Глава 7: 7 глава Свидание?

— Гэнгел?
— О, сестрёнка! Привет. Прости, что без предупреждения.
На диване сидела девушка с иссиня-чёрными длинными волосами, собранными в хвост ярко-красной лентой. Контраст был ослепительным.

— Что ты здесь делаешь? — Я подошла к дивану, сбросив кофту на его спинку.
— Соскучилась и решила навестить, — пропела она сладким, наигранным голоском. Но в её голубых, как весеннее небо, глазах читалась скрытая грусть.
— Ты плохо врёшь, всегда плохо. Колись. — Подойдя к шкафу, я начала рыскать в вещах в поисках чего-нибудь подходящего. Спортивный костюм вряд ли впишется в атмосферу даже самого демократичного кафе.
— Нууу... Ты же знаешь... Старая песня.
— Только не говори, что снова сбежала от родителей, — я стояла к ней спиной, отбрасывая в сторону одну за другой неподходящие вещи.
— Не только...

Я резко обернулась. На моём лице застыла смесь страха и шока.
— Что случилось? — Подойдя, я села на диван рядом и бережно взяла её руки в свои.
— Я отчислилась с медицинского... и поругалась с родителями из-за этого. Ты же знаешь, они не поддерживают моё творческое увлечение. Считают его глупым, — Гэнгел сжала мои руки сильнее, будто ища опоры. В ответ я обняла её и нежно погладила по голове, запутав пальцы в мягких чёрных волосах.
— Твои увлечения — не глупость. Нужно заниматься тем, что по-настоящему греет душу, особенно когда есть возможность, — я отстранилась, взяла её за плечи и посмотрела прямо в глаза. — Оставайся тут. Столько, сколько понадобится.
— Спасибо, Помни, — она улыбнулась, и в этот раз улыбка была искренней, а потом снова прижалась ко мне. — Ты куда-то собираешься? — спросила она вдруг, будто опомнившись.

— Да, но если тебе не хочется быть одной, я останусь.

Казалось, я видела, как в её голове щёлкнуло. Она только что слышала рёв мотора под окном, а теперь наблюдала, как её старшая сестра в панике перебирает гардероб. На её лице расцвела хитрая, понимающая улыбка.
— Неужели ты на свидание собралась?

Я сдержала паузу, слишком долгую, и это было ошибкой. Осознав, что она сказала, я смутилась и начала отнекиваться, чувствуя, как горят уши.
— Гэнгел, не дури, это просто деловая встреча с моим учеником.
— Учеником? — Гэнгел подскочила с дивана, подлетела к окну и прилипла к стеклу, будто надеясь что-то разглядеть в темноте. — Да это же тот самый Джекс, звезда фигурного катания! — Она обернулась ко мне, и в её взгляде вспыхнул азарт охотника. — Всё ясно. Отодвинься, я помогу тебе подобрать наряд. Такой шанс упускать нельзя!
— Ну неееет, — взвыла я, но протест уже звучал слабо и обречённо.

— Дааа, такс… — Она с видом эксперта подошла к шкафу.

Спустя полчаса споров, примерок и моих протестов мы наконец сошлись во мнениях. На мне оказалось короткое тёмно-красное велюровое платье на тонких бретельках, чёрные колготки, грубые берцы и белая удлинённая кожаная куртка. Волосы, уложенные на бок, завершали образ.

— Так, давай быстренько сделаем мейк, а то твой кавалер точно передумает ждать!
— Гэнгел, он не мой кавалер! Да и какой ещё мейк?!
— Тссс! Только ресницы и губы. На большее времени нет! — Девушка уже занесла тушь, но я ловко выхватила её из её рук.
— Я сама.
Пока я красила ресницы, сестрёнка рылась в своей косметичке в поисках помады.
— Нашла! Идеально.
Нанеся оттенок, я приятно удивилась. Я-то боялась, что она впихнёт мне ярко-алую, но на губы лёг нежный блеск приглушённого красного оттенка — естественный, почти прозрачный, но делающий губы пухлее и ухоженнее.
— Ладно, выглядит круто… Но как-то слишком нарядно для простого ужина.
— Ничего подобного! Надо сиять, моя девочка. А теперь — вали к своей звезде!
— Эй, он не мой… — Но договорить я не успела. В руки всунули мою же сумку, и дверь захлопнулась у меня перед носом.

«Гэнгел, блин… Неужели она всегда была такой своевольной?» — пронеслось в голове.

Спустившись вниз, я увидела Джекса на том же месте. Но теперь он нервно расхаживал из стороны в сторону, разговаривая по телефону. Судя по его жёсткой позе и резким жестам, разговор шёл не в лучшем русле. Его голос звучал приглушённо, но сдавленно-гневно.

Решив, что подслушивать нехорошо, я приблизилась, намеренно шаркнув ногой, чтобы обозначить своё присутствие. Парень заметил меня, мгновенно понизил тон и… замер. Его глаза округлились, взгляд скользнул по мне с ног до головы.

«Что это за эмоция? Удивление? Шок? Хотя, по сути, одно и то же…»

Он на секунду завис, сглотнул и резко завершил разговор.
— Я позже перезвоню, — отрезал он в трубку и положил телефон в карман. А затем на его лице расцвела та самая хитрая ухмылка, когда он обратился ко мне: — Вау. Теперь я ни капли не жалею, что так долго ждал.
— К чему это? — Я всё ещё была сбита с толку его странным звонком и не сразу поняла намёк.
— Я про твой наряд. Не думал, что ты будешь так стараться из-за встречи со мной, — его настроение явно взлетело до небес.
— А ты думал, я и после работы постоянно в спортивной форме хожу? — попыталась я его подловить.
— Нет. Но я приятно удивлён. Выглядишь… шикарно, — он неожиданно взял мою руку и с лёгким, почти театральным поклоном поцеловал её тыльную сторону.

Удивлённая таким пафосным жестом, я лишь через пару секунд выдернула руку.
— Ладно, поехали уже, — пробормотала я, отводя взгляд, и первая уселась на мотоцикл, чувствуя, как горят щёки.

Джекс протянул мне шлем. Я надела его, и с застёжкой снова начались проблемы. Парень, ничего не говоря, подошёл и защёлкнул её сам. Потом достал из багажника небольшой плед-пончо и, накинув его мне на бёдра, завязал концы узлом.
— Что? — спросила я, не понимая.
— Я, конечно, польщён платьем, — его голос прозвучал в динамике моего шлема, — но это не самая практичная вещь для мотоцикла.

Мне стало дико интересно, какое у него сейчас выражение лица. Но я ничего не ответила. Он уселся впереди, и я, уже без напоминаний, обхватила его за талию. Мотоцикл рыкнул, и мы понеслись в пункт назначения.

Доехав до кофейни, взглядом я сразу зацепилась за название: «Эбонит». На фоне уже потемневшего неба вывеска горела тёплым оранжевым светом, будто раскалённый уголёк.
— Эбонит… — Как будто пробуя слово на вкус, произнесла я тихо.
— От древнегреческого «чёрное дерево». Зайдёшь внутрь — поймёшь почему, — пояснил парень, уже отворачиваясь, чтобы убрать шлемы в багажник.
Я шагнула к двери, оставляя его снаружи, и на секунду почувствовала себя смелее одной.

Я зашла, и меня будто обволакивающе обняла волна тепла и густого, пряного аромата — свежемолотый кофе, тёплое дерево и сладковатый дух выпечки. Дверь с глухим стуком закрылась за спиной, отсекая шум улицы и осенний холод, и на секунду я замерла, давая глазам привыкнуть.
Свет здесь был не такой, как везде. Он не лился с потолка, а струился из медных шаров, подвешенных, как созвездия, и дрожал язычками свечей в стаканах на каждом столике. Жёлто-оранжевый, медовый, почти осязаемый. Он не освещал — он лепил пространство из полумрака, делая углы мягкими, а лица незнакомцев — загадочными.
Стены, тёмные, как ночной лес, поглощали звуки, оставляя лишь приглушённый гул голосов, лёгкий джазовый саксофон и убаюкивающее шипение кофемашины. И повсюду — жизнь. Не людская, а тихая, зелёная. Растения висели в плетёных кашпо, спускались плющом с полок, выгибали резные листья монстер из тёмных углов. В самом углу, грациозно вытянувшись, стояло небольшое дерево — фикус или олива. Его ветви не доставали до потолка, но оно задавало вертикаль, будто сердце этого зелёного мира. Их сочная изумрудная зелень казалась невероятно яркой на тёмном фоне.
Я повела плечом, сбрасывая куртку, и мой взгляд упал на барную стойку. Она была выточена из цельного массива какого-то тёмного, почти чёрного дерева, отполированного до бархатного блеска тысячами прикосновений. За ней бариста с сосредоточенным лицом что-то отмеряла, и движение ее рук были ритуально-точным. Круглые столики, такие же тёмные и гладкие, стояли не слишком близко друг к другу, даруя каждой паре иллюзию уединения.
Это место не было пафосным. Оно было… истинным. Уютным до глубины души. Здесь не нужно было играть роль. Полумрак и мягкий свет словно стирали социальные маски, обнажая что-то более настоящее. Воздух был наполнен не просто запахами, а атмосферой — интимной, доверительной, чуть ностальгической.
«Идеальное место, чтобы спрятаться», — промелькнула у меня мысль, пока я неловко искала глазами свободный столик. И тут же её дополнила другая, более тревожная: «Идеальное место, чтобы быть увиденным. По-настоящему».

Моего плеча коснулась рука, и по телу пробежали мурашки от неожиданности. Я обернулась и встретила тёмные, теперь уже привыкшие к полумраку глаза. В них отражались блики свечей. Я невольно улыбнулась.
— Теперь я поняла, почему кафе так называется, — прошептала я.
Джекс улыбнулся в ответ — не своей обычной ухмылкой, а чем-то более мягким, соответствующим этому месту. И, потянув меня за руку, уверенно повёл вглубь зала.
«Заранее столик приметил? Даже не оглядывался… Стойте, это же самый дальний угол, у той самой стены с деревом».
Он ловко отодвинул мне стул с высоким мягким сиденьем. Я села, чувствуя, как спина касается прохладной велюровой обивки. Напротив приземлился он, и пространство столика внезапно стало казаться очень маленьким.
— Джекс… — начала я, не зная, с чего начать.
— Давай сначала выберем кофе, — мягко, но настойчиво перебил он. — Ты какой больше любишь: сладкий или терпкий?
Мой взгляд скользнул по его лицу, задержался на расслабленных, но внимательных глазах. В этой интимной, приглушённой атмосфере его присутствие ощущалось иначе — не как ученика или наглого парня, а как… мужчины. Это было непривычно, тревожно и почему-то очень приятно. Я взяла меню, чтобы спрятать за ним лёгкую дрожь в пальцах, и сделала глубокий, незаметный вдох, пытаясь успокоиться.

Взглядом я нашла знакомый, мой любимый напиток и слегка подуспокоилась.

— Я буду «Бамбл» апельсиновый.

Джекс, взглянув на меня, нашёл в меню этот пункт и пробежался глазами по составу.

— Да вы извращенка, — фыркнул он, но в голосе звучало больше любопытства, чем осуждения. — Кофе с соком?

— Ты просто не пробовал, — парировала я, чувствуя, как возвращается лёгкость.

— Ладно, поверю на слово. Десерт будешь?

— Нуууу… вот этот чизкейк, только если.

— Договорились.

Парень встал и направился к барной стойке, чтобы сделать заказ.

«Так, что-то я для обычной встречи разнервничалась. Вдох и выдох». В руках я теребила бумажную салфетку, стараясь отвлечься, разглядывая пространство. Обратив внимание, что Джекса нет дольше обычного, я скользнула взглядом за стойку.

Парень стоял, опёршись локтем о бар, его поза была напряжённой. Девушка-барменша с розовой чёлкой слушала его с каменным лицом. За густой челкой не было видно её глаз, но скрещенные на груди руки и холодная улыбка говорили сами за себя. Атмосфера витала ледяная. Я уже собралась встать, как Джекс резко развернулся, взял с полки два десерта и направился назад, лицо его было невозмутимым, но в уголках губ застыла тонкая черта раздражения.

— Что-то случилось? — тихо спросила я, как только он сел. Передо мной он поставил мой чизкейк, а перед собой — кусок морковного торта.

— Да так… Неприятную знакомую встретил, — отмахнулся он, но голос был натянутым.

— Ты хоть с кем-нибудь ладишь? — решила я немного пошутить, чтобы разрядить обстановку, но, кажется, попала не туда. Выражение его лица на мгновение стало закрытым, в глазах мелькнула тень.

— Надеюсь, вот поладить с тобой, — ответил он, и знакомая ухмылка вернулась, но на этот раз она выглядела как защитный экран.

— Ладно, — решила не углубляться я и отломила кусочек чизкейка. Он буквально растаял во рту, оставляя нежную сладость и лёгкую кислинку. — Ммм, а тут, оказывается, божественные десерты.

— Рад, что понравилось, — парень отщипнул вилкой кусок своего торта, но взгляд его снова уплыл в сторону стойки.

— Слушай, если тебе тут некомфортно, мы можем уйти, — предложила я, следя за его реакцией.

Он перевёл на меня удивлённый взгляд, и я едва заметно кивнула в сторону барной стойки.

— Если тут твоя бывшая работает, то…

Джекс нервно рассмеялся, коротко и резко.

— Ох, Пом-Пом, а ты любительница делать выводы, не разобравшись, — его слова легонько кольнули меня, задев что-то внутри. — Это просто старая знакомая. Которая любила влезать туда, куда её не просят. Со временем я перестал с ней общаться. А ещё она — хорошая подруга Рагаты. Думаю, ты поняла суть.

— Думаю, да… Ладно, прости, — сдалась я, чувствуя, что влезла не в свою тему. — Так для чего ты вообще позвал меня сюда? — попыталась я сменить тему.

— Хорошо время провести. Узнать тебя поближе, — он откинулся на спинку стула, и его взгляд стал изучающим, но уже без прежней игривости.

— Звучит как коварный план, — усмехнулась я, чувствуя, как подступает лёгкое головокружение от этого взгляда.

— Может быть, — он медленно улыбнулся, и в этой улыбке было столько недосказанного, что у меня снова перехватило дыхание.

— Звучит как коварный план, — усмехнулась я, чувствуя, как подступает лёгкое головокружение от этого взгляда.

— Может быть, — он медленно улыбнулся, и в этой улыбке было столько недосказанного, что у меня снова перехватило дыхание.

В этот момент за барной стойкой раздался мягкий, но настойчивый звонок, и прозвучал номер нашего заказа. Джекс уже сделал движение, чтобы встать, но я его опередила, резко взяв со стола чек.

— Я схожу.

Приближаясь к стойке, я выровняла дыхание. Головокружение сменилось холодной, ясной решимостью и жгучим интересом. Кто эта девушка, которая может так вывести из равновесия самоуверенного Джекса?

— Я за заказом пятьдесят семь, — сказала я ровным, профессиональным тоном.

Девушка-барменша с розовой чёлкой медленно повернулась. Её взгляд скользнул по мне сверху вниз — оценивающий, откровенно недружелюбный.

— Чего же ваш «парень» не забрал заказ сам? — с ядовитой сладостью в голосе произнесла она, сделав убийственное ударение на слове «парень».

Внутри у меня что-то ёкнуло — не от обиды, а от вспыхнувшего азарта. Так, играем в эти игры.

— Хотела сама сходить за кофе, — парировала я, сохраняя ледяное спокойствие. — И посмотреть, что за работник здесь работает, если позволяет личные счёты влиять на обслуживание.

Во взгляде Зубл (я уже успела зацепиться за бейджик с её именем) мелькнула секундная растерянность, будто её сценарий дал сбой. Она привыкла к другой реакции — к оправданиям, агрессии или смущению. Но не к тихому, неоспоримому замечанию о профессиональной этике.

Взяв оба стакана с кофе, я позволила себе широкую, неестественно милую улыбку.

— Хорошего вам вечера, Зубл. И удачи, — произнесла я нарочито слащаво, поворачиваясь к столику. Краем глаза я заметила, как её щёки заливает густой румянец от бессильной злости.

Подойдя к нашему углу, я расставила стаканы перед нами.

— Вау, — тихо, но с нескрываемым восхищением выдохнул Джекс. Его глаза блестели от искреннего восторга. — Ты мой личный герой, Помни. Серьёзно.

— Всегда пожалуйста, — махнула я рукой, но внутри расправлялись невидимые крылья от этой маленькой победы. — Обращайся.

Настроение за столом мгновенно переменилось. Лёд, наведённый присутствием Зубл, растаял. Напряжение с плеч Джекса будто сдуло, его улыбка стала лёгкой и непринуждённой. И я, чувствуя это, наконец позволила себе по-настоящему расслабиться, откинувшись на спинку стула. Воздух между нами снова стал тёплым и лёгким, пахнущим кофе, корицей и чем-то новым — зарождающимся союзом.