Глава 2: Главы 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14

– Эй… дружище… ты ещё живой?

Женский голос разбудил Итэра, которому снился сон, как тот создал свою группу. Хотя детали сна он забыл спустя секунду после пробуждения, но мотивация создать группу никуда не ушла.

– Скирк?.. Привет…

– Привет.

– Я на тебя не обижаюсь!.. Это была случайность… – начал Итэр, чтобы успокоить свою новую подругу.

Скирк улыбнулась.

– У меня уроки закончились. Сейчас шестнадцать часов. Только пришла… Наверно, не стоило тебя будить… но ждать не очень хотелось. А доктора не видела, видно, отошла… –  Скирк засмущалась. –  Насчёт группы… ты помнишь ещё?

– Да. – сказал Итэр. Он чувствовал себя намного лучше, всё, кроме боли в голове, уже прошло, но в больнице ему нужно было провести ещё две недели.

– Я, наверно, говорила, что играю на гитаре… Так вот… Я её принесла. Хочу сыграть тебе песню, которую сегодня написала… Или тебе сначала рассказать о том, что произошло в школе? – поинтересовалась Скирк.

– Давай сначала песню, раз ты её первой упомянула…

– Хорошо.

Скирк встала и взяла пустой стул, который поставила напротив лица лежащего Итэра. Затем она подняла что-то с пола… Чёрный чехол от гитары. Скирк его аккуратно, с ноткой грации открыла и достала гитару. Она была белая, как кварц, и на ней вырисовывался треугольный паттерн, мерцающий яркими цветами в зависимости от наклона и источников света.

– Моя гитара… – похвалилась Скирк. – Красивая? Отец подарил, когда мне было семь. Я тогда себе пальцы стёрла в кровь… Забыла про гитару на много лет… И только этим летом, в июне, захотела попрактиковаться. И мне понравилось. Пыталась сочинять песни, но ни с кем не делилась, думала, засмеют…

– Гитара красивая… – ответил Итэр. – Как и ты. Цвет такой же, как и у твоих волос.

– Ага. Редкий экземпляр, когда отец на Кавказ ездил, то купил. Задолго до моего рождения… Этой гитаре лет двадцать точно есть, но выглядит как новенькая… Да и под мою внешность подходит… Ну… Давай сыграю что, только тихонько, пока остальные не пришли…

И Скирк начала играть, медленно перебирая аккорды. Звук гитары был очень приятным. Правильно говорят, услышать гитару в жизни приносит намного больше эмоций, чем на записи… Потом Скирк начала петь. Негромко, медленно и настолько естественно, что, кажется, это фоновая музыка из какой-то игры, в которую все когда-то играли в детстве, но название которой не могут вспомнить спустя десятилетия.

«Посмотри, мой друг, на небеса,

Солнце греет, облака плывут.

Пока на Земле случаются чудеса

Люди ещё живут, поют»

Пение было слишком наивным, даже детским, от которого можно всплакнуть. Итэр представлял тёплые детские моменты с отцом, когда тот был ещё жив. Казалось, Итэр слышал эту песню когда-то давно, чего на деле никогда не случалось.

«Приятель, мечтай, твори, люби

Жизнь одна, она жестока, сложна.

Свои желания ты не загуби

Ведь она, жизнь, этому посвящена»

Скирк пела медленно, разборчиво. Итэр сильно не вникал в смысл текстов: ему просто нравился звук гитары и голос Скирк. И вот Скирк закончила.

– Ну как тебе? – достав из-под груди гитару Скирк положила её обратно в чехол, который она быстро застегнула.

– Браво! На бис! У тебя талант! – Итэру понравилось пение Скирк. Это пение успокаивало, было мирным, неэнергичным.

– Спасибо… Честно, я просто стеснялась своих текстов… но потом поняла, что люди чаще вслушиваются в голос, который у меня, честно, хороший, и инструментал. Гитара даёт хороший звук, несмотря на возраст…

– Так и есть! – подтвердил Итэр.

– Ну вот. Ладно. – Скирк кашлянула и настроилась более серьёзно. – Ближе к делу. Сегодня меня вызвали к директору…

– И что?!

– Не перебивай! Были там Кэйа, физрук наш, Мавуика, директор школы, и ещё пара других женщин и мужчин… Сказали, мол, не знают, что со мной делать. Первый раз встретили ученика, которого не могут никуда принять. Штраф они выписали небольшой, а у меня как раз денег достаточно было, сразу там оплатила…

– Так ты богатая?! – удивился Итэр

– Неважно. Потом узнаешь. Так вот… Линнея и Шарлотта делают репортаж на эту тему, поэтому сегодня они на уроках составляли тебе список вопросов. Линнея должна прийти с минуты на минуту, она в детский дом забежала, что-то забыла там походу.

– Детский дом?! Прости, что?

– Она сирота, как и ты. Но она не знает своих родителей. По слухам – бандиты убили, но нигде подтверждений не было, да и в новостях ничего про это не писали, видимо, ложь… Всю жизнь живёт в детдоме.

– И как оно?..

– Ужасно. Она ненавидит детдом всей душой, мечтает выбраться оттуда. Поэтому и создала с Шарлоттой школьный журнал, чтобы больше времени в школе проводить…

– А почему она сейчас забежала туда? Её же там персонал замучает! Вдруг её не выпустят?

– Нет! Как раз персонал хороший… Но дети там… Скажу тебе, Линнея самая адекватная оттуда. Тебе лучше не знать, какие девочки там живут, а уж какие дьяволы там мальчики. Они ещё и ходят среди нас…

– Случайно не те, кто тебя подтрунивал в старых школах? – поинтересовался Итэр. Скирк задумалась.

– Я подумаю над этим. Ну, надеюсь, ты понял, какова жизнь Линнеи.

– Адская…

– Ей хотя бы квартиру дадут в восемнадцать… У неё день рождения в мае, через восемь месяцев. Какую-то гниль дадут, ещё хуже, чем в детдоме, она мне сказала. Думает, как жить.

– Понял, хорошо.

[POV: Барбара. 19 сентября, утро до начала уроков, больница]

– Жаль Итэра… Просто не повезло ему, – сказала Барбара, выходя из кабинета.

– Ну да… Чисто по-человечески жалко его, – подтвердила Линнея.

Они шли вместе. Сняв бахилы, пошли в школу, уроки как раз должны были начаться.

– Барбара… – обратилась Линнея, –  а что ты думаешь об Итэре?

– Что я думаю о нём?.. – задумалась Барбара. – Он добрый. В меру милый. Насколько знаю – богатый, но деньги его не испортили.

– Богатый… ого…

– А что, Линнея?

– Да так... Завидую ему немного, даже после травмы. Был никому не нужен, а тут Скирк появилась и его мячом пришибла! Вот теперь Итэр самый известный мальчик школы… Хотя даже дня не прошло…

– Линнея, ты же редактор стенгазеты и школьного журнала! Такие как ты и делают людей популярными! Сейчас он непопулярен неофициально, а после освещения ситуации можно всё перевернуть, ведь слухи – самый непроверенный источник информации, –  выразилась Барбара.

– Этим и занимаюсь, уже и говорила. Ладно, мы в разных классах, ещё пересечёмся! Хорошего дня тебе… Да и ты тоже классная, – сказала Линнея. Барбара и Линнея пошли разными путями.

У Барбары первым уроком была литература. Аль-Хайтам, учитель литературы, уже услышал про ситуацию с Итэром, но ничего про это не говорил. И, хотя он заметил, что Барбара с привычного места у стены с Киничем пересела к Скирк, но ничего не сказал и не возразил: пусть ученики делают что хотят, но не мешают учиться тем, кто хочет учиться.

– Скирк, привет… Ты же не против, если с тобой сидеть буду? – спросила Барбара

– Не-а. Давай тихо только…

– Нужно расписание посещений Итэра составить. Что скажешь?

– Назови всех людей, кто достаточно близок с Итэром, и спроси и их, когда они могут его посещать. Мне удобно каждый день кроме воскресенья, но если надо, то могу каждый день… – предложила Скирк.

– Мне удобно по средам и пятницам… Так и помечу… Кого ещё можно спросить из нашего класса? Лань Янь? Аяку?

– Лань Янь можно. Аяка… Да пошла она, просто королева драмы. Бесит меня.

– Воу, точно, – Барбара удивилась.

– Она с Итэром больше не дружит из-за меня.

– А как так… – поинтересовалась Барбара.

Скирк пересказала моменты, которые вчера были в столовой. Про то, как отстранилась Аяка и про то, какие ехидные комментарии она отвешивала при Ноэлль.

– Поняла… Ладно… Я спрошу всех, кого считаю нужным.

– Аяка не в счёт, сделает только хуже…

Урок литературы кончился. Барбара сразу подошла к Лань Янь.

– Привет… Ты собираешься посещать Итэра?..

– Привет! А как часто надо?

– Хотя бы раз в неделю. Всего две недели. Только скажи, если ты точно собираешься посещать его.

– Я даже не знаю… – Лань Янь задумалась. – Запиши меня на вечера воскресенья, я что-то придумаю.

Барбара отправилась в столовую и по чистой случайности встретила там Линнею и Ноэлль.

– Ребята, привет! Составляю график посещения Итэра. Вы будете к нему ходить?

– Я по средам и четвергам, если можно, – сказала Линнея, евшая запеканку, – мне в остальные дни нужно смотреть за маленькими в детдоме, к сожалению.

– Я не буду. Готовлюсь к экзаменам, – сказала Ноэлль. Барбара отнеслась к этому спокойно.

Барбара что-то писала в тетради, затем показала это Линнее.

– Составила расписание. Держи, Линнея.

Линнея придвинула тетрадь, в которой были пометки.

«Посещения Итэра (то есть проводить минимум час с ним!) 

Пн: 24 сен и 1 октября / Скирк

Вт: 25 сен и 2 октября / Скирк

Ср: 19 и 26 сентября / Линнея, Барбара

Чт: 20 и 27 сентября / Линнея

Пт: 21 и 28 сентября / Барбара

Сб: 22 и 29 сентября / Скирк

Вс: 23 и 30 сентября / Лань Янь»

– Возможно, ещё кого-то запишу, пока думаю кого… – сказала Барбара.

– Добротное расписание, я согласна! – выразилась Линнея. – Сегодня днём приду к нему ещё.

– Это обязательные посещения. Но в больницу в принципе впускают без пропусков… Приходите когда хотите, но в обязательные часы – обязательно! Не подведите ни меня, ни Итэра! Во имя будущей группы! – похвалилась Барбара.

Барбара вернулась на урок – теперь уже русского, который преподавал Тарталья.

– Лань Янь, привет, посмотри расписание… Это обязательные посещения… – Барбара объяснила то же, что и Линнее, но ещё раз теперь уже другой девушке.

– Да, я за. Если будет время – буду к нему приходить. Только вопрос… Разве Итэр не дружит с Аякой? Почему её тут нет, но три дня Скирк?

– С Аякой тёрки небольшие, потом разберёмся… Но спасибо за поддержку! – сказала Барбара, после чего пошла к Скирк – последней, кому нужно показать расписание.

– Я готова к нему хоть каждый день ходить, если кого-то заменить надо. Я заслужила.

– Это только обязательные посещения. Так приходи когда хочешь!

– Хм?.. Ну окей. – Скирк кивнула.

[POV: возвращение к Итэру]

– И вот так прошёл наш сегодняшний день… Оу, в дверь стучат… – Скирк встала и открыла дверь, – О Линнея и Барбара! Привет! Заходите, теперь нас тут четверо, наш мальчик тут заждался вас…

Действительно, когда Скирк открыла дверь, то увидела девочек, которые согласно плану Барбары должны были сегодня прийти.

– Привет, Итэр! – начала Барбара. – Как ты тут? Не скучаешь?

– Да так, всё хорошо у него… – ответила Скирк.

– Всё хорошо, спасибо вам за письма, книги и вкусняшки! – поблагодарил Итэр. – Кстати, насчёт музыкальной группы…

– А?! – одновременно воскликнули Барбара и Линнея.

– Мы со Скирк хотим сделать свою музыкальную группу. Были ещё Нилу и Аяка, но ко мне они не приходили…

– Нилу была сегодня в школе, – подтвердила Линнея.

– И Аяка! – вставила Барбара. – Видно, им без разницы на него. Или экзамены… как у Ноэлль. Я предлагала ей пойти, но та посмотрела на меня как на дуру и ушла…

– Хотите к нам? –  предложил Итэр Линнее и Барбаре. Он как раз думал, что такие девочки в группе лишними не будут. – Я всем обеспечу нас как выздоровею, с вас нужно только желание…

– Я бы хотела попробовать! – сказала Линнея. – Редактор-музыкант… было бы круто. Но я не профессионал в музыке…

– Тут единственная, кто умеет играть – Скирк! – сказал Итэр.

– Эй! Я не… –  отмахнулась Скирк.

– Она очень хорошо играет. Пять минут назад мне песню спела. Споёшь и им, а, Скирк?

Скирк засмущалась, притом сильнее, чем во все прошлые разы.

– Давай позже…

– Ладно, позже так позже, – сказал Итэр. – Девчонки, вы бы на каких инструментах хотели играть? Всё может ещё тысячу раз поменяться, просто скажите то, что у вас на уме!

– Я в детстве… на синтезаторе играла, – начала Барбара, – но только чужие песни… Моцарта… Бетховена… тогда мне было лет семь или восемь, ещё до того, как в первый класс пошла… Но своё не сочиняла. Буду исправлять, если группа всё-таки состоится! А название у вас есть?

– «Ледяные звёзды», – сказал Итэр.

– Хорошенькое название… – выразилась Барбара.

– Ребят, а я хочу на барабанах играть! – сказала Линнея. – Или на любых ударных. Я так хочу высвободить энергию, накопившуюся во мне за мои семнадцать лет… Вы, наверно, знаете…

– Угу. А играла когда-нибудь? – спросил Итэр.

– Не-а. Только на игрушечных, если считается. Или на батарее…

– И тебе что-то за это было? – спросила Скирк.

– Без еды на весь день оставили…

– А тебе сколько лет было? – спросил Итэр.

– Десять, первый класс.

– Ужас! Линнея, тебе поскорее бы из этого кошмарного детдома выбираться! – предложила Барбара.

– Хочу. Сейчас мне семнадцать. А восемнадцать исполняется в мае, через восемь месяцев с копейками. Мне, помню, показали мою квартиру, такой кошмар! Куда государство смотрит!

– Линнея, а что там? – поинтересовалась Скирк.

– Площадь двадцать квадратов: тупо одна спальня, кухня, ванная и коридор. Воняло, будто кто-то яйца протухшие по всей квартире раскидал! А в спальне вообще муравьи были! И на кухне паук!

– Ты не думаешь, Лин, может, уберутся? – спросила Барбара.

– Маловероятно. Им лишь бы квартиру сдать. Всё равно я детдомовская, кому мне жаловаться…

– Линнея, обещаю, когда выздоровею, я тебе помогу… – вырвалось у Итэра. Линнея замерла.

– Ты… ты… зачем?!

– Мне про тебя рассказывала Скирк. Я хочу тебе помочь…

– Я… давай позже об этом, мне неудобно, – сказала Линнея, вся красная как помидор. – А! Интервью! Дашь мне?!

– Давай, – ответил Итэр. – Доктора тут нет, не помешаем ей.

– А, ну то есть то что я тебе тут на гитаре играла и то что мы тут болтаем уже пару минут это мы не мешаем, верно понимаю? – с долей иронии упрекнула Скирк.

– Ну вот! Раз никому не мешаем, сыграй Линнее и Барбаре про желания, жизнь и мечтания! Ух я в рифму выдал… – подметил Итэр. Скирк покраснела.

– Давайте интервью уже…

– Окей, уважаемый Итэр… Итэр…

– Яркосветов, – прошептал Итэр.

– Итэр Яркосветов, сегодня я, Линнея… Лин… Неважно. Я буду тебя интервьюировать. Барбара и Скирк выступят в качестве свидетелей подлинности интервью, а также наших первых зрителей! Вопрос первый: можешь пересказать, что ты помнишь из того, что произошло вчера в спортзале.

– Вчера мы играли в волейбол на уроке физкультуры. Всё шло как обычно. Потом на поле остались я и Барбара, а вышибалами были Скирк и ещё какой-то парень. Барбару выбили, ей было немного больно. Потом Скирк спросила меня, нужно ли ей поддаваться. Я ответил нет. Потом мяч прилетел мне в голову, после чего я оказался в больнице…

– Парень? Ты помнишь его имя? – уточнила Линнея.

– Кинич вроде… который чёрноволосый и загорелый в зелёной одежде.

– Да, Кинич, – подтвердила Барбара.

– Хорошо… – похвалила Линнея, – вопрос второй: ты знаешь, какой у тебя диагноз? Что ты почувствовал в момент удара? Думал ли ты хоть на момент, что можешь не проснуться.

– Не помню точно… но вроде как что-то лёгкое, но всё же до первого октября вроде лежу тут. Спроси врача. – признался Итэр. – А в момент удара… я скорее не понимал, что происходит. Я думал, раз Скирк девочка, то вряд ли она настолько сильно мяч кинет! Только когда проснулся здесь, я пару секунд не понимал, как вообще здесь я оказался… А так скорее непонимание, чем шок. 

– Молодец… – признала Линнея. – Показывает то, насколько ты одновременно недооценивал, но доверял Скирк. Спасибо за ответ… И последний вопрос… –  Линнея кашлянула, как кашляют все журналисты перед последним вопросом, – Вопрос третий: что ты думаешь о Скирк? Она же тебя чуть не убила.

Итэр и Скирк покраснели почти одновременно.

– Я… я не… – начал было мямлить Итэр.

– Отвечай честно. – начала Скирк. – Не ври. Я заслужила услышать правду. Или могу выйти отсюда, чтобы тебе было окей рассказать… 

– Нет, не выходи! – заверил Итэр. – Я всё скажу. Линнея… Я не считаю Скирк виноватой.

– Но почему?! – налила масла в огонь Линнея, но Итэр держался.

– Она случайно. Да и я сам виноват, что сказал ей играть на полную… Она не хотела меня убить уж точно! И хоть я с ней на тот момент был знаком лишь первый день… У Скирк тяжёлая судьба. Она расскажет если захочет.

– Хороший ответ. – похвалила Линнея, параллельно делая заметки в своём блокноте. – Ладно, спасибо тебе. Мне нужно сегодня пойти сдать текст, извини. Барбара и Скирк тебе в помощь. – Линнея чуть взгрустнула, Итэру показалось, что та хочет расплакаться. – И насчёт помощи… Я не хочу показаться грубой…

– Ты не грубая!

– Давай позже, хорошо? Увидимся! – Линнея положила всё в свой рюкзак. – Тебя же можно приобнять? Для поддержки. Или ты не…

– Если хочешь. – кратко ответил Итэр.

Линнея встала со стула и пригнулась к Итэру. Потом погладила его волосы.

– Выздоравливай. Пока! Буду ждать набора в группу.

Линнея поспешно вышла из кабинета. Скирк, Барбара и Итэр остались одни.

– Я готова здесь до десяти вечера сидеть. – сказала Скирк.

– Ну… я не против поболтушек и сплетен.

– Тоже. – сказала Барбара. – Считай, наша инвестиция в будущее группы.

– Красиво подмечено. – признала Скирк. – Ладно. Слышал ли ты новость…

И так они болтали до самого вечера. Доктор заходила несколько раз, что-то делала за столом, потом выходила. Иногда подходила и проверяла показатели Итэра, который был единственным пациентом. Когда ушла Линнея, Солнце ярко светило на небе. Потом небо начало оранжеветь. Потом был красивый закат, расплескавший все возможные краски по небу, после чего наступила ночь: всё небо было чёрным и лишь немного прослеживался синий, а там, где село Солнце, слегка прослеживалось сине-зелёно-красное свечение. Окна палаты выходили и на запад, и на север.

А Итэр и две девушки всё болтали. Сначала о произошедших в мире новостях. Потом о том, где бы они хотели побывать. Рассказали пару интересных фактов о себе. Обсудили сегодняшний урок литературы, то, что они думают о Линнее, Аяке, Нилу, Ноэлль, учителей и прочих. Почитали принесённые Линнеей книги, поели принесённую Барбарой еду. Но поскольку разговор был скорее нацелен на то, чтобы скоротать время Итэра, все трое мало что запомнили из этого разговора, но помнили, что 19 сентября 2007 года прошло интересно, хотя полдня все трое были в одной и той же больничной палате.

Хотя было кое-что, что они постарались запомнить – дни рождения друг друга.

– У меня 20 июля 1990 года. – сказал Итэр. – Так в паспорте написано.

– О, мы рядышком, Итэр! – сказала Барбара. – Я на пятнадцать дней тебя старше, хе-хе! Можешь обращаться на ты…

– А я вообще взрослая, – призналась Скирк. – 5 ноября 1989. Вроде бы единственная в классе!

– Ого! – сказала Барбара. – А почему ты в восьмом, а не девятом классе? У нас и так в Темносерске в школу с девяти идут, а тут такое.

– Болезнь… – призналась Скирк. – Болела много в детстве…

– Ой, извини, не хотела задеть, – сказала Барбара. Но Скирк не обиделась, а, наоборот, придвинулась к Барбаре и обняла её одной рукой.

– И если интересно… – вставила Барбара. – Я список дней рождений делала. Так… Из знакомых… У Линнеи 23 мая. У Аяки 28 сентября. У Лань Янь 6 января, но 1991 года – они со Скирк единственные, кто родился не в 1990. Вот так вот…

Болтали они много. Только посмотрев на часы ближе к ночи, Барбара сначала удивилась, а потом захотела признаться, что ей нужно идти: Итэр Итэром, а уроки сами себя не сделают.

– Ладно, уже десять вечера… Я пойду, если можно? Нужно домашнее задание сделать ещё… слишком заболтались!

– Ой, ребят, я не хотел вашим бременем стать!.. – засмущался потерявший ход времени Итэр.

– Ты не стал. Мы всё делаем добровольно. – сказала Скирк. – Видишь, на что мы готовы ради того, чтобы наша группа наконец-то появилась! – Скирк пригнулась к Итэру. – Не подведи нас. – полушёпотом сказала она. – Я тоже пойду. Не скучай. В четверг после уроков я приду.

– И Линнея! – сказала Барбара, смотря в своё расписание. – Я только в пятницу буду.

– Хорошо. Спасибо, что пришли. – сказал Итэр.

– Добрых снов! Потом расскажешь, что снилось… – сказала Барбара, после чего она покинула помещение.

– Ладно, я пойду. Пока! – сказала Скирк, после чего грациозно вышла – видимо специально, чтобы привязать к себе Итэра эмоционально.

– Теперь никто меня не слышит, – сказал Итэр через минуту. Он был один в помещении, даже доктора не было. – Почитаю книжку, наверно, после чего спать.

Итэр взял первую попавшуюся книгу – учебник по физике – после чего минуты две полистал его, а потом, так ничего и не понял, отложил книгу, накрылся одеялом, улёгся головой к стене. Сначала он думал о сегодняшнем дне. О том, как круто его жизнь вчера изменилась. И хотя он был в больнице, но знал, что всё будет хорошо, и что всегда найдётся кто-то, кто поддержит его. С такими приятным мыслями Итэр уснул и ему снились хорошие, милые сны…

[POV: Скирк. 19 сентября. После посещения Итэра]

Скирк вышла из кабинета. Было уже темно – двадцать два часа, как сказала Барбара. В больничных коридорах было пусто, хотя свет горел. Линнеи не было видно, даже звуков шагов не было. «Когда она успела?» – подумала Скирк на секунду, после чего вышла уже из больницы.

Дом Скирк был на севере города, в 15 минутах ходьбы от школы. Говорят, что по улицам ходить одной опасно – бандиты могут напасть и украсть ценности. Но у Скирк сейчас был только школьный рюкзак с тетрадями и учебниками, гитара в чехле, которую она несла в руке, и кошелёк со ста рублями – немного, но Скирк было достаточно.

Район, в котором жила Скирк, считался относительно безопасным. Уже через пятнадцать минут Скирк была в нём. Перед тем, как зайти домой, девушка решила зайти в магазин у дома – типичный, ничем не выделяющийся супермаркет.

Этот магазин был не слишком большим, но и не маленьким. На входе стояли автоматы с жевачкой и пластмассовыми игрушками, чуть поодаль – газеты и журналы. Но в конце магазина, казалось, был знакомый женский силуэт. Скирк подошла к ней – это была Лань Янь.

– Эй, привет…

Лань Янь быстро обернулась и вздрогнула.

– Скирк! Ты меня напугала! О боже… – испугалась девушка.

– Я… Я не специально… прости…

– А ты тоже живёшь в Железном? Или ты тут проходом.

– Ага. А ты?

– В соседнем доме… – сказала Лань Янь.

– А ты что в Железном забыла? Или тебя тоже исключили из всех школ отсюда? – с ноткой иронии спросила Скирк.

– Я… Да так… раньше жила в Птичьем, где наша пятая школа, ох, давно это было!.. Потом переехала в Железный, потому что отцу ближе по работе – главное здание Нефтерадуги, знаешь…

– Поняла… А не переведёшься почему? – спросила Скирк, после чего начала осматривать полки магазина с целью найти чем перекусить.

– Привыкла… Да и тут у меня друзья… И Ка Мин…

– Ка Мин? Это кто? – поинтересовалась Скирк. Но она была уставшей, так что спросила это скорее ради приличия, чем ради искреннего интереса.

– Мой… сейчас лучший друг, друг детства. Мы с ним с одного детского сада, группа «Птички» была… Потом оба в девять лет пошли в первый «В»… У нас разница в возрасте небольшая: у него день рождения 22 декабря, у меня 6 января… Хотя мы и родились в разных годах, но разница в две недели! И мы самые младшие в параллели были, да и остаёмся таковыми… Мою маму и его родителей осуждали в то время, мол, детство моё она испортила, так рано отправив учиться…

– Я слышала, в других регионах России в школу обычно идут в семь лет. Или в шесть. У нас в восемь или девять. Типа особая экономическая зона, все дела, – вставила Скирк.

– Я изучала этот вопрос… у нас началка сверхнасыщенная. В то время как мы сейчас в восьмом классе, мы по уму можем сравниться с типичными десятиклассниками, – добавила Лань Янь.

– Ага. А десятый и одиннадцатый классы у нас это уже почти высшее образование, хотя формально это не так… – сказала Скирк. – Ладно… продолжай про Ка Мина… Я пока посмотрю, что попить можно…

– Мы с ним учились в одном классе четыре года. Потом я перевелась в «А» – 5 «В» был с уклоном на физкультуру, мне этого не надо было. Он остался в «В». Но мы всё равно дружим… Знаешь, он мне даже… нравится… – Лань Янь засмущалась, – в романтическом плане… Но я боюсь первой шаг сделать, вдруг это не взаимно!

– Эй, тише, – Скирк успокоила подругу, – Покажешь его? 

– Да, познакомлю вас… только… – Лань Янь начала говорить тихо. – Ты же его не заберёшь?

– Лань Янь, я не совсем дура… –  усмехнулась Скирк. – Я даже его не знаю! Он младше меня на год, какой «заберу»!

– Он хороший… – сказала Лань Янь очень тихо, почти неразборчиво.

– Если бы я была парнем и дружила бы с девочкой десять лет, то я не думаю, что променяла бы её на девочку постарше, повыше и дерзче! Вот, например, у тебя есть друзья-девочки?

– Есть… Инуо…

– Допустим. Она общается с Ка Мином?

– На день рождения в прошлом году подарок ему сделала?..

– Ка Мин флиртовал с ней, да или вообще с кем-либо кроме тебя?

– Не думала об этом…

Скирк хотела было закатить глаза и спросить, шутит ли Лань Янь, но решила отложить разборки до завтра. Живот урчал даже после еды в больнице, а уроки нужно было сделать, поэтому Скирк побыстрее захотела пойти домой.

– Да всё будет хорошо, обещаю тебе… – сказала Скирк, взяв в единственную свободную руку какую-то газировку.

– Правда? – спросила тихо Лань Янь.

– Да!

Девушки прошли на кассу. Первой прошла Скирк, потом уже Лань Янь. И они обе вышли из магазина.

– Тебе в какую сторону? – спросила Скирк

– Мой дом напротив.

– А мой во-о-он там. – Скирк показала на трёхэтажный дом дальше по улице. – До завтра!

– Увидимся!

Наконец-то Скирк зашла домой. На часах было 22:30. Отец был в командировке, мама на ночной смене. Спать нужно было лечь до полуночи, иначе Скирк не выспится.

Скирк быстро поела макарон и попила газировку, после чего управилась с домашним заданием. Перед сном девушка поиграла на гитаре. Ту самую песню, что играла Итэру. Наконец-то её навыки игры на гитаре могут кому-то подарить веселье!.. После чего Скирк, быстро переодевшись в пижаму, легла спать.

Во сне Скирк очнулась в ночном поле. Тюльпаны были повсюду, хотя это не были её любимые цветы. Тропинок нигде не было – цветы расстилались во все стороны. Вдали были видны небоскрёбы и лучи света – большой город. Больше, чем Темносерск. Возможно даже больше, чем Москва. С той стороны слышалось какое-то пение, слегка отдающее ностальгией по тем самым вечеринкам детства. И небо… Звёзды на нём были, казалось, очень яркими. Даже неестественно яркими. Была видна полоса, рассекающая небо на две части – Млечный Путь.

– Тебе здесь нравится?

Скирк повернулась. Это был Итэр, которого секунд десять назад здесь точно не было. Скирк сама себя не могла контролировать. Она прыгнула на него и они, обнявшись, вместе упали в мягкую траву.

– Да…

– Знаешь, что это за песня там играет?.. – спросил Итэр.

– Где?

– В городе.

Скирк прислушалась.

– Да бред какой-то, я не слышу.

– А голос узнаётся?

Скирк снова прислушалась. Они с Итэром всё ещё лежали на траве, которая под дуновением ветра негромко шелестела.

– Твой?!

– Ага. Мы выпустили шестой альбом. Он покорил всю Россию. Знали бы мы хорошо английский язык – покорили бы уже и весь мир.

– Да ну… – Скирк чуть не расплакалась.

– Эй, не плачь… – сказал Итэр и обнял Скирк.

– Я не могу сказать тебе в реальности, что ты мне романтически понравился!

– Почему?.. Не заслужил ли я знать правду?..

– Я ещё хочу подождать…

– Жди сколько хочешь. Но помни про Лань Янь и Ка Мина!..

– А с ними что? – спросила Скирк. Лань Янь она знала и могла представить, а вот вместо парня был лишь чёрный силуэт.

– Девчонка призналась в чувствах. Оказалось, мальчик тоже видел будущее только с ней. Обвенчались. Теперь у них много детей и своя группа…

Скирк чихнула. Теперь она оказалась в школе.

– Нет! Верните меня обратно…

– Куда обратно? – спросила девочка с светло-рыжими волосами и красным топом с короткой юбкой.

– Линнея… Я… Что…

– Пошли на репетицию! Вся группа лишь тебя ждёт!

Скирк пошла за Линнеей. Они вошли в актовый зал. Но он был похож скорее на концертный. На сцене стояли Итэр с барабанами, Лань Янь с трубой и… И чёрный силуэт. Этот силуэт под три метра ростом, казалось, играл на синтезаторе. Хотя это был гуманоид, но уж точно не человек – его руки были слишком диспропорциональными и, казалось, неестественными.

– Я привела её! Скирк, занимай место в первом ряду! – сказала Линнея. Скирк расслышала в этих словах нотку злобы.

– Но разве я не должна…

– Садись кому говорю!

Скирк послушно села в первый ряд.

Линнея зашла на сцену и она с Итэром, Лань Янь и этим монстром начали играть песню… Вроде бы что-то из популярного, что Скирк слышала тысячу раз… Но играли они ужасно и дисгармонично, у Скирк даже разболелись уши.

– Это сон! Что за фигня тут происходит!

Тот силуэт, который играл на сцене, прыгнул на пять метров вверх в сторону Скирк. Скирк хотела было вскрикнуть, но этот силуэт приземлился прямо на неё. У Скирк в голове заиграли разные глючные и неестественные звуки. Через секунды три всё прекратилось. Она теперь стояла в узком, казалось, бесконечном прямом коридоре, слабо освещённым мигающими лампами. Нигде не было дверей. А впереди, в метрах, казалось, двадцати, Скирк разглядела силуэт. Это была девушка ростом ниже Скирк на голову, с длинными светлыми волосами, а на ней был голубой топ и светло-серые шорты и обычные ботинки. Но у этой девушки не было… лица… Вместо лица у неё была только кожа – даже очертаний не видно. Но эта девушка стояла по направлению к Скирк и, казалось, наблюдала за ней. Скирк начала отходить назад, но девушка не реагировала. Всё же Скирк решила подойти к той девушке.

– Ты думаешь, ты изменишь реальность? – зазвучало у Скирк в голове. Скирк не могла ничего сказать.

– Ты её изменишь.

Скирк почувствовала… умиротворение… Хотя это был очередной кошмар, но в этом коридоре Скирк ощущала себя спокойно.

– У тебя есть мечта, не обманывай себя. Дойди до неё. Любой ценой. Иначе жизнь твоя будет напрасна, а ты не будешь удовлетворена.

Скирк казалось, будто это то, что она должна была услышать. Даже во сне. Её родители хотели, чтобы девчонка работала на Нефтерадуге, но Скирк хотела стать творческим человеком. Стать тем, чьи песни переслушивают много раз. Стать тем, по кому фанатеют. Стать тем, кто войдёт в историю.

Скирк открыла глаза. Теперь уже точно в реальности. На часах было 6:59. Вдруг время сменилось на 7:00 и зазвонил будильник. Скирк выключила его и пошла завтракать, параллельно обдумывая, про что был этот сон. Был ли он вещим или же очередной кошмар? Ответа сейчас не было… Скирк должна была сама решить – исполнится ли её мечта, или же она сгинет на задворках истории маленького Темносерска.

Скирк поела и направилась в школу.

Четверг, 20 сентября 2007. Третий день в этой школе. Скирк как всегда шла пешком до школы. На улице температура была чуть выше нуля, Солнце хотя и не было высоко в небе, но освещало достаточно, чтобы уличные фонари можно было отключить до заката.

Скирк почти дошла до территории школы, как вдруг заметила знакомый женский силуэт с белыми волосами, заплетёнными в длинную косу.

– Аяка! Эй!

Аяка, которая была в десяти метрах от Скирк, даже не отреагировала. Скирк ускорила шаг и дотронулась плеча девушки.

– Эй, глухая что ли?

Аяка остановилась и медленно повернулась в сторону Скирк. Её лицо было безэмоционально, будто на уме лишь пустота.

– Отстань…

– Ответь мне! Что случилось?!

– Оставь его себе…

– Нет уж. – Скирк поняла, что запахло жареным, и что ей нужно понять, что происходит с Аякой, несмотря на её неприязнь. – Что с тобой?

– Отвянь, – негромко, но с ноткой злобы прорычала Аяка.

– Аяка, пойми, твоё поведение делает только лишь хуже, – выдала Скирк. – Если ты продолжишь себя вести как истеричная сучка, то ты мало того, что друзей потеряешь, так и тебя все ненавидеть будут! Хотя город маленький, но если помнишь, даже Ноэлль знает кто я, в столовой болтали во вторник, помнишь?! – Скирк пыталась достучаться до истины.

– Ты не понимаешь! Мне нужно отдохнуть! – огрызнулась Аяка. – Не подходи ко мне, ты лишь всё портишь!.. Из-за тебя Итэр в больнице!.. А ты хочешь, чтобы я тебя простила и мы ещё подругами стали!..

После этих слов до Скирк наконец стала понятна причина агрессивного поведения Аяки. Скирк была чуткой и мало когда ошибалась в подобных вещах. За две секунды у неё в голове пронеслась тысяча мыслей, как ответить.

– Ты бы хоть навестила Итэра! А то ты так за него переживаешь, что даже не знаешь, в какой больнице он лежит! – Скирк знала, что это не лучший возможный ответ, но всё же высказать Аяке за беспричинную агрессию ей хотелось. Аяка опустила голову.

– Уйди, – тихо сказала она. Не агрессивно, скорее, грустно. Скирк не хотела разжигать драму, поэтому пошла в школу, обогнав Аяку. Чтобы успокоиться после этого разговора она надела наушники.

Скирк зашла в школу, до урока литературы осталось около пятнадцати минут. Перед началом учёбы Скирк захотелось купить какую-нибудь вкусняшку в столовой. Скинув куртку и переобувшись, девушка направилась туда. Аяку Скирк не видела.

Столовая перед первым уроком была довольно пустой – только вдали виднелись девочки из параллели, вероятно, шестого класса, и парень с подносом, который беседовал с поваром и хотел что-то купить. Скирк всё ещё слушала музыку – какая-то рок группа. Скирк хотела поправить волосы, но в это время тот коричневоволосый парень в худи решил повернуться, но, не рассчитав расстояние до Скирк, поднос упёрся девушке в живот, а затем опрокинулся. Еда разлетелась по полу, а компот разлился по белоснежной юбке Скирк и её ногам.

– Ой, прости! – сказал тот парень, который был немного ниже Скирк. – Больно?

– Уф, ну ты и небрежный! – вырвалось у Скирк. Она понимала, что это лишь случайность, что тот парень не хотел ей навредить и что кричать на него после разговора с Аякой было несправедливо. Скирк оценила ущерб – только намоченная юбка и мокрые ноги в сладкой жиже. 

– Прости! Прости! Я правда случайно, не выспался…

– Успокойся! Всё хорошо! Возьми, – Скирк протянула ему сто рублей, – купишь себе что-нибудь. Уборщицы вымоют пол…

– А ты?! – спросил парень.

– Не сильно голодная. Я тебя прощаю, не бери в голову.

Скирк вышла из столовой слегка разочарованной, но с гордостью в душе, что она не накричала на этого парня как все остальные девушки сделали бы на её месте. Наоборот, помогла ему. Вдруг аукнется в будущем.

Скирк зашла в пустой туалет. Вымыла ноги, попыталась оттереть компот от юбки, но не получалось. Теперь Скирк надо было так ходить – другой одежды не было. Скирк направилась в класс.

Урок литературы… или же урок ничегонеделания. Скирк села на своё законное место. Одна: Итэра не было, а Барбара была с Киничем. Скирк пыталась отвлечься и убить время, чтобы поскорее навестить Итэра. В полурозовой юбке идти, конечно было немного стыдно, но Скирк надеялась, что, рассказав историю Итэру, тот всё поймёт и простит. Вроде как ещё  Линнея должна прийти, но Скирк пока что свою подругу не видела.

Литература пролетела как одно мгновенье. Теперь урок английского… английский… Скирк впервые после выхода из дома вспомнила о том сне. Итэр там говорил что-то вроде «выучили бы английский – покорили бы весь мир»? Или Скирк путалась… Но всё же Скирк решила послушать, про что будет урок.

Учительница в группе Скирк – молоденькая Навия – была очень доброй и харизматичной, Скирк это понравилось. Навия шутила, рассказывала про свою жизнь, но и хорошо преподавала. Из английского Скирк максимум что знала, это Present Perfect, и то не до конца, но сейчас они проходили лексику… музыки?! Скирк удивилась этому совпадению и ещё больше замотивировалась. Она записывала новые слова, слушала рассказы учительницы об Америке и её местной культуре.

– Итак, ребята, – урок заканчивался, Навия своим милым, казалось, певчим голоском, решила подвести конец, – давайте повторим лексику нашего урока… Как на английском будет концерт? Три буквы!

Скирк первая подняла руку с задней парты.

– Скирк!

– Gig!

– Правильно! Хорошо, а синтезатор?

Скирк опять подняла руку.

– Скирк, – заметила Навия, – Я вижу, что ты хорошо усвоила лексику нашего урока. Я тебе поставлю пять. Но, бога ради, дай другим ответить!

Скирк опустила руку. Внутри её накрыло одновременно чувство нереализованного потенциала, что она не смогла ответить «synthesizer or keyboard», и чувство гордости, это была первая заслуженная пятёрка Скирк. Ей часто рисовали пятёрки просто так, но именно этой пятёркой она была горда, хотя понимала, что она способна на большее.

– Мисс Навия… – Скирк подошла к учительнице после урока, когда все выходили из класса. – Спасибо вам за урок!

– Пожалуйста! – ответила Навия.

– Мне очень понравилось, как вы ведёте урок. Я бы хотела узнать побольше про музыкальную лексику…

– Музыкальную лексику? То, что вы записали в тетради, должно быть для вас достаточно для того, чтобы написать тест, который будет через неделю…

– Но я хочу узнать ещё больше! – сказала Скирк. Навия удивилась.

– Ещё больше… ну… Я вижу по оценкам, – Навия листала журнал, – что у тебя за прошлые года средний балл по английскому 4.05. Ты как свои силы оцениваешь?

– Примерно так и оцениваю!

– Я бы порекомендовала из библиотеки какую-то книжку взять, в школе библиотека хорошая, – сказала Навия. – Когда я учила язык, мне помогло. Попробуй тоже… Но если не получится – обратись, я придумаю что-нибудь другое!

– Спасибо Навия! Ладно, после уроков посмотрю! Хорошего дня Вам!

– И тебе! Пятёрку поставила.

Скирк было непривычно действительно слушать уроки и вникать, а не отсиживаться по принципу в одно ухо влетело, в другое вылетело. Теперь у Скирк остались последние два урока – две геометрии. Ведёт Сянь Юнь. Пока что сегодня Скирк не вызывали к директору, видимо, ждут новости в школьной газете, которую ведёт Линнея. Как раз после уроков Скирк встретиться с ней и Итэром в больнице.

Скирк отсидела как обычно. Юбка уже не была мокрой – оставались только небольшие розовые следы. Да и никто вроде не смеялся над Скирк по этому поводу. Скирк вышла из школы и пришла в больницу, где был Итэр. Перед входом в кабинет Скирк заметила Линнею.

– О привет! Чего не заходишь?

– Минуту назад пришла. У меня хорошие новости! Зайдём вместе к Итэру?

– Давай.

Скирк постучала в дверь, доктор открыл её. Но не та доктор, которую Скирк с Линнеей видели раньше, а другой, чуть полноватый мужчина.

– Чего вам?

– Мы друга наведать…

– Имя фамилию друга! – попросил доктор.

– Итэр Яркосветов! – воскликнула Линнея.

– Такой есть, ага. Единственный в отделении. Заходите, общайтесь. Но негромко… И да, есть хорошие новости – скорее всего вашего друга отпустят на неделю раньше…

– То есть спустя пять дней?! – воскликнула Скирк.

– Да.

– Эй, ребят! – послышался голос Итэра, – давайте ко мне! Весь день вас ждал!

– Добрый день! – сказала Линнея Итэру. – Рада тебя видеть. Итак… Давай сначала ты расскажешь что у тебя нового, потом мы со Скирк!

– Ну… – начал Итэр. – Я прочитал книгу, которую ты мне принесла. Вот эту, – Итэр взял книгу в руки, чтобы Линнея и Скирк могли увидеть.

– «Как управлять группой людей»? А почему именно её?

– Она первая лежала. Да и я подумал, что раз группу создаём, то, может, пригодится. Перечитаю ещё, думаю, отдельные фрагменты.

– Мы так и не решились, кстати, кто главный будет в группе… – сказала Скирк.

– Мы даже состав группы до конца не знаем! – воскликнула Линнея. – Ты и Итэр точно. Я тоже имею желание быть, уже трое. Кто ещё?

– Лань Янь, Барбара, – сказал Итэр.

– А что насчёт Аяки? – спросила Линнея.

– Да так… Аяке нужен отдых, – холодно ответила Скирк.

– А ты откуда знаешь?

– Говорила с ней. Обиделась на воздух.

– Может, Итэра ревнует? – предположила Линнея.

– Возможно. Но, я думаю, это из-за того, что я его мячом чуть не убила…

– Ладно, теперь к хорошим новостям. Итэр, газета выйдет завтра! – у Линнеи на этих словах загорелись глаза. – Мы с Шарлоттой и учителями ещё провели расследование, всё расставим на свои места… И Скирк! Ты не будешь исключена! Почему? Потому что, во-первых, учителя из нашей школы пообщались с учителями твоих прошлых школ, они про тебя рассказали довольно многое! – Скирк покраснела. – А во-вторых, Итэр против тебя ничего не имеет. Да же?

– Скирк невиновна, – сказал Итэр.

– Вот! Была бы тут Нилу, она бы вас уже женила. Но я не Нилу, мне нельзя, – сказала Линнея.

– Кстати, Нилу… А что с ней? – поинтересовалась Скирк

– Её в школе не было ни сегодня, ни вчера. Говорят, заболела чем-то серьёзным. Бедная… – чуть взгрустнула Линнея.

– Итэр! – послышалось сзади.

– Кто это? – спросили себя все трое.

Линнея и Скирк обернулись. Это был коричневоволосый мальчик в худи… Скирк вспомнила его. Он облил её в столовой. Ему она дала сто рублей. Но что он делал тут, в больнице…

– Ка Мин? – спросил Итэр. Скирк удивилась ещё сильнее: неужели это был тот самый мальчик, в которого была влюблена Лань Янь?

– Что ты здесь делаешь?.. – спросила Скирк. Ка Мин покраснел, видимо, вспомнив инцидент в столовой.

– Я это… Мы с Итэром довольно часто общались в шестом и седьмом классе. И иногда пересекались в этом году. Сегодня моя подруга сказала, что Итэр попал в больницу… Вернее, я знал по слухам ещё вчера, что в какого-то ученика мяч прилетел в голову, но я не знал, что это был Итэр… Но сегодня узнал, – сказал Ка Мин неуверенно, но Скирк это наоборот давало веру в то, что он не врёт. – Решил навестить. Принёс ему шоколад…

Ка Мин положил на стол несколько плиток дешёвого, но вкусного шоколада. Скирк встала с корточек и поймала взгляд Ка Мина, после чего оба немного засмущались.

– Скирк, а что у тебя с юбкой? – спросил Итэр.

– Немного испачкалась… – соврала Скирк.

– Ну и ладно, – сказал Итэр. «Пронесло», – подумала Скирк.

– Ка Мин, – обратилась Скирк. – А ты бы не мог нам рассказать о себе? Нам было бы интересно узнать…

– Я? – спросил парень. – Меня звать Ип Ка Мин. Учусь в 8 «В». Увлекаюсь математикой, технологией и танцами…

– Танцы? Слушай… – обратилась Скирк, – мы группу создаём свою. Не хочешь к нам?

– Группу? В смысле, музыкальную?

– Ага.

– Я думаю, что да… Но я бы хотел работать за кулисами… вернее, мастерить декор! Так можно?

– Конечно можно! – сказал Итэр. – Выздоровею и сразу начнём работу.

– Можно сказать, мы уже работаем, – пошутила Линнея.

– А танцы? На подтанцовку не хочешь? – предложила Скирк.

– Я хотел предложить, но подумал, что вы уже девочек собрали…

– Нет, не собрали. У нас вообще один парень в группе. Составишь ему компанию, а то мы, девушки, уже ему надоели, верно? – шутливо спросила Скирк Итэра.

– Нет! Не надоели! – ответил Итэр.

– Ну, всё равно, мужская поддержка нашему лежачему музыканту тоже нужна, – заметила Линнея. – У нас список посещений Барбара курирует, но, думаю, она не сильно обидится, если ты будешь приходить сюда иногда.

– Барбара? А кто это? – спросил Ка Мин.

– Одноклассница моя, – сказала Скирк, – добрая, позитивная, альтруистичная. Думаю, если познакомиться, она тебе понравится.

– Да мне уже одна нравится, – признался парень в худи.

Скирк была единственной в этой комнате, кто понимал, что та девушка – Лань Янь. Она помнила вчерашний разговор в супермаркете и хотела теперь разузнать про мнение Ка Мина о Лань Янь. Ей не нужно было выкладывать все карты на стол, поэтому Скирк решила, что подыграет.

– Кто? – спросила Скирк через две секунды. Линнея и Итэр повернулись в их сторону.

– Из 8 «А»… Лань Янь.

Скирк внутри праздновала. Это было взаимно. Но теперь ей нужно было ничего не испортить, а помочь им.

– Опа, так мы с ней в одном классе, – заметила Скирк.

– Да?! Ого! Можешь спросить её, что она хочет на день рождения? – спросил Ка Мин.

– Так сразу? Давай ближе к декабрю разузнаю, а то странно!

– Я хочу её порадовать…

– А просто ради интереса, что ты о Лань Янь знаешь?

– Любит птиц. Плетение из ротанга… Она единственная в городе, кто этим занимается. Лучшая девочка в нашей параллели… – признался Ка Мин. – Только ей не говорите!

– Не скажем! – сказали Скирк, Итэр и Линнея почти одновременно.

– Спасибо! Ох, спасибо! Вы первые люди после моих родителей, кто об этом узнал… Скирк… – обратился Ка Мин, – а что ты думаешь о Лань Янь? И что ты о ней знаешь?

– Да так… – Скирк нужно было действовать аккуратно, она обдумывала каждое слово, хотя выглядело, что она говорила то, что ей первое пришло в голову, – в супермаркете пересеклись случайно. Поболтали о жизни и всё. А так она реально хорошая, у тебя классный вкус, мальчик!

– Ох, спасибо… – Ка Мин пригнулся к уху Скирк. – Прости за утро. Я компенсирую всё… – прошептал он так, чтобы это услышала только Скирк.

– Не надо. Всё хорошо!

– Всё равно! Ладно, мне пора бежать! Пока-пока! – и Ка Мин выскочил из кабинета.

– Вы пересекались с Лань Янь? – спросила Линнея Скирк после того, как закрылась дверь.

– Тут угарная ситуация… Пообещайте, что никому не расскажете…

– Никому! – выпалила Линнея.

– Я – могила! – сказал Итэр.

И Скирк рассказала про эту парочку. Про то, как Лань Янь и Ка Мин влюблены друг в друга, но каждый думает, что это не взаимно, поэтому они скрывают свои чувства, говоря, что они лишь друзья детства.

– А ещё Ка Мин компот на меня разлил! – сказала Скирк.

– Так вот почему у тебя юбка розовая! – выпалила Линнея.

– А почему ты сказала, что сама разлила на себя? – спросил Итэр.

– Если бы я сказала правду, он бы уже нас троих стеснялся. А раз он нам в группе может пригодиться, то зачем отношения портить? – рассуждала Скирк.

– И то правда, – признала Линнея. – Могу до вечера сидеть…

– После восьми никаких посещений! – сказал доктор.

– Ладно, хорошо… – сказала Скирк.

И они втроём сидели пару часов и обсуждали всё подряд. Итэр про книгу, принесённую Барбарой. Линнея про то, как она писала статью в школьную газету и как она рада тому, что журнал отправлен на печать и выйдет уже завтра. Скирк рассказала про Лань Янь и Ка Мина, про то, что сегодня она влюбилась в английский. Но про сон – ни слова.

19:50. Из туч, висевших на небе, начал покапывать дождик. Потом сильнее. Потом начал лить как из ведра. Но к вечеру он был не слабым, но и не сильным – самый обычный сентябрьский дождик. Итэр, Скирк и Линнея болтали, не ощущая ход времени.

– Девочки, я понимаю, он ваш друг, но вам пора уходить… – перебил доктор.

– Чего? Уже восемь? – удивилась Скирк.

– Да. Приходите завтра – мальчик никуда не пропадёт.

– Ладно, пошли, – сказала Линнея Скирк, – пока-пока, Итэр! Выздоравливай поскорее.

Линнея и Скирк вышли. На улице было темно, шумел дождик.

– Пошли уж, у нас зонтов нет, – предложила Скирк.

– Нам по разные стороны. Увидимся завтра? – спросила Линнея.

– Да. Пока… Лин… милое прозвище… Тебя можно так называть? – поинтересовалась Скирк.

– Лин? Да, пожалуйста! Мне без разницы, но очень хотелось бы что-то неоскорбительное!

– Не думаю, что Лин – оскорбительное прозвище…

– Я тоже! Так что называй.

– Ладно… Пока, Лин.

– Пока-пока, беловолоска! – шутливо попрощалась Линнея. Они со Скирк разошлись.

Скирк дошла до дома. Промокла до нитки. На вечер у неё была лапша быстрого приготовления и чай. После трапезы Скирк посмотрела расписание: две технологии, два английских и две физкультуры. На технологию Скирк собиралась идти, на английский тем более. А вот физкультура… Уж газета всё должна решить к тому времени.

Скирк легла спать. Ей ничего не снилось.

[POV: Линнея. 20 сентября, после прощания со Скирк]

– Линнея! Где ты так долго была? – спросила надзиратель, когда Линнея проходила через КПП детского дома.

– Гуляла… – Линнея решила сказать полуправду-полуложь.

– Ну ладно. Показывай пропуск.

Линнея показала свою карточку.

– Проходи. Отбой через два часа.

Линнея прошла в здание. Здание детдома было очень похоже на школьное: повсюду кабинеты, коридоры, лестницы. Ремонт был не новый, но и пауки здесь не завелись. Согласно документам, здесь жило около двухсот детей. Большая часть сызмальства, когда родители отказались – как у Линнеи, меньшинство же попали сюда в более взрослом возрасте. Линнея прошла пару коридоров и зашла в столовую.

– Здравствуйте, можно, пожалуйста, макарон с котлетой? – попросила повариху Линнея.

– Макарон нет, закончились… – чуть виновато ответила женщина.

– Рис?

– Рис есть. Давай наложу.

Линнея присела за один из столиков и лакомилась рисом. В столовой кушали только она и ещё какой-то мальчик помладше. Мальчик, заметив Линнею, решил подойти к ней.

– Привет… Ты же Линнея?

– Да, я. Привет.

– Привет. Я Саша, – представился мальчик, – мы с тобой оба в пятой школе учимся. Я из четвёртого «А». Подсяду?

– Да, давай, – согласилась Линнея. Конечно, хотелось побыть одной, но девушке показалось, что Саша покажет себя в будущем.

– Ты же редактор газеты? – спросил мальчик, усевшись за стол Линнеи с подносом.

– Редактор – Шарлотта, я её помощница.

– Вы же слышали про то, как какая-то девочка в школе избила парня позавчера, а потом хотела его кровь выпить?

Линнея сильно удивилась.

– Я извиняюсь, какого хрена?!

– Мне друзья рассказали, что во вторник в спортзале когда восьмиклассники занимались беловолосая девочка с битой выбежала и напала на мальчика. Она то ли его кровь хотела выпить, то ли что, каждый по-своему говорит, – спокойно ответил Саша.

– Саш, я тебя, наверно, разочарую, но я знаю, что произошло…

– Что?! Расскажешь?! – мальчик посмотрел удивлённо. Видно, понимал, какие слухи ужасные источники информации, и послушать девочку, которая в этом разобралась, ему очень хотелось.

– Завтра газета выходит, я её оформила, можешь почитать… Но всё же расскажу часть истории сейчас, – Линнея выдохнула, Саша смотрел внимательно. – Короче. Никаких девочек-кровопийц не было. Это ложь. Играли в вышибалы. Мальчик остался последним. Девочка хотела его выбить и нечаянно попала ему в голову. Этого мальчика отвезли в больницу. Он очнулся только к утру следующего дня – то есть вчера. Сейчас он уже здоров, кроме небольшой боли в голове ничего нет. Я его навещала…

– А кто это?!

– Тебе имена Скирк и Итэр о чём-то говорят? – Линнея ответила вопросом на вопрос.

– Нет… А фотографии есть?

– В газете будут. Прямо сейчас у меня нет!

– Твоя история… похоже, правда.

– Я же редактор!

– Ты прости меня за вопрос, – извинился Саша, – но ты редактор стенгазеты, газеты или журнала? Я запутался…

– Газета и журнал – одно и тоже. По факту газета, глянцевой обложки нет. Её раздают обычно по пятницам или субботам каждую неделю, как успеем…

– Вы учитесь по субботам?! – воскликнул Саша.

– В субботу у некоторых вторые языки – обычно немецкий или французский – и дополнительные секции: писательский кружок, танцевальный кружок, кружок пения и много других… А из спорта футбол, баскетбол и настольный теннис… и чирлидинг! Сама в шоке, две недели назад открыли… Хотела ходить туда, но всё же отдала предпочтение писательскому кружку, буду книги писать… И так получается, что девяносто процентов учащихся с пятого по одиннадцатый ходят по субботам на дополнительные бесплатные занятия! Поэтому говорят, что у нас вторая по хорошести школа после элитной имени Искандерского! И именно поэтому почти никто не жаловался, почему газеты мы раздаём в субботу, а не в пятницу! Но в этот раз в пятницу раздадим…

– Вот это да!.. – удивился Саша. – Круто… Тоже, думаю, в седьмом классе куда-нибудь запишусь…

– Ага… ладно, ближе к теме… А стенгазета – это та доска, что висит перед входом в библиотеку. Туда может кто угодно что угодно и когда угодно приклеить – будь то поиск второй половинки, потерянного плеера или просто пожелание хорошего дня. Иногда туда администрация что-то важное клеит… Шарлотта – главная и по газете, и по стенгазете. Она сама иногда пишет статьи и делает фотографии, но чаще проверяет грамотность и важность новостей. Также она договаривается с администрацией школы о печати газет… Я же даю Шарлотте идеи о чём можно написать, слежу за вандализмом на стенгазете, что, к сожалению, происходит часто, и читаю письма учеников: любой может обратиться в стенгазету. Но писем пишут очень мало…

– Я понял. Ладно, уже поздно, – Саша и Линнея доели свои порции почти одновременно, – может, спать?

– Ага… Ладно, спокойной ночи, Саш! Может, завтра увидимся!

– Доброй ночи!

Линнея прошла в крыло детдома, где мальчикам было запрещено находиться. Самые разные девочки самых разных возрастов шутили, сплетничали и ругались в коридорах. Линнея прошла в душевую, обмылась, потом надела свою красную пижаму и направилась в спальную.

Спальные были комнатами, похожими на школьные классы, но в которых вместо парт стояли кровати – от четырёх до восьми. Дети и подростки спали вместе в одной комнате и никто никого не боялся. Единственное правило – детям разных полов спать в одной комнате запрещено, даже если это брат и сестра – такая формальность.

Линнея зашла в свою комнату. Шторы были занавешены, была включена только одна лампа. В комнате Линнеи было только четыре кровати – здесь спали только она и ещё три девочки двенадцати лет. Эти девочки учились в другой школе, поэтому Линнея их вне детдома почти никогда не встречала. Линнея часто рассказывала им о том, что она проходит в восьмом классе, в то время как они были на пять классов младше, помогала им с домашним заданием, старалась, чтобы эти трое понимали школьную программу. Эти девочки же часто покупали Линнее вкусняшки: шоколадки, пряники, пончики. Своеобразный равноценный обмен, которым были довольны все четверо.

– Привет, Мила! Привет, Ярослава! Привет, Настенька! – поздоровалась Линнея.

– Привет, Линнея! – сказала Ярослава. – Поможешь с домашкой? Не понимаю деление…

– И расскажешь нам сказку? – попросила Мила.

– Да! И с домашкой помогу, и сказку расскажу, – сказала Линнея. Хотя она была уставшей, но не настолько, чтобы во вред себе помогать другим. Да и было не так поздно – полдесятого. За полчаса Линнея объяснила Ярославе тему деления и они повторили словарные слова. Настенька и Мила тоже слушали: на самом деле, они понимали те темы, которые Линнея разбирала с отстающей Ярославой, но у Линнеи был такой милый голос… что эти девочки не могли от него, как они говорили, «отлипнуть».

– И девять на три?..

– Три! – моментально ответила Ярослава.

– Молодец! Всё, домашку сделали, давайте спать, – зевнула Линнея. – Завтра у меня большой день…

– Расскажешь про свою школу? – попросила Мила.

– Ты же сказку хотела! – напомнила Линнея. – Давай про школу завтра, у меня большой день будет… Будут вам завтра школьные истории! В сотый раз… Готовы к сказке?

– Да! – крикнули все трое.

– Хорошо… ложитесь уже… Итак…

И Линнея взяла первую попавшуюся книжку со шкафа – «Сказки Штиффена». Линнея видела эту книгу первый раз, но обложка выглядела интересно. Линнея начала читать первую сказку… Что-то про кроликов и волков. Но Линнея сильно не вникала – только читала. Девочки вырубились за полчаса.

– И кролик Бернарт принёс домой целую корзину морковки… Эй, спите? – тихо спросила Линнея.

В ответ тишина.

– Ладно, видимо мне тоже пора спать…

Линнея погасила свет и легла спать. Завтра предстоял большой день и газета, которая обелит Скирк. Сначала Линнея была уверена в победе, но судя по Саше девушка поняла, что слухи могут настолько исказиться. Во сне же ей снилось что-то бессвязное… Когда Линнея проснулась утром, то не смогла вспомнить ни одной сцены. Теперь же ей предстояло собираться в школу…

[POV: Скирк. 21 сентября, пятница]

Скирк проснулась. Сегодня предстояло большое событие – выход школьной газеты.

Девушка оделась, взяла с собой гитару, чтобы вечером Итэру что-нибудь сыграть, и направилась в школу. Скирк дошла до школы без приключений и оставила гитару и прочие вещи в своём шкафчике, ключи от которого она получила ещё до первого школьного дня. Девушка вспомнила, что забыла поесть свой завтрак, поэтому она пошла в столовую перед уроком трудов с мисс Е Лань, с которой ей только предстояло познакомиться.

Скирк купила бутерброд и села за свободный стол. В столовой знакомых лиц не было, поэтому Скирк сидела одна. После трапезы Скирк отправилась в кабинет трудов, который она проходила несколько раз за последние несколько дней.

– Здравствуйте, – Скирк поздоровалась с Е Лань – учительницей трудов, сидящей за компьютером и что-то смотрящей в нём.

– Привет… – поздоровалась учительница. – Новенькая?

– Ага. Моя первая неделя тут.

– Просто обычно на мои уроки по пятницам приходят человек пять от силы… – пожаловалась учительница. – Ты по трудам какую оценку хочешь?

– Пять, – сказала Скирк не задумываясь.

– Пять… – учительница вздохнула, – просто приходи на мои уроки, если тебе сложно.

– Они у меня в расписании стоят, конечно буду!

– Хороший настрой… – учительница улыбнулась. – Ладно, пока что ты одна тут. Можешь спокойно посидеть. Занимай любое место. Сегодня мы собирались шить крестиком, но, если же ты будешь одна, то, наверно, просто будешь заниматься своими делами, а пять по уроку получишь за просто так.

– Так просто? – удивилась Скирк.

– Восьмиклассникам характерно не любить технологию и прогуливать её… Поэтому оцениваю в щадящем режиме, нужно же, чтобы были и отличники, и хорошисты… Ладно, посиди в кабинете, я пока отойду… – Е Лань встала и вышла из кабинета. Скирк посмотрела на настенные часы – пять минут до урока. Девушка прилегла на парту и задремала.

– Эй, Скирк… – послышался женский голос. – Спишь?

– А? – Скирк подняла голову, – Барбара? Привет… Сколько я спала…

– Не знаю, но уже как бы через минуту должен начаться урок… Ты учительницу видела?

– А вот и я! – послышался голос учительницы из-за двери.

– Нас тут четверо, – сообщила Барбара.

– Четверо? – переспросила учительница. – Ты, новенькая, Астрид и Марта? Ну ладно… подождём минут пять, начнём урок…

– Эй, Скирк! – послышалось с другого ряда. – Можно к вам поболтать?

Астрид и Марта были подругами, сидящими в правом ряду на второй парте. Астрид была довольно высокой, фигуристой блондинкой с каре и крашеными в розовый кончиками волос, с которой Скирк играла в вышибалы, но до сегодняшнего дня не общалась. У неё были карие глаза и довольно красивый аутфит: топ и юбка, которые закрывали больше, чем у Скирк. Марта же была пониже Астрид, она была русой с двумя косичками, носила какую-то футболку с надписью на непонятном для Скирк языке и длинной юбкой. Они выглядели дружелюбно, отказывать им Скирк не видела смысла.

– Хорошо, подсаживайтесь! – ответила Скирк. Астрид и Марта пересели поближе к Барбаре и Скирк.

– Скирк, я не знаю, поможет ли тебе эта информация… – начала Марта тихо, а Скирк внимательно слушала, – По поводу ситуации на волейболе и газете… Шарлотта – моя подруга. И я вчера была в библиотеке и видела, как она с какой-то девушкой в красном и цветом причёски как у Астрид писали статью. Я подошла к ним и спросила, что они пишут. А там была статья про тебя. Я глянула… Полгазеты про тебя! Всего страниц десять было, если не ошибаюсь, и первые пять были только про тебя и людей, которые высказывались насчёт ситуации…

– С блондинкой? Линнея походу… – размышляла Скирк.

– Наверно да, я что-то про неё слышала, – подтвердила Марта. – И я увидела в газете, что ты хочешь создать свою группу! Это правда?

– Ага. Правда. – ответила Скирк.

– Это так круто! А можно стать вашими первыми фанатами?! – спросила Марта с искренним интересом.

– Ты первая, кто спросила меня об этом. Я думаю да, – ответила Скирк.

– А можно я тоже… буду фанатом? – поинтересовалась Астрид.

– Конечно! – ответила уже Барбара.

– А можете сыграть нам что-нибудь? Пожалуйста! – начала упрашивать Марта.

– Не зря взяла с собой гитару… Я могу сейчас её принести, если учительница не против, – Скирк повернулась в сторону учительницы. – Мисс Е Лань! Если урока не предвидится, то можно я гитару принесу сюда со шкафчика?

– Не слишком громко играй только, – подтвердила Е Лань.

Скирк вышла из кабинета, дошла до шкафчика, взяла гитару и пошла обратно в кабинет. В кабинете уже было шесть человек: сама Скирк, учительница, Барбара, Астрид с Мартой и только пришедшая Лань Янь.

– О Скирк! Привет, дорогая! – Лань Янь подошла к Скирк и приобняла её. – Ты с гитарой? Мне сказали, ты сыграешь что-то.

– Я да. Только негромко, –  Скирк заметила, что девочки передвинули первые парты и сделали из школьных стульев что-то наподобие двух театральных рядов в каждом из которых было пять место. Астрид, Марта и Барбара уже сидели в первом ряду, учительнице, видимо, тоже стало интересно и она села во второй ряд. Лань Янь вышла на «сцену» –  свободное пространство между рядами и доской, на которой были нарисованы разнообразные эскизы одежды, формулы и подобные вещи.

– Итак, леди и джен… Ах, да, джентельменов нет, – Лань Янь кашлянула. – Итак, леди, которые пришли без билетов! Сегодня моя подруга Скирк хочет сыграть вам что-то на своей гитаре! Давайте поприветствуем её тихими аплодисментами! – Все начали тихо хлопать, Скирк же переживала: а что если она плохо сыграет или им не понравится. Но это было её творчество… Скирк отбросила все негативные мысли и уселась на стул, стоящий рядом с доской. Лань Янь выключила лампы и зал был заполнен лишь неярким солнечным светом, передающим атмосферу. Скирк начала играть.

Играла она тихо, чтобы сильно не шуметь. Красивый звук гитары и эстетика кабинета технологии передавали неописуемые чувства, будто ты находишься в месте, похожем на рай. Скирк решила не петь: она не придумала текст заранее, поскольку не была готова к этому спонтанному выступлению, да и никто не обещал, что Скирк будет петь.

Минут десять игры Скирк прошли как одно мгновенье.

– Всё, – сказала Скирк.

Девочки начали тихонько хлопать.

– На бис! Молодец! – говорили из первых рядов. Скирк заметила, что даже учительница улыбнулась.

– Хорошая игра… – заметила учительница, – за такое не стыдно всем присутствующим пятёрки поставить. Посмотри за дверью, может, кто ещё пришёл…

Скирк выглянула из кабинета. В коридорах было пусто.

– У вас ещё час есть. Занимайтесь чем хотите, – сказала учительница.

И девочки передвинули все стулья на их место за передние партц. Затем из стульев в конце класса они сделали небольшой круг и начали знакомиться, рассказывать о себе. По правде говоря, больше всех разговаривали Барбара и Лань Янь, которые, казалось, были рады новой музыкальной группе даже больше, чем сама Скирк. Скирк же пообещала, что она, Барбара и Лань Янь будут входить в группу, но окончательный состав пока что неизвестен никому. Также она официально дала Астрид и Марте звания первых фанатов «Ледяных звёзд», подарив свой немного корявый автограф на тетрадном листе.

«Ледяные звёзды»… это название же придумала Аяка, а про это Скирк вспомнила только сейчас. Но это название уже стало как родное… Барбара и Лань Янь же, вероятно, думали, что именно Скирк придумала это название, но правду знали только трое: Итэр, Аяка и сама Скирк. Девочки ещё немного болтали, как Е Лань перебила их.

– Урок окончен. Спасибо новенькой за выступление, всем пятёрки, а ей – две! – сказала учительница. Скирк была рада двум хорошим оценкам. Девочки начали ставить стулья обратно из круга за парты.

– Может, в библиотеку сходим? – предложила Барбара Скирк.

– Давай, всё равно большая перемена, делать нечего.

Только подойдя к библиотеке, Скирк и Барбара заметили Линнею с большой стопкой бумаг, похожих на газеты.

– …Подходите, берите газеты, свежий номер! О! – Линнея заметила двух своих подруг. – Скирк! Барбара! Посмотрите новый номер… в частности Скирк. Посвящено тебе, надеюсь, понравится…

Скирк взяла газету. На первой странице была её фотография и фотография Итэра в больнице. Сверху же красовалась надпись: «Как одно “нет” может повлиять на весь Темносерск».