Глава 9: 9 глава: Игра по правилам

Я лежала на спине и смотрела в потолок уже неизвестно сколько времени. Будильник должен был зазвенеть через... я повернула голову — через сорок минут. Я встала раньше. Это был первый звоночек.

Вчерашний вечер прокручивался в голове, как заевшая пластинка. Его голос, тёмные глаза, поцелуй руки у подъезда. «Спокойной ночи, Помни».

Что это было?

Стоп. Встреча. Обычная встреча. Я давно ни с кем не встречалась, и тут просто сходила, развеялась — и поплыла.

Помни, ну ты даёшь.

Я заставила себя встать, поплелась в ванную. Холодная вода помогла чуть-чуть прийти в себя. Но не до конца.

На кухне меня встретила довольная Гэнгел. Она сидела на барном стуле, подперев подбородок руками, и смотрела на меня так, будто знала какой-то секрет.

— Ну что, красотка? Выспалась?

Я не ответила. Просто прошла к кофемашине, поставила свою любимую кружку — с мемными котиками — и нажала кнопку. Гэнгел знала: со мной нельзя разговаривать, пока кофе не выпит. Она терпеливо ждала.

Первый глоток обжёг губы. Второй — пробрался внутрь и заставил сердце биться ровнее. Я выдохнула.

— Вот теперь проснулась. А ты чего так рано вскочила?

— Оо... — Она хитро прищурилась. — Тут кое-что случилось.

Я опёрлась о кухонный гарнитур, делая ещё один глоток.

— Гэнгел, только утро. Что ты опять учудила?

— А ты не заметила?

Я оторвала взгляд от сестры и оглядела кухню. На столе стоял букет. Алые розы.

«Как банально», — пронеслось в моей голове. Но внутри всё равно кольнуло.

— У тебя новая жертва? — спросила я. — Которой ты разобьёшь сердце?

— Нет, дурочка. Там открытка. Возьми, прочти.

Я поставила кружку, подошла к букету и взяла маленькую карточку. На ней аккуратным, почти каллиграфическим почерком было выведено:

«Пом-пом. Ты сказала, что расскажешь свою историю, если я выиграю. А если я просто очень попрошу?
P.S. Розы — потому что они такие же красные, как твои щёки, когда ты смущаешься.»

Сердце пропустило удар. А потом забилось где-то в горле.

Он заметил. Он заметил, что я краснела. В темноте, у подъезда — он всё равно увидел.

— Ну? — Гэнгел заглядывала мне через плечо, нетерпеливо ёрзая на стуле. — Кто твой тайный поклонник?

Я сунула открытку в карман кофты, чувствуя, как горят щёки.

— Никто. Ошиблись адресом.

— Помни, ты краснеешь.

— Это аллергия на розы, — буркнула я, отворачиваясь к кофемашине, хотя кофе уже давно был допит.

Гэнгел хмыкнула, но ничего не сказала. Только улыбнулась — когда она уже всё поняла, но ждала, когда признаюсь я.

А я стояла и смотрела на алые лепестки.

«Если я просто очень попрошу»...

Чёрт.

***

В зал я вошла с опозданием на семь минут. Джекс уже был там. Он стоял у окна, спиной ко мне, и что-то смотрел в телефоне. Рагата разминалась на мате.

— Привет, Помни, — сказала она, даже не повернув головы.

— Привет.

Джекс обернулся. Наши взгляды встретились на секунду. Он ничего не сказал — только коротко кивнул, как будто между нами ничего не было. Ни вчерашнего вечера. Ни поцелуя руки. Ни роз.

Я кивнула в ответ. Прошла к скамейке, поставила сумку.

— Начинаем, — сказала я громко. — Сегодня работаем над поддержками. Второй этап — прыжок с разбега.

Рагата подняла голову.

— Партнёр разгоняет партнёршу, она делает прыжок, он ловит в воздухе, — продолжила я. — Здесь, на матах, чтобы отработать синхронность. На льду будет сложнее.

— Сколько раз? — спросил Джекс. Его голос был ровным, без обычной усмешки.

— Пока не получится чисто.

Они встали в противоположные концы зала. Рагата разбежалась, Джекс подхватил её, раскрутил — она взлетела, изогнулась... и он поймал. Но жёстко — она опустилась на мат с глухим звуком. Рагата поморщилась.

— Ноги шире, — сказала я. — И ловишь не вес — ловишь траекторию. Чувствуй, куда она летит.

Он кивнул. Сделали ещё раз. Лучше, но не идеально.

Я подошла ближе, чтобы поправить положение. Рагата стояла сбоку, переводя дыхание. Джекс смотрел на меня.

— Руки выше, — сказала я, касаясь его локтя. — И не сжимай так сильно. Ты ловишь человека, а не мешок с песком.

Он сделал вдох. Медленный. Слишком медленный.

— Понял, — сказал он тихо.

Но его взгляд задержался на моих пальцах, которые всё ещё лежали на его рукаве. Я отдёрнула руку.

— Ещё раз, — сказала я, отступая на шаг.

Рагата снова разбежалась. Джекс подхватил, раскрутил — прыжок вышел красивым, дуга чистая, но в момент захвата его руки снова сжались слишком сильно. Она охнула.

— Чёрт, — выругался он, опуская её.

— Слишком рано захват, — сказала я. — Ты боишься её уронить, поэтому хватаешь раньше, чем надо. Не дышишь.

Он посмотрел на меня. В упор.

— Может, ты покажешь?

Я замерла.

— Что?

— Как правильно, — его голос звучал спокойно, почти невинно. — Ты же профессиональная спортсменка. Сделай один раз. Я пойму.

Рагата переводила взгляд с него на меня. На её лице застыло настороженное выражение.

— Это не моя работа, — сказала я ровно. — Я тренер по гимнастике, не твой партнёр.

— Никто и не просит быть партнёром, — он сделал шаг ко мне. Не угрожающе, но сокращая дистанцию. — Покажи технику. Один раз. И всё.

Я сжала губы.

— Джекс, я сказала...

— Боишься? — перебил он тихо. — Или не доверяешь?

В его голосе не было насмешки. Только вопрос. И я не знала, что хуже.

«Покажи ему».

Внутренний голос прозвучал отчётливо и спокойно. Он не уговаривал. Он просто констатировал факт: если я не покажу, он не успокоится. А если покажу...

Я не знала, что будет, если я покажу.

— Хорошо, — сказала я.

Рагата вскинула брови. Джекс замер.

— Что? — переспросил он, будто не поверил своим ушам.

— Я сказала — хорошо, — повторила я, снимая кофту и бросая её на скамейку. — Один раз. Ты ловишь. Без глупостей.

Я подошла к противоположному концу зала. Встала на край мата, разминая запястья. Сердце колотилось так, будто я собиралась не на показательный прыжок, а под нож.

— Помни, ты не обязана... — начала Рагата.

— Знаю, — перебила я, не глядя на неё. — Я в курсе.

Сосредоточилась на Джексе. Он стоял в центре, руки чуть согнуты в локтях, готовые к захвату. Его лицо было серьёзным — без тени обычной ухмылки.

— Давай, — сказал он тихо.

Я выдохнула. Разбежалась.

Три шага. Четыре. Пять.

Он подхватил меня за талию, раскрутил — и в тот же миг я оттолкнулась от мата, уходя в прыжок. Воздух свистнул в ушах. На секунду мир перевернулся: потолок внизу, пол вверху, его лицо где-то на границе между.

А потом его руки сомкнулись вокруг меня.

Правильно. Мягко. В самую точку.

Он поймал меня так, будто делал это сотни раз. Будто моё тело было единственным, что он когда-либо хотел удержать.

Я замерла в его руках. Его пальцы лежали на моей талии, моя рука — на его плече. Дыхание сбилось. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах не было победы.

Только что-то другое. Что-то, от чего у меня перехватило дыхание сильнее, чем от прыжка.

— Видишь? — сказал он тихо, почти шёпотом. — Не так сложно.

— Опусти, — выдохнула я.

Он не двинулся.

— Джекс.

— Знаю, — сказал он и медленно, очень медленно поставил меня на мат.

Мои ноги чуть подкосились. Я сделала шаг назад, восстанавливая равновесие. И только тогда заметила Рагату.

Она смотрела на нас широко открытыми глазами. Её лицо было белым.

— Всё понятно, — сказала она коротко, резко развернулась и отошла к скамейке, на ходу хватая бутылку с водой.

— Рагата... — начал Джекс.

— Я в порядке, — отрезала она, не оборачиваясь. — Продолжайте.

Продолжайте.

Она сказала «продолжайте», но прозвучало это как «проваливайте».

Я перевела дыхание. Голова кружилась. Не от прыжка. От близости. От тепла его рук, которое всё ещё чувствовалось на моей талии.

— Это была демонстрация, — сказала я ровно, обращаясь к Рагате. — Теперь вы. Джекс, повтори то же самое с ней.

Он посмотрел на меня. Долго. Потом кивнул.

Следующие несколько попыток прошли лучше. Джекс собрался, перестал дёргаться, и к концу тренировки поддержка стала почти чистой. Рагата выдохнула с облегчением, когда он в последний раз поставил её на мат безболезненно.

— Отлично, — сказала я. — На сегодня достаточно.

Рагата молча кивнула. Она не смотрела на меня. Не смотрела на Джекса. Просто взяла свою сумку, бутылку с водой и направилась к выходу, даже не переодевшись.

— Рагата, — окликнул её Джекс. — Ты как?

— Нормально, — бросила она через плечо. — Устала.

Дверь за ней закрылась.

Я перевела дыхание. В зале повисла тишина, такая густая, что можно было резать.

— Она всё видела, — сказал Джекс тихо.

Я не ответила. Потому что он был прав. Он подошёл к скамейке, взял свою сумку.

— Я на улице, — сказал он. — Провожу тебя до дома.

Я хотела сказать «нет». Хотела сказать, что доеду сама, что мне не нужна его помощь, что всё это уже зашло слишком далеко.

Но вместо этого я молча взяла свою куртку и пошла за ним.

***

На улице уже стемнело. Фонари горели неровным жёлтым светом, и воздух пах приближающейся осенью — сыростью, листвой, чем-то горьковатым.

Джекс достал из багажника шлем, протянул мне.

Я взяла. Но не надела сразу.

— Джекс, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это ты прислал розы?

Он замер. Стоял ко мне вполоборота, рука всё ещё на багажнике.

Возможно, вопрос прозвучал не совсем логично — в записке было «Пом-пом», и только он меня так называл. Но мне просто хотелось услышать это прямо от него.

— Ты же знаешь ответ, Пом-пом, — сказал он тихо. — Да. Я.

— Зачем?

Он усмехнулся — но не насмешливо, а скорее смущённо.

— Потому что захотел. Потому что ты... — он запнулся, это на него не похоже, — ...заслуживаешь, чтобы кто-то дарил тебе цветы.

Я молчала. Сжимала пальцами ремешок шлема.

— Я твой тренер.

— Я помню.

— Это неправильно.

— Может быть, — он сделал шаг ближе. — Но это не делает чувства неправильными.

— У тебя есть партнёрша...

— У меня есть партнёрша на льду, — перебил он мягко, но твёрдо. — Это другое. Ты это знаешь.

Я отвела взгляд. Посмотрела на шлем в своих руках, потом снова на него.

— Джекс, я не могу...

— Можешь, — он взял шлем из моих рук, надел мне на голову сам — аккуратно, не торопясь. — Просто решись.

Я не двигалась. Его пальцы застегнули ремешок под моим подбородком — это длилось всего секунду, но я чувствовала тепло его рук, запах кожи и ветра.

— Цветы красивые, — сказала я наконец. — Но больше не надо.

Он посмотрел на меня. Уголок его губ дрогнул в улыбке.

— Не могу обещать.

Я закатила глаза — но внутри всё перевернулось.

Он сел на мотоцикл, завёл двигатель. Я устроилась сзади, обхватила его за талию.

— Держись крепче, — сказал он в шлем.

— Не учи, — ответила я.

Мотоцикл сорвался с места.

А где-то за углом, опёршись о холодную стену, стояла Рагата.

Она не ушла.

Она всё видела.

Её лицо скрывала тень, его выражение было не разобрать.