Глава 1: Глава 1. Тот, кто не спит
Глава 1. Тот, кто не спит
161
0
Ночная тишина в мастерской была обманчивой. Она давила на уши, заставляла слышать собственное дыхание, собственное сердцебиение — каждое, даже самое тихое, движение собственного тела. Уильям сидел за столом, уронив голову на руки, и смотрел в одну точку. Перед ним лежали чертежи — сложные схемы механизмов, которые он мог бы собрать с закрытыми глазами, если бы только мог заставить себя сосредоточиться. Но мысли не слушались. Они ускользали, сворачивали в тёмные закоулки памяти, откуда не хотели возвращаться.
Он не спал третью ночь.
Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним возникало лицо. Каштановые вьющиеся волосы, чёрные глаза, полные слёз, и голос — тонкий, детский, срывающийся на всхлип. Он слышал его так отчётливо, будто Эван стоял прямо за его спиной.
«Папа... папа, мне страшно...»
Уильям сжал зубы так сильно, что заныли челюсти. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть с себя усталость, но та въелась в кожу, в кости, в самую душу. Под глазами залегли фиолетовые тени, кожа приобрела землистый оттенок. Ему было всего тридцать, но в зеркале он видел старика.
Он взял паяльник. Руки дрожали. Тонкий кончик инструмента скользнул по контактам платы, оставляя неровный, дрожащий след. Уильям выругался сквозь зубы, отбросил паяльник в сторону и уронил голову на стол. Глухой стук разнёсся по мастерской.
— Когда это закончится? — прошептал он в пустоту. Голос сорвался, превратился в хрип. — Когда?
Ответа не было.
Он поднял голову. Его взгляд упал на фотографию в дешёвой рамке, стоящую среди хаоса чертежей. Улыбающийся мальчик сжимал в руках плюшевого медведя. Чёрные глаза смотрели с бумаги — живые, весёлые, полные света. Света, которого больше не было.
Уильям не помнил, как оказался у окна. Он стоял, прислонившись лбом к холодному стеклу, и смотрел на тёмную улицу. Дождь. Снова дождь. Вода стекала по стеклу мутными потоками, размывая неоновые огни вывесок. Город жил своей жизнью, безразличный к его боли.
Он хотел спать. Он хотел забыться, провалиться в темноту, где нет снов, где нет лица Эвана. Но тело отказывалось подчиняться. Каждый раз, когда он закрывал глаза, пустота внутри разрасталась, становилась всё больше, пожирала его изнутри.
Уильям выключил свет и вышел в коридор. Тишина квартиры встретила его привычной тяжестью. Старые половицы скрипели под ногами, пока он шёл к выходу. Ему нужно было на воздух. Нужно было выйти из этих стен, которые давили на него, как крышка гроба.
Дождь на улице встретил его холодом. Уильям стоял на заднем дворе пиццерии, под козырьком, зажигая сигарету. Спички намокли, но с третьей попытки ему удалось прикурить. Табачный дым смешался с влажным воздухом, и он сделал глубокую затяжку, чувствуя, как никотин разгоняет кровь по жилам.
Он смотрел на мусорные баки. На переполненные контейнеры, на мокрый картон, на грязь. Обычный вечер. Обычная жизнь. Обычная боль.
И вдруг он заметил коробку.
Она стояла у самого края контейнера — старая, картонная, ничем не примечательная. Но что-то в ней было странным. Уильям прищурился. Дождь лил как из ведра, вода заливала всё вокруг, но коробка оставалась сухой. Вода обтекала её, будто вокруг был невидимый купол.
Он не хотел подходить. Ему было всё равно. Ему было на всё наплевать. Но ноги сами понесли его вперёд.
Он заглянул внутрь.
Внутри сидела девочка.
Маленькая, худенькая, вся съёжившаяся, будто пыталась стать невидимой. Её длинные тёмно-каштановые волосы были растрёпаны и падали на плечи мокрыми прядями. На макушке — тёмно-коричневые кошачьи уши, плотно прижатые к голове. Пушистый хвост того же цвета обёрнут вокруг её ног, как защитная стена. Одежда — светло-мятный топ и такие же брюки — была испачкана тёмными пятнами, будто она долго брела неизвестно откуда.
Уильям застыл. Он смотрел на неё, не в силах пошевелиться. Её глаза — светло-зелёные, огромные — смотрели на него с животным ужасом. Она дрожала. Вся дрожала, мелко и часто, как загнанный зверёк.
Издалека, со стороны свалки, донёсся лай бродячей собаки.
Девочка вздрогнула всем телом, зажмурилась, закрыла голову руками и начала тихо, отчаянно скулить.
— Не бей... Не бей... Я буду тихо... Я не убегу... Пожалуйста...
Её голос — тонкий, детский, срывающийся на всхлип — врезался в сознание Уильяма, как нож. Она не смотрела на его лицо. Её взгляд был прикован к его рукам. Она ждала удара.
Уильям сглотнул. Комок в горле мешал дышать. Он медленно присел на корточки, стараясь выглядеть меньше, стараясь не делать резких движений.
— Эй, — сказал он, и голос его прозвучал хрипло, но мягче, чем он ожидал. — Я не ударю. Я не обижу. Ты... как сюда попала?
Девочка медленно подняла взгляд. Сначала на его руки — пустые, раскрытые. Потом на брюки, на рубашку, на галстук. И наконец на лицо. На его усталые глаза, на странные чёрно-фиолетовые волосы.
Она увидела не того, кого боялась увидеть.
— Там... — прошептала она, едва слышно. — Было темно... и страшно... Я убежала... Когда они перестали смотреть...
— Ты одна? — спросил Уильям, оглядываясь. — Где твои родители?
Она вжала голову в плечи, уши прижались к голове так сильно, что стали частью черепа. Она не ответила. Только сильнее сжалась в комок.
Уильям заметил это. Видел, как она сжимается от самого вопроса. Он не настаивал.
— А собак боишься? — спросил он тихо.
Она кивнула, едва заметно, и её глаза наполнились ужасом при одном упоминании.
Уильям тяжело вздохнул. Он слишком устал, чтобы задавать правильные вопросы. И слишком устал, чтобы пройти мимо.
— Только этого мне не хватало, — пробормотал он себе под нос.
Он протянул руку. Ладонь вверх. Медленно. Не угрожая.
— Выходи. Здесь холодно. Собак нет, я проверю.
Девочка смотрела на его руку долго. Очень долго. Потом, дрожа, протянула свою — маленькую, грязную — и вложила в его ладонь.
Когда её пальцы коснулись его кожи, Уильям почувствовал, как она дрожит. Как холодно ей. Как страшно.
Он сжал её руку осторожно, чтобы не напугать, и помог выбраться из коробки. Она была лёгкой, как птица.
— Как тебя зовут? — спросил он, когда они шли к входу.
— Глория, — ответила она почти неслышно.
Он кивнул. И повёл её в дом.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!