Глава 8: 8 глава: Чувства, что отвергли

Вечер проходил в удивительном комфорте, и я не думала, что смогу настолько расслабиться в компании своего ученика. Наши беседы были лёгкими, нейтральными, и я мысленно благодарила Джекса за то, что он не копал в моём прошлом, не касался тем, от которых сжимается внутри. Мы вышли из кафе, и ночной воздух, тёплый для осени, сам приглашал на прогулку. Над нами, в просветах между домами, остро и ярко сверкали звёзды.

— Давно я так вечером не прогуливалась, — призналась я, подняв голову.
— Да, я тоже, — его ответ прозвучал тише, задумчивее.

— Слушай, Джекс… — я собралась с духом, следя за его профилем. — Можешь рассказать про ваши отношения с Рагатой? Если не хочешь, не говори. Я просто пытаюсь понять.

Он не ответил сразу, лишь смотрел куда-то вдаль по тротуару, и лишь тихий шум города заполнял паузу.

— Мы были близки, — наконец начал он, и его голос приобрёл несвойственную ему отстранённость. — Не без споров и ругани, конечно. Наши характеры не сходились. Но всё же… в последующем стали близки... Познакомились на общей тренировке, ещё детьми. Устроили драку из-за последних свободных коньков. — Он усмехнулся, но в усмешке была ностальгия. — Оба упёртых барана. Нас два года на пушечный выстрел друг к другу не подпускали. А потом… потом поставили в пару. Наши постоянные партнёры в один день, как по иронии судьбы, сошли с дистанции. И мы вышли на лёд вдвоём. И откатали… идеально. Все обалдели. С тех пор и катаемся.

— Рагата сказала, что в последний год всё ухудшилось, — осторожно продолжила я. — Что ты отдалился, стал много импровизировать, пропускать тренировки…

— Ага, куколка уже успела пожаловаться, — он хмыкнул, но в звуке не было злости, только усталая горечь.

— Она не жаловалась. Она просто поделилась, когда я спросила.

Парень выдержал долгую паузу, будто взвешивая слова.

— Я отдалился, потому что она стала… воспринимать меня как объект обожания. Или, скорее, как часть своего идеального будущего. Не как партнёра на льду.

Я невольно нахмурилась.
Что-то в его словах кольнуло — неприятно, почти болезненно.

— Объект обожания? В смысле? — не поняла я.

— Год назад мы выиграли ключевые соревнования, — его голос стал ровным, как будто он зачитывал сводку. — Наша мечта о Гран-при перестала быть сказкой. В тот вечер, когда вся команда собиралась на вечеринку, я зашёл к ней в раздевалку, чтобы позвать. И… застал её там одну.

В памяти всплыл острый, как осколок льда, эпизод годовалой давности. Тот день, когда она собралась с духом сделать шаг, после которого возврата к прежнему уже не будет. Она решила признаться в своих чувствах.

Почувствовав перемену, Джекс остановился и повернулся к ней лицом.
— Эй, Раги... Ничего серьёзного не случилось? — в его голосе прозвучало искреннее беспокойство.
— Нет, я... Я хотела признаться тебе в кое-чём, — она опустила взгляд, чувствуя, как горит лицо. — Я хочу сказать, что ты мне нравишься. Не как друг или партнер на льду.

Он замер, и по его лицу пробежала тень понимания. И... страха.
— Нет-нет-нет, — заговорил он быстро, почти панически. — Только не это. Ты же не всерьёз?
— Вполне серьёзно, — прошептала она, заглядывая ему в глаза в последней, отчаянной надежде.
— Нет, Раги, — его голос сорвался, стал тихим и твёрдым. — Я воспринимаю тебя как подругу и сестру. Только так.
— Но эти жесты? Твои взгляды? Слова? — её голос дрогнул, и по её щекам, предательски горячим, покатились первые слёзы. — Разве всё это было несерьёзно? Твоя доброта ко мне — это тоже игра?
— Всё было по-настоящему! — сдавленно произнёс он, сжимая виски пальцами. — Я переживаю за тебя, и ты дорога мне... но как сестра! Потому я и дорожу тобой!

Заметив слёзы на её щеках, его рука инстинктивно дёрнулась, чтобы стереть их, но он сжал ладонь в кулак и резко опустил.
— Мне правда жаль, Рагата. Но... Мне нужно подумать.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. А она осталась стоять одна в пустом коридоре, с осколками разбитых чувств, которые впивались в сердце острой, невыносимой болью.

***

Я слушала Джекса, прикрыв руку ртом от удивления. Я предполагала, что дело в его эгоизме, но не думала, что проблема настолько глубока.

— Прости, поначалу я и правда решила, что ты самовлюбленный, и что из-за этого все проблемы.

— М-да, поддержка — явно не твой конёк, — усмехнулся парень.

— На самом деле это проблема многих, кто занимается парным спортом.

— Не сомневаюсь, сам лично наблюдал такое у знакомых. Но почему-то наивно думал, что меня это обойдёт.

— Ты после этого поговорил с Рагатой?

— Ещё пару раз отказал ей... а потом пустил всё на самотёк. Не знал, что делать в такой ситуации. Делал много чего неправильного. Гулял, пил, даже флиртовал на тренировке с другими девчонками — в надежде показать, что я плохой вариант, что меня не стоит любить.

Я на секунду замолчала.
В груди неприятно потянуло.

Он говорил это спокойно, почти буднично — но за этой лёгкостью чувствовалось что-то другое. Не гордость. Скорее… стыд, который он так и не научился нормально признавать.

— Очень незрело с твоей стороны, — сказала я наконец. — Но при этом вы строили пару на льду? Что-то не сходится.

— А вот это уже и есть моё эго и имидж… — он усмехнулся безрадостно. — …который приходилось поддерживать. Когда я понял, что тактика «испугать» не работает, я попытался всё вернуть. Стал вести себя как раньше. Хотел восстановить наши старые отношения… Но уже было поздно.

Я отвела взгляд.

«Он ранит людей… и сам это понимает», — мелькнула мысль.
И всё равно… я стою рядом. Слушаю. И не хочу уходить.

Это было неправильно. Я слишком хорошо это понимала.

— В итоге мы отдалились... Я отдалился. Её чувства... стали меня душить, а ей я всё так же причинять боль.

— Ситуация, конечно, тяжёлая. Но поступил ты некрасиво, — тихо сказала я.

— Да... и за это я уже извинялся перед ней, — парень нервно сглотнул. — Теперь ты знаешь всё. Что будешь делать?

— Я не психолог, — сказала я мягко. — Я обычный тренер по гимнастике и бывшая фигуристка. — Я подняла взгляд и попыталась ободряюще улыбнуться. — Попробую узнать её версию. И сделаю всё, что в моих силах.

— Почему? Почему ты хочешь нам помогать?

— Потому что у вас есть шанс исполнить мечту, которую не удалось исполнить мне.

Мы остановились, и взгляды наши встретились. В его тёмных глазах отражались звёзды, и на мгновение я залюбовалась этим.

Слишком долго.

— Интересно, доведётся ли мне когда-нибудь услышать историю выдающейся фигуристки? — Его пальцы бережно коснулись моих, а затем согрели их в лёгком пожатии.

Я вздрогнула.
Слишком резко.

Нужно было отдёрнуть руку. Это было правильно.
Но я… не сделала этого.

— Выиграешь соревнования — расскажу, — пошутила я, чувствуя, как от его прикосновения учащается пульс.

— Хорошо. Я запомнил.

После ночной прогулки Джекс отвёз меня домой. У подъезда он нагнал меня и подошёл ближе.

— Помни, — сказал он, сделав паузу, будто обдумывая слова.

Я замерла, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

Но вместо слов он лишь взял мою руку, поднёс к губам и легко коснулся тыльной стороны ладони.

Мир будто на секунду замер.

— Спокойной ночи, — его голос прозвучал тихо и спокойно, и он тут же сделал шаг назад, освобождая пространство.

— Ты... — я запнулась, полностью сбитая с толку его поступком. — Спокойной, Джекс, — наконец выдохнула я, стараясь выровнять дыхание.

Как только дверь подъезда закрылась за мной, я прислонилась к холодной стене, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Затем взглянула на руку — на то место, где секунду назад ощущалось прикосновение его губ.

«Дурак…» — прошептала я.

Пауза.

«И я тоже».

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

«Это ошибка», — попыталась убедить себя.
Но сердце упрямо не соглашалось.

И это пугало больше всего.

В квартире было темно и тихо. «Наверное, Гэнгел уже спит. Она же сегодня приехала». Я на цыпочках прошла в свою комнату, тихо переоделась, умылась в ванной и, наконец, рухнула на кровать. Лицо в подушку, я ещё долго прислушивалась к бешеному стуку в висках, мысленно возвращаясь к его последним словам и тому короткому, но обжигающему прикосновению.

Я перевернулась на спину, уставившись в потолок. Сердце всё ещё колотилось, будто я не лежала в тишине своей комнаты, а бежала куда-то без остановки.

— Ну и как прошло свидание? — раздался из темноты голос.

Я вздрогнула и резко приподнялась на локтях.

— Господи, Гэнгел! Ты чего не спишь?!

— Ждала, — Она стояла в темноте у двери в комнату, легким шагом подошла ближе и плюхнулась на мою кровать, подперев голову рукой. В слабом свете ночника её глаза блестели живым, любопытным огнём. — Так что? Рассказывай.

— Это не свидание, — автоматически отрезала я, отворачиваясь и утыкаясь лицом в подушку. — Это просто ужин.

— Угу, — протянула она с таким скепсисом, что я даже не выдержала и бросила в неё подушку.

Гэнгел ловко её поймала и только шире улыбнулась.

— Ладно-ладно, «просто ужин». Тогда почему у тебя лицо такое, будто ты сейчас либо расплачешься, Либо устроишь вечеринку?

Я замерла.

— У меня нормальное лицо.

— Помни, — её голос стал мягче, но внимательнее. — Я тебя с детства знаю. У тебя «нормальное лицо» — это когда ты вообще ничего не чувствуешь. А сейчас… ты вся на нервах.

Я медленно выдохнула.

— Мы просто поговорили.

— О чём?

Я помедлила. Потом села, подтянув колени к груди.

— О Рагате. О нём. О том, что между ними было.

— Оооо, — протянула Гэнгел, тут же оживившись. — И что там? Драма? Предательство? Тайные любовные письма?

— Хуже, — тихо сказала я. — Всё слишком… настоящее.

Она на секунду притихла, внимательно глядя на меня.

— В смысле?

Я провела рукой по волосам, чувствуя, как тяжелеют мысли.

— Он не плохой человек, Гэнгел. Он просто… не знает, что делать. И из-за этого делает всё неправильно.

— Классика, — фыркнула она. — И тебя, конечно, это тронуло.

Я не ответила.

Гэнгел прищурилась.

— Тронуло.

— Это неважно, — резко сказала я. — Это вообще не должно меня касаться.

— Но касается.

Я закрыла глаза.

— Он мой ученик.

— И?

— И у него есть партнёрша, которая его любит.

— А он её?

Я сжала пальцы сильнее, чем нужно.

— Нет.

— Тогда проблема не в тебе, — пожала плечами Гэнгел.

— Ты не понимаешь, — я покачала головой. — Это не просто «нравится — не нравится». Они — пара. Не только на льду. У них общая история, карьера, цели. Я не имею права…

Я запнулась.

Гэнгел наклонила голову, изучая меня.

— …вмешиваться? — закончила она за меня.

Я молча кивнула.

Повисла тишина.

— А он? — вдруг тихо спросила она.

— Что «он»?

— Он понимает, что ты так думаешь?

Я вспомнила его взгляд. Его паузы. Его руки.

И этот чёртовы поцелуй в руку.

— Не знаю, — честно ответила я.

— Угу, — Гэнгел задумчиво поиграла прядью волос. — А тебе хочется, чтобы он понял?

Я резко посмотрела на неё.

— Нет.

Слишком быстро.

Она усмехнулась.

— Врёшь.

Я отвела взгляд.

— Я не хочу проблем.

— Это не ответ.

Я устало потерла виски.

— Мне… — голос на секунду дрогнул. — Мне просто спокойно рядом с ним. И это уже проблема.

Гэнгел замолчала.

Потом тихо выдохнула:

— Тогда всё уже началось.

Я сжала губы.

— Я не позволю этому зайти дальше.

— Конечно, — легко согласилась она. — Никто никогда не позволяет.

Я невольно усмехнулась.

— Ты вообще на чьей стороне?

— На твоей, — она улыбнулась мягче. — Поэтому и говорю: если уж вляпываться, то хотя бы честно.

— Я не собираюсь «вляпываться».

— Посмотрим, — протянула она, снова устраиваясь поудобнее. — А он хотя бы заплатил за кофе?

— Гэнгел!

— Что? Я имею право знать, за кого переживаю!

Я закатила глаза, но уголки губ всё равно предательски дрогнули.

— Спи уже.

— Ага… — пробормотала она, закрывая глаза. — Но если что — буди. Я люблю драму.

Я покачала головой и снова опустилась на подушку.

Комната погрузилась в тишину.

Но внутри меня она так и не наступила.

Я повернула голову, глядя в темноту.

«Это ошибка», — снова подумала я.

И снова — без убеждения.