Глава 3: Главы 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21

Скирк и Барбара взяли по газете из рук покрасневшей Линнеи и начали читать её.

«Как одно “нет” может повлиять на весь Темносерск.

Настоящая школьная история! 100% правда!

Буквально пару дней назад – во вторник – в 8 «А» классе произошёл инцидент. Был урок физкультуры, играли в вышибалы. Итэр остался последним. Вышибала – девочка Скирк, у которой тогда был первый день в школе – спросила у Итэра: «Мне поддаваться?» Итэр ответил отрицательно. Скирк метнула мяч со всей силы и попала Итэру прямо в голову, мальчик потерял сознание. Скорая прибыла быстро, серьёзных травм нет. Парня должны выписать на следующей неделе.

Комментарии очевидцев!

Итэр, пострадавший: “Мы играли в волейбол, был обычный день. Остались я и Барбара, вышибалами были Скирк и ещё какой-то парень. Барбару выбили. Потом Скирк спросила меня о том, поддаваться ли ей... Я ответил, что нет. Потом мяч прилетел мне в голову, а следующий момент, который я вспомнил – больница. Диагноз поставили хороший, иду на поправку. Скирк не виновата, я сам ей сказал так играть…“

Барбара, подруга Итэра: “Мы с ним редко общались… Но на вышибалах мы двое оставались последними… Итэр подбадривал меня, но Скирк меня выбила… Было немного больно в спине, но ничего критичного, на Скирк не обижаюсь. Вдобавок однажды я тоже лежала в больнице, и Итэр был одним из немногих кроме моей родни, кто ко мне приходил. Я тоже пришла к нему пару раз… Он классный!”

Сильвия, одноклассница Итэра: “Я сидела на скамейке весь урок физкультуры. Даже не обращала внимания на Итэра, болтала с своей подругой… Потом раздался довольно громкий звук удара. Мальчик упал на пол, а мяч отлетел ко мне под ноги. Я отбросила мяч в угол и не понимала, что делать… Слава богу, скорую вызвали… Пусть выздоравливает”.

Кинич, второй вышибала: “В начале игры я выбил несколько человек, но после пары бросков я стал полнейшим рукожопом… В итоге мы со Скирк без слов договорились о том, что я буду кидать мяч прямо ей в руки, а она – выбивать. Вот и довыбивались… и китайский отменили, а я так долго готовился…“

Аноним, одноклассница Итэра: “В момент, когда это случилось, я просто сидела на скамейке и болтала с подругой. Эта подруга говорила мне что-то про Итэра, но подробно не помню… но будто он себя вёл очень странно последнее время и что было бы славно если бы ему вправили мозги на место. Вот и вправили…

После всего случившегося Скирк хотят исключить из школы. Но она обычный ученик и не заслуживает этого. В месте, где расположена стенгазета, вы можете оставить свою подпись на одном из двух документов: об исключении и об оставлении Скирк – просьба не писать на них, вы можете оставить комментарии на специально приклеенных листах бумаги».

Под текстом, хорошо оформленным в стиле коллажей (видно, Линнея старалась) прилагались фотки спортзала, Скирк, Итэра и всех дававших интервью, за исключением анонима.

– Ого… Очень хорошо, Линнея… – похвалила Скирк. – Ставлю на то, что Аноним – это Кокоми, и говорит она про Аяку!

– Я старалась, спасибо… Но разглашать конфиденциальные данные я не могу, уж пойми… И да, кстати, пошли посмотрим стенгазету? Она за углом, – предложила Линнея.

Девушки подошли к стенгазете. Там уже стояли подписи – уже шесть. И все за то, чтобы Скирк оставили.

– А зачем вся эта драма? Администрации школы же решать… – поинтересовалась Скирк у Линнеи.

– Во-первых, для того, чтобы опровергнуть слухи. Это основная причина. Во-вторых, тебя уже вроде как вызывали к директору, и шанс того, что тебя оставят не равен 100%. А с помощью этих листов мы узнаем, как сильно тебя уже полюбила школа!..

– Полюбила? Все меня тут знают как ту, кто нанесла легкий вред здоровью своему новому другу…

– Это игра в долгую! – Линнея чуть покраснела, будто выкручивалась из этой ситуации, но всё же старалась помочь. – У нас в октябре будет проходить БВФ, там ты сможешь дебютировать, я договорюсь с администрацией! Скажу честно… – Линнея начала говорить чуть тише, – они сказали, что ты интересная личность, и швец, и жнец, и на дуде игрец. Просто они показывать этого не могут… Только никому!

Скирк не могла понять, врёт ли Линнея, чтобы её подбодрить, или она реально разговаривала с администрацией по поводу Скирк, но всё же хотелось узнать долговременную игру Линнеи. Если Скирк исключат, то Линнея и Скирк потеряют контакт, а это Линнее было не нужно, Скирк видела это по её глазам – значит, всё под контролем, раз Линнея беззаботна и весела.

– Никому… – подтвердила Скирк, – БВФ… или как его там… что это?

– Большой выездной форум, – начала Линнея, – мы там едем в лагерь на пару дней. Нам рассказывают лекции, а мы делаем проекты. Но это лишь пятая часть того, что мы делаем! Почти всё время там мы по-настоящему радуемся жизни! Я уже ездила в пятом и шестом классах, Барбара же собиралась поехать первый раз в этом году… Мы бы были рады тебя видеть там…

– Куда едем? Какие числа? Сколько стоит? – интересовалась Скирк. Линнея, дав какому-то мальчику из начальных классов газету, была рада объяснять подруге школьный быт.

– Всегда по-разному… В этом году администрация и учителя хотели в лагерь близ Екб или Тюмени. Насчёт дат – точно на каникулах с 16 по 23 октября. Поскольку едет где-то четверть или даже треть всех учеников старше 5 класса – где-то человек пятьсот – то, думаю, три-четыре тысячи на человека.

– Оу… – Скирк улыбнулась, – мне это нравится. А я успею записаться же?

– У тебя ещё неделя, списки формируют. Но если места все займут – пеняй на себя! – шутливо ответила Линнея.

– Ладно, Линнея, спасибо за газету… – поставив свою фирменную подпись со звёздочкой на листе об оставлении Скирк, перебила Барбара, – но сейчас у нас английский. В моей группе контрольная, у Скирк же просто урок. Мы пойдём?..

– Да, конечно! – улыбнулась Линнея.

– А у тебя уроков нет? Чего ты газеты раздаёшь? – шутливо подколола Скирк.

– У меня сейчас должна была быть пара физкультуры, но её отменили. Но пятый и шестой урок нет. Теперь два часа ничегонеделания… Буду газеты раздавать, с подругами общаться! Они бы были рады видеть тебя на БВФ! – Линнея расплылась в улыбке. – Они даже знают, что ты сегодня играла на первом уроке!

– В смысле?! – удивилась Скирк.

– Вернее, одна подруга… Ягода. Она, говорит, вышла в туалет на первом уроке и, идя обратно, услышала звуки гитары из кабинета технологии. Остановилась, вслушалась… Потом звуки прекратились и Ягода отбежала от двери. Она увидела беловолосую девочку – тебя! А сама спряталась, хитрая, говорит, что ты её не заметила.

– Но её решила спалить ты, – ухмыльнулась Скирк, – главные предатели не враги, а друзья-болтушки…

– Эй, болтушка, пошли уже, минута до урока! – Барбара потянула Скирк за руку. – Вы так можете до бесконечности болтать!

– Ладно… ладно… Пока, Лин!

– Пока-пока! – Линнея помахала рукой на прощанье.

Урок у Барбары и Скирк был в разных кабинетах и Скирк снова сидела одна на английском. Учительница Навия сегодня решила провести урок говорения и Скирк должна была болтать со своими одноклассниками. Скирк старалась улучшать своё произношение на английском, запоминала новые слова, а своих одноклассников вообще не слушала. Этот урок для Скирк был более скучным, чем первый, но всё же она потренировалась в том, как бы отвечала на вопросы типа «Какой твой любимый инструмент?», «Хотела бы ты создать свою группу?». Скирк отвечала честно, потому что знала, что для её одноклассников этот урок самый обычный, эфемерный, а знания именно этого урока Скирк могут пригодиться в будущем, поэтому она была рада потренироваться.

Английский закончился. Скирк вышла первой и сразу пошла в столовую, где заприметила Линнею, стоявшую в очереди последней.

– Бу! – вскрикнула Скирк.

– А-а! Напугала! – воскликнула Линнея. Скирк заметила, что у Линнеи улыбка сползла с лица, поэтому сразу обняла её. – Ах ты! Хитрюга… Знаешь, что я люблю обнимашки… Уже моя очередь, отпусти меня! – только на этих словах Скирк отпустила Линнею.

Они обе взяли себе пельменей с говядиной и уселись за ближайший столик на четверых. На случай, если кто-то подойдёт.

– Кстати, Скирк, по поводу интересностей пятой школы… – жуя пельмень, начала Линнея, – а ты уже записалась на школьные кружки?

– Я? Слышала краем уха, но нет…

– Как раз рассказывала недавно одному из мальчиков в нашем детдоме… Субботы формально у всех пятиклассников и старше учебные. Но по факту в субботу только кружки, дополнительные секции, факультативы – много названий! Нужно обязательно записаться на один любой кружок и получить по нему зачёт. Многие записываются на два или больше, бесплатно же, да и в портфолио не будет лишним… Я вот в этом триместра на писательском кружке! Для тебя я могу предложить… – Линнея задумалась. – Кружок пения! Тебе зайдёт, там препод зачётный! Ху Тао туда уже второй год ходит…

– Ху Тао? Кто она? – поинтересовалась Скирк.

– Классная девчонка, – Линнея улыбнулась. – Она со своей подругой Синь Янь в прошлом году выпустила целый альбом! Он вошёл в топ-10 альбомов Темносерска в 2006 году…

– Линнея, это мой четвёртый день в школе, можно попонятнее? – Скирк чуть разозлилась, но всё же понимала, что Линнея всё это рассказывает для посвящения её в историю школы.

– Ху Тао моя одноклассница, – ответила Линнея. – Мы с Шарлоттой вместе сидим на четвёртой парте посерёдке, а она со своей подругой за нами! Иногда шутим вместе… Рекомендую вам познакомиться, хотя, наверно, это не моё дело… А Синь Янь в 8 «В» учится. Она вроде как с Нилу вместе сидит. Не видела её в школе эту неделю, а вот Ху Тао нам с Шарлоттой опять глупые шутки и стишки рассказывала! Немного глупышка, но с огнём как у Данко!

– Ладно, я поняла, Лин, – подтвердила Скирк. – Так записываться надо или как, суббота завтра же!

– Просто приди на урок и тебя сразу запишет преподавательница – ничего страшного! Она поймёт! Кружок в двенадцать, мне Нилу говорила, не опаздывай!

–  Ладно, спасибо… У меня уже голова перегревается после всего произошедшего… Можно мы молча поедим?

– Ага… мне тоже нужно отдохнуть… Но напоследок! – Линнея чуть засмущалась, ведь противоречила сама себе насчёт молчания за едой. – За твоё оставление подписей пятьдесят набралось – больше уже некуда ставить! За исключение только шесть. Эти два листика у меня с собой, когда всё обойдётся подарю тебе, повесишь себе на стену! – Линнея усмехнулась.

– Спасибо, Лин. Но я ем. А когда я ем – я нема и глуха.

– Угу. Приятного аппетита!

И девочки поели в тишине.

– Вкусные пельмени… – сказала Скирк, кладя тарелку на стол с грязной посудой.

– Сегодня вроде как ты с Барбарой навещаете Итэра… Мне сейчас в администрацию надо с газетами доразобраться, потом в детдом – сегодня меня не ждите. Но привет передай!

– Хорошо! Пока!

Скирк подошла к своему шкафчику, взяла лежащую там гитару и пошла в больницу.

В больнице было всё как обычно. Скирк подошла к кабинету Итэра, откуда доносился разговор.

– Привет, Скирк! – сказали сидящая на корточках Барбара и лежащий на койке Итэр.

– Добрый день… А что это вы тут делаете?

– Болтаем, тебя ждали… – сказал Итэр. – Недолго. Барбара пришла раньше тебя буквально на пять минут...

– Хорошо… – сказала Скирк. – Пока доктора нет… Хотите сыграю что?

– Хотим! Хотим! – захлопала Барбара. – Да! Ох, Итэр, жаль ты не видел, как Скирк играла сегодня!

– Особое представление для двух самых близких, – пошутила Скирк, доставая гитару, – посвящается моим двум друзьям – блондинке с двумя маленькими хвостиками и блондину с одним большим!

Скирк уселась, кашлянула и начала играть. Барбара уселась на соседнюю койку, Итэр лежал на боку, слушая гитару. Скирк играла не идеально, конечно, но очень хорошо. Её игру от хорошей любительской было не отличить, но до профессионального уровня было ещё далеко, как минимум группы ещё не было.

Первые пару минут Скирк играла меланхолично, повторяла аккорды. Её пальцы не стирались в кровь, боль была минимальная, терпимая. С каждой минутой Скирк повышала скорость. Сначала музыка походила на музыкальную тему заброшенных, далёких полей, потом на то, что могли играть в деревне вечером, а после этого, казалось, Скирк играла типичную мелодию, какую играют попрошайки на улицах. Хотя мелодия была похожа, но вместо вонючего грязного дяденьки играла красивая, молодая девушка с крашеными в белый волосами и завораживающей открытой одеждой. Мелодия и вправду доставляет удовольствие, а ещё больше удовольствия доставляет то, что эту мелодию играла объективно хорошая девушка, притом специально для двух людей.

Так продолжалось минут десять. Потом мелодия начала замедляться, затихать. Когда музыка струн закончилась, Барбара начала было хлопать, но Скирк продолжила игру. Барбаре было немного неловко, но всё же Скирк через секунд тридцать закончила.

– Браво! На бис! – аплодировала Барбара.

– Молодец… – подтвердил Итэр.

– Спасибо, друзья!

– А пение будет? Я соскучался по твоему пению… – поинтересовался Итэр с ноткой флирта.

– Я завтра на кружок по пению иду, вот и буду тебе хоть каждую встречу петь!!!

– Ты записалась на кружок?! – переспросила Барбара.

– Линнея сказала, я могу туда просто прийти завтра в двенадцать, меня всему обучат и научат.

– Это правда, – подтвердила Барбара. – Анастасия Станиславовна хорошая учительница… Ходила на пение года два назад, но уже всё забыла… Кроме того, что преподавательница хорошая! – усмехнулась Барбара.

– И да, ребят, – перебил Итэр, – меня выписывают в воскресенье. Где-то днём.

– Я не смогу прийти, к сожалению, – взгрустнула Барбара, – но всё же надеюсь, что сегодня последний день, когда вижу тебя в больнице… – Барбара заглянула в свой листик с расписанием, – завтра к тебе Скирк приходит, послезавтра Лань Янь. Вот Лань Янь тебя и выпишет…

– Мило… – сказала Скирк. – Тоже постараюсь прийти в воскресенье… А то мало ли надо Итэра проконтролировать, чтобы ничего лишнего Лань Янечке не сказал!

– Я знаю, как нужно себя вести с влюблёнными не в меня девушками, уж спасибо, – покраснел Итэр.

– Ладно, Скирк… – начала Барбара, – мы с Итэром газету обсуждали. Линнея всё верно, говорит, передала. Больше ничего не успели – ты сразу пришла.

– Иметь такую подругу как Лин никогда не будет лишним, – заметила Скирк.

– Да мы все тут не лишние кроме Аяки… – подтвердила Барбара.

– Я думаю, что Аяка сложнее, чем кажется… Будем осторожны с поспешными выводами, – Скирк решила сгладить углы у беспричинного конфликта.

– Ладно… Скирк остаётся в школе, это хорошо… – сказал Итэр.

– Скирк, а можно я попробую сыграть на гитаре? – попросила Барбара.

– Да… Только аккуратно, гитара нежная сама по себе, старенькая.

Скирк помогла Барбаре усесться, положить гитару в удобную позу.

– Играй как хочешь, мы насладимся, – Скирк поправила Барбаре волосы и села рядом с Итэром, взяв его за правую руку.

– Немного стесняюсь… – засмущалась Барбара.

– Все свои! Давай уже! – подбадривали Скирк и Итэр.

Барбара попробовала провести пальцами. Брям! Просто гитарный звук. Потом ещё раз… Брям!

– Из меня гитаристка как из Итэра космонавт… – засмущалась Барбара.

– Да всё хорошо, не горюй ты! – подбодрила Скирк. – Ты же вроде на синтезаторе хотела?

– Умею немного… Пару мелодий, – ответила Барбара.

– Я в синтезаторах, роялях и пианино ноль. А ты в гитаре ноль. Но на своих инструментах мы играем хорошо. Поэтому же мы хотели музыкальную группу создать!

– Ну да…

– Я буду гитаристкой, женский вокал тоже будет, когда похожу на курсы. Вы с Линней хорошо отзываетесь о преподавателе, да и тем более в школе и бесплатно. Итэр или Линнея на барабаны пойдут – как получится. Итэра можно на мужской вокал поставить. Барбара – синтезатор. Лань Янь… А куда её не знаю…

– Не обязательно на инструменты, – посоветовал Итэр, – Линнея может заниматься также и продвижением группы, а Лань Янь можно пристроить к тому же Ка Мину – пусть вместе декор для клипов делают, когда нам нужда будет!

– Хорошая идея… Лишние волонтёры и энтузиасты лишними не будут… – заметила Барбара.

– Ох, ребят… – начал Итэр, – поспать хочу. Давайте когда меня выпишут, все вместе погуляем! В фудкорт какой-нибудь или же просто по парку – хоть до комендантского часа! Скирк точно пойдёт, Лань Янь же спросить надо будет… Ох… Не вставал уже сколько времени, может, потолстел уже после всех снэков Барбары!

– Зато глянь каким умным стал после книжек Линнеи! – пошутила Барбара.

– Да я их и не читал особо… Мечтал и спал, – Итэр чуть покраснел.

– Она не обидится. Всё равно вы друг к другу тепло относились последние пару дней, – напомнила Скирк.

– Ладно… – Итэр зевнул.

– Пошли, не будем мешать, – теперь уже Скирк тянула Барбару за руку из кабинета в отместку за то, что Барбара забрала Скирк у Линнеи.

– Эй! Да я сама смогу! Иду уже…

Скирк и Барбара выходят из кабинета. В самой больнице кроме Итэра и пары девушек на ресепшне, казалось, никого не было. 

– Ладно, Скирк, – Барбара сказала первое слово после выхода из кабинета, – по домам?

– По домам… А тебе далеко идти? Может, провожу? – предложила Скирк.

– Нам в разные стороны… Я на юго-востоке города живу. На автобусе минут двадцать ехать и ещё пешком пять – мой дом на окраине стоит, а вид из окна… Открывается на бесконечные долины. Не цветочные, к сожалению, просто мёрзлые болота.

– Поняла… Ладно, бывай.

– Пока-пока, Скирк!

Скирк посмотрела на небо. Она была совсем недолго у Итэра, Солнце ещё не село, периодически покапывал слабый дождик. Делать Скирк было нечего: она уже за пару дней привыкла сидеть у койки Итэра и откладывать все дела на вечер – поэтому она решила прогуляться в парке в своём районе.

Скирк дошла до своего любимого парка у дома – парк имени Мясорубского.

«Ну и фамилия», – всегда думала Скирк про себя, когда видела табличку об этом человеке. Да и так много лет Скирк бывала в этом парке, что уже перечитала все ржавые и полугнилые стенды о Мясорубском и Нефтерадуге, которые она выучила чуть ли не наизусть.

Валентин Андреевич Мясорубский был ключевой фигурой в основании Темносерска и одним из самых больших инвесторов Нефтерадуги. Родился в двадцатых, участвовал в ВОВ, в пятидесятых стал важной политической фигурой. В 1965 году после обнаружения нефти на месте, где сейчас стоит город, тот стал зачинателем идеи построить тут город. Конечно, можно было тут сделать небольшое поселение на тысячу-две человек, но после анализа здешних земель учёные пришли к заключению, что даже если тут построить город с населением в полмиллиона, то залежи нефти исчерпаются только к 2200 году. Было принято начать строить город, похожий по инфраструктуре на Ханты-Мансийск, и заселить в него в районе тридцати тысяч человек. На город был выделен огромный бюджет, и хотя он даже спустя сорок два года после основания не выглядит как Москва, Санкт-Петербург или Новосибирск, но был вполне хорошим, да и жители были довольны: градостроители поработали на славу.

Мясорубский переехал в Темносерск, стал мэром. Название для города выбрала его шестилетняя дочь Карина Валентиновна – этот факт даже сейчас, когда Карине уже сорок лет и она работает каким-то высокопоставленным лицом в Нефтерадуге, до сих пор кажется здешним шестилетним детям смешным. Да и если бы город назывался Мясорубовск, было бы только смешнее.

Умер Мясорубский два года назад во время теракта в ТЦ «Светлосерский»: около двадцати бандитов ворвались в здание и начали стрелять во всех подряд, после чего взорвали его. Погибло около двухсот человек, пострадали семьсот. Мэром города стал его сын Демьян Валентинович, на данный момент занимает этот пост уже два года.

– Итэр говорил, что его отец тоже погиб в этом торговом центре? Может, он хранит ещё большую тайну, чем я? – бормотала про себя Скирк. – Или это просто совпадение? Целый процент города пострадал тогда, 26 декабря… Новогодние праздники же… Лучше у него спрошу в свободное время…

– Скирк, эй! – послышался голос сзади.

Скирк обернулась. Это была Лань Янь, видимо, тоже что-то делавшая в парке.

– Привет… – поздоровалась Скирк.

– Зову, зову, не отвечаешь! – в шутливой форме пожаловалась Лань Янь, уже подошедшая к Скирк.

– Задумалась немного…

– О чём?

– Да так… О группе… Мы уже распределили роли, а куда тебя девать не знаем… Синтезатор, гитара, барабаны и вокал заняты. Ты ещё на чём-то умеешь играть?

– Я? – задумалась Лань Янь. – Флейта в счёт?

– Ты умеешь играть на флейте?!

– Ну да…

– А чего раньше не говорила?

– Повода не было.

– Справедливо, – заметила Скирк, – хорошо. Будешь на флейте.

– А Ка Мин?! Вы про него не забыли.

– Ух, какая заботливая! Вы достойны друг друга, – заметила Скирк, улыбнувшись в чуть флиртовой манере.

– Скирк!!! Это… Ну вдруг вы просто про него забыли! – Лань Янь засмущалась и немного повысила голос.

– Ладно, ладно… Ка Мин же не в группе? Мы договорились, что он будет следить за декором в клипах, может, на подтанцовку пойдёт.

– Ах, точно!.. Ну я так спросила, вдруг что изменилось.

– Мы не бросим ни тебя, ни его.

– А клипы… Вы как их снимать будете?

Скирк опешила. Никогда не задумывалась.

– Я… Я не знаю…

– Камера есть у тебя? – поинтересовалась Лань Янь.

– Нет…

– И у меня нет… У Шарлотты есть! Да! Линнею попросим, нам камеру дадут!

– Идея хорошая, только мы пока с Шарлоттой никак не контактировали. Нужно войти в доверие к ней…

– Линнея же! Она как мостик между нами!

– Но всё же…

Лань Янь кивнула.

– Ох, Линнея… Она мне снилась сегодня, – девочка перевела тему.

– Линнея? И что вы делали?

– Сейчас вспомню… так… Я была у себя в комнате. Ко мне вошла Линнея, сказала, что наш класс организовывает поездку в Китай. Во мне же китайская кровь течёт, вот я и обрадовалась. А потом мы сели в самолёт… И полетели в Казахстан…

– Ну совсем чуток промахнулись! – усмехнулась Скирк.

– Чувствую, что сны это просто генератор идей из мыслей прошедшего дня… Помню, мне надо было разморозить курицу перед приходом мамы. А я решила вздремнуть на полчасика. И мне приснилось, что я курицу разморозила! А когда прозвенел будильник, подумала, блин, курица же разморожена, буду у себя в комнате сидеть уроки делать. Ох, досталось же мне в тот день! Но мне было одиннадцать, так что сильно не наказывали… А тебе что снится, Скирк?

– Да так… Ничего.

– Человеку не может ничего не сниться! Всегда ну хоть что-то снится! Это закон природы! – начала допытываться Лань Янь.

– Забываю, видимо. Не живу в мире снов, мне реальность важнее…

– А мне и сон, и реальность важны! Без реальности у сна нет идей и ничего никогда не приснится, а без сна нам кажется, что мы просто ложимся в кровать, лежим от пары минут до часу, и снова встаём на свою учёбу! С ума сойти можно!

– Про такое слово как «досуг» слышала? Не одним сном же жить… Или опять не замечала как флирт Ка Мина с другими?

– Эй! Ну, в принципе, думаю, надо золотую середину везде находить. Это главное… – Лань Янь кивнула. – Ладно, мне надо пойти хлеб купить, сестра бутерброд хочет…

– Спасибо за беседу… Хорошего дня, Ланечка…

Лань Янь улыбнулась, помахала на прощание и быстрым шагом направилась в сторону, откуда шла Скирк.

Наконец, через пять минут Скирк была дома. Она поднялась на шестой этаж, открыла ключом дверь и зашла в свою квартиру. Скирк была вымотанной и невыспавшейся, поэтому просто легла на диван. Сначала она не думала ни о чём, но мысли в её голове всё время появлялись. Газета, кружок пения послезавтра, Итэр в больнице, тот теракт, сны Лань Янь… 

– Какой насыщенный день сегодня выдался… –  думала Скирк, – Сны… может они и в правду важны? Может, Лань Янь права? Может, если я буду хотеть хорошие сны, а не кошмары, то они придут ко мне? Или это зависит от того, что я делаю в течение дня в реальности? Тогда напишу песню сейчас и мне приснится то, как я её исполняю!

Скирк встала с дивана и принялась искать гитару. Но её нигде не было.

– Что за бред?! Где она… – Скирк напугалась. – Чёрт побери, не могла же я её просто на улице уронить! В школе я была с гитарой, играла же на уроке… У Итэра была… Может, там и оставила! Ох, я растяпа! Ладно, спрошу у него завтра. Сейчас пока текст напишу тогда…

Скирк села за свой письменный стол, на котором лежали книжки, тетрадки, листы А4 с рисунками. Совсем скоро отец должен был привезти ноутбук из Москвы: Скирк бы стала первой из учеников, у кого был бы свой дорогой компьютер. Она была рада. А кнопочные телефоны, конечно, были, но связь в Темносерске была ужасной, поэтому ими среди народа почти никто не пользовался.

– Хотя… лучше приберусь в комнате. Пыльно… И спать. Потом текст по мотивам сна… Вот я умная.

Скирк убрала все ненужные книги обратно в шкаф, повыкидывала ненужные тетрадки и бумажки, а нужные положила в отдельную полку. Потом протёрла пыль на всех поверхностях в своей маленькой квартиры кроме комнаты родителей, запертую на ключ, которого у Скирк не было. Потом пропылесосила. На уборку у неё ушло чуть больше часа, уже Солнце успело зайти, фонари – зажечься, а дождь за окном начал тарабанить ещё сильнее, и запах сырости проник в квартиру Скирк.

– Ну… а теперь… спать… Так… Будильник в восемь утра, приготовлю себе поесть, Итэра навещу, потом на пение… А сейчас – сон! – и Скирк спустя минут пятнадцать ворочаний в кровати уснула. Так и закончилась пятница.

Для Скирк ночь пролетела как одно мгновенье. Она помнила, что ей что-то снилось: вроде бы там был Итэр, какие-то сцены, поля с цветами, места, в которых Скирк бывала в детстве, но после пробуждения не смогла вспомнить ничего. Но тот кошмарный сон, что приснился на этой неделе, и ту безликую девушку и её слова Скирк помнила, будто это реально произошло в какой-то момент её жизни. Память – пугающая штука. И нестабильная.

– Так… гитару у Итэра забыла, наверно. – Пойду к нему сразу схожу… – подумала она про себя. После этих мыслей Скирк зашла на кухню, насыпала себе хлопьев и начала есть. Потом Скирк оделась и пошла в сторону больницы.

Была суббота. Единственным уроком Скирк было лишь пение, на которое она ещё официально не записалась. В теории можно было бы проспать весь день, но Скирк хотелось пообщаться с новыми знакомыми, получить много впечатлений, как это было в пятницу.

Скирк уселась на скамейке в парке Мясорубского, достала вчерашнюю газету. Перечитала её. И ещё раз. И ещё… Не только первую часть про инцидент на волейболе, но и вторую с остальными новостями школы. Был даже целый раздел с анекдотами, шутками и рисунками учеников. Все части газеты было интересно читать, Линнея и Шарлотта были хорошими редакторами. 

После чтения Скирк встала и решила погулять по парку. Она попыталась вспомнить хоть что-то, что прочла в газете минуту назад, но кроме глупой шутки про тридцатиэтажную гостиницу Скирк ничего не запомнила. Мы, люди, запоминаем только то, что вызывает у нас эмоцию – положительную или отрицательную, неважно. Скирк это понимала наряду с Шарлоттой и Линней. Потом Скирк задумалась над словами будущей песни, как вдруг кто-то тронул её по плечу.

– Девушка, извините, – послышался голос сзади.

– А-а? – не ожидала Скирк. Перед ней стояла незнакомая взволнованная девушка лет двадцати четырёх.

– Не подскажете, где тут Мясорубская дом двадцать четыре? Опаздываю...

– Дорогу переходите тут, сто метров проходите, сразу налево. Там и дом ваш. – ответила Скирк без промедления.

– Спасибо вам! Здоровья, счастья!..

Скирк и так знала Железный район как свои пять пальцев. Да и городок был не очень большим, можно было хоть во все пять торговых центров сходить… Хорошая идея для прогулки, правда? Можно было бы реализовать как Итэр реабилитируется, пока холодная зима не пришла в Темносерские края.

Скирк зашла в больницу. Ей было критически важно получить свою забытую гитару обратно: без неё она уже не представляла, что будет делать.

Она открыла кабинет Итэра, где были он и та девушка-врач, которая была здесь пару дней назад и которую заменил мужчина.

– Здравствуйте… Я к другу.

– Проходите… – ответила врач, не поднимая глаз.

Скирк прошла в отдел с койками к уже проснувшемуся Итэру.

– Привет… Помоги мне… – сказала Скирк. Её глаза чуть наполнились слезами. Итэр это заметил и забеспокоился.

– А? Что? – покосился Итэр.

– Я гитару тут походу забыла! В больнице… Не видел?

– Не помню… Ты вроде Барбару вытянула вчера за руку еле-еле… Выходила без гитары походу.

– Значит гитара в больнице! Жди меня тут! – Скирк встала и подошла к врачу. – Извините, а тут гитару случайно не находили?

– Гитару? – покосилась доктор. – Спросите уборщиц. Меня вчера не было, не знаю…

– А где они?

– На ресепшн сходите, Вам там объяснят.

– Итэр, я мигом! – Скирк вышла из кабинета и спустилась к стойке ресепшна.

– Здравствуйте, –  Скирк привлекла внимание какой-то женщины, – я, видимо гитару тут забыла вчера. Можете спросить у уборщиц, не находили ли что?..

– Гитару? Белую что ль?

– Да! Пожалуйста!

Женщина залезла под стол и достала чехол от гитары. Скирк взяла его и нащупала гитару. На всякий даже открыла  –  да, там есть гитара.

– Спасибо! Выручили! – Скирк помчалась обратно к Итэру. – Ух, Барбара! Я из-за тебя забыла гитару, если бы не тот момент с газетой…  – шутливо пробубнила себе под нос девушка.

– Итэр, привет, гитара нашлась, – сказала Скирк, как только вошла в кабинет и подошла к койке Итэра.

– Привет…

И теперь как Итэр и Скирк были вдвоём они проболтали пару часов: про газету, Барбару, Лань Янь, других людей и саму группу. Итэр рассказал про произведения уроженцев Темносерска, и это его замотивировало ещё больше на создание группы. Также он подметил, что его точно выпишут завтра: нужно чтобы он тут пять дней пролежал, такая формальность. Они очень увлеклись друг другом.

– …Инуо классная девчонка, я бы тоже хотел её видеть в группе…  – говорил Итэр, как Скирк его перебила: чувство времени вернулось к ней только тогда, когда она посмотрела на часы и увидела там 11:50.

– О боже! У меня кружок через десять минут! – распереживалась девушка.

– Так беги скорее! Не смею тебя задерживать.

– Ладно. Завтра буду планово если что не случится. С лёгким паром!.. Или что говорят выздоравливающим…

– Я тебя не прощу, если ты опоздаешь из-за меня! – Итэр повысил голос.

– Не кричи! Уже бегу… Спасибо за конфеты.

Скирк взяла из стоявшей на тумбочке тарелки пару мятных конфет (видимо, Барбара, Линнея или Лань Янь принесли ему), убедилась, что взяла гитару, и побежала на занятие.

– Главное не опоздать… – думала Скирк про себя. Она спускалась по лестничным пролётам, полушагом-полубегом преодолела коридоры и вышла из здания. Школа стояла напротив – были все шансы не опоздать на уроки. Скирк предупреждали: «Опоздаешь – очень плохо!»

Скирк зашла на территорию школы, а затем в само здание. Сказать-то ей сказали, что занятия в двенадцать, но вспотевшая Скирк не помнила кабинет, а всю школу оббегать не очень хотелось. Она решила попытать удачу и подошла к какой-то девочке с коричневыми волосами и двумя косичками.

– Привет, извини что тревожу, а ты случайно не на пение.

Та девушка обернулась. У неё были красивые глаза с цветочками красно-коричневого оттенка, сама она была стройной и её одежда была довольно закрытой, но оттого девушка не выглядела менее привлекательно.

– Привет, да! А ты тоже?

– Ага. Я пойду с тобой? Сначала какой-то девушке помогла на улице, теперь уже помощь мне нужна, – хихикнув, попросила незнакомку Скирк.

– Конечно, пошли, Скирк! – ответила брюнетка с хвостиками. Скирк на мгновенье удивилась. 

– А ты откуда моё имя… а-а! Газета, да? Читала? – шутливо спросила беловолосая.

– Не просто читала! Я ещё бетой была!

– Бетой? А что это? – спросила Скирк. – А мы правильно идём? Успеем?

– Успеем, не парься, ещё три минуты… – ответила брюнетка. – Бета – это тот, кто проверяет тексты на орфографию. Но, знаешь, Шарлотта и Линнея настолько грамотные, что я обычно та, кто просто читает новости до их первой публикации…

– А ты знакома с ними?

– Конечно! Я за ними сижу блин… – ответила брюнетка.

Скирк удивилась.

– Да ну! Что-то я про тебя не слышала…

– Ху Тао.

– Ху что?

– Я – Ху Тао. Знакомо имя?

Скирк сразу вспомнила.

– Да ну!

– Мир тесен, Скирк. Очень тесен. Особенно в городе с пятизначным населением…

– Про тебя Линнея рассказывала!

– А что она рассказала?! – поинтересовалась Ху Тао.

– Типа ты с кем-то альбом записала…

– Да. Год назад. Когда шестнадцатилеткам нечего делать, вот что они вытворяют!

– А уроки?

– Четвёрки есть и мне нормально.

Скирк кивнула. Как раз они дошли до кабинета.

– Ну, новенькая, надеюсь, тебе понравится здесь. Я тут второй год. Обращайся! Преподаватель – Анастасия Станиславовна. Повтори!

– Анастасия Сергеевна?..

– Нет!!!

– Ой… – Скирк смутилась, – Анастасия…

– Станиславовна!

– …Станиславовна.

– Вот, отлично. Ладно, пошли. Ждут нас все.

Ху Тао открыла дверь кабинета музыки, после чего девчонки зашли. Внутри сидели только девочки на вид с шестого по девятый классы (15-18 лет). Скирк оглядела класс и заметила знакомые лица: Лань Янь, сидящую с какой-то девочкой и Аяку, сидевшую одну на задней парте. Скирк хотелось подойти к Аяке и понять всю суть конфликта, но внутри её передёрнуло и она села одна на третью парту прямо перед Лань Янь.

– …и вот Цзюэ Линь из параллели снова принесла свои рукописи в библиотеку… О, Скирк, привет! Добро пожаловать на пение.

– Привет, Лань Янь. Что это у вас тут? – усевшись на стуле и положив гитару с рюкзаком рядом с собой, поинтересовалась Скирк.

– Да так… Линнея рассказала, как какая-то девочка хочет публиковаться в газете. Свои рассказы пишет или типа того… Хочу узнать кто она. Интересная вроде.

– Интересно, – подтвердила Скирк. – А это твоя подруга? – спросила она, указывая на соседку Лань Янь. 

– Соён, она из шестого класса, новенькая в школе как и ты. Соён, поздоровайся!

– Привет, Скирк. Читала про тебя в газете, – с усталостью сказала Соён, девочка с длинными чёрными как у Лань Янь волосами. У Соён были янтарные глаза, самая обычная фигура, футболка с рисунком какой-то кореянки с надписями на корейском и джинсами.

– Привет… – сказала Скирк, как вдруг послышался взрослый женский голос.

– Тишина в классе! – сказала учительница. Все замолчали.

– Хорошего урока… – тихо прошептала Лань Янь.

– Перекличка… Так… – учительница посмотрела на Скирк. – Ты новенькая здесь?

– Да.

– Имя, фамилия, класс?

– Скирк Сурталогова, 8 «А»

– Ну… – учительница записывала что-то в журнале, – добро пожаловать! Меня зовут Анастасия Станиславовна и я провожу еженедельные уроки по вокалу. Ты ничего не пропустила толком, у нас сейчас теория… Но сегодня будет первый урок практики. Бумага и ручки есть?

– Да… – Скирк даже не залезала в портфель со вчерашнего дня, поэтому просто взяла тетрадь по технологии, зачеркнула надпись «Технология» и написала под ней «Пение», также нарисовав рядом несколько нот.

Анастасия Станиславовна что-то объясняла на доске. Про звуки, тембр голоса… Скирк пыталась осмыслить и запомнить, а главное – не заскучать за два часа, поэтому начала в своих конспектах рисовать простеньких человечков с инструментами.

– Ледяные звёзды… Это мы из будущего… Они горды нами из прошлого… – думала про себя Скирк.

– Итак, теория окончена, теперь разбиваемся на тройки, будем петь!

Скирк удивлённо посмотрела на часы. Уже было 13:00. Целая половина урока прошла как одно мгновенье.

– Извините, а можно выйти?

– Быстро! У тебя минута!

Скирк вышла из кабинета и пошла в столовую, находившуюся на три этажа ниже. Там она взяла пластмассовый стаканчик, в который налила воду, после чего отправилась наверх. Наверху она снова налила воду в уже выпитый стаканчик, чтобы в кабинете её не мучала жажда.

– Скирк, вставай в группу к Лань Янь и Соён!

Хотя бы кто-то знакомый. Скирк была рада. Она повернула стул в сторону двух подружек.

– А что мы делаем?

– Нам дали три куплета и припев. Нужно выучить по одному куплету каждый и припев, – сказала Соён.

– Что?!

– Тест на память, – добавила Лань Янь.

– Держи, Скирк, – Соён повернула лист с надписями «Припев» и «Куплет 3», – поём первый куплет, припев, потом второй куплет, припев, третий куплет, припев. У всех разные песни, всего семь групп.

– А в какой очерёдности выступаем?

– Её нет. По мере готовности, – ответила Лань Янь.

Скирк начала читать протянутый ей лист бумаги.

«Куплет 3:

И родимая моя сторонушка,

Я тебя не брошу никогда.

Во мне течёт твоя кровушка,

Я с тобою навсегда.

Припев:

Россия моя любимая,

Лучшая страна!

Я с тобою – сила,

Вместе мы навсегда!»

– Это текст для второклассников, что за бред?! – пожаловалась Скирк подругам.

– У всех тексты разные, у нас вот такой, – ответила Соён. – Спой красиво, получишь пятёрку… Всё равно после занятия ни строчки не вспомнишь.

– А практика будет перед выступлением?

– Музыки не будет. Поём в своём темпе. Лань Янь поёт первая. Давайте попробуем пропеть… Давай, Лань Янь, начинай.

Лань Янь начала петь медленно, параллельно читая текст с листка что-то про богатые земли и историю. Потом девочки спели припев.

– Полная дисгармония! – заметила Соён.

– Давайте ещё раз… – сказала Скирк, – только припев.

Девочки начали тихо петь снова, наклонясь друг к другу и пытаясь игнорировать пение других учеников.

– Уже получше… – похвалила Лань Янь 

– Ещё раз! – попросила Скирк.

На третий раз припев у них получилось спеть припев неидеально, но если бы они выступали в театре, то помидорами бы их не закидали.

– Учим! У нас семь минут, учительница сказала же. Через пять минут поём тут тихо, вдруг нас первыми вызовут, у меня плохое предчувствие! – попросила Соён.

Скирк взяла свой лист и перечитывала эти восемь строк раз за разом. Казалось, эти пять минут длились вечность, но как только Соён хлопнула Скирк по плечу, эта вечность за долю секунды превратилась в прошлое.

– Скирк! Поём.

Девочки начали петь медленно, отложив свои листики. Куплет Лань Янь получился красивым, её средний голос идеально подходил под тему истории России. Потом припев. Соён своим высоким голосом спела куплет про природу России, после чего снова припев. Не успела Скирк начать, как вдруг послышался голос учительницы.

– Всё! Время вышло! – сказала Анастасия Станиславовна. – Пусть у нас начнёт… Давайте группа Лань Янь. Выходим!

– Мы не успели! – пожаловалась Соён. – Дайте время!

– Минус балл!

– Пошли уж, – сказала Скирк.

– Не подведи, молю, – попросила Соён.

Три девочки вышли на сцену. Подходящая к передней части класса Скирк посмотрела на Ху Тао, а та сразу начала хлопать.

– Группа «Сахарные милашки», аплодисменты! – шутливо начала брюнетка, озорно улыбаясь. Полкласса начало хлопать, а пара девочек – хохотать.

– Ладно, Ху Тао, это было хорошее название… – сказала Лань Янь.

Девочки встали трое в ряд: высокая Скирк посередине, низкая Лань Янь справа от неё и ещё более низкая Соён слева.

– Начинайте!

И Лань Янь начала. Скирк только сейчас осознала, что Лань Янь поёт очень красиво и завораживающе. На последней строчке Лань Янь Скирк вдохнула, и три девочки вместе спели припев. Высокий голос Соён был по-своему красив и подходил теме текста, после чего девочки снова спели припев. Скирк переживала совсем чуть-чуть, но спела свою часть идеально, своим слегка мистическим низким голосом.

– И родимая моя сторонушка,

Я тебя не брошу никогда.

Во мне течёт твоя кровушка,

Я с тобою навсегда, – спела Скирк идеально, после чего девочки закрыли песню последним куплетом. Класс разразился аплодисментами.

– Пятёрки всем! – крикнула Ху Тао.

– Пятёрки всем! – сказала учительница. – У вас был плюс балл за смелость, но вы спели очень хорошо. Лань Янь, я прям прочувствовала себя в тех местах, о которых ты пела. Соён, от тебя повеяло чувством ностальгии, будто ты ангел, спустившийся с небес. Скирк тоже спела хорошо, её низкий голос передал всю серьёзность намерений! Садитесь… Можете заниматься своими делами, пока не уходим, – после чего троица «Сахарных милашек» села на свои места.

– Молодцы! – похвалила Лань Янь.

– Умнички! – подбодрила Соён.

– У всех пятёрки!.. – напомнила Скирк, забывшая про существование Аяки, которая находилась с ней в одном классе.

Так они и просидели на месте и слушали пение других групп: кто пел про любовь, кто про ностальгию. «Сахарные милашки» же были самыми патриотичными из всех.

– Итак, все спели очень круто, девочки, у всех пятёрки! Можете идти! – объявила преподавательница, после чего все встали и начали собирать свои вещи. – Скирк, можно тебя на минутку после уроков.

– Хорошо… Анастасия Све… Станиславовна, – сказала, Скирк.

– Пока Скирк, – попрощалась Лань Янь.

– Пока, Ланечка, до завтра! Пока, Соён! – сказала Скирк.

– Пока-пока, героиня газет! – шутливо попрощалась Соён.

Из класса все вышли. Кроме Скирк, учительницы и… Ху Тао?

– Ху Тао, ты свободна, можешь идти! – повторила учительница, думая, что девчонка не услышала.

– Я хочу посмотреть на вас со Скирк. Мы же теперь друзья? Да, Скирк?.. – Ху Тао подошла, дотронулась плеча Скирк и спросила.

– Ну… до друзей пока что далеко… Но мы уже приятели, – сказала Скирк, чтобы не обидеть Ху Тао, но и не врать, что было не в её вкусе.

– Да. Оно самое… Так я могу остаться? – спросила Ху Тао, сев рядом со Скирк на первую пару прямо у учительницы под носом.

– Это с тобой не связано, но коли хочешь, не могу тебе препятствовать, но ты и нам не мешай, – ответила Анастасия Станиславовна.

– Так и к чему этот разговор? – поинтересовалась Скирк.

– Ты же та самая девочка из газеты?

– Верно подмечено, у нас же несколько Скирк в школе… – заметила Ху Тао.

– Это не тебе был вопрос, – ответила учительница.

– Да. Всё что написали вчера – абсолютная правда. Сама читала, – подтвердила Скирк.

– Вы же собираетесь создавать музыкальную группу?

– Я… а откуда вы знаете? – Скирк не помнила, что про музыкальную группу было написано хоть слово во вчерашней газете Линнеи.

– То ли из газеты вычитала, то ли услышала, что кто-то говорил про новую группу… Так правда?

– Есть такое. Просто мой друг лежит в больнице сейчас, его завтра выписывают… Жду его. Мы пока не можем без него начать.

– Ладно. Просто хотела сказать, что если вдруг вам будет нужна студия звукозаписи, то у меня брат владеет одной, она рядом со школой как раз, на Железобетонной улице.

– Время? Цена? – поинтересовалась Скирк.

– Пока не знаю насчёт времени, надо записываться прямо там… Но обычно места свободные есть даже на тот же день, хотя выходные лучше бронировать до четверга… Можешь прийти на Железобетонную дом три, и там вывеска висит, название типа, – учительница пытается вспомнить, – не помню… На языке вертится, но не могу вспомнить. Но ты найдёшь.

– Железобетонную три из окна кабинета Сянь Юнь видно! – заметила Ху Тао.

– Ну вот. Мой брат про вас знает уже, я ему вчера рассказала, так что он будет рад вас видеть, – улыбнулась учительница, в то время как Скирк чуть покраснела.

– Хорошо… спасибо… Это всё?

– Последний вопрос… Тебе понравился кружок? Будешь на него ходить? – поинтересовалась учительница.

– Да. Буду.

После утвердительного и уверенного ответа Скирк учительница чуть покраснела.

– Круто… Ладно, идите уже, – хихикнула Анастасия Станиславовна. Скирк встала первой, Ху Тао за ней и девочки вышли из кабинета, в то время как учительница открыла свой ноутбук и начала на нём что-то печатать. Мессенджер, видимо, кои в 2007 были только на компьютерах, в то время как мобильные устройства были у единиц.

– Лань Янь ушла, видимо… – Скирк не нашла свою подругу, оглядевшись как только вышла из кабинета.

– Ушла наверно. Подумала, что тебя надолго оставили.

– Ну и ладно… Всё равно я её сама не предупредила… Да и пофиг.

– Ладно Скирк… – Ху Тао хотела кое-что сказать, – когда вы что-то выпустите… Напишете об этом в стенгазете, пожалуйста? Мне правда интересно!

– А ты мне дашь свой альбом послушать?

– Оу… Да он не очень если честно… Но если правда интересно, то давай на следующей неделе? Я плеер с собой не брала… У тебя же есть плеер тоже? Я тебе по блютузу скину? – поинтересовалась Ху Тао.

– Да. Лежит на полке, раз в полгода про него вспоминаю… Заряжу, в понедельник приду с ним.

– Если не придёшь не обижусь… Но пока что свой плеер отдавать страшно, ты меня пойми… У меня тут столько всего закачано!..

– Да норм, схожее чувство! Разберёмся, короче… – ответила Скирк.

– А группа… Расскажешь мне что-нибудь про неё?

– В смысле?

– Кто играет? Какие идеи для песен? Какие инструменты? Есть ли у вас фанаты? Будет ли мерч? – Ху Тао навалилась на Скирк с вопросами. – Будете ли вы…

– Всему своё время. Дождись выхода первого сингла… или даже альбома.

– А когда?! Я жду не дождусь! Пятая школа жжёт!..

– Даже я пока не знаю. Как течение нас занесёт, так и выпустим что-нибудь…

– А мои вопросы?..

– Да потом отвечу. Не хочу тебе все свои мысли говорить, а потом, если у нас случится дизбанд, то все мои слова будут выглядеть жалко и мелочно… Я не такой человек, который расскажет про все свои планы, а потом будет их исполнять. Даже наоборот, чем больше человек знают про мои намерения, тем менее я сосредоточена на самом деле…

– Мудро сказано… Ладно, мне домой пора, сестрёнка ждёт…

– Ладно, беги уж. Нам в разные выходы… До понедельника.

Скирк вышла со школы, неся свою гитару в чехле на спине. Сегодня на улице было облачно, дул довольно сильный ветер. Уже кроме ёлок не осталось на улице зелёных деревьев, а сухие ветки и листья хрустели под ногами. Скирк хотела увидеться с Итэром, поэтому пошла в больницу.

– Эй, привет, больной… – шутливо поздоровалась Скирк, зайдя в кабинет, где лежал Итэр. Только они двое были в этом кабинете.

– Да всё уже, я не больной, завтра выписываюсь!

– Да я шучу…

– Ну что? Как там кружок? Проснулся минут десять назад… доел все конфеты. Вкусные были.

– Действительно вкусные, – подтвердила Скирк, облизнувшись. –  А пение. Было круто. Буду ходить. А ты на какой кружок ходил, напомни?..

– Гольф…

– Прости, что?!

– Он платный только. Нам выдают собственную форму и клюшки, после чего мы выезжаем за город и там пару часов играем в гольф.

– А почему мне никто не сказал! Я тоже хочу!.. – Скирк одновременно восхитилась, удивилась и взгрустнула. – Можно как-то ходить одновременно и на пение, и на гольф?..

– По времени не сойдёмся. Начало в девять, именно самое начало, когда нас забирают со школы, конец в пятнадцать, когда нас привозят обратно. Сейчас же пол третьего, в теории прямо сейчас я уже должен был быть на гольфе…

– Эх… ну ладно. Всё же пение более практично для меня чем гольф… Хотела бы я сыграть…

– Могу плавание предложить.

– А как?! – загорелась Скирк.

– Оно обычно по средам и четвергам вроде бы… Сразу после шестого урока…

– А ты знаешь, почему у нас только тридцать уроков в неделю?

– В смысле?

– Шесть уроков в день разве не мало? У меня в старых школах было по семь, а то и восемь уроков в день…

– У нас тут усиленная программа. Интенсивная. Вот поэтому охватываем больший материал за меньшее время. Да и сама школа намекает, что рада была бы всех видеть на дополнительных кружках, но многие думают раз свободное время, то нужно обязательно погулять с друзьями, попрыгать по гаражам и чего хуже…

– А ты будто не прыгал!

– Прыгал, прыгал… Все прыгали… Так… О чём мы говорили…

– Плавание.

– А, да. Ходил на него в шестом классе всё второе полугодие. Тут вы едете в ближайший ТЦ «Венера» и плаваете в бассейне, выполняя упражнения. Ещё там игры проводились в моё время, и много ещё чего интересного…

– Так в «Венере» же аквапарк, а не бассейн!

– И то, и то!

– Афигеть… Блин, спасибо за просвещение… – поблагодарила Скирк. – А где-то есть список всех кружков школы? И как записаться?

– Спроси у Шарлотты или Линнеи, как редакторы школы должны знать же. И ты можешь вообще приходить на почти любой кружок, если он, конечно, соответствует твоему классу. Тебе надо получить зачёт хотя бы по двум кружкам за год, а зачёт зарабатывается за школьное полугодие…

– Ладно. Спасибо! Прикольная у вас школа… – улыбнулась Скирк. – Ох… Я пойду? Отдохнуть хочу, не выспалась…

– Иди конечно! Жду тебя завтра в пятнадцать! Лань Янь тоже с нами!

– Ладушки… Пока-пока!

Скирк подняла с пола свой чехол от гитары, погладила Итэра, после чего вышла из кабинета. Оглянувшись в последний раз, девочка отправила ему воздушный поцелуй, но блондин, похоже не заметил. Но Скирк не обиделась. Довольная девочка пошла домой, думая, какие ещё кружки могут быть в школе. Но пока что ей понравилось плавание… Хороший вид спорта для красивой девочки, правда?

Скирк пришла к себе домой. В её квартире было чисто, но пусто. Всё время родители где-то пропадали… Хотя отношения были натянутыми, но всё же девушка любила родителей и хотела проводить с ними хоть немного времени. Но нет… Отец в Москву едет зачем-то, а мать на Нефтерадуге всё время проводит. Скирк казалось, что маме не было смысла работать на Нефтерадуге, ведь они вместе могли гулять, проводить время, играть, но мать почему-то всё время была на работе… Если Скирк удаётся увидеть её вживую хотя бы один раз в месяц, то это уже можно считать за достижение. Хотя мать всё время уставшая и злая… И часто кричит на свою дочь. Как можно кричать на своего единственного ребёнка? Скирк этого не понимала… Мать всё время вызывала у девчонки противоречивые чувства.

Гитаристка была слишком уставшей, поэтому отбросила все лишние мысли, поела пару бутербродов с мясом, постояла под душем, оделась в пижаму и легла спать. Нужно было восстановить силы перед встречей с Итэром.

Скирк уснула. Сначала ей ничего не снилось. Потом появилась школа…

Та самая пятая школа, в которую Скирк перевелась пару дней назад. Девушка заметила, что у школы не было ворот и забора, поэтому просто прошла в здание. Там Скирк увидела Лань Янь.

– Привет, Скирк! Сегодня Итэра встречаем, помнишь?

Скирк пытается что-то сказать, но не издаёт ни звука. В это время она не осознавала, что находится во сне, а просто наслаждалась потоком образов и мыслей за прошедшее время.

– Ты права. Пройдём за мной.

Лань Янь пошла по коридору, Скирк за ней. Идут минуту, две. Скирк это показалось странным и она задаётся вопросом, когда всё это закончится.

– Мы почти дошли, не кричи.

Не кричи? Но Скирк молчала… Хотя это её никак не смутило. Девочки продолжили идти.

У Скирк помутнело в глазах, девушка начала тереть их руками. Когда зрение вернулось, Скирк оказалась в своей комнате. Но этот факт её тоже не смутил – во время сна критическое мышление отключается полностью.

Скирк вышла из комнаты и заметила открытую дверь в комнату родителей. В ней стояли две кровати – отца и мамы – рядом с ними тумбочки. Окно было закрыто шторами, на стенах висели старинные картины. Скирк заглянула в комнату одним глазком и заметила какую-то беловолосую девушку.

– Аяка? Что ты здесь делаешь? – Скирк наконец удалось что-то сказать впервые за весь сон, хотя в тот момент она не придала этому никакого значения.

– Скирк… Я… – голос Аяки был неестественным, с помехами, будто вместо голосовых связок в неё встроили звуки радио.

– Аяка! – крикнула Скирк.

– Прости… Я сломала… гитару…

Скирк посмотрела на пол. Та самая белая гитара, так горячо любимая Скирк, разбилась на тысячи маленьких блестящих кусочков, лежавших на полу.

– Аяка! Что за хрень?!

– Прости… но я должна… – произнесла Аяка медленно и злобно, после чего медленно зашагала в сторону Скирк.

– Стоять!

– Иди сюда… – сказала Аяка крайне низким голосом.

Скирк не на шутку испугалась, поэтому вышла из комнаты и захлопнула дверь. Шаги Аяки остановились. Казалось, она исчезла. Скирк пошла на кухню, где заметила чёрную фигуру.

– Скирк, доченька, – послышался хриплый голос, будто вместо взрослого мужчины за столом сидел какой-то столетний дед, – садись, чаю попьём.

Эта фигура показалась девушке очень странной, но почему-то ей показалось, что та не хочет навредить. Скирк налила кипяток в два красных стакана, после чего положила туда чайные пакетики. Потом она поставила один стакан перед собой, а второй перед той фигурой, одетой в потрёпанный, чуть окровавленный пиджак. Скирк поняла, что это видение отца, поэтому была спокойна.

– Скирк… Я понимаю, почему ты так думаешь обо мне. Когда ты была ещё совсем маленькой, не умела говорить и ходить, мы с мамой старались с тобой проводить как можно больше времени. Но твоё детство выпало на лихие девяностые… Мы с твоей мамой только переехали в Темносерск. Мы хотели сделать тебя счастливой девочкой… Но только ты можешь судить, хорошие мы родители или нет. Мы с мамой считаем, что мы хорошие, твои бабушки и дедушки были ещё хуже. А ты как считаешь? – начала медленно говорить фигура, в это же время добавляя сахар в свой чай и размешивая его

– Как я считаю? Ты со мной когда последний раз время проводил?

– Давно…

– Давно… Когда ты последний раз мне хоть что-то дарил?

– В прошлом тысячелетии… Плеер…

– Угу. А как давно мы переписывались? Разговаривали друг с другом?

Фигура поникла.

– Давно…

– Ну? Как человек ты, может, и хороший, но как родитель – посредственный. По крайней мере для меня. Дети должны проводить время с родителями… У Лань Янь и есть сестра, она счастлива. У Барбары есть родители, она тоже счастлива. У Линнеи родителей нет, но она живёт в детдоме, где есть воспитатели и другие сироты, это, конечно, грустно, но она не сдаётся. А у меня есть родители, которые фиг пойми где двадцать четыре на семь копошатся! А когда домой приходят – кричат и курят! И обзывают меня тупой, хотя сами не лучше! Вот ты можешь меня счастливой считать, когда у меня формально есть то, чего в действительности у меня нет?

– Скирк, я…

– Ну что?! Скажи! – Скирк выглядела очень раздражённой, её голос внутри кричал, но губы говорили тихо.

– Ты меня прощаешь?

– Прощать?! За что?

– Я просто хотел быть хорошим отцом. Прости меня.

– Я подумаю. А теперь вали в свою Москву, она же, конечно, важнее, чем единственная родная дочь? Те миллионы, которые ты там найдёшь, сделают тебя более счастливым, чем жизнь с дочкой и мамой?! Правда ведь?

Отец поник.

– Скирк, как же ты не понимаешь…

– Не понимаю?! Мне семнадцать, а ты ко мне относишься как к семилетке! Чего я не понимаю?

– Я тебя прощаю, – сказала фигура тихо.

Внезапно у Скирк в голове что-то зазвенело. Будто звонил телефон.

– Пока, дочка. Люблю тебя.

Всё перед глазами Скирк помутнело. Она проснулась в своей комнате. Девушка посмотрела на часы, которые показывали 4:05. За окном всё так же была ночь.

– Какой странный сон, о боже… – сказала она тихо. Но услышала звонок телефона с кухни. Думая о том, кто звонит в столь поздний час, Скирк подошла к телефону и взяла трубку.

– Скирк? Доченька, это ты? – начал говорить женский заплаканный голос.

– Кто это? – своим типичным холодным безэмоциональным голосом поинтересовалась Скирк. – Четыре утра.

– Скирк, мама твоя! – собеседница продолжала рыдать. – Новость слышала?

– Какую? – всё так же холодно ответила Скирк.

– Твой отец… Полчаса назад… На МКАДе ДТП произошло! В его машину врезался грузовик!

– И? – у Скирк чуть быстрее забилось сердце, но по её голосу волнение нельзя было счесть.

– Он умер… Машина взорвалась… О боже мой… – собеседница зарыдала ещё сильнее.

– Поняла. Спасибо. Доброй ночи, – ответила девушка всё так же холодно, хотя внутри всё горело.

– Скирк! Я приеду к тебе! Слышишь! Не смей самоубиваться!

– Больно хотелось. Приезжай.

– Скоро буду милая, я в другом городе. Навигатор показывает пару часов… Скоро у тебя буду…

– Хорошо. Пока, – Скирк положила трубку и снова легла на кровать.

Девушка вспомнила про ту фигуру из сна. Неужели отец таким образом хотел попрощаться со своей дочерью… Или, может, это звонила не мама, а мошенники? Как всё странно… С этими странными мыслями Скирк продолжала лежать, не засыпая, не плача. Просто лежать. Сил не было показывать эмоции после всего этого… Хотя внутри ей было и грустно и радостно от этой новости: наконец-то от главного тирана в семье избавились, но всё же… этот тиран был её отцом. Скирк даже не знала, ей больше радоваться или плакать? Больше надеяться на то, что это правда, или на то, что это тупейшее совпадение? Мозг Скирк кипел… Она продолжала лежать, переполненная адреналином, который не давал ей уснуть.

Уже Солнце успело встать. Скирк посмотрела на часы – девять утра. Пять часов пролетели как один миг. Только после этого осознания Скирк закрыла глаза… и моментально уснула.