Глава 3: Бард

Бард

318

0

Эот Эвани
Поделиться

Никогда не говори «никогда», особенно если у кого-то руки приделаны не к тому месту и не тем концом. А ведь я сразу сказала Барду, что лучше мне не поручать ничего ответственного. Я из тех, кто в пустой комнате из двух мифриловых шариков влегкую способен один потерять, другой сломать.

— Да что ты на себя наговариваешь! — усмехнулся новоиспеченный правитель Дейла и отправил меня в сокровищницу.

— Я тебя предупредила, — многозначительно покачала головой я и с самыми благими намерениями отправилась выполнять поручение.

Все-таки странно на людей влияет любовь. Бьет в голову, как выдержанный здравур. Вот только как-то выборочно. В основном ты ведешь себя так же, как всегда, но когда дело касается сердечной привязанности… Куда деваются обычные рассудительность и здравомыслие? Вот если бы я не любила Барда, то ни за что бы не согласилась принести то, за чем меня послали. На такую ценность мне с моим «счастьем» смотреть-то страшно, не то, что в руки брать. Рогом бы уперлась, скандал закатила, но не пошла бы. И Бард, если бы меня не любил, не доверил бы мне семейную реликвию. Ведь только слепота влюбленного не дает ему видеть то, что уже всем понятно: большая часть того, к чему я прикасаюсь, выходит из строя навсегда. Нет, я, конечно, не полностью безнадежна: каждая тарелка, из которой я ем, не разбивается, каждое платье, которое ношу, не рвется, каждый человек, с которым разговариваю, не умирает, тьфу-тьфу. Но поручи мне зарядить катапульту, и она больше ни единого выстрела не сделает. И главное, я для этого не приложу никаких усилий, ну разве что просто постараюсь сделать все так, как положено.

Просто Барду повезло. Когда мы только познакомились, незадолго до нападения Смауга и Битвы Пяти Воинств, и еще не успели влюбиться друг в друга, моя «особенность» представала перед ним в выгодном свете: лодка, на которой мы уплывали из Эсгарота, перевернулась за секунду до того, как Смауг жахнул пламенем в ее сторону; камни с полуразрушенной стены Дейла, к которым я просто прислонилась, посыпались на головы оркам, а не эльфам и гномам; телега, за которую я ухватилась, чтобы не упасть, покатившись под горку, сшибла тролля. Потом, на мою радость, наступило временное затишье, за время которого гномы согласились поделиться сокровищами, выжившие эсгаротцы приступили к восстановлению Дейла, а мы с Бардом присмотрелись друг к другу. И вот теперь я кожей чувствовала, как что-то должно произойти. Все хорошее когда-нибудь кончается, и столь продолжительное затишье в моем невезении могло закончиться только бурей.

Стражники, охранявшие дверь в сокровищницу, по сути представлявшую собой наспех отремонтированную комнату в доме, где на время восстановления города обосновался новый правитель Дейла с семьей, пропустили меня почти беспрепятственно, хотя я втайне надеялась, что они затребуют более серьезное основание для входа, чем мое заявление, что меня послал король. То, за чем он меня послал, лежало на самом видном месте. Изначально это ожерелье принадлежало королю Гириону, предку Барда — пятьсот изумрудов цвета травы в изысканной оправе. Еще до нападения дракона он выменял на него у гномов серебряную кольчугу для своего старшего сына. Теперь же, почти через два века, украшение снова вернулось к потомку первого хозяина в качестве благодарности от гномов Эребора. Как всегда, я залюбовалась драгоценной семейной реликвией, искренне жалея, что недолго она задержится в родных пенатах, продолжив путь символа королевской признательности. Сегодня вечером Бард собирался подарить ожерелье королю Трандуилу из Лихолесья в благодарность за его помощь. Подарок, во всех смыслах достойный короля.

Наверное, если бы я просто взяла ожерелье вместе с подушечкой, на которой оно лежало, и медленно, осторожно, с криками «поберегись» отнесла его Барду, ничего бы не произошло. Но я этого не сделала. В кои-то веки я вдруг вспомнила, что я — женщина, передо мной легендарная, безумно дорогая драгоценность, и сейчас моя последняя возможность примерить ее. Сходя с ума от собственной смелости, я взяла ожерелье и, все же сохранив остатки здравого смысла, всего лишь приложила его к себе, осматриваясь в поисках чего-то, способного заменить зеркало… и запнулась о мраморную подставку.

Упали мы одновременно. Рядом. Пальцы моей руки за малым не попали под отполированный камень, расколовшийся при ударе об пол. Я облегченно вздохнула, но почти сразу от моего облегчения не осталось и следа: среди обломков мрамора я увидела изумрудную россыпь. Теперь я уже не была так рада, что уцелела моя рука, а не бесценная реликвия, которую я в ней держала. Лихорадочно я принялась разгребать осколки подставки, мысленно вознося молитвы Эру, чтобы ущерб был поправимым. На то, что его не будет вообще, я даже не надеялась.

Удивительно, оправа совсем не пострадала. Из чего же она сделана? Из мифрила, что ли? А вот об изумрудах нельзя было сказать то же самое: лишь малая часть их осталась на месте, остальные вывалились из удерживающих их усиков, а самые крупные — о, ужас! — покрылись паутинкой трещин.

— Накрылся подарок эльфийскому королю! — воскликнула я и рассмеялась. Нервным смехом. Предчувствия меня не обманули, хотя, с другой стороны, можно сказать и «накаркала».

Какое-то время я честно пыталась приладить выпавшие камни на место, стараясь не думать, как поступлю с треснувшими. Потом, после еще более продолжительных раздумий, я оторвала бархатный лоскут от подушки, завернула в него остатки ожерелья и спрятала сверток за пазуху. Придав своему лицу максимально невозмутимое выражение, я вышла, лихорадочно соображая, как объясню стражникам учиненный в сокровищнице бедлам, ведь не услышать грохот и мои вопли они не могли. Как оказалось, могли. Стражников у двери не было. При случае я не преминула бы обратить внимание короля на разболтанность его людей, но сейчас мне это было только на руку. План, созревший в моей голове и призванный помочь любимому мужчине сохранить лицо, подразумевал как можно меньше попадаться кому-либо на глаза. Пусть лучше Бард посчитает меня воровкой, чем, наконец-таки, разглядит мое истинное лицо «великой неудачницы». Я решила сбежать вместе с искалеченным украшением…



Некоторое время мы с Бардом молча смотрели друг на друга, потом правитель Дейла спросил:

— Ничего не хочешь мне сказать?

Его ореховые глаза смотрели так по-доброму… понимающе, что я вдруг осознала, что все это время напрасно приписывала Барду «влюбленную слепоту». Если он и делал вид, что не замечает моих промахов, то совершенно не потому, что обольщался на мой счет. У него на это были какие-то свои причины.

— Что не так с ожерельем? — продолжил Бард без тени неудовольствия в голосе. Только искренние интерес и участие.

Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы обиды. На саму себя.

— Тебе не следовало посылать меня за ним, — всхлипнула я и протянула бывшему лодочнику бархатный сверток.

Я даже представить не могла, что сделает Бард, увидев дело рук моих. Точнее, я представляла слишком много всего и не знала, на чем же он остановится, в конце концов. Но я не предполагала, что, увидев вместо фамильной драгоценности кучку изумрудов и погнутую оправу, мужчина рассмеется.

— Тут не все так страшно, как я думал!

Я недоуменно уставилась на короля.

— Как ты думал? Ты ожидал чего-то подобного?

— Скажем так, я был готов к этому, — Бард обреченно вздохнул, точно учитель, в сотый раз объясняющий ученику прописную истину. — Ты только и делаешь, что твердишь о своей феноменальной невезучести. Но я уверен, когда ты перестанешь на ней зацикливаться, неприятности перестанут тебя преследовать.

Я невесело усмехнулась.

— И это ожерелье подтверждает твою мысль, как ничто другое…

Бард поучительно покачал головой.

— Ты ждала, что случится плохое, вот оно и случилось. Хотя на самом деле не произошло ничего непоправимого.

Виновато потупившись, я буркнула.

— Кроме того, что лесной король останется без подарка…

— Не останется! Просто получит его чуть позже, — Бард улыбнулся. — Если не в Дейле, то в Эреборе отыщется ювелир, способный вернуть ожерелью достойный вид. Не найдется подходящих драгоценных камней, зеленые стеклышки вставим. Ну будет в ожерелье не пятьсот изумрудов, а поменьше… Не станет же Трандуил их пересчитывать?

— А если станет?

— Наверняка решит, что гномы смухлевали, а я, старый дурак, и не заметил.

— Хорошо, — согласилась я. — А что если ты ошибаешься, и моя невезучесть не самовнушение, а… как проклятье, всегда будет преследовать меня? Сейчас камни из ожерелья посыпались, а потом потолок рухнет, когда я до стены докоснусь?

— Если выяснится, что я ошибаюсь, — Бард подхватил мою лошадь под уздцы, понукая следовать за ним обратно к Дейлу. — Обещаю, чтобы ничего не ломалось и не рушилось, всю жизнь только и делать, что держать тебя за руки, предотвращая порчу имущества и маскируя инстинкт самосохранения под прогрессирующую влюбленность…

Не в силах больше грустить, я рассмеялась. Кажется, я все же не ошиблась с выбором мужчины, приглядев себе самого лучшего.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

3 из 19