Глава 5: Глава 5: у ВельзеВул

Особняк Вельзевул, Кольцо Чревоугодия. Ночь.

Винсент Марлоу-младший стоял на коленях в тронном зале. Его дорогой костюм был изорван, лицо разбито, руки связаны за спиной. Перед ним, на возвышении, в окружении Пчёл-стражей, сидела сама Королева Чревоугодия.

Вельзевул лениво поигрывала бокалом с вельзе-коктейлем, разглядывая пленника с выражением лёгкого любопытства и брезгливости. Рядом с ней лежала папка с документами — та самая, которую оставил Джекет.

— Значит, ты — сынок «Сладкого» Марлоу, — протянула она. — Тот самый, который хотел поиметь меня? Использовать мой район для своих грязных делишек?

— Я... я не... — попытался заговорить Винсент, но осёкся под взглядом Королевы.

— Тихо, — бросила она, и он замолчал. — Я не спрашивала. Я констатирую.

Она небрежно пролистала папку. Убежища для адорожденных. Незаконные казино. Наркотрафик. И всё это — на её земле, под носом у её Пчёл, пока она развлекалась и не замечала.

— Ты либо очень глуп, либо очень смел. — Она сделала глоток. — Но судя по тому, как ты сейчас выглядишь — всё-таки глуп.

Винсент всхлипнул. Вельзевул поморщилась.

— Фу, не плачь. Терпеть не могу, когда плачут. Это портит аппетит.

Она кивнула стражам.

— Отведите его в подвал. Пусть посидит, подумает. А я пока решу, что с ним делать. Может, скормлю его своим пчёлам. Может, отправлю обратно к папочке. — Она усмехнулась. — Ах да, папочка-то уже никуда не вернётся. Какая жалость.

Стражи подхватили Винсента под руки и поволокли прочь. Он кричал, умолял, но его уже никто не слушал.

---

Там же, час спустя.

Вельзевул стояла на балконе, глядя на огненный закат. Настроение было паршивым. Сначала этот придурок Марлоу-старший провалил пиршество — умудрился допустить смерть невинного прямо посреди её праздника. Она почувствовала это сразу — эмпатический вкус чужой боли, резкий и горький, как подгоревший мёд. Кто-то умер не по правилам. Кто-то, кто не должен был.

А теперь ещё и этот Петух. Тень. Кто бы он ни был — он посмел устроить бойню на её территории. Без спроса. Без разрешения. На её земле.

Она сжала бокал так, что по стеклу пошли трещины.

И вдруг краем глаза заметила движение.

В углу балкона стояла фигура. Белая маска петуха. Пустые глаза. Жёлтый свет, льющийся словно из ниоткуда — мягкий, почти медовый, но чужой. Совершенно чужой.

Вельзевул замерла. Её эмпатия молчала. Она не чувствовала вкуса этой энергии — ни сладости, ни горечи. Как будто перед ней была пустота. И это настораживало больше, чем любая угроза.

— Ты, — произнесла она низким голосом. — Это ты тот... Призрак. Или как там тебя... Тень.

— Можно и так, — голос Ричарда звучал мягко, почти дружелюбно. — Хотя я предпочитаю Ричард. Тот, кто не любит давать автографы.

Она медленно отставила бокал. Её крылья чуть дрогнули. Воздух вокруг начал сгущаться.

— Ты испортил мою вечеринку, — процедила она. — Ты убил Марлоу. Ты сорвал мои планы. И ты думаешь, что можешь просто стоять здесь и... шутить?

— Я не шучу, — Ричард чуть наклонил голову. — Я констатирую. Марлоу был мусором. Его сын — тоже мусор. Они накопили столько грязи, что пробраться через неё мог кто угодно. Мы просто... прошли. То, что случилось на пиршестве, — он сделал паузу, — это ошибка. Такое бывает. Даже у тебя.

Глаза Вельзевул вспыхнули.

— Ты смеешь...

— Я не смею, — перебил Ричард. — Я напоминаю. Ты Королева Чревоугодия. Ты чувствуешь вкус каждой души на своих вечеринках. Но сколько раз ты сама теряла контроль? Сколько раз твои гости заходили слишком далеко, а ты замечала это слишком поздно?

Вельзевул молчала. Её грудь тяжело вздымалась. Слова Ричарда попали в цель — не потому что были жестоки, а потому что были правдивы. Она действительно не всегда контролировала свои вечеринки. Иногда веселье переходило в хаос. Иногда хаос приводил к жертвам. И она... не всегда это замечала.

Но она не собиралась признавать это вслух.

— Ты закончил? — её голос стал ниже. Пространство вокруг начало искажаться. — Потому что я — нет. Ты пришёл на мою землю. Ты убил моего человека. Ты испортил мой праздник. И я не позволю какому-то... галлюциногенному петуху читать мне нотации!

Воздух взорвался.

Вельзевул прыгнула вперёд, и в прыжке её тело трансформировалось. Огромная пчелиная форма заполнила балкон — фасеточные глаза, сияющие янтарным огнём, жало, способное пробить броню танка, крылья, гудящие так, что дрожали стены особняка. Пол под её лапами пошёл трещинами.

— ПОПАЛСЯ!

Огромная лапа сомкнулась на плече фигуры. Вельзевул торжествующе взревела... и осознала, что держит не петуха.

— ТЕКС?!

Вортекс, оказавшийся на балконе по чистой случайности — он шёл проверить, что за шум, — висел в гигантской лапе, глядя на свою девушку-пчелу с выражением крайнего недоумения.

— Би... ты чего? И почему ты... такая большая?

Вельзевул резко отдёрнула лапу и начала стремительно уменьшаться, принимая обычную форму. Её щёки горели.

— Ой. Ой, Текс, прости. Прости-прости-прости! Я думала... я думала это был...

Она обернулась. Жёлтый свет медленно таял в воздухе. Фигура исчезла. Только эхо голоса, едва слышное, как помехи на старой частоте:

— Не лезь туда, Би. Тебе не понравится. Это не угроза. Это предупреждение.

И тишина.

Вортекс, потирая плечо, посмотрел на пустое место, потом на неё.

— Ты пыталась поймать Призрака? В истинной форме?

— Ну, он просто стоял там! Я думала, успею! — она вздохнула, поправляя причёску и всё ещё краснея. — Ладно. Никому не рассказывай. Вообще никому. Особенно Маммону.

— О том, что Королева Чревоугодия в истинной форме чуть не раздавила собственного парня из-за галлюцинации? — Вортекс усмехнулся. — Даже не знаю... Ты мне чуть плечо не сломала.

— Текс!

Но когда Вортекс ушёл, Вельзевул осталась на балконе одна. Она смотрела туда, где только что стояла фигура в маске. Пустота. Никакой энергии. Никакого вкуса. Словно его никогда не существовало.

Но он существовал. И он говорил с ней.

Она не забыла. И она не простила. Но она запомнила. Этот Петух — кем бы он ни был — играл в странную игру. И прежде чем нападать снова, стоило понять правила.

Вельзевул взяла с перил треснувший бокал. Сделала глоток. И улыбнулась — холодно, расчётливо, совсем не так, как обычно.

— Петух, значит. Посмотрим, кто ты такой на самом деле.

---

В тускло освещённой квартире на окраине ЛайМи Джекет сидел на краю кровати. Телевизор всё ещё шипел — он забыл его выключить. На экране мелькали кадры: его маска, его куртка, его тень.

Он смотрел. Дольше, чем обычно.

Весь Ад обсуждал его. Хештеги, новости, граффити на стенах. Где-то там, в барах и клубах, гремело его имя — ненастоящее, придуманное, чужое. А он сидел здесь. В пустой квартире. С разбитым, но всё ещё работающим телевизором. И никто не знал, что Тень ЛайМи — это просто парень в старых кроссовках. Что ему нечего сказать. Что он даже Бороде не может выдавить «спасибо» без того, чтобы слова не застряли в горле.

— Вот и пицца, — произнёс Ричард.

Джекет не ответил. Он смотрел на экран, пока тот не погас.

Завтра будет новый звонок. Новая цель. Новая кровь.

Но сегодня — тишина. И странное чувство, что что-то изменилось. Что-то, чего он пока не понимал.