Глава 3: Глава 3

Даже на «Немезиде» десептиконам некогда скучать. Помимо того, что у них своя рутина, так еще и с плененными автоботами свои проблемы. А точнее с одним из них. Бамблби пытался много раз как-то пробить проход, но каждый раз энергетическое поле отталкивало того к стене. Он уже получил пару вмятин, но никак не унимался. В соседней камере сидел Балкхед, который пытался как-то успокоить друга.

— Да как тут успокоиться?! — воскликнул Бамблби, сидя напротив. — Мы в плену у самих десептиконов. У самого Мегатрона. Теперь точно всё! Конец!

Тем временем ниндзя-бот Проул очнулся уже задолго до младшего члена команды. Тот сидел в позе медитации, пытаясь тоже как-то найти лазейку в камере. Но, как оказалось, как только Мегатрон узнал, что Проул — ученик Йокетрона, его перевели в более надежную камеру, чтобы тот не смог воспользоваться ниндзя-фокусами. Бамблби же продолжал паниковать, а потом переключился на дока.

— Хей, док-бот! Ты что-то стал тихим после того, как к тебе зашел Мегатрон. Что там вообще случилось?

Сам же Рэтчет, сидя на платформе, переваривал ту информацию, что поведал Мегатрон задолго до того, как очнулась его команда.

15 минут назад

— Т-ты о чем вообще говоришь? — не понимая, задал вопрос Рэтчет. — Это его самое обычное имя при активации. Прайма так назвал Куп, его инструктор.

На это Мегатрон только усмехнулся.

— Ха-ха, этот старый бот даже понятия не имел, что значит «это» имя. — Мегатрон пристально смотрел на дока. — Ты даже не представляешь, что это имя значит для меня. Я сражался с Оптимусом. Настоящим Оптимусом Праймом. Он тот, кто возглавлял автоботов во время войны. До того, как его заменил Ультра Магнус.

Рэтчет замер. Он пристально смотрел на Мегатрона, пытаясь понять, не издевается ли тот над ним.

— Что за чушь? — произнёс он медленно. — Оптимус Прайм — это наш нынешний командир. Молодой бот из Академии. И он никогда не сражался в Великой войне. Его вообще не было в те времена. Ты ошибаешься.

Мегатрон рассмеялся, но смех его был сухим и холодным.

— Я говорю не о том мальчишке, который лежит сейчас в соседней камере, Рэтчет. Я говорю о другом Оптимусе Прайме. Том, кого я знал лично. Он был настоящим воином и лидером. Я уважал его, ведь он был достойным противником. Даже несмотря на раны, он продолжал биться.

Рэтчет смотрел на Мегатрона с растущим недоверием.

— Ты бредишь, Мегатрон. Я всю свою жизнь служил на Кибертроне, я ветеран войны, и я никогда не слышал о другом Оптимусе Прайме.

— Конечно не слышал. Ведь, наверное, Совет стер все напоминания о настоящем лидере автоботов. А может, была другая причина. Я сам этого не знаю. Но знаешь, что самое важное? — Он наклонился к Рэтчету. — До того, как стать лидером автоботов, он был обычным архивариусом. Его звали Орион Пакс. Он был мечтателем, однако тот верил в лучшее будущее для Кибертрона. Он верил в равенство, в свободу, в то, что все боты заслуживают права голоса. Даже к нам, обычным шахтерам, относился как к равному. Он не делил ботов на высших и низших. В этом он был особенным ботом. Даже несмотря на то, что в то время была иерархия.

Мегатрон приблизился к Рэтчету вплотную, и теперь между ними было не больше фута.

— И вот теперь я вижу, что на Кибертроне появился новый Оптимус Прайм. Молодой, наивный, неопытный. Они дали ему великое имя, которое носил величайший из моих противников. Зачем, Рэтчет? Чтобы оскорбить память того, кто погиб? Или у ваших автоботов есть другие планы насчет него?

Рэтчет молчал. Он мысленно пытался найти хоть какое-то упоминание о другом Оптимусе Прайме. Но тщетно. Ничего такого он не знал. Мегатрон наверняка его обманывает. Однако его слова кажутся настоящими. Без скрытого умысла. Но от его мыслей отвлек голос Мегатрона.

— Знаешь, я когда-то знал одного бота-медика. Он был главным медицинским офицером автоботов, лучшим из лучших. Тот был смел, решителен и никогда не ныл о своей работе. Жаль, конечно, что тот погиб. И что самое главное — того бота тоже звали Рэтчетом.

Рэтчет на секунду замер. Это было невозможно. О чем вообще говорит этот десептикон? Неужто поиздеваться решил, говоря, будто он знал какого-то другого Рэтчета?

— Смотря на тебя, док-бот, и вспоминая того бота-медика, я просто не могу не смотреть на это с презрением. Ты просто позоришь имя того бота, который не боится вступить в бой. Не убегает, как трус, в отличие от тебя. Точно так же, как ваш новый Оптимус Прайм позорит имя своего предшественника.

Он шагнул за порог камеры, и силовое поле снова активировалось, отрезая Рэтчета от внешнего мира.

Настоящее время.

«О чем вообще говорил Мегатрон?» — начал мысленно размышлять док. — «Я хорошо помню, как всю войну ввел Ультра Магнус. Был частью проекта «Омега». Видел, как умирали боты. Он явно что-то не договаривает. Если бы существовал бот по имени Орион Пакс, я бы точно бы знал в архивах Кибертрона. Но ничего.»

От его мыслей прервал голос Би.

— Эй, док-бот! Ты чего затих? Мы пытаемся до тебя достучаться. Аудиосенсоры барахлят?

Рэтчет не ожидал такой наглости.

— У тебя барахлят, наглец. Ишь какой нашелся дерзить старику.

— А чего тогда молчал и не реагировал на нас?

— Просто размышлял. За этот цикл столько произошло, что не укладывается в центральном процессе.

Затем с соседней камеры Бамблби донесся голос Балкхеда.

— Как думаете, почему десептиконы ничего не предпринимают? — задал тот вопрос. — Они ведь могли уже давно от нас избавиться. Но до сих пор ничего не сделали.

— Да какая разница, Балк, — ответил Би, садясь обратно на платформу. — Рано или поздно нас прикончат.

Затем послышались шаги. Боты притихли. Через несколько секунд к камере Бамблби подошел десептикон. Это был высокий массивный робот. Его корпус выполнен в бежево-песочных (хаки) тонах с фиолетовыми и черными акцентами. На шлеме наглухо приварены защитные очки.

— Ну, чего вы так расшумелись? — произнес Блицвинг с его личностью холодного стратега с красным моноклем. — Я ваш гул слышу с соседнего отсека.

— А тебе какое дело, десептикон? — ответил Бамблби, смотря на Блицвинга, не скрывая своей дерзости. — Никогда не слышал, как пленные просто обсуждают друг с другом? Или настолько это вам противно слушать?

Лицо Блицвинга на мгновение сменилось на другую личность. Теперь вместо холодного стратега был вспыльчивый и агрессивный бот с красным лицом.

— А ну заткнулся, жалкий автобот! — воскликнул он, ударив кулаком по энергетическому полю. — Если бы не наш уважаемый лорд Мегатрон, вы бы давно стали грудой металлолома.

Из-за резкой смены личности Бамблби вдруг поменялся лицом. Он никогда не встречал десептикона с двумя личностями.

— ААА! У этого деса две личности! — завопил Би, не веря тому, что увидел. — Что это вообще за чудик такой?

— Ты кого тут чудиком назвал? — Блиц не выдержал и зашел в камеру Би. Подойдя к нему, он схватил автобота за горло, прижав того к стене. Бамблби почувствовал боль и схватился за манипуляторы. — Что? Теперь понял, что не стоит дерзить мне?

Затем Блицвинг снова поменял личность. На этот раз его лицо было полностью черным. Лишь только красная оптика и улыбка. На это Бамблби только испуганно смотрел на бота и дергал ногами из-за всех сил. Лишь бы не видеть этого жуткого лица. На это Блицвинг только рассмеялся.

— Ха-ха! Боже, вы только посмотрите, как этот маленький бот дергает своими ножками! — Он видел, как Би тщетно пытался выбраться, когда тот бил по рукам Блицвинга. — А ты забавный. Может быть, я попрошу Мегатрона пощадить тебя, чтобы потом я смог забрать тебя как трофей.

Однако Блицвинга тут же перебил голос подошедшего Нокаута.

— Блицвинг, опять ты за свое? А ну отпусти пленника.

Десептикон немного расстроился, что его так прервали.

— Ну, док. Ты испортил мне все веселье, а я ведь только начал. — Он невольно опустил автобота, который упал на пол, прижимая руку к своей шее. Он тяжело дышал, пытаясь как-то отдышаться и прийти в себя. Би посмотрел на уходящего Блицвинга и Нокаута. Би прислонился к стене. Он только что чуть не потерял свою жизнь. Никогда не чувствовал такого, с тех пор, как оказался в ремонтной команде. Тут он услышал голос Балкхеда с соседней камеры.

— Бамблби, что случилось? — Голос автобота был встревоженным. — Что там произошло? С тобой все в порядке?

Балкхед переживал за Бамблби, когда к нему заходил один из десептиконов Мегатрона. Он слышал за стеной грохот и крик друга. Балк боялся, что с Би случится беда. Только после ухода десептиконов он решил поговорить с ним. Позже автобот услышал хриплый голос за стеной. Но даже так он мог услышать голос Бамблби.

— Я только что чуть не слился с Великой Искрой, Балк. Оказывается, есть десептиконы настолько страшны, как сам Мегатрон. — Бамблби невольно привстал и вернулся на платформу. Он впервые почувствовал, что на его оптике появилась жидкость. Слезы начали течь, а Бамблби пытался их убрать. Но понял, что это бесполезно. Ему было страшно. Не только смерти, но также того, что будет дальше.

Проул тем временем в камере давно перестал искать лазейки для побега и просто сидел на платформе. Он слышал, что происходило в камере Бамблби. После встречи с десептиконом лично от импульсивного бота остался только испуганный ребенок. Проул бы и дальше сидел, но потом кое-что осознал. Он не слышал голос Оптимуса. А уже довольно прошло много времени с их пробуждения. Неужели он еще не очнулся или случилось с ним что-то серьезное? А ведь пропажу Прайма заметил не только Проул.

— Эм, ребят, — нарушил тишину голос Балкхеда. — Не хочу никого пугать, но кто-нибудь знает, что с босс-ботом? Мне кажется, или не только я одного не слышу его?

И ведь действительно. С той минуты как они проснулись они не разу не услышали голос Оптимуса. Сначала подумали что тот еще не очнулся, однако эта тишина немного их напрягало. Особенно старого медика. Тут в его процессоре зародилась мысль или догадка который искренне не хотел в это верить.

«Вот же шлак». —выругался мысленно медик, потирая свой шлем и слыша как стучит его искра. —«Что же ты задумал, Мегатрон? Зачем ты забрал Прайма?»