Глава 5: Глава 5. Двадцать четыре часа

Церемония была назначена на полдень.

Гермиона стояла перед огромным зеркалом в своей комнате и смотрела на незнакомку напротив. Платье выбирала Нарцисса — разумеется, Нарцисса, кто же ещё, — и выбрала такое, какое сама Гермиона никогда бы не осмелилась надеть. Облегающее, из струящегося шёлка цвета слоновой кости, с длинными рукавами, которые плотно обхватывали запястья и заканчивались крошечными перламутровыми пуговицами. Никакой пышной юбки, никаких кружевных оборок — только чистый силуэт, подчёркивающий каждую линию тела, и лёгкий блеск ткани, который в свете свечей должен был мерцать, как жидкое серебро.

— Я выгляжу как... — начала она.

— Как будущая Леди Малфой, — закончила Нарцисса, поправляя складку на её плече. — Вам идёт.

Гермиона хотела возразить, но зеркало говорило само за себя. Платье сидело идеально. Рукава скрывали шрам — ни намёка, ни краешка белых линий. Волосы на этот раз были не в пучке — Нарцисса лично поколдовала над ними, и теперь они мягкими волнами спускались на плечи, усмирённые какой-то древней магией красоты, которую Гермиона принципиально отказывалась запоминать.

— Кольцо, — сказала Нарцисса, протягивая ей маленькую бархатную коробочку.

Внутри лежало фамильное кольцо Дома Малфоев. Гермиона видела его раньше на пальце Нарциссы — массивное серебро с изумрудом в форме змеи, обвивающей камень. Теперь у него была пара: такое же, но чуть тоньше, явно изготовленное недавно, специально для неё.

— Оно... красивое, — признала Гермиона.

— Ему четыреста лет, — сказала Нарцисса. — Его надевали четыре поколения Леди Малфой. Теперь ваша очередь.

Гермиона взяла кольцо. Металл был холодным, но стоило ей надеть его на палец, как изумруд вспыхнул мягким зелёным светом — и тут же погас.

— Оно приняло вас, — тихо произнесла Нарцисса, и в её голосе Гермионе послышалось что-то похожее на облегчение.

Поместье преобразилось.

Гермиона не заметила, когда это случилось, — должно быть, эльфы работали всю ночь. Парадный зал, который она помнила только как место ужаса, теперь был украшен сдержанно и строго: белые цветы на длинных стеблях в высоких вазах, серебристые ленты, перехватывающие колонны, и никакой кричащей роскоши. Только достоинство. Только древняя магия Дома, которая, казалось, пропитывала сам воздух.

Гостей было немного. Кингсли Бруствер в парадной мантии Министра. Мадам Кросс из Отдела Тайн. Несколько дальних родственников Малфоев — пожилые ведьмы и волшебники с надменными лицами, которые смотрели на невесту с плохо скрываемым любопытством. И Гарри.

Гарри пришёл один, как и обещал.

Он стоял в углу зала, в своей лучшей мантии, и выглядел... неуютно. Гермиона заметила его сразу, едва войдя, и их взгляды встретились. Он слабо улыбнулся — та самая улыбка, которую она помнила с Хогвартса: «Я здесь. Я с тобой. Всё будет хорошо».

Рона не было.

— Он не смог, — сказал Гарри, когда она подошла к нему до начала церемонии. — Джинни осталась с ним. Он... он орал полночи. Крушил мебель. Потом просто сел на пол и замолчал. Я пытался его убедить, но...

— Он не должен был приходить, — перебила Гермиона, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Не сегодня. Я рада, что ты здесь, Гарри. Но Рону не нужно было это видеть.

— Ты правда в порядке?

— Я в порядке. Правда.

Гарри посмотрел на неё — тем самым взглядом, который всегда видел больше, чем она хотела показать. Но он ничего не сказал. Только сжал её руку и отошёл на своё место.

Нарцисса встретила его у входа в зал. Гермиона видела этот короткий разговор со стороны: высокая женщина в тёмно-синем платье склонила голову перед Гарри Поттером — не как перед героем войны, а как перед человеком, которому она была должна.

— Мистер Поттер, — произнесла она негромко, — я не имела случая сказать вам этого раньше. Спасибо. За моего сына.

Гарри моргнул. Он явно не ожидал этого от Нарциссы Малфой.

— Я... не за что, — ответил он. — Он сделал свой выбор. Я только подтвердил это.

— И всё же. — Нарцисса выдержала паузу. — Вы всегда будете желанным гостем в этом доме.

Гарри кивнул, не находя слов, и прошёл в зал.

Драко ждал её у алтаря.

Гермиона увидела его, когда двери распахнулись и Кингсли — он вёл её к алтарю, заменяя отца, — подал ей руку. Драко стоял спиной к гостям, глядя на церемониальный стол с ритуальными свечами, но когда она вошла, он обернулся.

Чёрный костюм сидел на нём безупречно — строгий, без единой лишней детали, только серебряная запонка в форме змеи на манжете. Волосы были уложены, но не зализаны — мягче, чем обычно. Он был бледен, но держался прямо, и в его серых глазах, когда он посмотрел на неё, мелькнуло что-то... она не успела понять, что.

— Ты... — начал он и осёкся.

— Я? — переспросила она, подходя ближе.

— Ничего. Просто... платье. Тебе идёт.

Это был, наверное, первый комплимент, который Драко Малфой сделал ей за всю жизнь. Гермиона не нашлась, что ответить, и просто встала рядом.

Церемония была короткой. Кингсли произнёс слова — древние, на латыни, которые она не до конца понимала, но которые отзывались вибрацией где-то в груди. Драко взял её за руку — его пальцы были холодными, как и её собственные. Они обменялись клятвами: не о любви, не о верности до гроба — только о сотрудничестве, о взаимной защите, о намерении завершить ритуал.

Когда он надел кольцо на её палец, изумруд снова вспыхнул и погас.

— Объявляю вас связанными магическим браком, — произнёс Кингсли. — Отныне и до завершения ритуала Единения вы — муж и жена перед законом и магией.

И всё.

Ни поцелуя — это не входило в протокол. Ни аплодисментов — гости просто склонили головы в знак уважения к магическому союзу. Только тишина, нарушаемая потрескиванием свечей.

Гермиона посмотрела на кольцо на своей руке. Фамильное кольцо Малфоев. Она — Леди Малфой. Это всё ещё не укладывалось в голове.

После церемонии был обед — сдержанный, недолгий. Гарри подошёл к ней попрощаться, сказал, что пойдёт к Рону, что нужно его поддержать. Она кивнула, обняла его и попросила передать Джинни спасибо. А потом гости разошлись, и поместье снова погрузилось в тишину.

— Завтра, — сказал Драко, когда они остались вдвоём в опустевшем зале, — начинается Бдение.

— Я помню, — ответила она.

— Ты готова?

— А у меня есть выбор?

Он не ответил.

Утро началось с того, что мадам Кросс собственноручно защёлкнула на их запястьях магические браслеты.

Это были тонкие серебряные обручи, соединённые невидимой связью — длиной примерно в три метра. Если один из них отходил дальше, браслеты начинали жечь кожу. Если пытался снять — боль усиливалась. Они были заперты вместе на двадцать четыре часа.

— Бдение первой степени, — объяснила мадам Кросс, пока Гермиона разглядывала браслет на своём запястье. — Вы должны провести сутки в одном помещении. Без палочек. Без общения с внешним миром. Без еды, только вода. Таковы условия. Это первый шаг к тому, чтобы ваша магия начала привыкать друг к другу.

— А если мы не выдержим? — спросила Гермиона.

— Выдержите, — сухо ответила мадам Кросс. — Браслеты не снимутся, пока не истечёт время. Попытки взломать их приведут к очень неприятным последствиям.

Она забрала у них палочки и вышла, закрыв за собой дверь библиотеки — именно её выбрали для Бдения, потому что комната была большой, с камином, диванами и, что немаловажно, отдельной ванной.

Гермиона и Драко остались одни.

Первый час прошёл в тишине.

Она села на диван у камина, подобрав под себя ноги, и уставилась на огонь. Он устроился в кресле напротив, закинув ногу на ногу, и принялся изучать корешки книг на ближайшей полке. Никто не говорил. Браслет едва заметно пульсировал на запястье — напоминание о том, что они связаны.

На втором часу Драко нарушил молчание.

— Долго ты собираешься играть в молчанку?

— Я не играю, — ответила она, не оборачиваясь. — Просто не знаю, о чём с тобой говорить.

— О, это что-то новое. Гермиона Грейнджер не знает, о чём говорить?

— Малфой...

— Вообще-то, формально, я теперь твой муж, — он усмехнулся уголком губ. — Можешь называть меня по имени. Или «дорогой». Как тебе больше нравится.

— Ты серьёзно?

— Нет. Пытаюсь разрядить обстановку. Получается?

— Нет.

— Понял. Заткнулся.

Он действительно замолчал, но ненадолго. На третьем часу, когда солнце начало клониться к закату, Гермиона сама нарушила тишину.

— Почему ты не рассказал мне про цену неправды?

— Потому что думал, что ты знаешь. Мать говорила, что Министерство должно было предупредить.

— Министерство думало, что Нарцисса предупредит.

— Типичная бюрократия, — он фыркнул. — Перекладывают ответственность, пока кто-нибудь не пострадает.

— Пострадали мы оба.

— Да. И это был не лучший момент. — Он помолчал. — Прости. Я должен был убедиться, что ты в курсе.

Она повернулась и посмотрела на него. Драко Малфой только что извинился. Драко Малфой. Извинился.

— Ты... в порядке? — спросила она осторожно.

— После вчерашнего? В полном. Я же говорил: я привык к боли.

— Привыкнуть к боли нельзя, — сказала она тихо. — Можно только научиться её скрывать.

Он поднял глаза и встретился с ней взглядом. Долгим, странным — не враждебным, не насмешливым, просто... оценивающим.

— Ты говоришь как человек, который знает, о чём речь.

— Потому что знаю.

Они снова замолчали, но теперь тишина была другой. Не напряжённой, а задумчивой. Как будто каждый обдумывал слова другого.

К полуночи они успели поругаться дважды.

Первый раз — из-за книг. Драко взял с полки старый трактат по тёмной магии, и Гермиона немедленно потребовала объяснений, зачем ему ЭТО. Он ответил, что это фамильная библиотека и он имеет право читать что хочет. Она заявила, что тёмная магия — это то, с чего начались все их проблемы. Он парировал, что не вся тёмная магия — зло, и что она рассуждает как типичная гриффиндорка, которая делит мир на чёрное и белое. Она назвала его слизеринским снобом. Он назвал её невыносимой всезнайкой.

Второй раз — из-за того, кто будет спать на диване.

— Ты будешь спать на диване, — заявила она.

— Почему это я? Между прочим, это моя библиотека.

— Потому что ты джентльмен. Или Малфои не учат джентльменству?

— Малфои учат выживать. А для выживания нужен нормальный сон.

— Вот именно. Мне нужен нормальный сон. А ты вчера сказал, что тебе привыкать к дискомфорту.

— Ты сейчас используешь мои же слова против меня?

— Учусь у лучших.

В итоге они разыграли диван на камень-ножницы-бумага. Гермиона выиграла. Драко проиграл с таким лицом, будто проиграл не диван, а родовое поместье.

Ближе к двум часам ночи усталость взяла своё.

Перепалка стихла. Гермиона лежала на диване, укрывшись пледом, и смотрела в потолок. Драко сидел в кресле, вытянув ноги к камину, и его голова начала опускаться на грудь.

— Эй, — тихо сказала она.

— Мм?

— Ты засыпаешь.

— Неправда.

— Правда. У тебя глаза закрываются.

— Я просто... медитирую.

— Малфой.

— Грейнджер.

— Ложись нормально.

Он открыл глаза и посмотрел на неё — устало, без обычной брони.

— Ты заняла диван.

— Здесь есть кушетка у окна. Она не хуже дивана.

— Это антикварная кушетка восемнадцатого века. На ней нельзя спать.

— Тогда терпи.

Он хмыкнул и снова закрыл глаза. Через пять минут его дыхание стало ровным и глубоким.

Гермиона осторожно села, стараясь не шуметь браслетом. Драко спал, откинув голову на спинку кресла, и в этом сне, без обычной маски, его лицо казалось моложе. Беззащитнее. Тёмные круги под глазами, которые она заметила ещё в первый день, никуда не делись. Даже во сне он хмурился — как будто даже во сне не мог расслабиться до конца.

Она смотрела на него и думала о том, что впервые за всё время не видит перед собой Пожирателя Смерти. Только уставшего парня, который проиграл в камень-ножницы-бумага и уснул в кресле, потому что уступил ей диван. Который вчера принял боль и не показал этого. Который попросил мать позаботиться о ней.

Она опустила взгляд на свою руку. Фамильное кольцо Малфоев мягко мерцало в свете камина — изумрудная змея, обвивающая палец. Четыреста лет истории. Четыре поколения женщин, которые носили его до неё. И теперь она — одна из них.

Леди Малфой.

Это всё ещё звучало как чужая фраза. Как роль, которую она согласилась играть. Но сейчас, в тишине ночной библиотеки, с мерцающим огнём и тихим дыханием спящего Драко в трёх шагах от неё, — эта роль почему-то казалась чуть менее невыносимой.

Она легла обратно, натянула плед до подбородка и закрыла глаза.