Глава 50: Глава XLI. Самый ценный кристалл на Тантосе

Была та ночь, когда смолкала даже самая долгая песня, когда не было слышно ничего, кроме завывания ветра через приоткрытое окно. Девятнадцатое августа две тысячи сто двадцать шестого года, восемь лет назад. Ночь, когда Зи не стало.

Сэм отчаянно дергал его за плечо, кричал и бил по щекам, но даже от резких ударов они не краснели. Зигмунд быстро побледнел. Он перестал дышать. Этот вечно веселый блондин уже не просыпался. Он лежал в кресле так, словно дремлет после бокала шампанского: золотые волосы небрежно раскинуты по лицу, а брови приподняты, будто он удивляется. 

Только сегодня они отпраздновали крупную сделку по поставке дримерсов на другой континент, а теперь их планета остановилась, и жизнь потеряла всякую значимость. 

В ушах Ричардсона колоколом звенела последняя фраза Зи:

— Аха-ха, но было так весело! Помнишь? — заливистый смех сорвался с его бархатных губ. — Как ты свалился с яхты, пытаясь погладить дельфина? — он утонул в приятном плене кресла и тогда сразу почувствовал, как внутри сломалась последняя грань кристалла души. На секунду он скривился от боли, но, переборов ее, в последний раз улыбнулся. — Оставайся таким всегда, Сэм. Останешься?..

Зи быстро понял, что все потеряно. Он не стал предупреждать, потому что хотел спокойно уйти. Хотел, чтобы его запомнили таким: живым, смеющимся и легким. 

— Хватит тебе. Что было, то было, — несмотря на серьезные слова, усмехнулся директор LL. — Я ведь тоже могу многое припомнить.

Однако, бокал шампанского, выпавший из ослабшей руки, припомнил Сэму о другом.

На лице Зигмунда застыла довольная ухмылка. Жил ухмыляясь — умер хитрый лис. Он подумал: “Как бы здорово было вновь услышать этого ворчуна”. Но в тот момент и предположить нельзя было, что простое желание обойдется его другу в миллиарды канадских долларов и сотни невинных жизней.

Сэм надел пластину типа A на переносицу Зи как можно быстрее и сам подключился, проникая с ним на один сервер в LUCID.  

Когда сердце останавливается — это еще не смерть. Без кислорода мозг живет до десяти минут, но всего-лишь три минуты, чтобы не случилось необратимых последствий. На четвертой минуте начинают повреждаться нейроны, а после шестой повреждения становятся необратимыми. И если бы Сэм промедлил в своем плане хотя бы на мгновение, Зи было бы уже не спасти.

— И что же ты делаешь? — только логотип Stardew Dreamers засиял на загрузочном экране, как Зи и Сэм встретились. — Милая улочка. Это Лион? Похоже на юго-восток, — директор SD моментально обратил внимание на вывески на магазинах, выполненные в немецком стиле. Это был район, где Сэм жил во время своей стажировки во Франции.

— Страсбург. — Уточнил второй директор и развернулся к украшенным гирляндами окнам. — Я выиграю тебе время, Зи.

— Оставь меня. Тебе нужно меня отпустить.

— Нет! — крикнул на него Сэм и испугал злым, отчаянным взглядом. 

— Сэм… Просто отпусти меня. Ты сделаешь хуже, — Зигмунд только слабо улыбнулся ему в ответ.

— Дай мне три минуты. — Однако, Сэм для себя уже все решил.

— Раньше ты был таким правильным мальчиком. — Оставалось последним признанием. — Я попросил тебя остаться таким. Я такого тебя стал считать семьей. Еще когда мальчишками были, но… Видимо уже слишком поздно. Ты никогда не отпустишь меня, так? Сэм?..

Сколько бы Зи ни притворялся, он и не хотел уходить или, чтобы о нем забывали. Даже если это будет стоить Сэму ментального здоровья, он позволит ему переступить черту ради своего эгоизма.

Да, тогда, шесть лет назад, Зигмунд один раз уже умер. Клинически. И ничего об этом не знал. Он помнил ощущения и мысли, возникшие в самый последний момент, но ошибочно поверил, что все это случилось во сне. Его не было на работе целую неделю, ведь ровно столько потребовалось Дирку, чтобы восстановить его, к счастью, еще молодой организм. 

Но сколько времени потребовалось Сэму?..

Чтобы резко найти способ спасти душу Зигмунда от разрушения, трех минут никак не было достаточно. В Люцид исчисление минут шло иначе, но и этого было бы недостаточно. Гениальный мозг выдающегося инженера двадцать второго века придумал, как остановить время, чтобы просто придумать спасительный рычаг, лазейку, через которую он сможет отсрочить смерть Зи.

И он знал, какие последствия его ждали, если он пойдет на это, и все равно не отступил. Он устанет от жизни за эти несколько минут, а душа его постареет за мгновения, но он все равно спасет Зи.

Всегда послушный и честный мальчик — старший из семьи Ричардсонов — оступился на этот раз. Его дримерс был прошит педантично отсортированными снами-воспоминаниями, чтобы не упускать значимые события. Сэм был заурядной, далеко не творческой личностью, в отличие от своего друга, однако даже при том он совершал прогулки по чертогам разума, чтобы расслабиться в завершении длинной рабочей недели. Он всегда скрывался в памяти о былом, в том времени, когда было хорошо или, когда казалось, что было легче. Однако, именно его упёртость сегодня стала оружием, сдержавшим врага с косой.

Сэм ушел в себя на две минуты и десять секунд. За это время он прожил всё сохранённое на своей сновидческой пластине: от детства до юности, от юности до этих самых дней. Для него две минуты растянулись на целую жизнь, которую пришлось по-новому пройти, с задумчивым лицом пропуская все слова и значимые события. Во сне он думал годами над решением проблемы. Он начал сходить с ума. День и ночь больше не имели значения, лица близких людей слились в один безликий поток запутанных в клубки нейронных связей. Снова прожив смерть матери, Сэм запечатлел “предательство” отца и всех тех женщин, не сумевших заменить ее. В этот момент он излечился от травмы детства, ему было уже все равно. Он иногда всматривался внимательнее в события, которые прокручивал, как запись на перемотке, особенно, когда видел Зи. Мимики то и дело окружали его и хватали, кусали, пытались его отвлечь и вывести в реальность из кэша, но Сэм был непоколебим. Он думал разное, прокручивал сценарии в голове, пока не пришел к решению, которое девяносто пять раз из ста исключительных прокрутилось удачно, когда и он, и Зи останутся живы.

Если отделить от себя часть кристалла — что будет? Сможет ли Зи принять его часть, как свою собственную? Выживет ли Сэм, отдав половину себя? Повредит ли это его душу настолько, что он забудет, кто он?

Из всех решений, это было единственное. Минимум жертв.

Однажды они курили в лоджии пентхауса, и Сэм, повернувшись полубоком, спросил:

— А ты… правда умрешь?

Зи, конечно, тогда этого вопроса не ждал. Поперхнувшись дымом, он по-лисьи улыбнулся и положил руку на плечо Сэма:

— Я ничем не лучше других тантийцев. Даже если кажется, что у меня рога на голове. Конечно я когда-нибудь умру.

Ричардсон в тот момент включился. Он не пропустил этот разговор, не думал больше о плане. Он проживал его снова, осознанно, трезво. Анализировал этот момент, считывая ухмылку друга, как выброшенный белый флаг, знак, что все было очень плохо. Что осталось совсем мало времени. Он это и тогда предчувствовал, но не понимал, в чем было дело.

— Ты не серьезно, Гранд. — Сэм даже не посмотрел, что кинул окурок мимо ботинка и притоптал сейчас не его, а пустой паркет. — Ты не умрешь раньше меня.

— Хм, — глухо просмеялся директор SD, сжимая холодный, нет, ледяной поручень перил. Сейчас атлас его фиолетового пиджака несколько иронично переливался под лунным светом. — А ты мне можешь это пообещать?

— Что ты не сдохнешь при мне? 

— Да. — Гранд только глаза закатил. Он не хотел обидеть коллегу, по совместительству лучшего друга, однако как никто другой знал: Ричардсон слишком правильный, чтобы исполнить обещанное. — Ты правда не пожертвуешь мной, даже если от этого будет зависеть судьба человечества?

— Что за бред? — больше с возмущением, чем с осуждением вырвалось с губ мужчины. — Ты остаешься жить и точка.

— Ох, как скажешь, Сэм. Ты никогда не любил разговоры начистоту, ну и не стоит начинать. 

В тот вечер Зи даже не представлял, что впервые оказался не прав насчет Сэма. В остальном Ричардсон действительно был предсказуем и строг, но только не тогда, когда на кону стояла жизнь его друга.

Картинка изменилась. Цикл прошел. Полный круг. Сейчас Сэму было восемь лет. Он сидел на корточках около такого же маленького Зигмунда. Они гладили рыжего кота и тихо сопатили из-за холодного ветра. Гранд посматривал на Ричардсона, а тот, в свою очередь, смотрел в пол, держа зонтик над их головами. 

— Сэм! — позвал его в который раз светловолосый мальчишка. И только теперь, придумав надежный план, Сэм посмотрел Зи в глаза. 

Он плакал.

— Зи, у тебя ужасный друг.

— Сэм, ты чего?.. 

— Я ничего не смог придумать. Только как потянуть время. — Он шмыгнул носом и проглотил волну соленых слез. Сэм громко всхлипнул. Такого провала он от себя не ожидал. — Еще несколько лет… У нас есть несколько лет.

— Все же нормально! — только вот для спящего сознания Зигмунда сейчас не происходило ничего плохого. А даже наоборот, у них появились заботы важнее. — Тимбитс не останется на улице. Мы его заберем! Он будет у нас по очереди жить, а там родители и привыкнут. Чего плакать?

— Зи, нет… — отрицательно покачал головой мальчик. — Сейчас я тебе кое-что отдам, но ты должен пообещать мне, что никогда никому это не передашь, пока я не придумаю план получше.

— Всю жизнь хранить? Это запросто! Если ты сам это сделал, тем более. Как говорит моя мама: лучший подарок это тот, который сердце обняло через руки. Ну, то есть поделка. Понял?

Сэм ничего не понял. Он отодвинул возникшие на нем белоснежные ребра. Кристалл невероятного цвета ночной фиалки засиял в его груди, а затем вышел оттуда. Сэм сломал его. Разломил пополам. Он поделил собственную душу на две части, и левая досталась Зигмунду. 

Зи среагировал слишком поздно: он сжал пальцы друга и попытался его остановить, хотя увидел, что все уже произошло. Вместе, держась за сломанный кристалл, они увидели всю ту чудесную жизнь, которая их ждала впереди. Жизнь длиной всего до тридцати с хвостиком лет, зато счастливую. И, оторвавшись, Сэм резко дернулся назад, забрав половину своей души.

— Зи. Береги ее, — он прошептал, пряча осколок обратно, под ткань астрального тела. — Я сделаю тебе новую душу. Не хуже, чем Создательница. Клянусь. Ты не умрешь при мне!

***

Дыхание остановилось. Сэм подскочил с кресла и ринулся проверять Зи. Все было в порядке. Зи отдыхал в кровати, а через катетер медленно поступала жидкость из капельницы. Сэму приснилось, что он снова потерял его. Все было хорошо, он просто перенервничал.

Всю ту неделю Ричардсон поверхностно спал и лихорадочно проверял друга. Зигмунд начал осознавать себя и то, что приболел, только спустя полный день сна. Уже к обеду следующего дня он улыбался Сэму и поднимался с кровати без его помощи. Через двое суток он почти не лежал и сам приготовил завтрак.

— Странный вирус, конечно, — повторял Гранд, убежденный, что действительно болеет. — Ни кашля, ни насморка, а чувствую себя отвратительно.

— Это называется жизнь, Зи. 

— Фи! — но мужчина лишь ущипнул его за щеку, чтобы немного раззадорить на спор. — Моя жизнь на такое не похожа!

— Потому что я забираю все дерьмо себе.

— Оно и видно, — захохотал Гранд. 

Он хотел, чтобы это была всего-лишь шутка, но нет. Сэм действительно положил на кон все ради него. И в скором времени это все должно было рухнуть, если только Миранда не отдаст им злополучный кристалл души.