Глава 12: 12 Глава: Тишина между нами

Утро встретило меня запахом кофе.
Я вышла на кухню и замерла. Гэнгел стояла у плиты — впервые за несколько дней. Она готовила яичницу, переворачивала лопаткой, смотрела на сковороду сосредоточенно, будто это было самое важное дело в мире.
— Ты чего? — спросила я, садясь за стол.
— Завтрак, — ответила она. — Не жаловаться.
Я смотрела на неё. Волосы собраны в хвост, глаза чуть припухшие, но сухие. Она выглядела спокойной. Не счастливой, нет. Но спокойной. Словно признание сняло с неё груз, который она тащила неведомо сколько.
— Как ты? — спросила я осторожно.
— Ещё не решила, — ответила она, выключая плиту. — Но пока — нормально.
Она села напротив, положила мне яичницу в тарелку.
— Помни, — сказала она. — Ты не должна всё время думать обо мне. У тебя своя жизнь.
— Ты — моя жизнь, — сказала я.
— И это тоже, — она усмехнулась. — Но не только. У тебя работа. Твои фигуристы. Твой… — она запнулась, подбирая слово, — …ученик.
Я опустила взгляд в тарелку.
— С ним всё сложно, — сказала я тихо.
— Когда было просто? — Она пожала плечами. — Но ты не бросай. Ни их. Ни себя.
Я кивнула. Доела завтрак, собралась, надела куртку.
— Я вернусь не поздно, — сказала на пороге.
— Знаю, — ответила Гэнгел.
Дверь закрылась. А я всё стояла в подъезде, чувствуя, что даже здесь, в тишине, мне не спрятаться от себя.
На арене Кейн встретил меня суровым взглядом.
— До показательных соревнований полторы недели, — сказал он вместо приветствия. — Программа ещё сырая. Поддержки хромают. А вы — все трое — ходите как в воду опущенные.
— Работаем, — ответила я коротко.
— Вот и работай.
Я подошла к бортику. Джекс и Рагата уже катались — круги, разминка, привычные дуги. Он не смотрел на меня. Я заставила себя не смотреть на него.
«Сосредоточься. Ты хореограф. У тебя есть работа»
После обсуждения деталей движений и ошибок Кейн включил музыку. «Осколки» зазвучали под сводами арены — тихие, прозрачные ноты пианино, низкий голос виолончели.
Я смотрела на них, сжимая пальцами холодный пластик бортика.
Рагата начала первой. Она скользила спиной вперёд — плавно, почти невесомо, её конёк чертил дугу за дугой, не оставляя зазубрин. Руки раскрыты в стороны, будто она собиралась обнять весь мир. Идеальная техника. Холодная красота.
Джекс догнал её через полкруга. Встал сзади, синхронизировал дыхание — я видела, как поднялись его плечи на вдохе и опустились на выдохе. Он положил руку ей на талию — не сжал, просто положил, обозначая контакт. Она кивнула. Старт поддержки.
Разбег. Три шага, четыре, пять. Он подхватил её за талию, раскрутил — она взлетела. В воздухе её тело изогнулось в идеальную дугу, ноги сомкнуты, носки вытянуты. Один оборот, второй. Он поймал её — правильно, мягко, в самую точку. Ладони легли ей на рёбра, она оперлась на его плечи, и они замерли на секунду: он — с широко расставленными ногами для устойчивости, она — как павшая звезда в его руках.
Музыка текла дальше. Из поддержки они перешли в параллельное вращение — два вихря, два тела, один центр. Её юбка развевалась, его тёмная кофта облегала спину. Они не смотрели друг на друга — они чувствовали. Это было то, чего не хватало раньше. Единство без взглядов.
Потом дорожка шагов. Рагата скользила на одной ноге, дуга за дугой, руки рисовали в воздухе узоры. Джекс сзади зеркалил каждое движение, отставал на полсекунды — это создавало эффект эха. Будто она танцевала в одиночестве, а он был её тенью.
Кульминация — последняя поддержка. Пара разогналась по диагонали, набирая скорость. Джекс подбросил Рагату в воздух — высоко, почти до софитов. Она сгруппировалась, сделала тройной оборот — раз, два, три — и раскрылась. Его руки встретили её в последний момент, поймали за талию, опустили на лёд мягко, как пушинку.
Замерли. Грудь вздымалась. Белый пар изо рта.
Кейн выключил музыку.
— Хорошо. Прогресс есть, — сказал он. — Но не идеально. Рагата, в первой поддержке ты опоздала с группировкой на полсчёта. Джекс, в дорожке шагов ты слишком далеко, теряешь контакт. Ещё раз.
Они кивнули. Я стояла у бортика, не дыша.
«Это получается, — подумала я. — У них получается»
Перерыв.
Рагата сошла со льда, взяла воду, села на скамейку. Джекс подъехал к бортику, но не ко мне — к скамейке, где сидела она.
— Раги, — сказал он тихо. — Можно?
Она подняла голову. Помедлила. Кивнула. Он сел рядом. Не близко — на расстоянии.
— Я хотел сказать… — он запнулся. — Ты видишь, что я стараюсь.
— Вижу, — ответила она ровно.
— Я не хочу, чтобы ты сомневалась. На льду я с тобой. Полностью.
Она смотрела на лёд, на полосы от коньков, на трещины в пластике.
— Я не знаю, что у тебя внутри, Джекс, — сказала она наконец. — Но если ты рядом на льду — мне этого достаточно. Пока достаточно.
Он кивнул.
— Только скажи мне одну вещь, — она подняла на него глаза. — Ты не сбежишь снова? Когда станет тяжело?
— Нет.
— Потому что я не выдержу второго раза, — сказала она тихо. — Я правда не выдержу.
— Я здесь, — сказал он. — На льду. С тобой.
Она смотрела на него долго. Потом кивнула.
— Тогда давай сделаем эту программу. Ради всего, ради чего мы начинали.
— Ради победы, — добавил он.
Она посмотрела на него. Долго.
— Ради победы, — повторила она.
Я стояла у бортика, делала вид, что записываю что-то в телефон. Но видела их. Слышала. Чувствовала, как внутри что-то сжимается — не боль, нет. Что-то другое.
Они выглядели как команда. Как пара. Как те двое, которые должны быть вместе.
«Это правильно, — подумала я. — Это то, ради чего мы работаем»
Почему же тогда так тоскливо?
Тренировка закончилась. Все разошлись.
Я задержалась — нужно было записать замечания, разобрать хореографию по движениям. Когда вышла, на улице уже стемнело. Фонари горели ровным жёлтым светом.
Он стоял у выхода.
— Джекс? — я удивилась. — Ты чего не уехал?
— Ждал тебя, — сказал он. Голос тихий, без обычной усмешки.
— Зачем?
— Хотел спросить… Ты в порядке? В последнее время ты какая-то… другая.
Я сложила руки на груди — закрытая поза, защита.
— Я в порядке. Работа есть работа.
— Помни, — он сделал шаг ко мне. — Я знаю, что ты не говоришь чего-то. Чувствуешь что-то.
— Ты сейчас психолог? — усмехнулась я криво.
— Я просто хочу понять.
Я смотрела на него. На тени под глазами. На сжатые губы. Он выглядел уставшим.
— Джекс, — сказала я тихо. — Ты делаешь то, что должен. Рагата заслуживает твоего внимания. Ты нужен ей на льду.
— А ты? — спросил он. — Чьё внимание нужно тебе?
Вопрос ударил под дых.
— Я тренер, — ответила я после паузы. — И хореограф. И этого достаточно.
Он смотрел на меня. Темнота между нами стала плотнее.
— Неправда, — сказал он.
— Правда, — ответила я уставше. — Езжай домой, Джекс.
— У меня ощущение, что мы вернулись к тому, с чего начали, — сказал он тихо.
— Мы никуда и не уходили, Джекс, — мой ответ вышел резко. — Никто не давал обещаний. Никто ничего не обещал.
Я развернулась.
Сделала шаг.
Второй.
— Помни, — окликнул он.
Я замерла. Спиной к нему. Секунда. Две.
— Езжай домой, Джекс, — сказала я, не оборачиваясь, и пошла дальше.
Он остался стоять у выхода — один, с освещённой спиной и тёмным лицом.
Позади я услышала рёв мотора и визг шин. Он сорвался с места. Быстро. Агрессивно. Так, как будто хотел оставить мысли позади.
Джекс нёсся по ночному городу.
Ветер свистел в ушах, деревья сливались в тёмные полосы, светофоры вспыхивали жёлтым, красным, зелёным — он не замечал их. Мотоцикл ревел, рвался вперёд, будто чувствовал его состояние.
«Что со мной не так?»
Он переключил передачу, выжал газ. Стрелка спидометра поползла вверх.
Он встречал сотни девушек. Болельщицы писали в соцсетях, журналистки брали интервью, девушки из мира фигурного катания смотрели на него с обожанием. Множество красивых девушек. Многие — моложе. Многие — доступнее.
Но ни одна не заставляла его сердце биться так.
«Чем она меня зацепила?»
Он вошёл в поворот на скорости, мотоцикл накренился, колено почти коснулось асфальта. Обочина мелькнула в сантиметре. Он выпрямился, выжал газ.
«Она холодная. Она строит из себя профессионала. Она отталкивает меня каждый раз, когда я пытаюсь приблизиться»
Красный свет. Он не остановился. Проскочил на мигающий жёлтый — сзади засигналили, но ему было всё равно. В зеркале заднего вида мелькнули чужие фары, кто-то крикнул вслед. Он не услышал. Или не захотел.
«Но когда она улыбается — я забываю, как дышать. Когда она реагирует на прозвище "Пом-пом" в ответ на мою шутку — я чувствую себя дураком, но мне нравится. Когда она смотрит на меня своими глазами — я теряю способность думать»
Мост. Внизу — чёрная вода, отражающая огни. Он сбросил газ, шум ветра стал тише.
«Я фигурист. У меня цель. Гран-при. Медаль. Я не должен отвлекаться на… на неё»
Но в груди ныло. Он не знал, как это объяснить. Не знал, почему она — та самая. Просто знал, что она — та самая.
«Мы никуда и не уходили, Джекс, — сказала она сегодня. — Никто не давал обещаний. Никто ничего не обещал»
Он выжал газ. Мотоцикл взревел, как раненый зверь.
Он не знал, как её вернуть. И не был уверен, что имеет право пытаться.
Я снова вернулась поздно.
Гэнгел сидела на диване, укутавшись в плед. Телевизор работал, но она не смотрела — просто смотрела в экран.
— Ты поздно, снова, — сказала она.
— Работы много.
Я села рядом. Усталость навалилась тяжёлым одеялом.
— У тебя всё в порядке? — спросила она, не глядя на меня.
— Да.
— Врёшь, — тихо сказала она, взглянув на меня. — Слишком резкий и простой ответ для тебя.
Я молчала.
— Это из-за него? — спросила она.
Я не ответила.
— Помни, я не слепая. Я вижу, как ты меняешься, когда вы сближаетесь. Как реагируешь, когда что-то идёт не так.
— Я не знаю, что со мной, — выдохнула я. — Всё должно быть правильно. Он работает с Рагатой. Они готовятся к выступлениям. А я… я просто стою у бортика.
— Ты не просто стоишь, — Гэнгел повернулась ко мне. — Ты чувствуешь. И это нормально.
— Нормально, когда тренер влюбляется в ученика?
Она помолчала.
— А он в тебя?
— Неважно.
— Важно. Потому что если нет — ты мучаешься зря. А если да — вы оба мучаетесь зря.
Я закрыла глаза.
— Я не знаю, что делать, — призналась я.
Гэнгел обняла меня. Крепко, как я её — вчера. Как тогда, когда сами были маленькими, и мир был проще.
— Мы справимся, — сказала она. — Обе.
Я кивнула в её плечо.
Мы сидели в тишине. Лишь звук из телевизора разбавлял это молчание.
Поздно ночью я лежала без сна.
Смотрела в потолок, считала трещины, слушала дыхание Гэнгел на диване. Она уснула рядом, а я не стала уходить к себе в комнату, решив, что, может, тоже усну тут.
«Он держит дистанцию, — думала я. — Я держу дистанцию. Это правильно. Так надо»
Но сердце болело. Не громко — глухо, как зуб, который ноет после выпитой холодной воды.
Я вспоминала его взгляд — тот, первый, который перехватывал дыхание. Его пальцы на моих костяшках. «Спокойной ночи, Пом-пом». Розы. Поцелуй руки.
И сегодняшний холод — его молчание у выхода, рев мотора, когда он уезжал.
«Я тренер. И хореограф. И этого достаточно»
Я солгала. Ему. Себе. Этой пустой комнате.
«Чувства не выбирают, — подумала я. — Рагата была права. Я не выбирала эту боль. Он не выбирал эту дистанцию. И всё равно — мы оба здесь. По разные стороны бортика»
Завтра будет новый день.
Я закрыла глаза и пообещала себе, что завтра я буду сильнее.
Или хотя бы сделаю вид.