, вырубленным прямо в скале, его белыми башнями, вздымающимися так высоко в небо, что за их шпили цепляются облака, серпантином его улиц, петляющим по склонам горы и вгрызающимся внутрь тоннелями. Во всяком случае, я не перестала, используя каждую свободную минуту, чтобы побродить по городу и окрестностям. Единственное, чего мне так и не удалось понять: как можно в таком красивом городе за главную достопримечательность выдавать старое засохшее дерево. Ну и что, что Белое Дерево Гондора — потомок Белого Дерева Нуменора, саженца эльфийского Серебряного древа? Ну и что, что его посадил Исилдур? Ну и что, что оно — единственное дерево, ухитрившееся засохнуть дважды: один раз во время Великой Чумы, второй — попозже и без особой причины?

Снова и снова приходила я в Фонтанный Двор Цитадели, чтобы «полюбоваться» костлявой рукой природы, в каком-то нелепом порыве тянущейся из земли. Она уже никогда не зацветет, не даст ростков, а тем более плодов. Или что там на нем росло? Почему бы не посадить на этом месте что-то более привлекательное?

Но что бы я ни думала, свои мысли я оставляла при себе, чтобы не огорчать чувства гондорцев, души не чаявших в своем «саксауле». Наоборот, раз мне предстояло прожить в столице Гондора довольно-таки продолжительное время, я изо всех сил старалась проникнуться к сухостою симпатией. Старалась, чтобы как можно больше положительных перемен в моей жизни ассоциировалось именно с ним. Поэтому свидания своему очередному кавалеру, капитану взвода фарамировой охраны, с которым, кажется, намечалось что-то по-настоящему серьезное, назначала исключительно возле клумбы с засохшим символом. Действительно, когда ты сидишь на мраморной скамье при свете звезд в объятиях красивого мужчины, шепчущего тебе всякие нежности, белый ствол Дерева смотрится гораздо привлекательней на фоне темного неба.

Однако, в этот вечер что-то сразу пошло не так. А все потому, что я поссорилась с Бранаром. Причем из-за пустяка. Не буду однозначно утверждать, что не была виновата в ссоре, и повторять, что мы друг другу наговорили, я тоже не буду. Начну с того момента, как мой на тот момент почти жених, сказав свое последнее веское слово, резко развернулся и быстрым шагом направился прочь, а я в расстроенных чувствах какое-то время смотрела ему вслед, пока он совсем не исчез, а потом крикнула свое не менее веское слово и внезапно испытала сильное желание выместить свою боль и злость на чем-то подходящем. Разумеется, во Дворе Цитадели не было ничего, более подходящего, чем уродливое сухое дерево. В тот момент мне было все равно, что это — символ Гондора. В мгновение ока я подскочила к Дереву и со всей силы пнула ствол, вложив в удар всю свою обиду и ненависть.

Раздался оглушительный треск… и сухое дерево повалилось наземь, явив на свет до этого момента скрытые под землей короткие высохшие корни.

Ошеломленная, в гробовой тишине я с минуту с глупым видом пялилась на рухнувшее дерево, потом осознала, что произошло, и главное — кто в этом виноват. Я только что погубила — Сломала? Испортила? — самую главную городскую достопримечательность. Услужливое воображение тут же в красках нарисовало картинку, как минас-тиритцы во главе с Наместником, а может и с экстренно возвратившимся из путешествия королем Элессаром, предают меня анафеме. Но я же нечаянно! Если бы я знала, что для катастрофы хватит малейшего чиха, я бы выразила свои отрицательные эмоции где-нибудь в другом месте!

Но теперь стенать было поздно. И тем позднее, что я расслышала донесшиеся издалека недоумевающие голоса и разглядела свет факелов — услышавшие устроенный мною шум спешили посмотреть, что случилось. Тут я, наконец-то, окончательно пришла в себя и осознала, что расплата за совершенное преступление ближе, чем я могу представить, а потому самое разумное будет сделать ноги…



— Вот уж не думал, что ты — такая трусиха! — вместо приветствия выдал нагнавший меня Фарамир. — Натворила дел и сбежала!

— Не трусиха, а неудачница, — я обреченно пожала плечами. — И натворила… И сбежать не смогла… Что господин наместник теперь со мной сделает за порчу государственного имущества? Повесит или обезглавит?

— Штраф вкатает за нарушение общественного покоя и шум в неположенное время. А потом премию выпишет как раз в размере штрафа, — улыбнулся итилиэнский князь.

— Премию? За что? — удивилась я.

— За своевременные и качественные работы по выкорчевыванию старого Белого Дерева Гондора, что позволило досрочно и с почестями отправить его на покой в королевский некрополь.

— Старого Дерева? А что, есть и новое?

— Теперь уже есть. Гэндальф водил Арагорна на гору Миндоллуин, где нашел молодой живой росток Древа. Утром после устроенного тобой тарарама они вернулись и посадили его на весьма кстати освобожденное место. Когда я отправлялся за тобой, Гэндальф сказал, что росток прижился. И даже будет цвести, когда вырастет.

Я не сдержала вздох облегчения.

— Значит, по большому счету, я не сделала ничего плохого?

— Не сделала, а потому спокойно можешь возвращаться.

Я на минуту задумалась.

— Нет, уж лучше я продолжу путь в Итилиэн и подготовлю все к вашему возвращению. Раз король вернулся, то и тебе с Эовин больше в Минас-Тирите делать нечего.

— И все-таки трусиха, — хитро подмигнул Фарамир, прежде чем повернуть коня обратно.

— И все-таки неудачница… — тихонько буркнула я в ответ. — Даже доброе дело с умом сделать не смогла. Премия в размере штрафа…

И в свою очередь пришпорила лошадь.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

5 из 19