Глава 20: Глава 20. Совместные усилия

Ирония состояла в том, что, будь Стелла одна, ее план побега имел бы все шансы на успех. Только согласие Освальда следовать за ней, которому девушка так радовалась, свело на «нет» все их возможности незаметно скрыться и начать новую жизнь. О причине никто из них не догадывался, хотя, если хорошенько подумать, она становилась очевидной.

Дело в том, что Александр Войтен и правда озаботился всеми способами превратить их особняк в практически неприступную крепость. Стелла была права в рассуждениях – все эти сложные, потаенные меры были направлены против любого, кто задумал бы вторгнуться в жилище без разрешения хозяев. Мало того, что задача эта была неосуществимой, к какой магии ни прибегай, так еще и агенты тайной охраны слетелись бы на место незамедлительно, как стая разъяренных пчел. Очень не повезло бы глупцу, задумавшему покушение на Освальда и Стеллу в их собственном доме.

Однако одна лазейка тут все же оставалась. Существовала магия, которая, при известной сноровке, позволяла игнорировать материальные структуры, защиту, обойти большинство преград. Это, разумеется, была магия эфира. Не было никакой возможности воспрепятствовать толковому магу эфира пробраться внутрь, если он того захочет, кроме системы активной защиты. А для поддержания системы активной защиты требовалось дежурство сразу нескольких сильных боевых магов, которые бы такую защиту неустанно поддерживали. Обычно ею пользовались только во время прямых боевых столкновений, защищая от ударов врага свои лагеря и базы. В Экватасе же это сразу привлекло бы к себе внимание, поставив на секретности их миссии жирный крест.

Впрочем, волноваться не стоило. Магов эфира было очень мало, большинство из них проживало в Арвании и на сторону врага никогда бы не перешло. Лишь одна цисденийская семья Таледи владела магией эфира, но никакой информации о том, что хоть кто-то из них избрал своим долгом воинскую службу или шпионаж, не было. Таледи испокон веков слыли промышленниками, банкирами, никак не воинами. И все же, чтобы закрыть этот пробел, определенные меры предосторожности были предприняты. На особняк была установлена сигнальная система, которая незамедлительно сообщала, если для прохода сквозь его периметр была использована магия эфира.

Естественно, предназначалась она для защиты от внешних угроз, а ставил эту систему Ной Винтер. Он же получал первым ее сигнал, чтобы в дальнейшем найти и опознать мерзавца. Каково же было удивление старого преподавателя Великой Арванийской академии, когда система сработала, но вызвал это не безымянный враг, а сам Освальд. Дальше найти мальчишку не составляло никакого труда, ведь Ной Винтер отдал Экватасу без малого двадцать лет своей жизни и знал окрестности города как свои пять пальцев.

Ожидаемо, что теперь Освальд со Стеллой находились под особым надзором. Им было запрещено покидать особняк, выходить куда-либо и посещать академию. Им даже привезли несколько книг для учебы на дому, по наставлению ректора Эстенхора. А вместе с ними в переплет попали и Голо с Кей, так как запрет распространялся на всех жителей особняка. Вся четверка теперь находилась в нем безвылазно, а для полного контроля к ним были приставлены еще и двое агентов тайной службы, да не простых, а имевших восьмой уровень силы, элиту. Эти два агента, сменяя друг друга, вели свое наблюдение за ребятами денно и нощно. Сбежать от таких не представлялось совершенно никакой возможности. Все равно оставалась лишь пара дней в Экватасе, а затем ребят вновь ожидал неизбежный переезд.

Больше всего в этой ситуации злилась Кей. Нет, ее не сильно расстроил тот факт, что по вине Освальда и Стеллы их с Голо не выпускали за стены дома. Она понимала, что никакого умысла на это не было. Но вот того, что подруга решилась на побег, не введя ее в курс дела, она не смогла простить.

— Как вы могли! Как вы могли нас бросить, даже ничего не сказав! — такие слова она бросала в лицо Стелле или Освальду, встречая их в гостиной, по нескольку раз на дню. Припоминать им сей факт Кей совершенно не уставала. — Почему? Мы же друзья навек! Я бы бежала с вами, и Голо тоже, мы бы не бросили вас.

Стелла пыталась объяснить, что суть ее плана в том и состояла – уйти подальше в неизвестность от тех, кого любишь и кем дорожишь, чтобы не подвергать их опасности. Поэтому совместный побег в него входить не мог по определению. Но Кей как будто не слушала ее, твердя одно и то же. Вот так и проходили последние дни четверки друзей в Экватасе.

А в это же время, в трех сотнях километров от Экватаса, происходила совершенно другая история. Леон Лансер сидел на веранде собственного особняка, обозревал окрестности и потягивал вино из широкого бокала. Вино было легкое, дополнительно разбавленное водой, потому не имевшее выраженного вкуса и почти не пьянящее, но очень ароматное и освежающее. Этот напиток Лансер любил пригубить в минуты размышлений и отдыха.

Вид с веранды открывался просто потрясающий – на зеленые холмы, покрытые разнообразными цветами, кустарниками и нечастыми плодовыми деревьями, на которых спели местные фрукты. Вдали, считай – у кромки горизонта, стелилась широкая водная полоса, искрящаяся голубыми бликами в свете солнца. Особняк находился на возвышенности, прямо на верхушке одного из холмов, и был спроектирован специально таким образом, чтобы подобный вид мог ласкать взор его владельца.

Леон Лансер любил сидеть так, осматривая окрестности. Лет двадцать назад зрелище вводило его почти в медитативное состояние. Сейчас же все приелось и ослабло, однако он все равно часто бывал здесь, пытаясь отстраниться от рабочей суеты. Или ожидая гостей, как сегодня.

Хлопок воздуха, порыв ветра где-то за спиной сообщили ему, что гость его прибыл. Не оборачиваясь, хозяин особняка поднял графин с разбавленным вином и налил его в еще один широкий бокал, до сих пор пустующий. А потом подвинул его от себя в сторону. Тут же в кресло рядом с ним опустился Герберт Арншо. Он был тут далеко не впервые.

— Здравствуй, Леон, — произнес он, — как ты? Хотел бы я просто посидеть рядом с тобой и испить чашку-другую, но ситуация требует немедленного решения важного вопроса.

Леон Лансер и Герберт Арншо были знакомы с детства, учась на одном курсе Великой Арванийской академии. Их нельзя было назвать лучшими друзьями, знающими каждый секрет другого, но отношения их были весьма близки. Более того, и с Дэлой Арншо Изольда Лансер познакомилась в свое время благодаря брату. Множество лет они были хорошими приятелями, участвовавшими в совместных авантюрах и несколько раз выручавшими друг друга. Года с этим так и не смогли ничего поделать, хотя со временем встречи их стали происходить намного реже, чем в молодости.

— Я не молодею, — произнес Леон Лансер с еле заметной усмешкой. В последнее время он часто ударялся в самоиронию. — Ну, а в остальном я в порядке. Чего нельзя сказать о наших с тобой племянниках. Ты же их судьбу прибыл обсудить, старый друг?

— Ну естественно, — отвечал Герберт. — Тут нечего скрывать. Мне не нравится происходящее с ними. Я не хочу терять племянника вновь, думаю – ты тоже. Но, боюсь, дело идет к тому, что больше мы их не увидим – из-за чертовой секретности.

— Я не понимаю, — воскликнул Леон, — как? Как им вообще это в голову пришло? Причем зачинщиком была моя Стелла! Бежать из-под охраны тайной службы, которая их оберегала, – куда, зачем? Ну что за глупость. Немудрено, что теперь их будут опекать посильнее иных преступников. Ума не приложу, что вообще с этим можно поделать. По крайней мере, я тут бессилен.

— Послушай, Леон, — проговорил Герберт. — Тебе что, никогда не было шестнадцать лет? В этом возрасте все рано или поздно творят такую ерунду, что у взрослых даже в голове не укладывается. Я могу честно признаться – половина поступков меня шестнадцатилетнего сейчас кажутся полным безумием. Половина, понимаешь? И я бы порадовался, если бы в твоем случае было не так, но увы, я все помню. Так чего ты хочешь от Стеллы? Они подростки. Нет ничего необычного в том, что они совершают глупости.

Конечно, Герберт Арншо был прав. Да и сама ситуация, мягко говоря, была далека от обыденной. Обычно подростков не держат взаперти государственные службы, если те не совершали ничего опасного. За ними не гоняются наемные убийцы, их учебные заведения не уничтожают. А их родственники и друзья живут мирно и спокойно, без малейших угроз.

— Хорошо, — Леон Лансер осторожно отхлебнул еще пару глотков из бокала, — все уже сделано в любом случае. Мы ничего не изменим. Так что за вопрос?

— Вопрос состоит в том, что мы можем сделать, чтобы помочь с их положением? Или, скорее, – как довести эту ситуацию до логического завершения, чтобы наши родственники больше никогда не чувствовали себя беглецами и изгоями?

— Ты же слышал меня, — поморщился Леон Лансер. — После этого дурацкого побега я совершенно ничего не могу сделать. Никак не повлияю на их участь.

— Вопрос не в том, как облегчить их участь, — произнес Герберт Арншо, — а в том, как нам разобраться с первопричиной сложившейся ситуации.

— Герберт, ты же не хочешь лезть в дела тайной службы? — поднял бровь Леон Лансер. — Не надо добавлять к глупым поступкам еще один. Это не те вещи, которые можем изменить мы с тобой.

— Послушай, вопрос не о делах тайной службы, вопрос об Освальде и Стелле! — воскликнул Герберт. — Ты не забыл, чем я живу? Я ищу людей, даже тех, кто особо искусно прячется или кого прячут. Почему бы нам не подключиться к поискам этого преступника, который угрожал племянникам  и покушался на маму? Ты скажешь – проблема носит более глобальный характер. Да! Но только угрожает всему не расплывчатая глобальная проблема, а конкретный человек. И его мы найти в состоянии! Мне нужна твоя помощь, Леон.

— В чем же? — хозяин особняка удивленно смотрел на товарища. — Я никак не помогу в твоих поисках. Да и тебе крайне не рекомендую заниматься этой самодеятельностью.

— Вот именно! — Арншо распалялся все больше и больше. — Пока я занимаюсь государственными делами силами одного своего бюро – это самодеятельность. От этого мало толку. Мне нужна поддержка тайной службы, а им нужна моя. Вместе мы найдем преступника, я гарантирую это. И когда он будет схвачен, то спокойствие вернется в наши дома. А племянники смогут выйти из тени. В этом и нужна твоя помощь, Леон. У тебя есть связи, знакомства, твое слово имеет вес. А я даже точно не уверен, к кому мне можно обратиться. Но даже если обращусь – не уверен, что меня выслушают должным образом. Леон, прошу, помоги.

В прошлом Леон Лансер был кадровым военным, подававшим определенные надежды. Не зря он говорил Стелле про предпочтения семьи, про традиции воинской службы. Но, хотя был магом вполне талантливым и далеко не глупым, большой славы не сыскал. Леон никогда не был ни сильным стратегом, ни упорным трудягой, поэтому генеральские погоны были ему недосягаемы, а на меньшее он, обладавший серьезными амбициями, не соглашался. Осознав это лет в тридцать пять, к своим сорока он полностью распрощался с армейской карьерой.

Но чего у него нельзя было отнять, это признавали буквально все, так это вдумчивость и способность разбираться в людях. А также способность находить нужные связи. После армии он ушел в семейный бизнес, был консультантом министерства обороны по производству и закупкам, лично ездил по городам и компаниям с инспекцией. Также он преподавал в высшей армейской академии Арвании. Ну а затем еще был избран в Сенат. Связи и влияние у него действительно имелись, да и нужных знакомств за свою жизнь он завел многим более, чем Герберт Арншо.

В части родственников Леон Лансер был более прагматичен, чем его приятель. В отличие от Герберта, он никогда не был сильно близок с сестрой. Конечно, он радовался счастливому появлению Стеллы, но в основном с позиции укрепления их фамилии. Еще один сильный маг Лансерам был как нельзя кстати. По этой же причине Леон не испытывал серьезных переживаний за то, что подросткам приходится существовать в изоляции. Однако сейчас чувства его тоже были уязвлены. Никому не позволено покушаться на достояние древнего семейства Лансер, тем более – цисденийцам. Не стоило создавать таких прецедентов. Поэтому он был настроен все же помочь старому товарищу. Внезапно к Леону пришло чувство запоздалого осознания. Бокал с разбавленным вином застыл в его руках, не успев в очередной раз коснуться губ.

— Постой, — произнес он, — ты что-то недоговариваешь. Герберт, да ты пройдоха. Признавайся – ты уже разработал целую операцию по поискам негодяя, которую претворяешь в жизнь? А в процессе наверняка столкнулся с нехваткой ресурсов, вот и помчался ко мне?

Герберт Арншо вздохнул. Не то чтобы он собирался это скрывать, но в людях Леон по-прежнему замечательно разбирался, чувствуя, когда ему что-то недоговаривали. Если бы не амбиции – они были бы чудесными компаньонами. Но для Леона это было слишком мелко, неинтересно и не статусно.

— Ничего от тебя не утаишь, — признался маг эфира. — Ну а как бы я мог оставаться в стороне? По правде, я озадачился этим поиском уже после нападения на маму. Искал по своим каналам, пытался вычислить пути отхода нападавшего и другие существенные нюансы. А сейчас мы всем бюро проводим очень массовые и серьезные мероприятия по поимке этого мага огня. И главное – есть подвижки. Я практически уверен, что нахожусь на верном пути. Но один я задержать его не смогу – я же не воин. Да и личность его мне необходимо знать точно, чтобы быть уверенным.

На самом деле, Герберт Арншо не просто озадачился поимкой преступника. Он бросил на это дело все свои силы, поставив на карту буквально все. Никогда он так сломя голову не бросался в бой, как сейчас. Даже его партнер Кер Солертен поддержал его, не указывая, что таким образом они лишь разбазаривают ресурсы собственного агентства, упуская выгоду по другим, коммерческим делам. Кер был магом разума восьмого уровня силы. Сила его была не совсем обычной, мутировавшей. Если большая часть других магов сосредотачивалась на техниках контроля и управления чужими разумами, то Кер работал с собственным «пространством мысли». Он мог моделировать в мельчайших подробностях, представляя, любые ситуации и их последствия. Материализовать в своей голове поступки людей и все варианты развития событий, от них зависящих. Он был из простых людей, не имел богатой родни и не заканчивал престижных академий, но был очень талантлив.

Герберт и Кер познакомились и сдружились очень давно, еще в юности, а получив шестой уровень силы – основали свое сыскное бюро, которое развивали до сих пор. Кер отвечал за аналитическую работу, а Герберт – за оперативные мероприятия. И сейчас Кер Солертен, находясь далеко на северо-западе страны, передал товарищу сообщение, что напал на след подозреваемого. А в таких вещах он практически никогда не ошибался. И Герберт сразу же направился к своему однокашнику по Великой Арванийской академии.

Всего этого Леон Лансер не знал, хотя был в своих подозрениях очень близок к истине. Хорошо, что их стремления и интересы в отношении ребят совпадали. Кроме того, помощь тайной службе сейчас могла сулить Леону еще большие преференции в будущем.

— Выпей со мной вина, Герберт, — попросил он товарища. — Оно почти не пьянит. Немного расслабимся и насладимся видом, потому что вскоре будет не до отдыха. Конечно, я помогу тебе. Завтра я отправлюсь в Лакомхерт и приведу в действие все рычаги, до каких смогу дотянуться. Может, даже поговорю с Онбергом. Если, конечно, застану его на месте, что бывает крайне редко.

 Но, конечно же, он не застал Акима Онберга. Мало кто знал, где будет начальник тайной службы и какими делами в этот раз занята его голова, если дело не касалось каких-то конкретных дат и официальных мероприятий. А Онберг в это время направлялся в базовый пункт своей службы на западе страны, в режиме секретности, как обычно. Он ехал на своем персональном транспорте, оборудованном под передвижное рабочее место, не хуже столичного кабинета. Сотни крупинок сведений стекались к нему сюда, множество агентов отправляли свои доклады и наблюдения. А еще двое помощников, сидящих в соседнем купе, просматривали их и сортировали по группам, выдавая затем своему боссу только то, что интересовало его в данную секунду. Потому что иначе любой мозг просто бы взорвался от обилия разнородной (и не всегда понятной) информации.

Аким Онберг тоже был поглощен проблемой поимки Фреглуна Аркониса. Вопрос сохранности Освальда и компании был отложен в долгий ящик, как не самый актуальный. Пока они вчетвером поселились в Лакомхерте, на конспиративной квартире, выходить откуда им было строжайшим образом запрещено.

Каково же было удивление Онберга, когда ему донесли о том, что Герберт Арншо вместе со всем своим агентством и Леон Лансер горят желанием помочь в этом предприятии. Более того, у Арншо даже есть определенные наметки по делу. В иное время Аким Онберг отнесся бы к такому предложению скептически – негоже гражданским лезть в секретные дела государственной важности. Но сейчас его позиция несколько поменялась. Во-первых, эти двое уже были некоторым образом причастны и посвящены в ряд подробностей; оба имели личный интерес. Во-вторых, хотя сам Онберг никогда к подобному не прибегал, служба охраны порядка уже неоднократно пользовалась услугами агентства Арншо. И в-третьих, что было главным, информация, которую сообщил Арншо, прямо дополняла те сведения, которые они имели на руках. А в чем-то была намного подробнее. И это была далеко не вся найденная им информация. Вот к чему вел неуемный энтузиазм, подогретый желанием вернуть племянника в лоно семьи.

«Ну что же, — подумал Аким Онберг, глядя на проплывающий мимо пейзаж, — лучше работать вместе и сообща, чем позволить им самостоятельное расследование, рискуя все испортить в итоге. Надеюсь, будет толк». Его экипаж двигался все дальше и дальше на запад. Ведь именно в том направлении, по информации его агентуры и армейской разведки, которую пришлось подключить, скрылся подозреваемый. Это же утверждал Герберт Арншо, а значит, ошибки быть не могло. Очень скоро, и недели не пройдет, как незримая петля затянется на шее Фреглуна Аркониса, куда бы он ни пытался бежать. Иного развития событий глава тайной службы просто не мыслил.