Глава 48: Глава XXXIX. Раскаяние и прощение

В кристальном коридоре стояла жуткая тишина. Чейз сначала сидел на корточках, но потом упал на колени, покашливая, держась за распоротую грудь-дыру без сердца. 

Зи… А Зигмунд оставался в стороне. Сон позади них закрылся синим пламенем. Второй же сон, пропускающий их дальше, засиял золотом. Пора идти, вот только готовы ли они продолжить путь вместе? Готов ли Чейз помогать Зи после всего того, что он узнал?

— Вы меня убили? — как-то даже спокойно спросил сновидец.

— Да. — И Гранд умело сдержал этот спокойный тон. Не впервые было обсуждать жуткую сторону его личности как что-то вполне обыденное. — Но я вернул тебе жизнь.

— Вы не знали, что это был Кристиан. Я ведь и выгляжу не так. Вы… Эта жизнь, в которой я был, эти розовые волосы и бледная кожа… Нет, вы точно не знали, кого спасаете, Зи. Вы подарили мне жизнь из чувства вины.

Горький смех. Это директор SD по-лисьи рассмеялся:

— Вина, да? С этой чертовкой я не расставался. Быть может, в ней и причина…

Чейз повернулся в полоборота. На лице ни осуждения, ни злости, ничего. Он все это как-будто уже слышал, просто забыл.

— Вы знали, что делаете, да? — в ответ на это Зигмунд молча кивнул. — Вы хоть на секунду передумали? Вы пожалели, что убили меня? Что отняли жизнь у ребенка?

— Я ненавижу себя. — Зи прильнул к стене. Дыхание Чейза замерло. Он попытался поймать взгляд директора, однако тот просто закрылся от него ладонью. Он не мог смотреть на Чейза. Не сейчас, когда признавал свою вину. — Я обо всем жалею. Обо всем. Я не знал, что делаю. Я не планировал тебя убить… Это просто чертово совпадение! Ты не должен был разбиться о воду. Ты должен был жить — пролететь сквозь нее. Но… Я не знаю. Не получилось. Я не должен был сделать из тебя…  

— Мимика? Но вы сделали. И прошлого не вернуть.

— Я не знаю. Не знаю. — Зи повторял это снова и снова. Его голос стал выше, истеричнее. — Не знаю, почему тебя не пропустила последняя долина. Чертовы русалки… Почему ты перестал быть неуязвимым? Именно там… В последнем рывке? Я лишь напугать хотел. Я просто напугать вас хотел! Чтобы больше не проникали в Парадисус. Чтобы забыли дорогу туда!

— Ширина сто пятьдесят восемь градусов, — наконец, поймав растерянный взгляд Зи, Чейз проговорил это через зубы, смотря убийце прямо в глаза. — Долгота девяносто пять.

В памяти всплыло лицо Астрин. Растерянной, ждущей его, зовущей его сквозь толщу льда. Она разбивала кулаки, кричала и плакала. И десять лет ждала обратно. Она первая смогла создать ему сердце — сохранила его душу и подарила второе рождение. Она, не Зигмунд Гранд. Зи дал ему деньги и вернул подвижность его телу. И тем не менее, так он искупил вину.

— Ты даже сейчас помнишь координаты. — На щеках Зигмунда заблестели дорожки слез. Искренность его раскаяния могла бы растрогать, если бы у героя было сердце. 

Но Честер просто кивнул. Приподнялся. Он бы не смог сам встать, потому так и смотрел на Зи, сидя на корточках, держась одной рукой за грудь, второй опираясь о кристальный пол. Ему щипало глаза, он хмурился и щурился. Был не в лучшем состоянии, но не судил своего убийцу. По крайней мере не так, как мог бы сделать, не являясь сумасшедшим оптимистом. 

Добрый, да доброты через край.

— А я вам объясню, если вы не понимаете, Зи. — Неожиданно, Гранд помог ему подняться, взялся под руку и зашагал с ним вперед, к следующему сну. — У меня была сила Богини. Вы случайно ее в меня бросили. Этот кристал пронзил мою грудь. И этот же кристалл стал одним с Мегахрамом, когда я разбился о него. Он — сердце нового Бога. А Миранда — Богиня и есть. Она так добра. В ней любви, как в Создательнице счастья. Вот только это меняет всю картину. Не Николо управляет рождаемостью и вашим проклятием. У него лишь часть этих сил и то хватило их только на то, чтобы проклясть Живых. А вот у Суперкомпьютера — все.

— Но эта чертовка…

— Она сбежала в наш мир. И да. Бог снова среди людей. Она уже поняла, что с ней не так. И поэтому она сердце украла именно мое. Я когда-то подарил Богине вторую жизнь. И от меня часть она забрала, чтобы это вспомнить. Похожее притягивает похожее. — Электрические синие цветы возникали тут и там вокруг лиц сновидцев, но быстро погасали, съеденные портальным золотым искажением, в которое они вошли. — Наша Создательница среди нас и причина далеко не вы, Зи. И не я. А мы все. Все человечество. Которого скоро может не стать.

***

Они вошли в сон, в котором скрывалась причина разрушения души Зигмунда. Про Арчибальда и Николо Чейз узнал не с первого раза, и ему пришлось убедиться в неочевидном факте: 

Арчи ≠ Зи

Зи = Арчи + ?

А почему, собственно, неочевидном? Как никто другой, Чейз знал о трудном пути перерождения. Когда воплощение, в котором ты находишься, не соответствует воспоминаниям твоей древней души. И если его нынешний путь отличался количеством обреченного одиночества, с которым он появился в этом мире, то путь Зи отличался от Арчибальда только возрастом и исходящей из этого самостоятельностью.

Арчи умер молодым. Арчи забывался и игнорировал проблемы, уходил в пучину беспамятства всеми возможными способами и ненавидел себя за то, что порочный круг убийств превратил его из человека мыслящего в кусок мяса, желающий заглушить внутреннюю боль. Зигмунд же все еще был Живым, как бы сложно не приходилось его душе. Зигмунд сам выбирал, что и с кем сделать и никогда не забывался после этого, а лицом к лицу встречал последствия совершенных правонарушений. Никогда, кроме одного того случая, когда убил Кристиана. Совершенное злодеяние утопило его в чувствах никчемности и вины.

В этот раз сильнее предыдущего. 

Миновав бесконечное число споров, мужчины, оставшиеся в кристальном коридоре, засели в полной тишине. Зигмунд испытал желание закурить, но не стал, так как видел, какой сон ждал их дальше. А Честера ненароком накрыл приступ неожиданной клаустрофобии: белые стены света, в которых заканчивалась любая картинка местных снов, напрягли его. Вот вроде лес, и дорога извивается в горизонт, а вроде после этого ничего, кроме столбов из белого света. Это виднелось ему в портале, когда Зи видел абсолютно другую картину.

Он видел себя и Сэма, смеющихся на креслах, в которых раньше в LUCID погружались первые сновидцы.

И только перед тем как выйти из сна, Честер решился спросить:

— Зи, а за что вы его так?

— Кого именно? — директор окинул Честера совершенно безразличным взглядом. Вопрос лишний, но и не задать его было бы неправильно. Арчибальд многим сделал больно. Большему числу рабов, чем REM’ам в этой жизни. 

— Николо, — без страха произнес Чейз это непростое имя. — Он же даже отбиться не мог. Или не пытался, будто… Будто телесные издевательства ему не в новинку. Бедный. Бедный… — взгляд Чейза сделался вдумчивей. Он пережил отчасти то, что увидел, принял это близко к сердцу. — Думал, что заслужил это. Но за что? Вот, сколько ему было?.. Младше меня лет на шесть. — Зи спокойно смотрел на сновидца до заданных вопросов, но после резко отвернул голову, сжав губы от отвращения к себе. — Так за что вы его, не расскажете? Он даже… 

— Он ничего не сделал. — Твердо, громко, почти прокричал Зи. Он сжал кулаки, остановился, зажмурился. — Все ужасное сделал я. Николо был поблизости, и я просто сорвался на нем. Никого никогда так не бил. Никогда я так не издевался над рабом. За что, спрашиваешь? — наконец,  повернулся в сторону сновидца Зигмунд и с поднятым вверх подбородком ответил на свой вопрос. — Чтобы получить, наконец, наказание в виде смерти. Вот настоящая причина, почему Арчибальд так с ним поступил. Еще будут глупые вопросы?

Фигура директора практически растворилась в следующем сновидении. Она расплывалась, искажалась, но еще не успела исчезнуть. Чейз озвучил гнетущую Зигмунда мысль, все же спросив:

— То есть, Арчибальд просто струсил?

— Чего, прости?

Чейз ухмыльнулся. Сквозь его лицо Зи увидел невинную улыбку Николо. Его голубые глаза. Мягкие белые волосы с одной красной прядью на затылке, торчащей хохолком. Вздернутый аккуратный нос. Тот самый Николо, уже на все человечество обозленный.

Могильный холод прошел по спине Гранда. Наверное, так он себя и простит, когда наконец-то окажется похоронен на три метра под землей. И то не факт.

— Арчи, ты ведь просто сдался? — переспросил уже образ Николо. — Слишком много нужно было исправлять. Молиться слишком долго. Просить каждую жертву о прощении. Тяжело пришлось, и ты не справился? — два страшных шага вперед, и все еще они не переместились в другой сон. Все еще разделяли общий кошмар об их первых жизнях. — Ты просто бросил все, наказал себя. Ты хотел уйти, так ведь? Ведь камень Богини не уничтожает несчастные души. Тебе нужен был этот шанс. Новая жизнь. Но ты и здесь на волоске от смерти, когда почти смог все исправить. И здесь ты облажался, Арчибальд Шоу. Я бы даже жестче выразился. Ты…

— Николо?..

Лицо Чейза и вовсе размыло в золотых облаках перехода. Настоящий Честер уже смотрел следующее воспоминание, и только Зигмунд застрял между вторым и третьим этажом, поднимаясь из обычного мира, из снов простых, вверх, к новому Богу.

— О да, Арчи. Николо Швабб — это я. Давно не виделись.

И лицо его залил солнечный свет. Весь белоснежный, как истинный ангел, Николо ступил в белой рубашке и широких молочных шортах, босиком к человеку, чью душу уже почти разрушило его проклятье. 

Его протянутые руки излучали любви больше, чем когда-либо за жизнь успел получить любой живущий человек.

Николо излучал приятное тепло, от него исходил свет. Он был чист, светл, непорочен. Он ощущался как справедливость и любовь в чистейшем виде. Тем, кто бы точно не стал проклинать другого и весь Тантос. Зигмунд не подумал, чтобы спросить о проклятиях у души настолько чистой, как у него. Это было бы оскорбительно.

Зи просто упал на колени, к ногам нового Бога, и тут же обжегся светом, коснувшись его стоп. 

Захотел, Николо бы уничтожил его святым прикосновением. Но не стал.

— Ты можешь подняться. — Тихо, с той же улыбкой бросил юноша. — Я все равно не сделаю тебе больней, чем с собой ты сделал сам, Арчи. Иди с миром. Хочешь или нет — но я прощаю тебя. 

Уходи, Арчибальд Шоу.