Глава 14: Глава 14. На взводе

Стелла сидела в комнате для самостоятельных занятий, на третьем этаже их учебного корпуса, и не отрывая взгляда смотрела на фолиант, который держала на вытянутых руках перед собой. Книга была открыта всего лишь на второй странице. Девушка разглядывала ее так напряженно, словно хотела прожечь дыру в этом толстом томе своим сосредоточенным, недобрым взором. И на самом деле, мысли ее витали где-то далеко отсюда, возможно – она даже совсем забыла о том, что пришла заниматься.

Голо и Кей находились рядом за соседним столом, перешептываясь между собой, но заговорить с подругой пока не решались, да и особого смысла в этом не было. Последние сутки всем им дались ох как нелегко. И несмотря на то, что основная тяжесть случившегося пала на Освальда, Стелла тоже переживала все это крайне тяжело. С самого утра она была задумчива и раздражительна, а сейчас, когда настало время самостоятельных занятий после лекций, ее мысли явно витали совсем не здесь. Она уже минут пятнадцать сидела с этой книгой, ни разу не перевернув лист, напряженно уставившись в одну точку и почти не двигаясь. И желания выяснить, чем же занят ее разум, у ребят совсем не возникало.

А Освальд так и вовсе не пошел сегодня в академию. Он пропускал учебу второй день подряд, но его можно было понять. Вчера день его начался с радости и бурного предвкушения встречи с родными – а закончился крахом. Потому что на него было совершенно покушение, в ходе которого парень еле уцелел. И только благодаря самоотверженности своей бабушки он еще был с ними. Однако ей самой так сильно не повезло. Линда Арншо была при смерти, и шансы ее были неутешительны. Ее лечением занялась та самая Эвелина Махогон, о которой рассказывал Голо и Кей лекарь, сопровождавший их некогда по дороге из госпиталя. Великий маг, как будто специально возникший из небытия, чтобы оказать помощь. Но с утра о состоянии бабушки Линды не было никаких вестей. С одной стороны, это вселяло надежду – женщина оставалась жива, сражаясь со смертью. Но с другой…

Это ожидание, конечно, убивало и изматывало ее близких. Освальд не смог найти в себе сил, чтобы выйти сегодня на учебу, находясь в напряжении и метаниях, поэтому остался дома. Его можно было понять. Андрэ Хисм также выделил себе выходной, чтобы остаться вместе с ним, и руководство академии пошло им навстречу. На самом деле, никто не хотел, чтобы парень натворил дел без присмотра в таком состоянии. Не для того его бабушка жертвовала собой.

Тихо открылась дверь, и в аудиторию зашла Марсинелла Каузер в сопровождении Эвальда Куна. Они осторожно, будто бы боясь растревожить повисшую в комнате тишину, прошли и уселись за стол позади Голо и Кей. Уже вся группа знала, что в семье Освальда произошла какая-то трагедия, из-за которой он, переживая, даже не был в состоянии выйти на учебу, и что друзья его тоже этим сильно опечалены. Естественно, в детали ситуации никто посвящен не был, не зная, что конкретно случилось и с кем. Вся информация была засекречена; о травме Линды Арншо не имели понятия даже ее родственники, кроме присутствующих на вчерашней встрече. Но и тех крох, что озвучили, было достаточно для понимая состояния ребят.

— Ну, как вы? — тихонько спросила Марси, подавшись вперед, наклоняясь к Кей. — Вы в норме? На Стеллу смотреть страшно. Она сейчас испепелит эту книгу и всех, кто рядом. Бедняжка. Они с Освальдом, наверное, очень близки.

— Они лучшие друзья, да к тому же оба с… — Кей остановилась, понимая, что случайно может проговориться. А раскрывать себя им было нельзя. Тем более в такой ситуации. — Оба очень специфичные маги. Маг эфира и маг артефактов везде выделялись среди других. Ты не забывай, вне Великой Арванийской академии таких, как правило, нет. Немудрено, что так сдружились. А сейчас Освальду очень тяжело, и Стелла все это тоже чувствует.

Марси сжала губы и понимающе закивала. А в голове у Стеллы, тем временем, мысли бурлили как в кипящем котле: «Мы выжили, бежали, нас прятали. Но теперь снова нашли и преследуют. Я не понимаю, почему тайная служба это допустила? Как она вообще все это допустила? Им плевать на всех? Даже на бабушку Освальда, хоть она из древнего семейства. Сколько же это будет продолжаться?» В отличие от вспыльчивой, но отходчивой Кей, Стелла могла подолгу копить в себе раздражение и недовольство. Иногда пытаясь осмыслить происходящее, но чаще просто принимая его как должное. Рано или поздно эмоции выплескивались из нее, принимая ту или иную форму, иногда весьма опасную. Стелла не была толстокожей, циничной и непробиваемой. И сейчас ей управляли не столько переживания за друга, сколько гнев. Ведь это не могло продолжаться вечно.

— Эй, Стелла, тебе надо отвлечься, — раздался рядом с ней спокойный негромкий голос. Эвальд Кун, не замеченный ею до этого момента, подсел к ней за стол и, видимо, сделал попытку как-то привести в чувства. Она подавила порыв рявкнуть на него, ударив книгой по столу. В конце концов, вины парня в случившемся не было. Наверняка он просто хотел помочь.

— На что? На тебя? Я занимаюсь, — ответила Стелла и демонстративно уткнулась опять носом в книгу. На самом деле, она и пол-листа еще не прочитала, даже думать о ней забыла. Может быть, это было чересчур жестко в отношении Эвальда, но она хотя бы сдержалась и не кричала.

— Не на меня, конечно, просто отвлечься, — пробормотал парень, потупив взгляд. Ему казалось, что он не заслужил подобной суровой реакции. — Да ты и не читаешь, просто пялишься в книгу. Я сочувствую Освальду, но вряд ли это поможет.

— Хорошо, — ответила девушка и громко захлопнула фолиант, повернувшись к нему. — Что же тогда поможет, предлагай.

— Вообще-то, я хотел передать, — сообщил Эвальд, — что тебя разыскивает ректор Эстенхор. Очень просил зайти к нему. Может быть, у него есть, чем тебя отвлечь. А я – я всегда помогу, только скажи чем.

— Мне пока не нужна помощь, — ответила Стелла, поднимаясь. — По крайней мере твоя. Не обижайся. Я про то, что здесь вообще никто не в состоянии мне помочь.

«Гордая и независимая, но милая. Как всегда», — подумал про себя Эвальд, глядя вслед уходящей девушке. Она, конечно, нравилась ему. Может быть, просто потому, что выделялась на фоне других учениц академии. Понять, взаимна ли эта симпатия, он не мог до сих пор. Кроме того, ему была странна ее чересчур близкая связь с Освальдом, пусть хорошо осведомленная Кей и утверждала, что они всего лишь друзья.

На сей раз на первом этаже здания суеты не было, коридор был пуст, лишь двое мальчишек стояли и перешептывались меж собой о чем-то, глядя в окно. Видимо, у малышни сейчас были занятия или какие-то другие дела. Стелла подошла к двери кабинета ректора Эстенхора и осторожно постучала.

— Да-да, заходите, — раздался его голос, идущий как будто не из глубины комнаты, а прямо из двери перед ней. Маг звука, он любил подобные штучки. Стелла вошла в кабинет, прикрыв за собой дверь. Сурт Эстенхор сидел к ней вполоборота, прикрыв глаза и будто во что-то внимательно вслушиваясь. Он поднял руку, давая ей знак: «Подожди немного». Девушка застыла, терпеливо ожидая. Впрочем, это продолжалось всего полминуты.

— Ах, Стелла! — произнес он, наконец повернувшись к ней и открыв глаза. — Рад тебя видеть. Ты извини, я разговаривал… с коллегами. Я в курсе произошедшего и всемерно сочувствую Освальду. И вижу, что ты тоже переживаешь. Все в порядке?

— Да, — ответила та. — Я в порядке. Я ценю то, что вы обо мне заботитесь, но не стоит переживать. Я буду в норме. Главное, чтобы бабушка Освальда была здорова.

— Мы все на это надеемся, — ответил Эстенхор. — Никто не мог предугадать такую трагедию. Борьба за жизнь уважаемой Линды Арншо ведется лучшими умами. А меня все это натолкнуло на мысль, что сидеть сложа руки и мы не можем. Это недопустимо. Согласна?

— Я готова на все, чтобы помочь Освальду, — сказала Стелла, прищурившись. «Получается, что до этого все сидели сложа руки, как я и решила. Хороши защитники. Что вы задумали, Сурт?» — подумалось ей.

— Мы должны глубже погрузиться в проблему, — продолжал ректор. — Не относиться к случившемуся поверхностно. У всей этой ситуации существует предыстория. Возможно, раскрыв ее полностью, мы предугадаем следующие действия врага. Твой артефакт, Стелла. Тот, что был у тебя всегда, – он ведь достался тебе от мамы? Возможно, он как-то связан с экспериментом «Понтифик». Я считаю, нам надо его внимательно изучить. Что скажешь?

— Сурт, я вам доверяю, — пожала девушка плечами. — Может быть, вы и правы. Но я очень привыкла к этому артефакту, он со мной всю жизнь… что я помню.

— Здесь тебе не от кого скрываться в невидимость, — Сурт Эстенхор явно хотел подчеркнуть обоснованность этого решения. — Я все понимаю. Но я прошу – передай его мне для изучения. Это может быть очень важно. Артефакт будет в сохранности. Месяц, может, два – а потом он вернется к тебе. Но сейчас нам нужны любые знания.

— Ну хорошо, — вздохнула Стелла. Она не видела подвоха в словах ректора. Через миг в ее ладони уже сверкал округлый, полупрозрачный предмет. Он и правда походил на колок скрипки, только выполненный из странного причудливого кристалла. Правда, чтобы понять это, надо было обладать богатым воображением, а еще представлять себе, как выглядит скрипка и ее колки.

Сурт Эстенхор встал и осторожно, как хрупкую ценную вещь, принял артефакт из ее рук в свои. Поднял выше, на уровень глаз, внимательно осмотрел и улыбнулся. А потом так же осторожно опустил на специальную квадратную деревянную подставку, уже лежащую на его столе как раз для такого случая.

— Спасибо, Стелла, — сказал он. — Теперь остается изучить его и понять, кем и для чего он был создан. Магов артефактов уровня твоей матери у нас, к сожалению, не имеется, так что придется попотеть. А ты иди, занимайся дальше. Главное – береги себя. Я не вынесу, если и с тобой что-то случится. По любым вопросам сразу обращайся. Сразу! Ну или к Андрэ, к Александру, коли тебе так будет удобнее.

— Хорошо, так и сделаю, — пробормотала Стелла. Почему-то с потерей артефакта ее настроение стало опять ухудшаться, и она поторопилась быстрее выйти вон из кабинета, чтобы не наговорить лишнего.

Как только она покинула его, Эстенхор еще раз внимательно осмотрел потерянный артефакт. Сомнений тут не было – перед ним лежал колок от скрипки. Стилизованный, конечно, а не идеально точный, но не стоило забывать, что и скрипка, которой он принадлежал, не была музыкальным инструментом. Ректор опять прикрыл свои глаза и сосредоточился.

— Вот и все, артефакт у меня, — сообщил он своим незримым собеседникам. — Да, да, никаких проблем. Хотя душа болит за девочку. Да и за Освальда. Ужасная история. Но по крайней мере теперь колок у нас под защитой, в руки врага ему не попасть. Теперь мы сможем спрятать его так, что цисденийцам век не добраться. Конечно, это не снимает с нас ответственности за подростков. Да, Аким, сегодня же я передам его твоим людям на хранение. А ты, прошу, не дай подобной трагедии больше повториться.

На этом их сеанс связи был закончен. Сурт Эстенхор поморгал, потряс головой, а затем еще раз посмотрел на артефакт. Неужели это и есть пресловутый ключ к «Хрустальной скрипке»? Он не жалел о своем решении. Наверняка Стелле без него будет куда безопасней.

А гнев тем временем, пожрав всю скопившуюся раздражительность и отчаянье Стеллы, преобразился в настоящего монстра и требовал выплеснуться наружу. Чтобы ненароком не сорваться на ком-либо, девочка вышла в полупустой двор и присела на скамейку, пытаясь сосредоточить свое внимание на струях изящного фонтана, которым она так восхищалась, впервые попав сюда.

Это был правильный выбор. Гнев стал потихоньку отступать, улетучиваться. Стелле уже казалось, что кризис миновал, и тем не менее душа ее была неспокойна. Она, как и Освальд, четко осознала – никогда прошлое их не отпустит. А надеяться на других, даже могучих и всесильных, не стоило. Не столько они тратили времени и усилий, чтобы полностью их защитить. Поэтому – ей стоило готовиться к битве самостоятельно, что-то предпринимать, без оглядки на взрослых. Им всем стоило. За такими размышлениям ее и застал Эвальд Кун, который искал девушку по всему корпусу, обнаружив в итоге на скамейке рядом с фонтаном.

— Ты опять такая задумчивая, — произнес он, присаживаясь рядом. — Что сказал ректор? Это же не из-за того, что Освальд пропускает занятия второй день подряд?

— Конечно, нет, — махнула рукой Стелла. — Ректор сам разрешил ему сделать передышку. Мы просто поговорили о наших занятиях, только и всего.

— Отлично! — воскликнул Эвальд. — А то я опасался. Здесь все достаточно строго. Хотя, у вас с ректором особые отношения. Мне иногда кажется, что ты ему как дочь…

Стелла вздохнула. Даже обучайся она сейчас под собственным именем без всяких секретов, вряд ли стала бы делиться с окружающими информацией о знакомстве Сурта Эстенхора и ее матери. Даже с Эвальдом. Это было слишком личным. Хотя, будь она Стеллой Лансер, а не Элис Фискатус, любой въедливый студент мог бы узнать, что Изольда Лансер когда-то училась в этой же группе.

— Послушай, — спросила она, — помнишь, ты говорил мне о лавке, в которой торгуют не совсем законными вещами? Допингом? Скажешь, как ее отыскать?

— Легко, — отвечал Эвальд, — но зачем тебе это? Если для подготовки к соревнованиям – то там эти препараты строго запрещены. Даже не думай –  сразу отчислят. Обычно к ним прибегают только в крайнем случае, только когда надо срочно готовиться, но нет сил. Будь ты элементалистом – я бы понял. Но ты маг артефактов, зачем тебе это? Средства не заглушат твою печаль и не поднимут настроение, а вот отрицательный эффект может быть.

— Мне не нужно их принимать, — ответила девушка. — Хочу попробовать использовать их для создания артефактов. Сила артефакта и его свойства напрямую зависят не только от силы и умений мага, но и от комбинации исходных материалов. Я хочу рискнуть. Так ты поможешь?

— Конечно, — кивнул Эвальд. — Если ты этого хочешь. Просто помни, что у всего есть цена.

Он уже давно рассказал Стелле об этом полуподпольном магазинчике, к помощи которого прибегали некоторые из студентов. Все продаваемые там средства не были запрещенными, но создавались для боевых магов и некоторых других специальностей, применяясь в случае необходимости. Конечно, никто и не планировал распространять их как инструмент для обучения, а на любых соревнованиях, как внутри академии, так и вне ее, такие вещи были строго запрещены. Поэтому какой-то ушлый делец нашел способ продавать их в Экватасе нелегально всем желающим. Действовали они по простому принципу – временно увеличивали те или иные аспекты сил колдующего, восприятие и чистоту мысли, причем существенно. Но за все приходилось платить. После суток такого усиления наступал период компенсации, и человек пару дней был слаб и уязвим. Это не останавливало некоторых студентов, которым до решающего экзамена оставалась единственная ночь. Они были готовы улучшить свои качества, чтобы отлично сдать предмет, но потом долгое время находились в раздрае.

Стелла и правда хотела поэкспериментировать с созданием артефактов, применяя такие, весьма специфические средства. Возможно, артефакты получатся также со временным действием, особо сильным, которое потом перейдет в длительное ослабление. Не грех будет иметь при себе и такие, потому что в гонке от жизни до смерти секунды решали все. Но это всего лишь предположение, которое стоило подтвердить. Она совершенно четко решила – надеяться надо только на себя. Хоть они доверяли и Хисму, и Эстенхору, но в то, что они являются надежной защитой, верилось уже с большим трудом.

Когда яркий день неспешно сменился мягкими предвечерними часами, а их занятия в академии на сегодня подошли к концу, девушка уже полностью взяла себя в руки. Пусть сегодня она тоже не особо посвящала свои свободные часы самостоятельной подготовке – никто не ставил ей это в вину. Что говорить, у Голо с Кей тоже усвоение материала не клеилось. Все они были на взводе, переживая за Освальда и думая о собственных дальнейших перспективах. И когда роскошный экипаж вез их троих домой, все ехали молча, но не потому, что говорить им было не о чем. Просто ситуация не требовала слов, каждый ехал и думал о своем. Сейчас они могли понять мысли друг друга без слов.

Входя в свой дом, ребята ожидали чего угодно и готовились к разговору с Освальдом, будто это было самое важное дело сегодняшнего дня. Ведь утром он даже не спускался к завтраку, оставаясь в своей комнате. Тогда мастер Хисм и сказал, что на сегодня Освальду разрешено не являться на занятия, а его, как их наставника в течение многих лет, Сурт Эстенхор оставил вместе с ним, потому что не хотел бросать парня в таком состоянии.

Освальда они застали в гостиной, жующего шоколад, запивая его чаем. Андрэ Хисма не было рядом – возможно, он все же не мог полностью снять с себя рабочие обязанности и отправился по своим делам. Зато Александр Войтен был тут как тут. Было очевидно, что оба они что-то достаточно бурно обсуждали вплоть до их возвращения. И грусть на их лицах отсутствовала, что являлось хорошим знаком. Более того, увидев друзей, Освальд немедленно вскочил с дивана.

— Я вас заждался, — он прямо горел поговорить с товарищами, будто не видел их целую вечность. — Наверное, просто устал грустить. Но тут подоспел мастер Войтен!

— Что с бабушкой? — сразу спросил Голо. Он понял – уже можно. Лицо Освальда просветлело, так что ответ стал понятен. И тем не менее его стоило получить.

— Около трех часов назад мы получили сообщение, которым я приехал поделиться с Освальдом лично, — сообщил Александр Войтен. — Операция была сложной и длилась дольше, чем предполагалось. Но наши надежды оправдались. С Линдой Арншо все будет в порядке, она выжила и идет на поправку. Уже через пару дней Освальд сможет с ней увидеться, хотя полное восстановление займет не меньше месяца. Но это уже мелочи.

Ребята радостно загалдели. Никто из них точно не знал, что пришлось бы говорить и как вести себя, разрешись ситуация по-другому. Теперь же жизнь Линды Арншо была вне опасности – и необходимость размышлять об этом отпала сама собой, оставалось лишь радоваться такому исходу. А Освальд – сидел, ел шоколад  и улыбался. Улыбка – все, что было у него в этот краткий миг, когда ни о чем другом можно было не думать. По крайней мере, до завтра.