Глава 19: Глава 19. Беглецы

После разговора с Акимом Онбергом Стеллу трясло так, что ни в чем она не находила себе успокоения. Ни книги, ни беседа, ни еда – ничто не вызывало интерес. А это жгучее чувство внутри разгоралось все сильнее, разрасталось, как будто на дрожжах. Беспомощность. Кто бы сказал ей ранее, что это чувство, и без того одно из самых мерзостных в мире, может оказаться таким жгучим и свербящим в грудной клетке… Впервые она ощутила его тогда, в клинике, когда увидела лежащего перед ней Эвальда. Но сразу за этим Эвелина Махогон с напарником уложили девушку обратно, надежно усыпив. Проснулась она уже дома, в окружении друзей и Андрэ Хисма. Ведь ей-то повезло – как оказалось, ни одной существенной травмы. И вот сегодня, после посещения Онберга, она ощутила это снова в гораздо большей степени.

Потому что где бы она ни оказывалась – везде ждали только опасности. Страдали близкие ей и Освальду люди, страдали совершенно напрасно, а жестокость этих страданий была чрезвычайно суровой. И поделать с этим они ничего не могли, как бы ни пытались.

В тот день Эвальд опаздывал с ними на встречу и очень торопился, жалея, что не взял экипаж. Внезапно он стал свидетелем погони, когда несущуюся сломя голову Стеллу преследовал незнакомый ему маг огня. Решение пришло молниеносно, так как через пару секунд момент был бы безвозвратно упущен, а девушке, скорее всего, грозило нечто ужасное. Эвальд, видя перед собой большой ветвистый дуб, применил заклинание «Живая ловушка», подчиняя себе его корневую систему и приказывая ей молниеносно вырваться из-под земли, опутывая ноги врага. Это было заклинание четвертого уровня, практически не причиняющее урона, но надежно пленяющее жертву. Минусом его было то, что без деревьев поблизости оно было бесполезно, а искусство его применения требовало огромной практики. С деревом ему сейчас свезло, а что касалось техники – парень тренировал «Живую ловушку» добрую сотню раз, подчиняя корни своей воле, и думал, что близок к совершенству.

Ведь из магов природы, при желании, получались лучшие маги физического контроля. Так же, как из магов разума – мастера контроля психического. Но только в этот раз силы были совершенно не равны. «Живая ловушка», выполненная безукоризненно, близкая к идеалу (корни послушались Эвальда как собственные руки), должна была полностью пленить противника на долгое время, но задержала всего на несколько секунд. Все же четвертый уровень силы никак не ровня девятому. О том, что секунды эти стали для Стеллы спасительными, Эвальд уже не узнал.  Потому что корни загорелись, и парень вместе с ними почувствовал боль дерева, как свою собственную. Огонь распространялся быстро и неумолимо, вплоть до заклинателя, который был его целью, и превратил бы его в факел, не успей тот в последний момент применить защиту. Он не был лесным магом, у него не было врожденной «Мимикрии» Кей, но заклинание «Единение со стихиями» давало похожий результат.

Оно снижало урон от стихии любого элемента и во время тренировок здорово злило однокурсников, но в этот раз огонь был слишком суров и зол. И все же Эвальд Кун выжил – благодаря Эвелине Махогон. Когда его доставили к ней, практически одновременно со Стеллой, счет шел уже не на часы, на минуты. Хорошо, что девушке не требовалась серьезная помощь, помимо стандартного комплекса восстановительной терапии. И даже сейчас Эвальд находился без сознания. Его давно перевели в одну из крупных клиник Лакомхерта, выделив отдельную палату, в тяжелом, но стабильном состоянии. Рано или поздно он придет себя. Но тогда, в роковой день, не будь рядом Эви – жизнь его не стоила бы и ломаного гроша.

Голо и Марси повезло существенно больше. Их откинуло, оглушило и помяло, но в целом они отделались простыми синяками. Знать, защита, созданная Голо, все же сыграла свою роль. А еще Фреглуну Арконису, преследовавшему добычу, было не до этих детей. Как и Стелла, после восстановительных процедур они смогли вернуться домой уже на следующий день.

А весь Экватас, разумеется, теперь бурлил слухами. Кто-то после произошедшего начал вооружаться, а кто-то боялся выходить на улицу, даже просто для того, чтобы сесть в экипаж. Потому что всем стало ясно – никто не защищен, а по улицам расхаживает опасный убийца. В подробности никто не вдавался. Да и истинная причина случившегося была не на слуху, засекречена. Тайная служба тоже стояла на ушах. И теперь это постановление Сената – о том, что здесь им больше не место. Опять переезжать, прятаться и скрываться. И опять бояться, как тогда, после краха Рубайской академии. Это было невыносимо.

В дверь комнаты Стеллы негромко постучали. А затем, несмотря на отсутствие ответа, она приоткрылась. Ответ и не требовался – не захоти хозяйка, эту дверь можно было бы открыть разве что взрывом. Но норм приличия и такта никто не отменял. Это был Освальд. Он тихо прошел внутрь и сел на кресло напротив подруги.

Освальду тоже приходилось тяжело. Ведь он все еще был в смешанных чувствах после нападения на природе, хотя и бодрился, старался жить как прежде. Случившееся не прошло для него даром. Кроме того, за эти дни у него так и не получилось навестить бабушку Линду, чтобы увидеть и поблагодарить за свое чудесное спасение. Но в том не было его вины – взрослые просто не давали шанса сделать это. Сначала Линда Арншо была в критическом состоянии; но и потом, когда она пошла на поправку, желание внука встретиться с ней удовлетворено не было. Говорили, что надо немного подождать, что встреча произойдет очень скоро, и парень ждал. В итоге вместо счастливого семейного воссоединения он дождался того, что повторное нападение случилось уже на Стеллу, причем прямо в городе, у всех под носом.

А после сегодняшнего визита Акима Онберга, который огласил им решение Сената, парень осознал, что именно такого исхода он в глубине души и ожидал. Членов Сената вполне было можно понять – своя шкура ближе к телу. Справедливости ради – никто и никогда не захотел бы подвергать своих близких опасности из-за непонятной им «угрозы врагов государства». Замолвить за них слово было некому, кроме Леона Лансера. Ведь в этом составе Сената не было ни одного Арншо.

— Ты ушла к себе сразу после визита господина Онберга и даже на ужин не спускалась, — проговорил Освальд негромко, глядя на девушку. — Ты в порядке?

На пару секунд повисла неловкая пауза, как будто Стелла совсем не услышала этих слов, а если и услышала, то решила проигнорировать.

— Не будь банален, — наконец процедила она сквозь зубы. Нет, она не злилась на своего друга. Просто таково было ее состояние. — «Ты в порядке?» Что за чушь. Никто из нас не в порядке, и ты это понимаешь. Даже Кей, которой повезло не попасть ни в одну переделку. А мы с тобой – тем более.

— Да, но у нас нет выбора, — ответил парень. — Надо держаться и жить дальше. Мы целы, целы наши друзья. Голо и Марси чувствуют себя отлично, а с бабушкой и Эвальдом мы скоро увидимся, я уверен. Поэтому не грусти.

— А я не грущу, — прошептала Стелла, — я  думаю. Наверное, слишком много думаю. Хочешь услышать, о чем?

Освальд кивнул в ответ. Что еще он мог сделать?

— Я думаю о том, — продолжила Стелла, — когда все это закончится. И закончится ли когда-нибудь. Нам говорят – здесь замешаны цисденийцы. Так что должно произойти, чтобы они утеряли интерес к нам? Я не знаю. Я не уверена, что это можно прекратить.

— Конечно же, это закончится! — воскликнул парень. — По-другому быть не может, даже не сомневайся.

— Нам надо так думать. Мы хотим так думать. И, конечно же, господин Онберг, Хисм, Войтен, они все хотят, чтобы мы так думали. Иначе – мы просто не будем следовать их плану. Понимаешь? Сейчас мы – мишени. Если честно – я совершенно не понимаю, зачем мы цисденийцам, пусть они даже причастны к исчезновению родителей. Мы – не они, мы не храним страшных тайн, ничего не знаем, а реальную силу будем представлять лет через пятнадцать-двадцать. Если доживем… Освальд, ты хоть слушаешь меня? Я говорю, что не уверена в том, что это вообще закончится.

Конечно же, он ее слушал. И понимал, что в ее словах есть смысл, хотя сам раньше никогда не смотрел на дело с этой стороны. Все эти напасти, атаки, защита, секреты. Рано или поздно все обязано было прекратиться. Но где та грань, за которой это станет очевидным? Он не размышлял об этом, хотя стоило бы. Потому что детство их уже кончилось – в Рубайской академии. Они давно взрослые, а взрослые обязаны сомневаться и размышлять.

— Мы все равно этого не знаем, — произнес Освальд. — Ну, хватит, довольно. Прекрати себя накручивать.

— А я и не накручиваю, — возразила Стелла. — Ну, может, чуть-чуть. Я хочу бежать. Бежать от них всех. Ты со мной?

— Бежать? — парень был в недоумении. Уж об этом он и помыслить не мог. — Но зачем, какой смысл? Здесь мы под защитой. Мы нашли родных. Почему ты хочешь этого лишиться?

— Да какая же это защита? Ты чуть не погиб, я чуть не погибла, бабушка твоя тоже. И Эвальд… Это пустые слова. Ну а если они и правда захотят нас полностью защитить, особенно сейчас, когда в Экватасе нам не рады, просто посадят в клетку под замок. Зато будем под защитой. Ты именно этого хочешь?

Освальд всегда считал Стеллу самой благоразумной из них всех. Кей была слишком горяча, он сам – слишком любопытен, а Голо… тот иногда вообще казался ходячим недоразумением. И сейчас он понимал ее логику, но сама мысль о побеге не укладывалась в голове. Отказаться от всех благ, от охраны, от всего, что их окружало. Это, наоборот, сделает их легкой добычей, но пользы никак не принесет.

— Как ты себе это представляешь? — спросил он. — И почему думаешь, что, сбежав, мы тут же не угодим в лапы врага?

— Я представляю, что мы наконец-то сможем сами выстраивать свою судьбу, а не вверять ее другим, —  ответила девушка. — И больше не будем проклятием для тех, кем дорожим. Никто больше не пострадает из-за того, что на нас с тобой ведется охота. Потому что рядом они не будут. Да, это будет, наверное, очень тяжело. Но мы справимся.

— Но нас же найдут, — привел Освальд свой последний аргумент. — И если это будет враг, уже никто не спасет, не придет на помощь. Ты это понимаешь?

— Не найдут, — ответила Стелла. — Ты слышал про лекарку, которая спасла бабушку, а затем Эвальда? Говорят, она родная сестра главнокомандующего войсками Арвании. Так вот, она по собственной воле исчезла на четыре года, и никто не мог ее найти. Хотя такого человека, я думаю, искали всеми силами. С чего же нас найдут?

— Не сравнивай нас и мага десятого уровня силы! Это же глупо. Кто мы – и кто она.

— Почему? Она, конечно, великий маг, да только не маг иллюзий или разума. Никаких техник для того, чтобы скрыться, она не имела. Так в чем между нами разница? Нет никакой разницы. Просто она ушла туда, где ее не знали, никому не сообщая. И мы сделаем так же. До сих пор многие знали наше местонахождение. Учителя, тайные агенты. А значит, всегда мог найтись предатель. Но никто не предаст, никто нас не найдет, если никто не будет знать, куда мы отправились. Совсем никто, даже Кей и Голо.

— Даже если ты видишь наше будущее только так, я против, — сказал Освальд. Он встал и еще раз посмотрел на Стеллу. Как же сильно по ее разуму ударил этот случай с Эвальдом.

— Пообещай мне, что еще  раз хорошо подумаешь, — попросил он. — Потому что бегство – не выход.

— Хорошо, — ответила Стелла, — я, конечно, подумаю. Что мне еще остается…

Тем временем над городом давно сгустились сумерки, настал поздний вечер. Освальд ушел к себе, но мысли о подруге его не покидали. Он никогда не видел ее в таком состоянии. Даже тогда, когда они чудом спаслись из горящей Рубайской академии, Стелла бодрилась и не опускала руки. Не сдалась она и сейчас. Но желание что-то сделать, чтобы обезопасить себя и близких, привело ее к очень странным размышлениям. Наверняка завтра она опять пропустит учебу. Никто ее за это не осудит. Освальд сам сидел дома после нападения, приходя в себя и ожидая, как решится судьба бабушки Линды.

А еще Освальд думал о том, что уезжать из Экватаса ему не хочется, ведь здесь у них появились новые друзья. От Марси Каузер он не ожидал помощи и был ей по-настоящему благодарен. Можно было сказать, что Марси стала одной из них. А Эвальд Кун… Конечно же, тот не предполагал, что, выручая Стеллу, навлечет на себя смертельную опасность. Они перед ним в неоплатном долгу. Жаль, что рассказывать правду ребятам было по-прежнему запрещено; Эвальд и Марси заслужили ее знать. Впрочем, все равно через пару дней их компания покинет город.

Тихо-тихо на Экватас опустилась ночь. И так немноголюдные его улочки полностью опустели. Ни единого транспорта не двигалось по ним, так как тревожность среди местных жителей в свете последних событий была еще очень высока. И это несмотря на то, что улицы эти, в отличие от деревень да городков попроще, всегда были хорошо, ярко освещены, а охранные системы всех местных особняков переведены в состояние повышенной готовности. В остальном ночь была обычной, с виду – тихой и спокойной. А если поднять свой взгляд к звездному небу – даже завораживающей.

Особняк, в котором проживала четверка ребят и Андрэ Хисм, тоже мирно спал, свет не горел, было тихо. Да и бывший проректор Рубайской академии сегодня дома не ночевал – в связи со скорым переездом он отбыл на очередное тайное совещание. Был второй час ночи, когда по лестнице, осторожно и беззвучно ступая, спустилась тень и направилась прямиком на кухню. Это была Стелла.

Судя по виду девушки, она и не собиралась сегодня ложиться спать. Одета она была полностью, причем по-походному, в свою будничную одежду, не предназначенную для ношения в стенах академии, а поверх нее – легкую куртку, непроницаемую для дождя и ветра. За спиной ее был массивный рюкзак. Его-то она и стала набивать всем, что было на кухне, даже не включив света, – благо, сориентироваться тут было не сложно. Обделить едой друзей Стелла совершенно не опасалась – провизию все равно доставляли каждое утро.

— Так ты хорошо подумала? — раздался голос за ее спиной.

Слегка вздрогнув от неожиданности, девушка спокойно произнесла кодовое слово, зажигающее на кухне освещение, а затем повернулась к говорившему и сосредоточенно прищурилась. Это, конечно же, был Освальд. И наверняка он уже давно был здесь, сидел в темноте гостиной и ожидал ее появления. Потому что услышать шаги Стеллы было совершенно невозможно.

— Раскусил меня, да? — спросила она.

— Ну, не то что бы, — признался Освальд, — просто мне совершенно не спалось. Я спустился вниз, налил себе лимонада и задумался о нашем будущем. А когда уже собрался уходить – появилась ты.

— Освальд, я все равно уйду. Ты же видишь, я так решила. Извини.

— Ну хорошо, — ответил мальчишка, — допустим, уйдешь. Ты думаешь, за нами не следят? А я уверен, что следят. Скорее всего, тебя немедля вернут обратно. Может, не надо?

— Конечно, следят, — недобро усмехнулась Стелла. — Только цель этой слежки – не пускать чужаков внутрь. И охранная система вокруг дома, и зачарование дверей – все служит для защиты от внешних угроз. А вот того, что я попытаюсь скрыться, они не ожидают.

— Но следящие приборы тебя все равно увидят! — воскликнул Освальд. Оказывается, Стелла действовала не на эмоциях. Она и правда, насколько могла, продумала свой план. — Считаешь, они никак не отреагируют на то, что ты одна куда-то идешь под покровом ночи? А мамин артефакт, делающий тебя невидимой, ты отдала ректору.

— Наверное, отреагировали бы, — отвечала Стелла, надежно завязывая свой забитый до упора рюкзак, — если бы опознали меня. Но я надеюсь, этого не произойдет. Я не говорила тебе, но с помощью купленных препаратов я уже создала два артефакта, как и хотела. А сейчас опробую их в действии. Один из них – по старой испытанной технологии с заклинанием «Скорость». Просто, но эффективно. Второй – артефакт с заклинанием «Призрак», которое я недавно выучила. Оно делает тебя полупрозрачным, расплывчатым. Средство маскировки для тех, кто не является магом иллюзий и уровнем не вышел. Ночью оно особенно эффективно. Конечно, ни одно из них не гарантирует того, что сможет обхитрить городские системы наблюдения. Но я применю их совместно, в комбинации. Невозможно будет понять, что это пронеслось мимо. Плюс – эффекты их будут намного сильнее обычного, правда, меньше суток, после чего мне потребуется длительный отдых. Ну и, наверное, нехорошо станет. Зато я буду уже далеко отсюда. Никто не будет знать направления моего движения. Таков план.

— Да уж, ты и правда все продумала. Зря я сомневался.

— Зря, — ответила девушка. — Ну что, давай прощаться? Неудачно получилось. Мне тяжело оставлять вас, поэтому хотела уйти тайно.

— Мы не будем прощаться, — ответил Освальд, — потому что я пойду с тобой. Ты отдашь мне один из артефактов. Дальше мы осуществим «Слияние». После этого я войду в режим «скольжения», и мы применим все артефакты, что ты создала. Таким образом мы станем не только совершенно нераспознаваемы, мы станем неуловимы и без труда выберемся из города.

Стелла внимательно молча разглядывала его, как в первый раз. Внезапно, впервые за день, на ее губах заиграла улыбка. А ее рыжие волосы в лучах светильника переливались целой гаммой оттенков. Или это просто казалось? Почему-то восприятие всего в мире меняется, когда вдруг решаешь оставить позади старую жизнь, в которой многое нравилось, скрыться от любимых родственников, верных друзей и начать все с нуля. Для их же блага. Освальду казалось, что сейчас Стелла изумится, станет расспрашивать, отчего он поменял свое мнение, но девушка произнесла совершенно другие слова.

— Хорошо. Тогда даю тебе десять минут и ни секундой больше. Иди собираться, время пошло. Помни, что мы уже не вернемся.

Освальд справился с поставленной задачей за девять минут. Он не особо сильно задумывался над своими действиями, покидав в рюкзак все то, что казалось ему необходимым. Скорее всего, впоследствии окажется, что что-то он из виду упустил. Но вряд ли это станет поводом для грусти. Все, что по-настоящему связывало парня с этим местом и этими людьми, было всегда с ним в его разуме.

Стелла ждала внизу.

— Ну что, ты готов? — спросила она. — Тогда не будем медлить. Я и так извелась. Еще чуть-чуть – и я не смогу их оставить.

Она передала Освальду модифицированный артефакт заклинания «Скорость», который он тут же установил в свою духовную ячейку. А затем, подойдя ко входной двери,  они осуществили «Слияние». Теперь Стелла была в его разуме, второй половиной его сознания, при этом сохраняя собственную личность и мысли. Освальда всегда это поражало. Однако они прибегали к «слиянию» уже много раз, обычно – в мгновения великой нужды, и оно не было ему в новинку.

«Применяем все артефакты, усиливающие, ускоряющие и маскирующие, — скомандовала подруга. — Затем входи в режим «скольжения» и беги. Можешь даже дверь не открывать. А я тебя направлю, я уже все спланировала».

Вот так – легко и просто. Расстаться со своей старой жизнью. Ведь она уже все спланировала. Освальд вошел в режим «скольжения», отдавшись во власть потоков эфира, струящихся сияющими дорогами в пространстве, и понесся вперед. Сейчас это было поистине незабываемым чувством. Артефакт Стеллы был и правда неимоверно силен, придавая такое ускорение, о котором мальчик и помыслить не мог. Он летел вместе с ветром, нет – он и был ветром. «Призрачность», примененная Стеллой, сделала их настоящим призраком, практически неразличимой на скорости тенью, а «скольжение» позволяло двигаться, не боясь преград. Хотя через особняки, конечно, он не бежал – это тратило много маны и было неприятно. А кусты, деревья – все было им совершенно нипочем.

 Как в эйфории, они неслись навстречу своей судьбе. И отходило на второй план то, что позади остались друзья и родные. Те самые, ради которых двое подростков готовы были идти на жертву. Великая Арванийская академия тоже осталась там, в прошлом. Больше они не смогут бывать в ней, сидеть на лекциях ректора Эстенхора, пить флеш и общаться с однокурсниками. Больше никогда не раскроют страницы фолиантов в библиотеке, полной знаний, о которой так мечтали ранее. Оставались лишь бешеная скорость, свобода и новое начало. Не было грусти и печали, плохого настроения и подавленности, которые неизбежно придут к ним через сутки, когда эффект усиления артефактов сменится упадком. Последствий они до конца не представляли – но сейчас о них и не думали.

Очень быстро Освальд достиг границ Экватаса и выбежал вон, никем не остановленный и не замеченный. И только когда городские огни остались лишь яркой полосой вдали от них, на расстоянии нескольких километров, мальчик остановился. Нет, ему еще не требовалась передышка, артефакты давали достаточно силы. Но он хотел прочувствовать свою новообретенную свободу, которая пугала до этого, не суля ничего взамен. А сейчас – сейчас под звездным небом Арвании, будто заново рожденный, он впитывал ее маленькими глотками, привыкая и принимая.

«Мы справились, — шептала Стелла в его голове. — Сделали то, что было необходимо. И пусть будет тяжело, зато больше никто не пострадает. А мы найдем себе занятие. Теперь надо спешить дальше».

Внезапно, с хлопком и дуновением ветра, недалеко от них образовался темный человеческий силуэт, как будто вырвавшись из плена теней.

— А ну, стойте! — раздался громкий мужской окрик.

Освальд хотел было пуститься наутек, развив небывалую скорость в облике призрака. Но не посмел сделать и шага, поскольку голос этот был ему хорошо знаком. А мужчина подался вперед, так, что стало возможным разглядеть его. Перед ними был Ной Винтер. Тут же Стелла исчезла из головы парня, а через мгновение встала справа от него, прервав действие «Слияния».

— Дети! — выдохнул наставник. — Не заставляйте меня носиться за вами по окрестностям! Что за глупая идея – устроить побег. Давайте вернемся домой. Полагаю, там вас ожидает непростая беседа.