Глава 2: Глава 2

Пятерых автоботов переносили по одному. Их бессознательные тела с глухим стуком бросали на металлические полы камер — тесных, без иллюминаторов, с единственным энергетическим полем вместо двери. Бамблби и Балкхэда поместили в соседние боксы. Проул оказался в камере напротив, его поза оставалась неестественно прямой даже в отключке. Рэтчета, единственного ветерана, изолировали отдельно, хотя и не слишком заботясь — старый медик не представлял угрозы. Оптимуса же поместили в центральную камеру, самую большую.

— Я не понимаю, зачем Мегатрону нужны эти автоботы? — спросил Старскрим, презрительно глядя на пленников. — Почему бы их просто не уничтожить?

— Не смей сомневаться в решениях нашего лидера! — резко ответил Лагнат. — Мегатрон мудр. Если он так решил, мы должны подчиниться.

— Какой абсурдный приказ, — пробормотал Старскрим, не отрывая взгляда от автоботов. — Одно непонятно: они вообще умеют сражаться?

— Что ты имеешь в виду?

— Взгляни сам, Лагнат, — сказал Старскрим. — Все автоботы, кроме старого медика, выглядят будто их только что создали. Особенно эти двое: желтый и самый крупный.

— Мы подождем что скажет сам Мегатрон, — задумчиво произнёс Лагнат. — Мне теперь тоже стало интересно.

***

Мегатрон стоял в центре главной лабораторной палубы. Перед ним на массивном пьедестале покоился Оллспарк — древнейший артефакт Кибертрона, источник всей жизни их расы. Он тихо гудел, переливаясь глубоким синим светом, и от него исходила едва уловимая вибрация, которую чувствовали даже самые грубые сенсоры.

— Великая Искра, — произнёс Мегатрон почти благоговейно. — Сколько циклов я искал тебя. И ты попала в руки кучке неучей.

Он протянул руку, но не коснулся — лишь провёл когтями в дюйме от поверхности. Мегатрон резко обернулся к голографическому экрану, который только что активировался в центре зала. На нём появилось размытое изображение.

— Докладывай, — приказал лидер десептиконов, не сводя взгляда с Оллспарка. — Я хочу знать всё об этой ремонтной бригаде.

Шоквейв сидел в своем кабинете на Кибертроне, замаскировавшись под Лонгарм Прайма. Внедриться в автоботов и стать членом Совета Кибертрона оказалось проще, чем он думал. Никто не подозревал, что среди них шпион.

— Рэтчет — Ветеран Великой войны, — начал Лонгарм, и на экране появилось изображение старого медика. — До войны был лучшим гражданским механиком на всём Кибертроне, выпускник университета медицинской механики. После окончания войны он сам попросился на самую бесперспективную должность — ремонт космических мостов на окраинах. Ему было плевать на карьеру, он просто хотел забыть. Его отправили в ссылку под видом «почётной отставки».

— Пф, я хорошо помню этого ворчливого бота, — сказал Мегатрон. — Старый вояка, который просто хочет покоя. И его заставили тащить на себе четверых детей. Что дальше?

— Ниндзя-бот Проул, — ответил Шоквейв. — Пытался уклониться от призыва в Великую войну. Его поймал Уорпат и привёл к Йокетрону — древнему мастеру кибер-ниндзюцу. Йокетрон увидел в нём потенциал и обучил его, сняв все обвинения. После смерти учителя о нем ничего не было слышно, пока его не нашли боты-ремонтники.

— Йокетрон… Да, вспомнил. Я отправил Локдауна захватить протоформы из додзё. Возможно, в тот день он и нашел труп мастера. А что насчет тех двух ботов?

Лонгарм переключил изображения.

— Бамблби и Балкхед, — продолжил Шоквейв. — Оба они попали в лагерь автоботов. Один мечтал стать Элитным стражем, другой — техником космических мостов. Сам тот вырос на захолустной энергонной ферме. Я хорошо помню их, ведь был с ними в лагере.

— Тогда что о них скажешь, Шоквейв?

На что тот вздохнул.

— Честно говоря, мой лорд, их недолюбливали в лагере, особенно Бамблби. Его травили. Помню, как я нашел его в запертом шкафчике. У него отобрали сервоприводы, и мне приходилось их восстанавливать. Инструктор тогда был Сентинел Майнор — бот со скверным характером. Даже тот не потрудился унижать Бамблби.

Мегатрон слушал отчет Шоквейва и раздраженно вздыхал.

— Эти автоботы не меняются, — сказал он. — И это больше всего раздражает. Как они попали в ремонтную бригаду?

— Из-за случая на тренировке, — объяснил Шоквейв. — Балкхеду пришлось повалить здание, чтобы спасти Бамблби. Но здание обрушилось на Сентинела, придавив его. Его должны были исключить, но Бамблби взял вину на себя. В итоге их обоих исключили. Одного за то что слишком много знал о внутренних махинациях. А другого, чтобы тот никому не навредил. Совет посчитал его опасным неуклюжим идиотом.

Мегатрон протирая манипулятором свою оптику, сначала недолго притих пока не собрался.

— Хорошо, Шоквейв. С этими двумя все понятно. Что насчет их лидера?

Изображение сменилось на юное лицо лидера ремонтной бригады.

— Оптимус Прайм, — продолжил Лонгарм, — был исключён из Элитной гвардии. Он учился в Военной академии вместе с Сентинелом и Элитой-Один. Во время одной из разведывательных миссий произошёл инцидент, в результате которого Элита-Один считается погибшей. Формально Оптимуса не обвиняли, но он стал неудобен. Его перевели в ремонтную бригаду, чтобы он не мозолил глаза Совету.

Мегатрон замолчал. Он смотрел на голограммы пяти автоботов, которые теперь покоились в камерах его корабля.

— Итак, что мы имеем: Старый, битый войной механик, фермер-техник, ниндзя-одиночка, желтый выскочка и совсем юный бот, возомнивший себя лидером. — Он остановился и посмотрел прямо в камеру Шоквейва. — Значит все эти боты по сути — изгои.

— Именно так, повелитель, — Шоквейв слегка склонил голову. — Неудобные, опасные или просто ненужные. Их отправили в самый опасный сектор галактики, подальше от Кибертрона, с расчётом на то, что они либо погибнут, либо навсегда исчезнут из виду. 

Мегатрон усмехнулся. В этой усмешке не было радости — только холодное понимание.

— Значит, Совет автоботов настолько прогнил, что его члены готовы отправлять своих же на смерть ради личных обид. Гениально. Они просто хотели от них избавиться.

Мегатрон ненадолго замолчал, пока снова не обратился к своему преданному солдату.

— Продолжай следить за автоботами и Советом, Шоквейв. Мне нужно знать все детали.

— Как прикажите, мой лорд.

После связь между ними завершилась. Через несколько секунд вся остальная информация пришла к Мегатрону.

«Я все больше и больше удивляюсь с этих автоботах,» — мысленно все рассуждал лидер десептиконов. — «Даже сейчас в это время после войны они не раздумывая делят ботов на классы и то, чем они будут заниматься. Прямо как и раньше. Иерархия никуда не делась.»

Мегатрон тяжело вздохнул, вспомнив что его ждут десептиконы. Теперь ему придётся все им объяснить. Но сначала он навестит кое-кого.

***

Первое, что почувствовал Рэтчет, — это глухая пульсация в затылочных сенсорах, следствие частотного удара, который вырубил их всех. Второе — холод металлического пола под спиной. Третье — полное отсутствие связи с внешними системами. Воспоминания нахлынули рваными кадрами: космический мост, вспышка, падающие тела. И этот мерзкий электрический разряд, от которого даже старые искры сходят с ума.

«Вот же напасть.» — мысленно ругался док, проверяя свои схемы и процессоры — «Так и думал что этим все и закончится.»

Сам Рэтчет осматривал камеру в котором находился. Камера была небольшая — три шага в длину, два в ширину. Никаких окон, кроме силового поля на входе, которое мерцало бледно-голубым. В углу тускло светился единственный индикатор — уровень энергона, и тот показывал критическую отметку.

«Пф, спасибо за то что не связали. И так все сервоприводы болят, а я уже не в том возрасте чтобы сражаться.»

Рэтчет вздохнул и прислонился головой к стене. Где остальные? Бамблби, Балкхэд, Проул... и Оптимус. Он мысленно выругался: «Ну почему я не настоял на том, чтобы ждать подкрепления? Старый дурак...»

Тяжёлые, ритмичные. Они приближались, и каждый удар по металлическому полу отдавался в его грудной пластине, словно похоронный звон. Рэтчет инстинктивно напрягся, сжал кулаки, приготовившись к худшему. Через несколько секунд перед его камерой встал массивный бот. Его алая оптика смотрела прямо на дока. Рэтчет понял кто перед ним. Он надеялся что никогда больше не встретит его. Но судьба решила иначе.

— Мегатрон.

На что лидер десептиконов только усмехнулся, глядя на ветерана войны.

— Рэтчет, — произнёс Мегатрон, и его голос, приглушённый барьером, всё равно звучал как раскат дальнего грома. — Когда я узнал, что ты в их числе, я решил, что сканеры ошиблись. Но нет. Это действительно ты.

Рэтчет усмехнулся.

— Какая неожиданность. Сам лидер десептиконов пришел меня увидеть. Ну? Всё ещё пытаешься поработить нашу планету? Или это уже стало твоим хобби?

Мегатрон, к удивлению Рэтчета, не рассердился.

—  Ты не изменился, Рэтчет. Всё такой же скверный характер. Слишком прямолинейный для политических игр. Мне вот интересно — как ты вот так оказался в заштатной ремонтной бригаде с кучкой зеленых ботов, которые еще не чувствовали вкус битвы.

Рэтчет скрестил руки на груди и поджал губы.

— Это не твоё дело. И не тебе судить, с кем я провожу время. Если хочешь меня пытать — давай, приступай. Я тебе ничего не буду говорить.

На что Мегатрон посмеялся над храбростью дока.

— А тебе не занимает храбрости, доктор. Но я пришел не за этим. — он легка наклонился ближе к камере. — Скажи мне: как поживает ваш великий лидер Ультра Магнус? Всё ещё раздаёт приказы из своего кабинета, пока другие делают грязную работу?

— Не смей так говорить о нем, — резко ответил Рэтчет, — Ультра Магнус — мудрый бот. И он делает всё, чтобы сохранить мир на Кибертроне от таких как вы.

Мегатрон усмехнулся.

— Мир. Конечно. Я что-то в этом сильно сомневаюсь. Иначе он бы не выслал бы с Кибертрона тебя и этих юнцов. Но это не все что я хотел узнать.

Мегатрон подошел ближе к камере. Тон у него стал серьезным.

— У меня есть к тебе вопрос, Рэтчет. И я хочу услышать честный ответ.

— И чего ты хочешь узнать? Если я что-то да знаю, ничего тебе не скажу.

— Я не об этом, доктор.

Мегатрон деактивировал силовое поле и шагнул в камеру. Рэтчет почувствовал по всему корпусу угнетающую атмосферу. Взгляд лидера десептиконов был холодным. Тот навис над ним, смотря на дока с серьезным взглядом.

— Ответь мне... — он сделал паузу. — Зачем автоботы дали этому мальчишке такое имя?

Рэтчет замер. Он не понимал о чем говорит десептикон.

— ...О чём ты?

— Оптимус, — прорычал Мегатрон, и в этом имени послышалась странная, почти болезненная нотка. — Почему они назвали его Оптимусом Праймом?