Глава 1: Главы 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7

2007 год.

Темносерск – небольшой город, специализирующийся на нефтедобыче. Население – 60 тысяч человек. Прохладное лето – 15 градусов по Цельсию – и суровая зима – вплоть до минус 40.

Большая часть трудоспособного населения работает на компанию Нефтерадуга. На территории, где сейчас располагается Темносерск, ещё в 1965 году обнаружили очень большие запасы нефти. И эти запасы оказались настолько большими, что Правительство РФ и Нефтерадуга решили построить на этом месте город. Людям, переезжавшим в этот город, обещали большие участки земли и процент акций Нефтерадуги. Вот и в 70-х годах приехали первые 20 тысяч человек. Затем темпы снизились до тысячи человек год, до пятисот. Потом эту программу вовсе закрыли. Но те 60 тысяч человек, что переехали в город, не чувствовали себя обманутыми. Они чувствовали… счастье?

Можно ли быть счастливым, когда ты живёшь в далёком городе? Жители Темносерска ответили бы – да! А почему? В Темносерске было всё, что нужно для хорошей жизни: круглосуточный доступ к еде и воде, несколько ТРЦ, детские сады, школы, и ещё много чего от небольших рынков до огромного парка развлечений!

Жители Темносерска, конечно, хотели продолжать свою хорошую жизнь в этом месте, поэтому те, кто работали на Нефтерадугу, делали это, если можно выразиться, с душой. Люди переживали за Нефтерадугу так же сильно, как за родного человека, хотя это была многомиллиардная компания. Нефтерадугу же редко замечали в скандалах и интригах, если спросить случайного прохожего, что он думает о Нефтерадуге, то тот ответит, что это лучшая компания и что он уже купил акций на десять тысяч рублей.

Нефтерадуга, которая потратила десятки миллиардов на обустройство города, была очень существенным культурным феноменом Темносерска. В одном из парков на востоке города висит топ-1000 сотрудников года. Многие хотели попасть на эту доску… А если там оказался портрет кого-то из твоих родственников, считай, что ты теперь самый уважаемый в школе.

В Темносерске есть восемь школ. Семь обычных и одна элитная. В каждой школе училось в среднем пятьсот-шестьсот человек. И в одной из этих школ, а именно МБОУ СОШ №5, учился мальчик Итэр.

Итэр Яркосветов родился в 1990 году. Мать умерла, когда Итэру было два года. Отец воспитывал Итэра один, однако в 2005 году его застрелили бандиты, устроившие теракт в одном из торговых центров. С пятнадцати лет Итэр был предоставлен сам себе. Ни бабушек, ни дедушек он не знал. Когда отец Итэра был жив, тот рассказывал, что и он, и его жена – мать Итэра – переехали в Темносерск из-за того, что у них самих не было нормальных родителей. А здесь же они хотели начать новую жизнь с чистого листа, поэтому сознательно никогда не раскрывали настоящих имён бабушек и дедушек Итэра, ведь те, по словам отца, были неизлечимыми моральными мразями.

Хотя Итэр и стал сиротой в пятнадцать, но тот не сломался. Он продолжил жить. Отец Итэра был богатым и уважаемым человеком, и, конечно, у него была заначка на непредвиденные случаи: рубли и акции Нефтерадуги. Итэр посчитал, что этих денег ему хватит до 25-27 лет, настолько богатым был отец Итэра.

Итэр распланировал свою жизнь: сначала школа, потом университет, после чего финансовая подушка, вероятно, иссякнет, но уже к 25 годам Итэр хотел дослужиться до руководителя лаборатории Нефтерадуги, что позволит ему прожить до пенсии. Итэр понимал, что это, может, и не лучшая жизнь, которую он проживёт, но всё же это лучше, чем спать на улице или чего хуже – спиться.

18 сентября. Вторник.

Итэр как всегда проснулся и пошёл в школу.

На улице дул прохладный осенний ветер, а под ногами шелестели листья тёплых цветов, словно огонь: красные, жёлтые, оранжевые…

Школа у Итэра была буквально в пяти минутах ходьбы – очень удачное расположение – и ещё, даже не зайдя в саму школу, Итэр встретил свою подругу детства.

– Итэр! Привет! Как ты?

Это была Аяка. Она и Итэр были знакомы ещё с детского садика. Однажды какой-то мальчик отобрал у маленькой Аяки игрушку, но Итэр, заметив несправедливость, ударил мальчика по лицу, забрал игрушку и отдал девочке. Аяка была поражена смелостью Итэра, как и отец Итэра, забиравший сына в тот день: хотя воспитательница кричала, что Итэр – избалованный хулиган и что за мальчиком нужно больше следить, а не работать на «чёртовой Нефтерадуге», отец лишь сухо ответил: «хорошо», а выйдя из садика ещё и похвалил сына, что тот заступился за девочку. На следующий день Аяка и Итэр играли вместе в самые разные игры. И вот теперь они вместе играют в игру «Закончи восьмой класс».

– Нормально… Могло быть лучше, – с грустью на лице ответил Итэр.

– Понимаю тебя… Нелёгкая у тебя жизнь… Но ты не сдаёшься. Почему?

– А что будет толкового, если я сдамся? Если я закончу свою жизнь…

– Я не это имела в виду, эй! – Аяка поняла, что подобрала немного не те слова в своём вопросе и решила исправиться, – Не умирай, нет, нет, нет, и ещё раз нет! Я тебе запрещаю умирать!

– Да вроде я и не собирался?..

– А что говоришь «если я закончу свою жизнь»?

– Ты мне не дала договорить! – Итэр усмехнулся. Аяку часто называли болтушкой, и если бы в школе был счётчик слов, которые человек произнёс за всю жизнь, то Аяка была бы топ-1 среди учеников.

– Извини… продолжай…

– Если я сделаю это… ты поняла что… то ради чего отец воспитывал меня пятнадцать лет? Для кого он оставил квартиру на последнем этаже? Он мне не раз говорил: «сынок, ты лучший», «мама была бы горда тобой», «Итэр, я всё равно тебя люблю» – он вложил в меня очень много денег, времени и усилий. А два года назад, ты знаешь, теракт произошёл… Не хочу про это говорить, ты уже слышала…

Аяка улыбнулась.

– Обнять?

– Если только легонько и если это тебе не принесёт дискомфорта…

– Дискомфортно… тьфу эти слова, я тоже один раз живу.

Итэр остановился. Аяка в своей шубе обняла Итэра. Итэр неуверенно приобнял Аяку.

– Сильней.

– Что?

– Почему ты стоишь как истукан? Тебя тут обнимают, а ты свои культяпки не можешь за моей спиной соединить?! Итэр!

Итэр тоже приобнял Аяку. Это были дружеские объятия, очень нужные Итэру, проводящему большую часть времени в одиночестве, и Аяке, но по какой причине – ещё не известно. Стояли они так, по ощущениям обоих, минуты три, пока не послышался девчачий крик.

– Эй вы, сладкая парочка!

Итэр и Аяка повернулись в сторону крика. Это оказалась Нилу – девочка из параллели, а также напарница Аяки по школьному кружку пения. Аяка и Нилу были друзьями, но увидеть Итэра и Нилу вместе – событие относительно редкое.

– Нилу… ты не подумай! – отмахнулась покрасневшая Аяка.

– Когда свадьба?

– Эй! – Итэр засмущался ещё больше, чем Аяка, – Мы это… просто друзья…

– Просто друзья, – подтвердила Аяка, – холодно сегодня, вот и согреваемся…

– Согреваемся…

– Согреваетесь? – усмехнулась Нилу. – На улице плюс три. На вас шуба и куртка…

Аяка покраснела ещё сильнее, а Итэр посмотрел в сторону.

– Вы не пара разве?!

– Нет! – синхронно ответили Аяка и Итэр.

– Лучшие друзья?

– Да!!!

– Ой… простите… – ответила Нилу, но в её голосе чувствовалась неискренность… Затем Нилу повернулась к Итэру, – Такую красотку упускаешь, – теперь повернулась к Аяке, – Такого красавчика упускаешь… – снова повернулась к Итэру, – ну… меня зовут Нилу, мне семнадцать, я увлекаюсь танцами и пе…

– Нилу, я понимаю, конечно, что у тебя осеннее обострение, но мы в школу опоздаем! – перебила Аяка.

Нилу посмотрела на свои часы.

– Ну, пошлите!

– Пошли уж…

И до школы никто из них не проронил ни слова. Нилу шла впереди, а Аяка и Итэр за ней, образуя треугольник. Уже зайдя на территорию, Итэр тихо, чтобы Нилу не услышала, спросил Аяку.

– А Нилу всегда такая? Редко с ней общаюсь…

– Ага. Но она не со зла. Она добрая. – Аяка слегка засмущалась, – Привыкай. Главная сваха школы, а мы не первые, и не вторые, даже не десятые…

– Что вы там шепчетесь, пташки? – Нилу обернулась и смотрела в глаза то Аяке, то Итэру.

– Мы по поводу уроков.

– «По поводу уроков», – сказала Нилу саркастично, – ладно, мне надо на пятый этаж бежать, ещё увидимся! – и Нилу забежала в гардероб, сняла куртку, переобулась, после чего убежала по лестнице.

Итэр и Аяка же вместе пошли на первый урок – алгебру.

Поскольку в классе уже четвёртый год действовала строгая рассадка, Итэр и Аяка были вынуждены рассесться в разные концы класса: Аяка села на первую парту в среднем ряду, а Итэр на предпоследнюю парту в ряду у окна.

Аяка сидела вместе с Кокоми, которая тоже была подругой Аяки: в пятом классе учитель посадил их вместе, так они и сдружились. Итэр же всегда сидел один. Ещё в пятом классе он хотел, чтобы у него был сосед по парте. Сначала Итэру было обидно, но вскоре тот привык.

Учительница алгебры – мисс Сянь Юнь – вошла в класс. Сначала она села за свой компьютер, а потом, как официально началось время урока, встала и объявила на весь класс.

– Класс! Прошу внимания!

Все сразу замолчали. Никто не хотел прерывать учительницу в её законные сорок пять минут.

– У вас будет новенькая, и мне выпала честь её вам представить. Она перевелась к нам из другой школы. – Сянь Юнь посмотрела в дверной проём. – Скирк, заходи!

В класс вошла довольно высокая девочка с длинными и белыми как снег волосами. Медленной походкой с ноткой грации она вошла в класс и встала рядом с доской. Девушка была одета довольно открыто, что сразу заметили почти все в классе. Как её не отругали за дресс-код – загадка, но книгу же не судят по обложке? Скирк оглядела всех в классе и Итэр поймал её взгляд на долю секунды: холодный, пронизывающий до костей взгляд, от которого идут мурашки. Обычно это характерно парням, но, видимо, девушки так тоже могут. Сянь Юнь встала и положила руку на правое плечо Скирк.

– Знакомьтесь, Скирк Сурталогова! – учительница повернулась к Скирк. – Скирк, знакомься, это наш класс, восьмой «А»! Расскажи немного о себе!

Скирк проронила «э-э», а затем опустила свой взгляд. Постояв так секунды три, Скирк сказала:

– Меня зовут Скирк. Я… я умею играть на гитаре… немного петь. Учусь… средне. Хочу изменить мир… и стать хорошим человеком…

В классе после этого встала гробовая тишина. Спустя секунд пятнадцать – которые ощущались как вечность – Сянь Юнь наконец-таки разрядила обстановку.

– Ладно, Скирк, выбирай любое место. Надеюсь, тебе понравится в нашем классе!

Скирк оглядела весь класс, были свободны пять мест: два на первой парте у окна, два на последней парте у стены и одно у Итэра.

«Угу, конечно она ко мне сядет…» – подумал Итэр и посмотрел на Скирк. Она смотрела на него. Сердце Итэра застучало, а Скирк подошла к парню.

– Привет… подсяду? – неуверенно пробормотала она.

Итэр кивнул. Скирк не выглядела враждебно, прогонять её смысла было немного. Сянь Юнь начала объяснять что-то про дроби, но поскольку это было повторение прошлого года, то Итэр, конечно, делал пометки, но думал о своём, а сейчас он не хотел опозориться перед новой соседкой по парте – первой за три года. Итэр посмотрел направо на парту Скирк и заметил, что та что-то рисует в тетради, записывая только примеры с доски. Итэр не мог понять, что же рисует Скирк, поэтому повернул голову.

– На что пялишься? – строгим шёпотом спросила Скирк, смотря на Итэра.

Итэр же не был извращенцем, поэтому ответил честно.

– Твои рисунки… что это?

– Это? – Скирк показала пальцем в тетрадь. – Да так… ничего серьёзного.

– Может, скажешь?

– Ага, конечно, может ещё вальс станцевать?

Итэр смутился, Сянь Юнь что-то писала на доске. Скирк продолжила.

– Ладно… Это… Я хочу свой музыкальный альбом сделать. Обложку придумываю…

– Ты музыкант? – шёпотом спросил Итэр.

– Ты слушал то, что я говорила у доски?

– Да…

– Ну?

– Ты музыкант…

– Верно, а инструмент какой, сможешь вспомнить?

– Гитара вроде… – смущённо ответил Итэр.

– Агась. Ну и я гитаристка и вокалистка в одном лице. Ещё и обложку рисую… – Скирк замолчала на три секунды, затем продолжила, – я тебя первый раз вижу, и ты меня. Ты вроде хороший парень…

– А ты хорошая девчонка, – Итэр сделал комплимент, хотя внутри ему было очень некомфортно: первый раз Итэр встретил девушку, которая была выше его и которая выглядела более устрашающей, но не менее красивой, чем он. Но Итэр любил делать комплименты, в основном Аяке, с которой он знаком лет десять, а желание украсить день новой подруги было выше страха осуждения.

– Ты правда так думаешь?..

– Ну… да?

Скирк смутилась.

– Ты не знаешь мой характер… Познакомимся ближе, думаю, ты меня возненавидишь…

– Я никогда не буду тебя ненавидеть, успокойся…

– Эй, Камчатка! – Сянь Юнь крикнула, Скирк и Итэр подняли головы. – Ещё одно слово – расскажу! Новенькая, ты то тем более должна быть послушной!

– Ладно, ладно, извините, – неохотно ответила Скирк, подняв две руки и показывая ладони Сянь Юнь – классическая поза сдачи, – мы больше не будем.

– Ещё одно замечание!.. Ладно, не прерываем урок, – Сянь Юнь продолжила

– Скирк…

– Цыц! – Скирк поднесла указательный палец к носу. – На перемене поговорим.

Так эти двое и просидели, слушая тему дробей и считая минуты до конца урока.

Прозвенел звонок. Первый урок окончен. Сейчас же была литература. Скирк и Итэр вместе вышли из класса и к ним подошла Аяка.

– Итэр, у тебя новая соседка, как тебе она?!

– Кхм-кхм, я тут стою вообще-то… – Скирк слегка смутилась.

– А! Извини! Не выспалась чуть, – Аяка засмущалась, – Скирк, да. Привет. Меня зовут Аяка! Я увлекаюсь шитьём, чтением книг, люблю животных… День рождения через две недели… Вот. Ты красивая, кстати.

– Спасибо. Ты тоже красивая. Я Скирк. Я уже представлялась вроде…

– Ага, ты гитаристка! Это так круто! – Аяка повернулась к Итэру. – Мой друг хотел научиться играть на гитаре. Да, Итэр?

Итэр никогда не хотел учиться играть на гитаре. В детстве он посмотрел, как какой-то гитарист на видеозапись, играя на гитаре, стирает себе пальцы в кровь. Но желание узнать Скирк поближе было сильнее.

– Ага. Но у меня своей гитары нет…

– Оу… Не проблема. –  Скирк улыбнулась. Слабо, но улыбнулась, – Может, встретимся на днях? Мне как раз знакомства в этой школе не помешали бы.

У Итэра внутри всё горело. Девочка, да ещё и такая, приглашает его встретиться и вместе поиграть на гитаре? Такое было только в самых смелых мечтах Итэра. Но, как говорила Нилу: «Если очень сильно верить в мечту, то она обязательно исполнится!»

– Сегодня… завтра…

– Сегодня давай, пойдёт? Сразу после уроков… – Скирк задумалась, – но я тебя первый раз вижу. К себе в квартиру тебя тащить пока что не хочу, не уверена в тебе до конца. Можем погулять. Сходим куда-нибудь.

– Давай… – нервно сказал Итэр.

– А можно я с вами! –  с большой улыбкой и сияющими глазами спросила Аяка.

– Ну… слушай… ты будешь забирать его внимание…

– Вы же не на свидание… ик… –  Аяка заметно расстроилась.

– Да шучу я. Конечно можно! Погуляем вместе

– А я? – послышался голос сзади.

– Ты ещё кто? – Скирк обернулась и увидела перед собой красноволосую девочку. 

«Как ты удачно, блин, лучше бы у тебя урок задержали», – подумал про себя Итэр.

– Я Нилу. А ты новенькая, смотрю?

– Да. Скирк.

– Ух! А ты красивая!

– Ты тоже. Спасибо. Уже от всех в этой группы комплименты получила… – Скирк отвлеклась, но всё же вернулась обратно к теме, – Итэр, Аяка, эта ваша Нилу хорошая? Хотите её с нами?

Итэр и Аяка чуть смутились. Если честно, то они хотели, чтобы Нилу вообще с ними не дружила – только бесит своими шутками. Но Аяке не хотелось портить дружбу, да и Итэр думал, что Нилу хорошая, так что ответ был единогласным.

– Да. – ответили они одновременно.

– Что-то вы тихо…

– Да.

– Громче!

– Да!

Нилу покраснела.

– Вот, мы сделали человеку приятно. Нилу это запомнит. Да, Нилу?

Нилу кивнула.

– А ты из какого класса, Нилу?

– 8 «В».

– А мы все из 8 «А», – сказал Итэр.

– Жесть ты умный, никто бы без тебя не догадался!

Итэр слегка смутился, но не подал виду. Хотя Скирк относилась к Итэру с ноткой пренебрежения, но Итэр ощущал какое-то странное чувство, охватывавшее его, когда в зоне его зрения была Скирк. Любовь? Возможно. Похоть? Вероятно.

– Ладно, у нас десятиминутная перемена. Я побежала на алгебру… опять эти дроби, ничего не смыслю, – сказала Нилу. – После уроков в раздевалке! Пока!

– Пока! – сказали Аяка, Итэр и Скирк почти одновременно.

– Ладно, пошли на литературу. Надеюсь, там учительница не такая зануда, как на алгебре… – Скирк излила свои мысли.

– Пошли!

И все трое направились в кабинет литературы.

– Итэр… Скирк… вы пообсуждайте что-нибудь по теме, только потом мне скажите! Хорошо? – предложила Аяка.

– А у вас учительница литературы… ей без разницы на задние парты? – поинтересовалась Скирк.

– Не ей, а ему… – начала было поправлять Аяка, но её перебили.

– Учитель-мужчина?! По литературе? Это где такое видано?! – Скирк искренне удивилась, хотя внешне этого не было заметно.

– Ага, Аль-Хайтам… – Итэр продолжил.

– Просто сильно не шумите сзади и проблем не будет. Я-то впереди сижу, мне придётся всё время на него смотреть и слушать его глупые, неактуальные шуточки…

– Может, пересядешь поближе к нам? – предложил Итэр.

– Куда? Все парты рядом с вами заняты. Это только если вы пересядете на первую парту у окна, – Аяка посмотрела на Скирк, – но кто-то, думаю, против этого…

– Угу.

– Ладно. Если что в бумажке напишите что-нибудь да мне киньте…

– Что, прости? – Скирк удивилась.

– Мы это называем записочками. Пишешь на листе что-нибудь, комкаешь его, кидаешь тому, кому хочешь, а потом этот человек разворачивает листик и читает твоё сообщение. Потом может ответить и кинуть тебе обратно. Ты же понимаешь, о чём я? – спросила Аяка Скирк.

– Не-а, – призналась Скирк, – Но у меня есть Итэр, он, думаю, разберется..

– В смысле «у меня есть Итэр»?!

– Ну он же со мной сидит!

– Не говори так! Он мой! Мы друзья детства! А с тобой он знаком первый де…

– Аяка, хватит! – останавливает Итэр. – Ты поняла, что Скирк имела в виду. Не устраивай драму.

Аяка немного покраснела и опустила глаза, но приняла поражение.

– Ладно. Сейчас урок будет. Пошлите уж…

Скирк и Итэр вместе садятся на свою парту. Приходит Аль-Хайтам и начинает что-то объяснять про каких-то героев какого-то романа. Итэр и Скирк не слушали его – всё равно на его контрольных можно списать. Эти двое болтали обо всём, да ни о чём – от мнения об Аяке и Нилу (Итэр принимал их, Скирк же относилась с опаской, как к конкуренткам), до любимой пиццы.

– Моя любимая пицца – маргарита, – сказала Скирк с самодовольной ухмылкой.

– Скирк! – эхом зазвенел голос учителя. Скирк смутилась.

– А? Я… – Скирк встала.

– А ты чего встала? – учитель удивился

– Вы моё имя назвали, вот и встала!

Аль-Хайтам на момент впал в ступор, но быстро вышел из ситуации.

– Ты новенькая?

– Да. Перевелась сегодня только, мой второй урок.

– Садись. Я просто хотел узнать, какая красивая девушка носит столь уникальное имя. – после этих слов учителя Скирк наконец села.

– У вас у каждого фетиш сделать мне комплимент в первую минуту знакомства?! – с раздражением Скирк спросила Итэра.

– Так ты и правда хорошая… Почему ты злишься на то, что люди тебе хотят поднять тебе настроение? – парировал Итэр.

Скирк совсем чуть-чуть, но покраснела.

– Я… Моя мама… она…

– Извини, если больная тема… – начал извиняться Итэр.

– Нет, тебе незачем извиняться… Просто я… – Скирк окидывает взглядом всех людей в классе. Никто не смотрит на неё с Итэром, – Я не привыкла к такому отношению. Дома меня часто… обзывали. Говорили, что я уродина…

– Это вовсе не так, эй!

– Не перебивай! Якобы я мало помогала папе… Будто я ничтожество, обречённое сгинуть на низших должностях Нефтерадуги, я не хочу себе такую жизнь… – Скирк выглядела, словно хотела заплакать, но строгое домашнее воспитание не дало ей показать слабость, – А в старой школе… Почему я перевелась… Кто-то решил распустить миф, будто я убила человека. Без доказательств…

– Но ты же никого не убивала?

– Никогда в жизни!.. Это преступление… Но за отсутствием каких-либо доказательств кроме слухов уголовное дело на меня никто не возбудил. А слухи… да кто их проверяет. Поверили, даже не проверяя факты. И теперь я запомнилась среди этих девочек и мальчиков как убийца…

– Это очень грубо с их стороны, Скирк, ты не виновата ни в чём.

– Знаешь… – Скирк слегка засмущалась. Итэр понял, что сейчас будет что-то важное,  Когда я впервые тебя увидела час назад… Я почувствовала… будто что-то между нами было. Будто мы уже встречались. Но имя Итэр я слышу первый раз в своей жизни… У тебя никогда не было такого чувства?

– Нет… – Итэр не понял.

– Ладно, мои проблемы. А ты реально хороший парень. Я поначалу думала, что ты просто будешь ко мне приставать, а ты… проявил мужество. Достойно общался со мной. Это редкость, похвально. Джентельмен. – Скирк решила похвалить Итэра, понимая, что тот тоже нуждается в поддержке.

– Отец научил. Он сказал, что это нравится и девушкам, и парням. Светозар Миломирович…

– Ага… – сказала Скирк, но затем задумалась, – Погоди, как там твоего отца?

– Светозар Миломирович.

– Знакомое имя… очень… но не могу вспомнить откуда… Доска топ-1000?

– Вполне возможно, но минимум пять лет назад. С 2000 года я его не видел на доске.

– Не, это мне было, получается, двенадцать. В двенадцать я увлекалась только… неважно. Но это не связано с Светозавтром.

– Светозаром, не Светозавром. Если вспомнишь что-нибудь – скажешь. Хорошо? Тоже хочу узнать.

– Хорошо. – пообещала Скирк, и вдруг она побледнела. – А Аяка? Мы ей записку обещали же?!

– Обещали, но только информативную. Мы уже пол-урока проболтали.

– Мда… – ухмыльнулась Скирк, – ну ладно. Ближе к теме. Я, ты, Аяка, Нилу. Как группу назовём?

Итэр задумался на секунд пять, затем сразу выдал ответ.

– «САНИ».

– Сани? Чего?

–Первые буквы наших имён. «С» – Скирк, «А» – Аяка, «Н» – Нилу, и «И» – Итэр.

– Ты больной? Это бред! Какие сани! Давай, может, сразу назовём группу а-ля «Три девчули и гавчуля»

– Давай!

Скирк нервно вздыхает и кладёт голову на руки, которые лежали на парте. После пары всхлипов Скирк подняла голову и продолжила мозговой штурм.

– Больной… нужно нормальное название.

– Давай Аяку спросим!

– Ты же говорил, только информативную записку! – упрекнула Скирк.

– Но это важно!

– Ну, кидай записку тогда, я посмотрю.

Итэр вырывает лист из тетради по музыке и пишет на нём своим корявым, но понятным почерком: «Привет, Аяка, нужно красивое название для группы: я, ты, Скирк и Нилу» – , затем, скомкав лист, кинул его по идеальной траектории, да так, что бумажка попала в пенал Аяки.

– Ну ты меткий… – похвалила Итэра Скирк.

– Смотри, Скирк. Вот Аяка достаёт лист, разворачивает, оборачивается… – Итэр комментировал действия Аяки, а затем помахал ей рукой. Аяка тоже помахала, затем повернулась обратно, – читает бумажку. Что-то пишет. Минуту… две… Сейчас кинет, – продолжал комментировать Итэр. Аяка метким броском попадает бумажкой на парту, и та останавливается в паре сантиметров от груди Скирк. Аяка показала палец вверх, потом повернулась обратно. Видимо, учителю было абсолютно безразлично, ведь никаких криков и нотаций не последовало.

– Вы все такие меткие что ли? – удивилась девушка, разворачивая бумажку.

– Обычно мы попадаем в голову кому-то. Видимо, везёт.

– Я прочитаю? – попросила Скирк, держа в руках скомканную Аякой бумагу.

– Конечно… – без задней мысли ответил Итэр.

Скирк развернула бумажку. На ней ярко-голубой ручкой красивым, почти каллиграфическим почерком были написаны названия, которые Аяка предлагала в качестве названия группы.

– Так… «Зимний ветер»? Банально… «Горные снежинки»?.. Не знаю… «Топим льды и сердца»? Больше похоже на название песни… «Ледяные звёзды»…

– Мне нравится вариант «Ледяные звёзды», – выразил своё мнение Итэр.

– А почему? Поясни мне, – попросила Скирк. Ей было интересно мнение её будущего напарника.

– Ну, смотри. Мы собираемся стать популярными. Сначала изменим Темносерск своей музыкой, затем всю Россию, а потом покорим мир и всю галактику!

– Мечты хорошие, но план какой?

– Арендуем звукозаписывающую студию, деньги у меня есть. Аяка на вокале, Нилу тоже можно. Ты гитара, я… а я…

– А ты…

– А я…

– Нам барабаны нужны. Куплю себе, потренируюсь. Вот и получилась группа!

– А текста кто писать будет? А продвигать песни? А идеи предлагать? А юридическими вопросами заниматься? – начала допытывать Итэра Скирк.

– Э… ну… я не придумал ещё…

– Вот подумай над этим, – Скирк взглянула на часы, – литература закончится через минуты две-три. У вас дальше по расписанию что?

– Физ.

– Физика?

– Физ-ра, – засмеялся Итэр.

– Тупая шутка, но, ладно, смешная, – признала Скирк, – а что вы на физкультуре делаете?

– Играем в вышибалы…

– Вышибалы?! В восьмом классе? А волейбол?!

– Иногда тоже. Но сейчас вышибалы. Ты играть будешь, форму взяла? Или у тебя «это самое»?

Скирк призадумалась.

– Ага… Буду играть.

И тут прозвенел звонок. Урок окончен!

– Скирк, послушай меня.

– А?

– Бежим в столовую! Будут очереди!

– Хорошо…

И Скирк с Итэром быстро собрали свои вещи и направились в столовую.

– Вы куда?! С названием решили? – вмешалась Аяка.

– Бежим в столовую, там разберёмся! – и все трое быстрым шагом отправились туда.

Столовая в пятой школе не была особенной: обычный ремонт, квадратные столы. Типичное место, где школьники могут поесть.

Обычно на каждой перемене в столовой можно было найти длинные очереди. А ещё была распространена практика занимания очередей: если в очереди пятнадцать человек, а ты заметил своего друга или знакомого почти у кассы, то ты мог спокойно подойти к нему и не стоять в очереди, чтобы быстрее получить еду. Кого-то это бесило, конечно, но большинству было всё равно.

Итэр первым забежал в столовую, Скирк и Аяка его догнали. В столовой из учеников были только они, но в коридорах уже можно было заметить школьников, тоже желающих поесть.

– Кто что будет? – спрашивает чуть запыхавшийся Итэр.

– Я не голодная, – сказала Скирк.

– Но физкультура…

– Именно поэтому. Бегать с полным желудком – так себе затея.

– Может хотя бы бутерброд возьмёшь?

Скирк призадумалась на две секунды.

– Да. Давай. Сколько он стоит? – поинтересовалась Скирк.

– Я оплачу, не беспокойся...

– Но!..

– В знак новой дружбы, – Итэр поворачивается в сторону Аяки, – А ты?

– Бутерброд как у Скирк и яблочный сок!

– Э, я тоже хочу попить... можно мне тоже? – поинтересовалась Скирк.

– Занимайте места, я всё принесу.

Скирк и Аяка кивнули и заняли квадратный столик на четверых. Пока Итэр что-то заказывал и начинала формироваться очередь, Скирк решила задать Аяке вопрос, который мучал её последние несколько минут.

– Аяка?

– Да?

– Этот Итэр… Он себя так всегда ведёт? Я просто хочу понимать, нормальный ли он…

Аяка призадумалась.

– Честно? По отношению ко мне он был очень добр последние десять лет…

– Десять лет! Ого!..

– Ага… В детском садике какой-то мальчик забрал у меня игрушку, а Итэр его избил. Вот он мне и понравился… Не в романтическом плане, нет, не подумай, он свободен!..

– Он свободен? Значит…

– Нет, Скирк, он просто свободен, не приставай к нему!..

– Ладно… А что ещё Итэр тебе сделал…?..

– Так, дай вспомню… Вот… Однажды я потеряла свои наушники от плеера… Выпали из кармана вроде. Мне было очень грустно и обидно, я села на лестницу, по которой почти никто не ходит, и начала плакать. Итэр как знал, что я тут буду… Подошёл, утешил… Потом помог найти наушники, они в столовой под стул упали.

– Вот так история… – оценила Скирк, – А что ты ему сделала?

– Я… – Аяка слегка покраснела, – Итэр всё время нуждается в тепле, в объятиях. Вот я и даю их ему…

– То есть он тебе помогает, за тебя оплачивает, а ты его только обнимаешь и говоришь, что он хороший, я верно поняла?

– Э… ну… нет… там ещё…

– А что это вы обсуждаете? – спросил Итэр, только подошедший к столику. – Аяка, ты вся красная. Всё хорошо? – После этих слов Итэр раздал всем чаи и бутерброды (себе он тоже взял такое комбо) и все принялись лакомиться.

– Мы обсуждали что на физкультуре делать будем. Аяке стыдно, что у неё формы нет, поэтому на скамейке сидит.

– Аяка, ты же всегда на скамейке сидишь!

– Не твоё дело…

– Ладно, – Итэр поворачивается к Скирк, – Скирк, ты же умеешь играть в вышибалы?

– Эй, я не имела в виду, что тебе надо только с ней говорить теперь! – запротестовала Аяка.

– Аяка, успокойся. Итэр не твой брат, не твой муж, не твой раб. Не нужно командовать! – Скирк разозлилась: её очень выбешивало подобное поведение Аяки.

– Вот ты пришла и он теперь только с тобой и разговаривает! Я третья лишняя! – Аяка продолжила гнуть свою линию.

– Аяка, мы вместе сидим, какая лишняя?! Скирк новенькая, я хочу её в коллектив влить!

– Ладно… я помолчу… – Аяка, видимо, обиделась, но продолжила есть свой бутерброд.

– А у нас физ-ра последняя? – поинтересовалась Скирк, полностью игнорируя другую девочку.

– Ага. У нас пятым и шестым уроком должен был быть английский, но учительница в декрет ушла… Второй раз уже. – ответил Итэр.

Парень оглядел столовую. Пока они болтали, уже успели занять все столы– а их было около пятнадцати! Час пик. Одно из немногих свободных мест было только у стола Итэра и двух девушек. Итэр поймал взгляд какой-то девушки с подносом, на котором был компот и рис. Девушка медленно подошла.

– Эй… я подсяду?

– Э… давай… – неуверенно ответил Итэр, – Скирк, ты не против?

Аяке стало ещё обиднее, что её не спросили, но она молчала и, казалось, всем было на неё всё равно.

– Не-а. Рада компании, если она хорошая.

– Не хочешь с нами посплетничать? – предложил Итэр. – Или хочешь молча поесть?

– Я не против. Ноэлль. А вас как?

Ноэлль выглядела как обычная восьмиклассница. Её волосы, постриженные в каре, были не настолько снежными и белыми как у Аяки или Скирк, а, скорее как ванильный крем. Одета Ноэлль была в худи и джинсы. Пахла приятно, какими-то цветами. Видимо, парфюм.

– Итэр.

– Скирк.

– А тебя? – Ноэлль спросила Аяку.

– Аяка… – всё же ответила она.

– Приятно познакомиться! Про Итэра и Аяку первый раз слышу, а Скирк… где-то я про тебя слышала… – Ноэлль заметила, что Скирк прислонила указательный палец к носу, поэтому, чтобы не создавать драму, замолчала.

– А ты из какого класса, Ноэлль?

– Восьмой «В».

– А ты Нилу знаешь? – поинтересовалась Скирк у Ноэлль.

– Нилу? Одноклассница которая, рыжая с хвостиками?

– Я просто запомнить хочу. Путаюсь часто, память подводит… – пожаловалась Скирк, но, скорее, просто ради факта, чем ради получения поддержки.

– Да. Ну, будем знакомы! – после этих слов Ноэлль глотнула компот.

– А у вас какой урок сейчас? – поинтересовался Итэр.

– Технология… Труды. У девочек шитьё, у мальчиков… а мальчики ничего не делают. – сказала Ноэлль, но, скорее, в шутливой форме, чем обвинительной.

– В смысле ничего не делают? – Скирк удивилась.

– У нас просто такой трудовик… Варка… Из последнего, он нам фильмы или сериалы включал, а в конце всему классу вопросы задавал по сюжету. Но вопросы простейшие… Типа как зовут главного героя или в каком городе происходило действие… За это он ставил пять уже.

– И вы ничего не будете с этим делать?! Вы же буквально два урока впустую тратите!

– Нам нужны два урока трудов. По закону. В восьмом блин классе! – высказался Итэр. – Вот формально закон и соблюдаем, хотя повышаем эрудицию в знании кинофильмов…

– А он нормальное хотя бы включает?

– Многим без разницы, своими делами занимаются. А так я смотрю… реально крутые фильмы. И со смыслом. Жаль, многим без разницы, но всё же это школа, а не кинотеатр… – ответил Итэр.

– А у нас труды есть? У нашего класса, я просто не смотрела расписание ещё… Смотрела, но забыла, если честно…

– По пятницам, первые два урока. Многие не приходят. Но если на следующий день ему шоколадку принести или чекушку, то тот раздобреет и поставит тебе пять за просто так.

– Чекушку? Он пьёт на рабочем месте?! – Скирк удивилась.

– Локальный прикол, что он пьяница у нас… Он, вроде, пьёт, но не на работе – уволили бы! – пояснила Ноэлль.

– А ты откуда знаешь? – поинтересовалась Скирк.

– Мальчики рассказывали… – ответила Ноэлль

– Логично. Ладно, всё же на шитьё похожу. Или определюсь. Не знаю. На шитье хорошая девушка-учитель?

– Мисс Е Лань. Более строгая, как подобает учительницам женского пола, но всё же она по минут десять-двадцать рассказывает про свою жизнь… Куда летала и что купила… Поначалу было интересно, но начинает наскучивать. Но терпимо. Музыку на уроках разрешает, – рассказала Ноэлль.

– Ладно. Бутерброды мы доели уже… у нас физкультура, нам переодеться надо успеть. Мы пойдём, Ноэлль? Без обид. – спросила Скирк.

– Конечно, без проблем! И спасибо за разговор, рада новым друзьям! – Ноэлль улыбнулась. – Ещё увидимся. Ты красивая, кстати, Скирк.

– Я уже сбилась со счёт какой ты человек, что делает мне комплимент о красоте. Но приятно. Спасибо. Ты тоже классно пахнешь… Розы…

– Да! Хоть кто-то заметил, – Ноэлль улыбнулась. – Ладно, идите, не хочу чтобы вы из-за меня опоздали.

Скирк и Итэр встали и пошли. Аяка плелась за ними, но не спеша.

– Так… мужская и женская раздевалки, – заметила Скирк. – Наши пути расходятся.

– На минут пять-десять. Потом снова сойдутся. – в шутливой манере сказал Итэр и закрыл за собой дверь.

Итэр переоделся и вышел из раздевалки. Ни Скирк, ни Аяки он не видел в коридоре, поэтому отправился в спортивный зал.

Спортзал пятой школы был самым обычным спортзалом, характерным школе, построенной в эпоху Советского Союза. Высокие потолки с вентиляцией сверху. Большие, всегда открытые для проветривания окна. Зелёный пол, на котором были белые линии и фигуры – разметка для игр. На двух стенах, стоящих друг против друга, висели два баскетбольных кольца, под одним из которых вертикально стояли маты.

Итэр уселся на скамейку чуть поодаль от других парней из своего класса. Через минуту в дверях показалась Скирк в спортивной форме – топ, шорты, кроссовки – её волосы были собраны резинкой. Аяка тоже пришла, но села самой левой. Видимо, не хотела ни с кем разговаривать.

– Ты же говорил, что у нас физкультура два урока займёт? – поинтересовалась Скирк у Итэра.

– Вроде как да…

– А мы будем в вышибалы играть? Или волейбол? Тут даже баскетбольные кольца есть, о мой бог!

– Наш физрук решит. Просто надеемся, что он не придумал новое упражнение в два ночи после того, как выпил с трудовиком, – пошутил Итэр. Скирк, может, и воспринимает всё всерьёз, но поняла, что это, походу, локальный прикол.

– А он придёт вообще?

– У себя сидит видимо.

И на этих словах дверь в коморку учителя физкультуры открылась. Из кабинета вышел высокий парень с фиолетово-синими короткими волосами и повязкой на один глаз. В городе говорят, что учителя физкультуры, так называемые «старпёры», это пятидесятилетние мужики, давно утратившие и свою молодость, и спортивную форму. Но этот парень на вид лет двадцати пяти был в форме, значит, можно ждать веселья, а не только шаблонные упражнения.

– Итак… кхм… – учитель начал привлекать внимание учеников, однако те продолжали перешёптываться, – В шеренгу становись!

– По росту или как? – спросила Скирк.

– А ты не знаешь?

– Я просто новенькая, может, у вас свои порядки.

– А… новенькая… Как тебя зовут?

– Скирк.

– Скирк… Красивое имя…

– Спасибо.

– …Но интересно, а хороша ли ты в спорте? – с ироничной ноткой флирта поинтересовался учитель.

– Пф, увидите. – холодно ответила Скирк, хотя в глубине души она радовалась, что физрук нормальный попался.

– Хорошо… А о чём был вопрос…

– В шеренгу как становиться?

– По росту. Сначала мальчики потом и девочки. И да, ко мне просто можешь обращаться «Кэйа»…

«Так бы сразу и сказал бы», – подумала про себя Скирк.

Все двадцать шесть учеников встали в строй. Сначала девять мальчиков, а за ними семнадцать девочек. Поскольку мальчики сильно ростом не отличались, то вставали так, чтобы быть рядом со своими друзьями или с тем, с кем можно пошутить. У Итэра друзей-парней не было, поэтому он стоял последним.

– Эй…

– А… О… Скирк… Мы рядом

– Я выше тебя на сантиметров пять, оказывается.

– Отставить разговоры! – скомандовал учитель. – Те, кто со справками, могут сесть на скамейку. –  Сели два мальчика и шесть девочек. – Равняйсь! Смирно! Кругом! Направо! Медленным бегом десять кругов по залу!

И ученики медленно побежали.

– Так! Вас тут… – Кэйа считал учеников, – Вас восемнадцать. Во что хотите поиграть? Крикните «Я» если хотите воллейбол!

Из всех уголков спортзала бегущие ученики, успевшие образовать кольцо, поскольку первые мальчики бежали быстрее последних девочек, начали кричать «Я!». Но, скорее, это был гул.

– Хорошо. А вышибалы?

Крики «Я» были протяжённее и громче. Итэру показалось, что он услышал крик Скирк, но тот был не до конца уверен.

– Хорошо. Вышибалы так вышибалы. Встаём в шеренгу, на первый-второй рассчитываемся, вторые делают два шага вперёд, после чего проводим разминку. Потом сразу вышибалы хоть целый час, я сегодня добрый, ха-ха! – крикнул учитель Кэйа.

Слышались крики «ура», после чего ученики послушно встали в шеренгу и каждый второй сделал два шага вперёд.

– Пусть разминку проведёт… Давай ты. – Кэйа указал на какого-то мальчика в спортивной форме.

Этот мальчик вышел и провёл разминку: сначала головы, потом плеч, затем рук и, под конец, ног.

– Разминка окончена! – скомандовал парень

– Итак! Сейчас мы будем играть в вышибалы. Мне нужно двое, кто будут кидать мяч, из тех, кто в форме, и ещё двое комментаторов со скамейки. – объявил учитель.

Из играющих руки подняли все мальчики кроме Итэра и три девочки, включая Скирк, а из сидящих только две девочки подняли руки.

– Итак! Объявляю первый раунд! Пусть мяч будут кидать… новенькая наша Скирк и, пускай… – учитель смотрел на мальчиков, тянущих руки и произносящих «м-м!» с закрытым ртом, – давайте… Кинич. Почему бы и нет. – учитель повернулся к скамейке. – Лань Янь, Инуо, идите сюда.

Кэйа, Лань Янь и Инуо отошли в коморку, в то время как мальчики и девочки шептались: и на скамейке, и на поле. Наконец, учитель и две девочки вышли.

 – Итак! Внимание! Встать на позиции! – скомандовал Кэйа. – Играем в пределах оранжевого прямоугольника. Воды стоят строго за линиями, живые строго в нём!

Оранжевый прямоугольник был в центре зала. Он был размером, казалось, шесть на десять метров, но точно никто не знал, даже Кэйа.

– Итак, внимание! – скомандовала Лань Янь – девочка с пышной фигурой и с очень длинными, чёрными как чернила волосами. – Сегодня у нас, в пятой школе Темносерска, пройдёт чемпионат на выживание в игре вышибалы! И мне будет помогать моя ассистентка Инуо! – Инуо же была девочкой с нежно-розовыми, сплетёнными в кудри волосами, почти всегда ходившая в боди и юбке. – Она будет свистеть в свисток и помогать разрешать споры, а я буду говорить кто жив, а кто уже получил удар мячом! Готовы?! Все знают правила?

– Да! Да! – Прокричали на площадке.

– Кинич, начинай! Да начнётся игра!

Кинич, мальчик с чёрными, короткими волосами и в зелёной форме кинул мяч и попал сразу в двоих.

– Кинич устроил даблкилл! Аллан, Фарузан, вы проиграли, садитесь.

Аллан и Фарузан сели. По их лицам можно было скорее прочесть смесь шока и обиду.

– Кинич же косой, как он в нас попал! – тихо пожаловалась Фарузан Аллану.

– Не повезло. Ладно, посидим…

– И Скирк попала в Кадзуху! –  Лань Янь своим криком прервала Аллана, – Ещё минус один! Инуо, она попала же?! Кадзуха, садись!

По всему залу стоял шум и гам. Кинич кинул мяч – промахнулся, бросок Скирк – попадание в ещё одного парня. Кинич промахивается снова, а Скирк выбивает ещё одного. Кинич промахивается, Скирк же хотела попасть в какую-то девочку, но та ловко увернулась.

– Скирк промахнулась! – кричит Лань Янь.

– Я разминалась! Могу не поддаваться!

– Ты девочка! Тебе просто везёт! – засмеялся Пьер.

В этот момент Кинич, понимая, что лучшей тактикой будет пасование меткой и раздражённой Скирк, кинул мяч прямо ей в руки, а та, предсказав, что Пьер побежит вправо, метко попала ему прямо в живот. Удар был настолько сильный, что Пьер упал на задницу.

– Ауч! Больно!

– Просто повезло… – ехидно подметила Скирк.

– Пьер выбыл! А мяч у Кинича… а тот снова подаёт Скирк!.. И Скирк попала в Юну!

И они продолжали так играть ещё минут пять, пока на поле не остались только Итэр и Барбара.

– Барбара, живи! Когда мяч у Скирк, прижимайся в половину, что ближе к Киничу! Давай доживём!

– Знаю, знаю! Я стараюсь! – крикнула Барбара. – Я устала! Я долго не продержусь!

– Держись! Ты нам ещё нужна, милая! – подбадривал Итэр уставшую девочку

– Нужна… Милая… Ну, ладно, раз ты так говоришь, – и у Барбары словно открылось второе дыхание и она начала бегать ещё быстрее и бодрее. Но, в конце концов, шальной мяч попадает Барбаре прямо в бок.

– Барбара проиграла! Остался только Итэр! – кричала Лань Янь. – Итэр, тебе сколько лет?

– Семнадцать…

– Кинич и Скирк по восемь раз кидают мяч в Итэра! Семнадцать плюс один! Если Итэр выживает, то он чемпион! – командовала Лань Янь. – Инуо, смотри в оба! Начинает Кинич!

Кинич кидает мяч в Итэра, но парень делает рывок, и мяч улетает к Скирк.

– Мне поддаваться?!

– Нет! – в азарте крикнул Итэр.

– Скирк!

И Скирк повернулась телом, готовясь бросить мяч, и кидает его. Мяч летел слишком быстро, и Итэр не был готов к такому сильному броску от Скирк, поэтому опешил. А мяч прилетел ему прямо в голову.

Итэр падает на спину. В голове звон. Глаза невольно закрываются. Итэр успел увидеть подбежавших Скирк и Барбару, но потерял сознание.

Итэр очнулся. Какое-то незнакомое помещение… Слева что-то периодически пикало.

Больница.

Сознание Итэра было помутнено, тот не мог внятно говорить, но вполне понимал, что происходит рядом. Сейчас в палате никого не было. Итэр снова уснул, но не от боли, а от спокойствия.

Итэру ничего не снилось. Он, можно сказать, просто отдыхал. Внезапно парень смог разобрать чей-то женский голос.

– Доктор, с ним же всё будет хорошо? – сказала какая-то девушка.

– Ему удалось избежать тяжёлых травм. Большая редкость. Сто процентов будет жив, но недельку-две нужно будет отлежать.

Итэр открыл глаза и посмотрел в сторону, где были эти люди. Там стояла доктор и какая-то малознакомая девушка со школы.

– О… он очнулся! – заметила доктор почти сразу. Итэр легко кивнул, но ничего не сказал: рот не поддавался командам мозга.

– Эй… привет… – начала девушка. Видно, что она была рада тому, что Итэр очнулся. – Ты меня не знаешь, наверно… Но, надеюсь, поймёшь меня. Меня зовут Линнея, из 8 «Б». Я редактор школьного еженедельного журнала. То, что у вас произошло на физкультуре, стало очень шокирующей новостью. Так вот, если ты позволишь, конечно, мне бы хотелось взять у тебя интервью… – Линнея села на стул рядом с койкой Итэра, который смотрел и молчал. – Ты, наверное, хочешь узнать, что произошло…

[POV: Скирк. 18 сентября, волейбол]

Итэр остался последним. Кинич кинул мяч – промах – теперь мяч должна была бросить Скирк.

– Мне поддаваться? – спросила девушка.

– Нет…

– Ну, как скажешь, – пробормотала Скирк про себя. – Я же очень хорошо умею кидать мяч. Сейчас ты пожалеешь!..

Скирк приготовилась к броску, в то время как Итэр мельтешил туда-сюда.

– Как меня учил мой отец… Пли! – и Скирк кинула мяч. Бам! Прямое попадание Итэру в голову. – Да! Есть! Итэр, вставай, ты проиграл! – ехидно отвесила Скирк. Но Итэр лежал. Скирк подбежала к нему. – О чёрт… Эй…

– В скорую звоните! – сказала подбежавшая к Скирк и Итэру Барбара. – Скирк, что ты наделала!

– Он сам сказал не поддаваться!

– Почему, когда ты выбивала девочек, это было легонько, а как парней, то все с травмами! Ты видела, как Пьер упал, а этого… что с ним?! О боже… – чуть не зарыдала Барбара.

Лань Янь позвонила в скорую. Итэра переложили на мат – тот не был в сознании. Медики прибыли за минуты три: здание больницы находилось через дорогу от школы. Итэра забрали на носилках. Урок физкультуры отменили, а Кэйю вызвали к директору.

В больнице Итэра положили на койку и подключили к аппаратам. Доктор проводила анализ, в то время как три девушки – Скирк, Барбара и Лань Янь – просто сидели рядом. Физкультуру отменили, большинство пошли по домам, но эти трое решили быть в больнице до тех пор, пока не поставят диагноз. Так прошло уже минут десять. Почти всё время они сидели в тишине, прерываемой звуками аппаратов и всхлипами Барбары.

– Скирк, ну блин… – пожаловалась Барбара.

– Я не знала, что он настолько нежный… – не в качестве оправдания, а укора Скирк сказала самой себе.

– Ладно, доктор… С ним всё будет хорошо.

– Не мешайте! Как только анализы будут, скажу, – ответила доктор.

– А можно мы ему записки напишем? – поинтересовалась Барбара. – Если у вас есть три листа бумаги чистых.

– В смысле? – поинтересовалась доктор.

– Когда я лежала в больнице в тринадцать лет, мои родители всё время работали. Чтобы хоть как-то общаться со мной, они оставляли листы бумаги. Рассказывали, что интересного произошло… Делали милые рисунки… Можно?

– Ну давайте… – холодно ответила доктор. – Листы в принтере лежат. И держите три ручки. – доктор протянула Барбаре ручки. Девочки принялись писать.

–  Возьмите. Передайте Итэру, как очнётся. – сказала Барбара, закончившая первой. Через минуту Скирк и Лань Янь тоже дали свои листы.

– Передам. – сказала доктор, отложив три исписанных листа на край стола. В кабинете повисла гробовая тишина.

– У меня подруга работает в стенгазете… Линнея. Я ей расскажу? Может, она осветит ситуацию, сделаем сбор средств? – спросила Лань Янь.

– Просто расскажи. Но без сбора средств. Итэр слишком богат, чтобы ему требовался сбор средств… Уж я-то знаю, – сказала Скирк.

– Хорошо. Завтра расскажете. – Лань Янь вышла из кабинета. Барбара ещё крепче сжала руку Скирк.

– Ты не виновата… с ним всё будет хорошо… – тихонько сказала Барбара, положив своё плечо на голову Скирк.

– А ты почему за него так сильно переживаешь? Вы друзья? Не помню тебя…

– Мы и не были друзьями. Иногда пересекались. Но, когда я сломала ногу: неудачно упала, – то Итэр каждые два дня ходил ко мне в больницу просто проведать и поболтать со мной. Я его спрашивала, в чём смысл, но тот лишь ответил, что он знает, что мне очень скучно в больнице, и он хочет скрасить мой досуг… Было очень приятно… Но у меня никогда не было возможности отплатить ему той же монетой… Прошло… три года. Я сделаю то же, что он сделал со мной!

– А мне кажется, всё из-за того, что он тебя назвал милой! – отметила Скирк, впервые улыбнувшись в больнице.

– Ну, это тоже, – призналась Барбара, – он часто делал мне комплименты… Раньше я думала, что я по красоте ниже среднего, где-то четыре из десяти, но Итэр как минимум раз в неделю половину пятого и  весь шестой и седьмой классы говорил, что у меня классное платье или рюкзак… Я думаю, что я восемь из десяти. Этот парень мою самооценку поднял очень сильно…

– Ха-ха, ну да. Я тоже хочу, чтобы он вылечился. Я думала, он упадёт, как Пьер, но что-то я не учла, что Пьер с виду был качком, а Итэр – мальчик маленький, худенький. Я признаю свою вину. Но я не хочу, чтобы меня исключали из школы…

– Почему? – поинтересовалась Барбара.

– Третьего сентября был день знаний, я училась в третьей школе. Какие-то невоспитанные парни подошли ко мне и начали издеваться… Обливали меня водой… Трогали… Я пожаловалась директору, а та сказала, что, мол, мальчики глупые ещё, пойми и прости их. Я ей сказала, что хочу подать жалобу, а та мне призналась, что эти парни… Это сыновья каких-то высокопоставленных людей в «Нефтерадуге»…

– Вот твари! – отметила Барбара.

– И не говори… Хотела перевестись в седьмую – мест не было. В шестую – тоже. Перевелась в четвёртую, уже было десятое сентября. Какие-то ублюдки решили, что я очень страшная, и мои белые волосы это что-то сверхъестественное… И какие там только слухи не были… То, что я пинала голубей до смерти, то, что я на младшеклассницу напала и избила до крови, а затем искусала… Конечно, без доказательств, люди же такие тупые! Услышат и не будут проверять, а правда ли…

– Скирк, эй, я тебе верю, – сказала Барбара, – от тебя веет доброй аурой.

– Может быть… Забрала документы. Подала заявки во все школы. Отказали везде, якобы мест нет, кроме этой. И сегодня… мой первый день в школе. Если меня исключат, то больше школ не останется, место тупо не будет, а в оставшихся все будут думать, что я психбольная… Только если на домашнее обучение переводиться, что в Темносерске затея очень спорная, или переезжать из Темносерска. Мои родители будут очень злы и недовольны…

– Я, конечно, немного зла на тебя за произошедшее… – сказала Барбара, – Но, ты хорошая. Я буду защищать тебя. Итэр тоже будет, наверно… ты его знаешь же?

– Да. Мой одноклассник. Сидели вместе два урока. Общались хорошо…

– Друг, получается? Я слышала, что Итэр очень добр по отношению ко всем… он тебя простит, я думаю… Главный вопрос, это чтобы тебя в школе оставили, но, думаю, еженедельник сделает своё дело: Лань Янь дружит и с Шарлоттой, и с Линнеей – двумя самыми важными людьми в редакции – и если Линнея возьмёт у Итэра интервью и скажет о тебе хорошо, то тебя, думаю, не исключат! Всё будет хорошо!

Скирк улыбнулась.

– Постараюсь… Доктор… с ним известно что?

– Давайте позже? – сказала доктор. – Вы мешаете. Если не сложно, покиньте, пожалуйста, помещение. Всё же вы одноклассники, а не родня.

– Ладно, пошли, Скирк. Придём завтра после уроков…

– Если меня не исключат преждевременно, то да…

[POV: возвращение к Итэру]

– И, в принципе, это всё, что я знаю, – сказала Линнея. – Скирк и Барбара ушли. А Лань Янь пришла ко мне с Шарлоттой и всё рассказала. Это было вчера, а сегодня семь утра я решила прийти в больницу, проведать тебя… Я тут сидела около часа, болтала с доктором, та сказала, что всё будет хорошо с тобой! Подумала, что это интересная ситуация, которую можно осветить. Да и Скирк, наверно, к директору вызовут с физруком. Про неё тоже вопрос будет… Так ты будешь давать интервью… Или у тебя другие планы?

Линнея пристально смотрела на Итэра. Тот слегка нахмурился. Очень уставшим голосом парень произнёс своё первое слово после комы.

– Да.

– Ладно… всё же я пока тебя оставлю. Ты себя чувствуешь очень неважно… – сказала Линнея. – Тебе стоит отдохнуть. Так отдохни. Всё будет хорошо… Я приду после уроков к тебе. И другие придут… И да… Я сходила вечером в магазин, принесла тебе пару вещей, чтобы скучно не было.

Линнея нагнулась и взяла в руки пакет, стоявший на полу.

– Здесь книжки. Они все твои, читай сколько влезет! Я подумала, это поможет скрасить твой досуг… А это еда… Пряники… Ох, я бы сама съела это… И немного местной лапши…

– От… откуда… – заплетаясь, прошептал Итэр.

– Давай пока не будем об этом…

– Нет… Скажи… – Итэр настаивал на своём.

– Это… Только никому не говори… – Линнея пригнулась к Итэру. – За счёт школы. Они очень не хотят, чтобы ты пожаловался куда-то, иначе нагрянет проверка. Мавуика (директор школы) очень не хочет проверки… Столько бюрократии…

– Я и не хотел…

– Ну вот. Тогда считай, что бесплатно за тобой поухаживают!

Линнея улыбнулась. Но прозвучал тихий стук в дверь.

– О у нас гости… Доктор, я открою, не против? – доктор, что-то печатавшая на своём ноутбуке, кивнула. Линнея открыла дверь, за которой стояла Барбара.

– Итэр… Итэр! Эй… Как ты?! Давно очнулся?..

– Минут десять назад… Вовремя ты…

– Итэр… Привет. Помнишь меня?..

Итэр кивнул.

– Тебе, наверно, Линнея всё рассказала уже?.. – спросила Барбара.

– Да.

– А интервью брала уже?

– Какое интервью? – Линнея усмехнулась. – Ты посмотри на него.

– Ну да… Итэр… Я понимаю, мы малознакомы… Но я понимаю, каково тебя сейчас. Когда-то я тоже ломала ногу, лежала в больнице… Поэтому сегодня я тебе хочу передать три вещи… – Барбара положила руку в карман своей жилетки и достала оттуда маленькое устройство. – Первая вещь – музыкальный плеер и наушники. Вижу, Линнея тебе книжки купила, а я тебе музыку скачивала весь вечер… Сначала всё, что было в трендах… Потом решила несколько подкастов про музыку… И группы. Скирк мне рассказала, что ты хочешь группу свою сделать музыкальную, так что если хочешь узнать, какой путь ты будешь примерно проходить, то вот. – Барбара положила плеер с наушниками на стол. – Вторая вещь… хотя, вероятно не вещь, а новость… Мы сегодня со Скирк собирались составить график того, кто будет тебя посещать. Ты здесь будешь лежать две недели. Так что после уроков, в часов шестнадцать, кто-то к тебе придёт. – Барбара с лёгкой гордостью улыбнулась. – И в-третьих… Я, Скирк и Лань Янь вчера тебе написали небольшие письма. Я думала, что доктор тебе передаст, но вот, положу на тумбочку, – Барбара положила три листа на тумбочку. – У нас с Линнеей уроки начнутся через минут двадцать. Мы пойдём? И да… последний вопрос… Ты обижаешься на Скирк?

Итэр отрицательно покачал головой.

– Я ей передам. Выздоравливай.

– Пока, Итэр! – сказала Линнея. – Ещё увидимся! Интервью ждёт!

Линнея и Барбара помахали парню на прощание и вышли. Итэр и доктор остались одни в кабинете. Итэр полежал минуты три, после чего ему стало скучно.

– Я посмотрю записки? – спросил разрешения Итэр.

– Да, но без резких движений.

Итэр взял первый листок. Текст на нём был написан красивым, почти каллиграфическим почерком.

«Привет, Итэр… Меня зовут Лань Янь. Ты, наверно, знаешь меня как ту странную одноклассницу, с которой почти никогда не общался.

Мы играли в вышибалы. Я была судьёй. Ты остался последним, Вышибала-Скирк кинула в тебя мяч и ты потерял сознание. Мы сразу вызвали скорую. Всех освободили от физкультуры, остались только я, Барбара и Скирк. Кэйю вызвали к Мавуике… Мы пока не знаем, о чём они разговаривали.

Через два часа после инцидента ты лёг в больницу, где прямо сейчас ты и находишься. Врач сказала, у тебя что-то типа сотрясения мозга, лучше у неё спроси подробности. Но тебе очень повезло, что ты упал на спину, а не сразу на голову, мог бы и скончаться… Рада, что ты жив!

Про то, что произошло в спортзале, уже знает вся школа. Главная новость, считай… Я расскажу про это Линнее – главредактору стенгазеты – если ты её увидишь в палате, значит, ты ей интересен.

А ещё мы со Скирк поболтали на этот счёт. Ей очень грустно. Она обещала навещать тебя. Она исправится! Надеюсь, ты её простишь!

Не знаю, когда ты прочитаешь это, но, надеюсь, с тобой всё будет хорошо. Я не знаю почему, но переживаю… Выздоравливай поскорее!

Лань Янь, 18 сентября 2007»

Итэр улыбнулся. Хотя с Лань Янь он мало общался, но знал, что девочка она хорошая. И красивая. И самая младшая в классе – она была единственной, кто родилась в 1991 году. Сейчас ей было шестнадцать лет, в то время как почти всему классу уже семнадцать.

Парень отложил листок Лань Янь и взял второй.

«Привет!.. Я Барбара.

Лань Янь сказала, что мы можем написать тебе небольшие послания, так что оставлю свою весточку ♫

Я думаю, что в момент прочтения этого письма ты уже знаешь всё, что произошло.

Но, возможно, ты задаёшься вопросом, почему я лезу к тебе? Во-первых, я сама лежала в больнице, это очень больно и скучно.

Скирк считает себя виноватой. Ты сказал, что она может играть на полную силу, но её полная сила, это, конечно, жесть… Когда меня выбили, мне тоже немного больно в спине было. Если сможешь, прости её. Хотя она этого не показывает, но ей очень больно внутри. Но это твоё право решать достойна ли она прощения.

Сейчас 18 сентября, пишу вечером того же дня, как ты попал в больницу. Думаю, ты очнёшься на этой неделе. Постараюсь приходить к тебе каждое утро перед школой и каждый полдень/вечер после школы! Ты мне, конечно, ничем не обязан, но, пожалуйста, выздоравливай. Надеюсь, что мы сможем стать друзьями! Да и хотелось бы послушать песни вашей будущей группы… И да… Меня до сих пор греет тот момент, когда ты меня назвал милой… Спасибо, ха-ха.

С любовью,

Барбара ♫»

Итэру стало ещё теплее на душе. Девочка, которая по факту была его соперницей в игре, переживала за него. И это «с любовью»… Это манера общения или флирт? От девушки, с которой он общался пару раз в неделю, можно было ожидать что угодно. Но раз она выполнила своё обещание и пришла сейчас.

Осталось последнее письмо – Скирк. Итэру поначалу было страшно читать его, но всё же интерес был сильнее страха. Текста там было намного меньше.

«Привет…

Прости меня. Я не хотела тебе делать больно.

Если ты меня не ненавидишь, то я бы хотела с тобой поговорить по душам. Так будет удобнее, чем просто через письмо…

Выздоравливай!

– Скирк»

Итэр понимал Скирк. Де-юре Итэр был виноват, что сказал ей не поддаваться, но де-факто виновата Скирк, потому что именно она вызвала непоправимые последствия. Но Итэр на неё не обижался… Всё же она новенькая подруга, а не враг.

Итэр не хотел добиваться исключения Скирк. Она пережила, кажется, более сложное детство, чем он. Поняв и осмыслив все возможные последствия, Итэру нужно было успеть сегодня, в среду, дать Линнее интервью, чтобы в четверг успели написать статью, в пятницу напечатать газеты-журналы, а в субботу раздать. Время поджимали, а интервью по главной новости недели переносить на следующую неделю казалось чем-то немыслимым, время играло против Скирк. А к Скирк Итэр уже относился не как к чужой… Да и желание создать свою музыкальную группу тоже было. Прилив адреналина был бешеным. Мысли беспорядочно путались.

Потом Итэр решил вспомнить утренний разговор с Барбарой… График посещений… А кто его будет посещать? Итэр задумался. Барбара и Линнея, раз пришли к нему в семь утра, пришли первыми на ум. Потом Скирк и Лань Янь: они тоже заботились об Итэре, сидели до вечера в больнице. Ноэлль? С ней Итэр разговаривал только один раз в столовой, уж на вряд ли. Нилу? Итэр испытывал к ней неприязнь за сватовство с Аякой… А Аяка? После появления Скирк та начала вести себя очень странно… Особенно в столовой она позволяла себе язвительные комментарии. Обиделась? Непонятно… Надо будет посмотреть, будет ли она навещать Итэра. Будет – значит уважает. Не будет – значит им пора разойтись, теперь у Итэра новая лучшая подруга, которая чуть не убила его, и новые знакомства и сближения с другими девочками грели его сердце. Ах, если бы Итэр попросил Скирк поддаться, если бы его выбили раньше Барбары – вся история могла пойти по другому сценарию. Но что произошло – то произошло, прошлое не изменишь. А будущее… раз Итэр выздоровеет к октябрю, то пока он в больнице, может прослушать те истории, что ему скачала Барбара. Или почитать книжки, что принесла ему Линнея. Итэр был не одинок… только Аяка, по его мнению, вела себя очень странно. Но у неё день рождения через десять дней.

Вот и ближе к её дню рождению Итэр придумает, что делать. А пока он воткнул наушники – чистые, Барбара, видимо, протёрла их влажной салфеткой – и включил подкаст с какой-то популярной рок-группой из Темносерска – «Этаж 0». Хотя Итэр рок мало слушал, ведь его привлекала поп-музыка, но тот включил самую первую запись и стал слушать и мечтать. Сначала из уважения к Барбаре, но через минут десять Итэр увлёкся и слушал с искренним интересом, каким образом записываются песни и как придумываются тексты и названия.

Но всё же голова побаливала, да и Итэр хотел ещё поспать. Он и уснул, даже не вытаскивая наушников.